Прочитайте онлайн Отравление в шутку | Глава 9 СМЕРТЬ ПРОХОДИТ МИМО

Читать книгу Отравление в шутку
3416+1373
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Белов

Глава 9

СМЕРТЬ ПРОХОДИТ МИМО

Сарджент сидел не шелохнувшись, чуть склонив набок голову и широко раскрыв глаза. Рот его слегка открылся, палец перестал теребить петлицу. В серой комнате воцарилось молчание.

— Так, — наконец сказал Сарджент, прокашлявшись. — Так-так. Если я вас правильно понял, — заговорил он громче и прищурив глаза, — то вы видели, как миссис Твиллс насыпала порошок бромида в ванной.

— Насыпала бромид в ванной, — подтвердила Джинни. Она явно опять была готова сорваться на истерический смех.

— М-да… — только и произнес Сарджент, усиленно сопя. — Вы хотите сказать — насыпала бромид для себя?

— Ну разумеется.

Детектив задавал вопросы необычайно громко.

— Она делала это, когда вы вошли?

— Нет, когда я уже собралась уходить. Кларисса встала, подошла к аптечке в ванной комнате, вынула оттуда порошок и начала отсыпать его в стакан. Тут-то я и ушла.

— И вы не видели, как она приняла бромид?

— Нет же, говорю вам. Я ушла.

Сарджент заволновался. Он провел рукой по своему зачесу, затем воскликнул чуть ли не умоляющим тоном:

— Погодите, мисс Куэйл! Минуточку! Я хочу у вас спросить… Вы уверены, что это та же самая бутылка? Та, которой пользовался доктор Твиллс?

— Не знаю, я даже в ванную-то не заглядывала, — пробормотала Джинни. — Хотя, наверное, та же самая. Там была, по-моему, только одна бутылка с бромидом.

— И на нее это не оказало никакого пагубного воздействия, — проговорил задумчиво Сарджент. Закрыв глаза, он поглаживал рот и нос длинными нервными пальцами, воплощая собой Задумчивую Сосредоточенность.

Я внутренне содрогнулся. Вдруг ему сейчас представляются те самые заголовки: «САРДЖЕНТ РАЗГАДАЛ…»

— Но это же… это же безумие! — вдруг завопил Мэтт. — Послушайте, ведь это означает, что Кларисса… — Он метнул гневный взгляд на Джинни, а Сарджент явно огорчился такому предательству со стороны того, кого он мнил союзником.

— Я ничего такого не сказал, мистер Куэйл, — поспешно произнес Сарджент, открывая глаза. — Я вообще сам в толк не возьму, что все это означает.

— Да-да… конечно. Я понимаю: вы делаете свое дело, — сказал Мэтт с вялой улыбкой. — Но подумать только! Кларисса! В конце концов, она ведь могла и не пить сама этот бромид!

— Но в таком случае зачем человеку готовить раствор, если он не собирается его пить? — резонно заметил детектив.

— Вы, друзья, — подал голос я, — очень удивлены тому обстоятельству, что Кларисса не отравилась. Но почему бы вам не расспросить ее лично?

— Очень хороший совет, мистер Марл, — ответил Сарджент, — но подождите. Все встает на свои места. Все встает на свои места. Подождите! Все по порядку! Все по порядку! Тут еще один момент, — продолжал Сарджент, нахмурясь. — Мисс Куэйл, вы, кажется, сказали, что спускались вниз дважды. Когда же это случилось во второй раз?

В суматохе, вызванной сообщением Джинни, все совершенно забыли о ее существовании. Она же снова сделалась угрюмо-отстраненной и при словах Сарджента подняла голову, несколько оторопело глядя на детектива.

— А… это случилось позже, примерно через час. Я немножко боялась спускаться, потому что, уходя от Клариссы, выключила свет на втором этаже, и там было темно.

— Зачем вам понадобилось спускаться?

— На третьем этаже нет ванной…

Сарджент был явно обескуражен.

— А разве ванная между комнатами мистера и миссис Твиллс единственная на этаже?

— Нет, конечно. Еще одна ванная находится в задней части холла. А кроме того, другая между комнатами родителей.

— Медсестра могла видеть или слышать вас в это время?

— Не знаю. Наверное, могла. — Джинни пожала плечами. — В этом доме полы страшно скрипят. Так что мои шаги наделали много шума.

— Ясно. К тому времени доктор Твиллс уже поднялся к себе?

— Скорее всего да. Во всяком случае, в щель под Дверью пробивался свет, а до этого там было темно. — Поколебавшись, Джинни продолжала: — И кроме того, в комнате разговаривали. Мне было так не по себе, что я сначала хотела зайти к Уолтеру и немного с ним поговорить, но поскольку там был кто-то еще, то я передумала.

— Значит, кто-то там разговаривал. — Сарджент начал яростно тереть подбородок. — Это важное дополнение, мисс Куэйл. Кто же говорил?

— Право, не знаю. Слышалось какое-то невнятное бормотание. Наверное, говорил Уолтер, но слов я не разобрала…

Она собиралась сказать что-то еще, но в этот момент в комнату ворвался доктор Рид. Он пристально посмотрел на нас и, неистово мотнув головой, сказал:

— Ну что ж, это уже кое что! Судья проснулся. Он, правда, чувствует себя неважно, но вскоре сможет дать показания. — Посопев, он не без зависти добавил: — Этот Твиллс знал свое дело. Ну и ну! Вирджиния, сбегай-ка на кухню и приготовь ему чего-нибудь поесть. Например, куриного бульона. Только не на молоке. И еще, может, слабого чаю. В общем, действуй!

Сардженту не терпелось поделиться с Ридом новостями. Но он хмурился, ходил взад-вперед, пока Джинни не удалилась. Затем он передал услышанное от нее Риду со скромным видом человека, делающего великие открытия, но не придающего им особого значения. Рид тихо выругался.

— Не нравится мне все это, — пробормотал он, — а где, кстати, сейчас миссис Твиллс?

— В комнате Джинни, в постели, — сказал Мэтт. — Она говорит, что не может оставаться в своей комнате. С ней сейчас Мери.

— Надо с ней потолковать, — сказал Рид. — Нет-нет, юноша, вы оставайтесь здесь, мы сами… — Затем он поглядел на меня, словно принюхиваясь, и сказал: — Может быть, мистер Марл готов нам немного помочь? Не откажетесь? Мы знаем, чем вы занимались в Париже. Вы готовы, Джо?

Мэтт был в бешенстве, но промолчал. Втроем мы вышли в полутемный холл — свет проникал в него лишь через красно-белые витражи парадной двери. Рид аккуратно прикрыл дверь в библиотеку.

— Ну, а теперь начистоту, — обратился он ко мне. — Как по-вашему, кто тут безобразничает?

Я грустно покачал головой.

— Мне только кажется верной идея мистера Сарджента о том, что яд подсыпан в бромид раньше, до того как члены семьи разошлись по своим комнатам на ночь. Если Кларисса сразу легла спать, это мог сделать некто, незаметно пробравшийся в ванную. Но если верить Джинни, она легла спать не сразу. И следовательно, не могла не услышать…

— Кроме того, она сама насыпала себе порошок, — перебил меня Сарджент. — Вот этого-то как раз и не могу понять.

— Так-так, надо скорее порасспросить ее, — нетерпеливо сказал доктор. Он начал насвистывать сквозь зубы, потом сказал: — Знаете, что меня удивляет в этом деле? Необдуманность и небрежность методов. Преступник действует наобум. Не важно даже, когда именно гиоскин был подсыпан в бутылку. Вы только поглядите. Преступник просто входит в ванную, которой пользуются Твиллсы, и отравляет бромид. Откуда он знал, что Твиллс примет бромид? Ему разве известно, что Твиллс всегда принимает его на ночь? Или этот тип подсыпал яд так, на всякий случай — глядишь, когда-нибудь Твиллс примет бромид? Черт знает что! Возникает впечатление, что этот тип готов отравить любого из членов этого семейства и ему совершенно все равно, кто именно это будет. Или же… Он посопел и продолжил: — Или это самоубийство. Тогда все как-то сходится. Другого объяснения у меня нет. Хм. Миссис Твиллс насыпает порошок, принимает его — по крайней мере собирается, — и с ней полный порядок. Ее муж насыпает порошок из той же самой бутылки и отправляется на тот свет. Может, на этом и остановимся? Что скажете, Джо?

Я с удивлением уставился на доктора. Его собачьи глаза пытливо смотрели на Сарджента. Он явно нервничал. Похоже, за время короткого разговора с судьей произошло нечто заставившее его изменить свою точку зрения. Полчаса назад Сарджент скорее всего с ним согласился бы. Но теперь в его голове что-то завращалось, он вспомнил о своей официальной должности. Он нахмурился и выпрямился, напустив на себя важность.

— Там видно будет, — сказал он. — Сначала надо поговорить с миссис Твиллс.

Рид долго и со значением глядел на него, но Сарджент больше ничего не сказал.

Дом был так задуман и построен, что на третий этаж можно было подняться по встроенной лестнице, дверь на которую находилась между комнатами Мэтта и Клариссы. Там несколько достроенных и отделанных комнат — в том числе комната Джинни в нижней части правой башни, а также комната Мери. Окна в передней части выходили на украшенный завитушками балкон. Стекла были цветные, и потому свет падал в холл причудливыми пятнами. Пахло пылью, старой краской и деревом. На стенах висели потемневшие газовые светильники, а под ногами скрипели соломенные дорожки. Из-под дверей немилосердно дуло. Время от времени раздавались звуки, столь типичные для мрачных чердаков — словно в темноте кто-то шуршит бумагой. Снова пошел снег. Некоторое время мы постояли, глядя на цветные стекла и причудливые блики света, потом Рид постучал в дверь. Комната была восьмиугольной, с узкими окошками на каждой стене. Под окнами находились белые крашеные книжные полки, на синих стенах висела парочка неплохих гравюр. Мебель плетеная, покрытая ситцевыми покрывалами. Горел газовый камин, являя собой контраст со снегом за окнами. Перед решеткой сидела, сгорбившись, Мери Куэйл. На высоких подушках в кровати с медным изголовьем возлежала Кларисса. Газовый свет подчеркивал скорбность ее черт. Даже горюя, Кларисса не забыла надеть черное неглиже. Но глаза ее были красные, распухшие. Держалась она величественно, как матрона. Внезапно она передернула плечами. Каменного взгляда в нашем направлении у нее не получилось. По полным щекам прокатились две слезинки.

В комнате было тихо, только слышалось шипение газа. Сарджент стал неловко переминаться с ноги на ногу.

— Доктор Рид! — подала голос Кларисса. — Вы мне не нужны. Со мной все в порядке.

Доктор сделался жизнерадостно-сочувствующим. Он подошел к ней, взял за руку, добродушно урча, пристально поглядел на Клариссу сквозь пенсне и сказал:

— Ну что? Немного получше? Хорошо. А ну-ка, выше нос, а то дам тебе касторку, как в старые времена. — Он устрашающе улыбнулся. — Знаете, как я себя чувствую? Ужасно, просто ужасно. У вас есть силы говорить? Ну разумеется, есть. Надо взять себя в руки…

Он покосился на Мери, которая нервно вздрогнула.

— Ну а для компании я пригласил с собой нашего окружного детектива, мистера Сарджента. Он у нас…

Тело Клариссы изогнулось под одеялом. Она протестующе вытянула вперед руку.

— Это ужасно, доктор. Просто ужасно. Я не хочу видеть никаких детективов. — Ее величественность исчезла без следа. Она сказала плаксивым голосом: — Пожалуйста, уходите.

— Чушь! — добродушно отозвался Рид. Похоже, он сказал бы «чушь» даже человеку на смертном одре. Он снова взял за руку Клариссу и сказал: — Ничего страшного он с вами не сделает. Это даже на пользу. Честное слово.

Я посмотрел на детектива. Сарджент был человеком мягким. Он прибыл сюда с видом мрачной непреклонности. Он уже видел себя Великим Сыщиком, холодным аналитиком, взвешивающим улики, как это принято писать в романах. Он, похоже, был склонен полагать, что Кларисса отравила мужа. Теперь его версия, судя по всему, рухнула, и вид у него сделался глуповатый. Он пробормотал что-то вроде того, что сейчас допрашивать миссис Твиллс в общем-то нет необходимости, за что получил от нее взгляд благодарной учителю школьницы. Это и вовсе его покорило.

— Чушь! Сущая чепуха! — тявкнул доктор, и в его голосе послышались сварливые нотки. — Она в отличном состоянии, не правда ли, милочка? Я и сам могу задать все вопросы…

— Нет! — запротестовал Сарджент. — Если уж надо этим заниматься, то лучше я задам эти вопросы. Видите ли, миссис Твиллс, мне этого очень не хочется… — Он виновато улыбался, и глаза на его морщинистом лице словно просили прощения. Он подошел к кровати и сел на стул.

— Я постараюсь не очень вам докучать. Честное слово.

Ужас, который поначалу испытывала Кларисса при его появлении, явно угас. Сарджент не соответствовал ее представлениям о сыщике. Он скорее напоминал внимательного поклонника. Мне показалось, что и сейчас, в минуту потрясения, Кларисса, прикрыв глаза, репетировала свою трагическую роль вдовы. Это было видно по участившемуся дыханию и сосредоточенному выражению лица. Снова наступила тишина, нарушаемая лишь шипением газа, а за окном усилился снегопад.

— Нас интересует, мэм, как ваш муж… — начал было Сарджент, но осекся и, решив пощадить чувства вдовы, спросил: — Может быть, потом?

— Нет-нет… Я только заглянула и… Я знаю, его отравили. Вот и все.

Она говорила словно в трансе. У Сарджента сделался испуганный вид. Он виновато улыбнулся и ловко сменил тему:

— Ну хорошо, не будем сейчас вас этим мучить, миссис Твиллс. Расскажите нам тогда, что происходило с момента, как вы поднялись вчера к себе, и до утра.

Снова молчание. Снова Кларисса репетировала.

— Раз вы так настаиваете… Я видела Уолтера, когда он поднялся…

— До этого, дитя мое, — перебил ее доктор, вытягивая шею. — Что было до этого? Расскажите все, и подробно.

— До этого? Пожалуйста… — Кларисса открыла глаза и снова жалобно посмотрела на детектива. — Не знаю, о чем вы…

— Расскажите все по порядку, что было после того, как вы поднялись наверх. Все по порядку. Вы поговорили с младшей мисс Куэйл, так?

Кларисса села поудобнее в кровати. Она пригладила свои черные волосы, заправила завитки за уши. Жалобное выражение глаз сменилось холодно-подозрительным.

— Вы о Джинни? — спросила она сдавленным голосом. — Неужели эта маленькая чертовка сказала что-то против…

— Ерунда, — перебил ее доктор. — Она ходила за книгой…

— Ах да! — отозвалась Кларисса, опуская ресницы. — Понимаю. Ну конечно, книга. Я, правда, не понимаю другого. Какое отношение ко всему имеет ее любовь к эротической литературе. Но раз уж ей необходимо упоминать о подобных книгах, хотя ее мать, отец и даже деверь… — Она злобно пожала плечами.

— Не об этом речь, миссис Твиллс, — терпеливо отозвался Сарджент. — Итак, мисс Куэйл заходила к вам. Что было потом?

— Потом? Мы поговорили, вот и все. — В тоне Клариссы сквозила подозрительность. — Но какое это имеет отношение к моему мужу?

— Когда она ушла?

— Точно не помню. Но она пробыла недолго.

— Что случилось потом?

— Я чувствовала себя кошмарно, мистер Сарджент. — Она стиснула кулачки и, снова углубляясь в свою роль, сказала, глядя на нас с подчеркнутой серьезностью: — Если бы вы только могли представить мое состояние! Я ходила по комнате взад и вперед и вдруг вспомнила о бромиде бедного Уолтера. Бедный Уолтер…

— Он имел привычку принимать бром, миссис Твиллс?

— Простите? Ах да, конечно. Каждый вечер… — медленно ответила Кларисса. — Он знал, что это вредно, но был такой нервный… Бедняга Уолтер! Ему было тяжело в этом доме, мистер Сарджент. А бром, по его словам, успокаивал нервы. Последние месяцы он пил его регулярно. Я, как сейчас, вижу его лицо. — Ее собственное лицо сморщилось. — Но теперь уже это не имеет никакого значения…

— Продолжайте, миссис Твиллс. — В голосе Сарджента послышались интонации, которые в обычных обстоятельствах могли бы ее насторожить. — Что было дальше? Вы вспомнили о броме и…

— Я решила, что это может мне помочь. Вообще-то я его никогда не пила. Вернее, однажды попробовала, но от этого брома только лицо опухло. Какой-то ужас! Но вчера ночью я страшно разволновалась и потому…

— И потому вы приняли бром?

Кларисса уловила странные нотки в его голосе и, приподнявшись, взглянула на Сарджента в упор.

— Нет-нет, мистер Сарджент, я насыпала в стакан порошок. Но потом я поняла, что понятия не имею, сколько именно надо класть порошка. Я вдруг испугалась, что это слишком большая доза и я могу умереть или там… Поэтому я вылила бром в раковину. Но почему вас это так интересует?

Сарджент провел рукой по лбу. У меня пересохло в горле. Смерть на волосок миновала Клариссу — как чудом миновала меня, когда я отказался от содовой с бренди. Наши чувства, похоже, были написаны на наших лицах, потому что Кларисса воскликнула:

— Господи, неужели это бром… — И стала неистово колотить рукой по одеялу.

— Черт! — воскликнул Рид. — Полегче. Не надо так! — Он подошел к кровати и схватил Клариссу за руку. Она начала хныкать самым жалобным образом. Я был рад, что Рид оказался рядом с ней в этот момент. Сарджент беспокойно облизывал губы.

Чтобы успокоить Клариссу, ушло немало времени, но в конце концов она откинулась на подушки.

— Теперь я поняла, почему вы меня спросили об этом. Я… разрешите мне продолжить. Пожалуйста. Я уже пришла в себя. Итак, я говорила, что хотела дождаться Уолтера и попросить его сделать бром. Поэтому я оставила дверь в ванной открытой и не включила свет.

— Значит, никто не мог украдкой пробраться в ванную и отравить бром, так? — резко спросил Рид.

— Когда я была уже у себя? Нет, конечно. — Кларисса судорожно сглотнула и продолжила: — Вскоре поднялся Уолтер. Он очень удивился, что я еще не сплю. Когда я ему все рассказала, он рассмеялся и произнес: «От брома ты не уснешь. Это только успокаивает нервы. Но подожди, я дам тебе кое-что». Он прошел к себе и вынес мне какую-то таблетку, я не знаю, что это такое. Я вымыла стакан, — Кларисса замолчала, сражаясь с вновь подступающим ужасом, — и запила таблетку водой. Уолтер сел у кровати и сказал: «Не волнуйся, попробуй уснуть. Я побуду рядом». У него был усталый вид. Бедный Уолтер! Я пыталась разговорить его, но он только сказал: «Не бойся, тебя они не тронут. Их интересую я». Потом я заснула. Он сидел рядом, что-то писал или делал пометки в книге. Больше я его не видела. Я проспала всю ночь.

«Делал пометки в книге»? Может, это та самая книга стихов Гейне, которая была найдена у него на кровати? Записка самоубийцы? Или его изложение дела об отравлении? Рид и Сарджент переглянулись. Трудно было сказать, подумали ли они то же, что и я. Но я мог бы поклясться, что на лице Рида опять появилось выражение смущения.

— М-да… — пробормотал Рид. Он выглядел усталым и обеспокоенным. — Ну, а не кажется ли вам, моя милая, что он вполне мог, так сказать…

Похоже, мысль о том, что ее муж мог покончить с собой, не приходила в голову Клариссе. Когда она наконец поняла, что имеет в виду Рид, на ее лице появилось то самое выражение надежды, что я заметил у Мэтта. Но хотя она попыталась что-то сказать, ничего вразумительного у нее не получилось. Она не знала, что делать, как себя повести.

— Например, — наводил ее Рид, — если бы ваш муж случайно… я не утверждаю, что он действительно это сделал, это лишь гипотеза… так вот, если бы он случайно отравил судью, а потом осознал свою ошибку, то не мог бы он, так сказать…

— О нет! Если бы вы получше знали Уолтера, то не предположили бы подобного. — Это был крик раскаяния. Только в чем же могла раскаяться Кларисса? — Да, он был рассеянный и неаккуратный, но… нет, вы просто не отдаете себе отчета в том, что говорите. — Снова глаза ее наполнились слезами. — Он был так добр со всеми, а мы… нет. Когда я вспоминаю, как порой с ним обращалась, мне становится жалко и его и себя. Он так хотел уехать, но мы не уезжали: ему приходилось жить в этом доме, ведь он же поддерживал всю нашу семью…

Она взяла себя в руки. Слезы словно замерли в глазах, и она испуганно посмотрела на Мери.

— Как прикажете все это понимать, миссис Твиллс? — осведомился Сарджент. — Ваш муж поддерживал эту семью? Но мне казалось, что судья…

И тогда в припадке ярости со стула сорвалась и закудахтала Мери. Кожа на ее лице сделалась словно тонкая резина, и при каждом вылетавшем из ее рта слове щеки и лоб покрывались глубокими складками.

— Кларисса! — возопила Мери. — Надеюсь, ты еще пожалеешь о сказанном. В жизни не слыхала ничего более низкого и позорного. Сама мысль… сама мысль о том, что… Что же такое происходит?! — вопрошала она, делая такие движения, словно в руках у нее была метла и она пыталась вытолкать нас ею. — Разве вам мало того, что бедный папа так страдает? — В ее голосе послышались плачущие нотки. — Я этого не переживу…

— Не смей порочить память Уолтера, — холодно сказала Кларисса. — Он заслуживает уважения за все, что сделал, даже если его больше нет в живых.

— Ты им не скажешь…

— Я расскажу им только то, что знает весь наш дом, а скорее всего и весь наш город, — отвечала уязвленная до глубины души Кларисса.

— Кларисса Куэйл! Господь покарает тебя…

Мери повернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Она была в таком смятении, что изъяснялась исключительно в стиле старинной мелодрамы. Тут заплакала Кларисса.

— Что за чепуха! — воскликнул доктор Рид. — А ну-ка сейчас же успокойся! В чем дело? Перестань вести себя как старая истеричка. Сядь!

— У меня т-тоже есть гордость, — бормотала сквозь слезы Кларисса. — Я т-тоже люблю семью. Но пусть она не говорит плохо об Уолтере теперь, когда он умер. Это знают все, кроме разве мамы… мы просто не могли ей это сказать… У папы были деньги, но он все их потерял на этом угле… Уолтер давал нам всем деньги на жизнь, а мы делали вид, что понятия не имеем, притворялись, что это папины средства… Это можно было понять, когда Уолтер был жив, но теперь его нет, и пусть о нем так не говорят!

— Пойдемте! — сказал детектив Сарджент, вытирая взмокший лоб. Даже Риду от всего этого сделалось не по себе.

— Ладно, — прорычал он. — Кларисса, перестань. Замолчи! Мы во всем разберемся.

Сарджент с готовностью поднялся. Мы неуклюже попрощались, а окружной детектив заверил Клариссу, что он не обманет ее доверия…

После жаркой сцены в той комнате приятно было окунуться в прохладу холла третьего этажа. Мы стояли, смотрели на блики света на полу, слушали, как гуляет ветер и скрипят балки. Вот, значит, почему Твиллс не мог осуществить свою заветную мечту! Они держали его на привязи, даже не говоря «спасибо». Они держали его за полное ничтожество, пользовались его деньгами, его врачебным искусством, его ядами, а потом одной ветреной холодной ночью убили его.

— Бедняга! — внезапно проворчал себе под нос доктор Рид.

В молчании мы стали спускаться по скрипящим ступеням лестницы.