Прочитайте онлайн Операция "Луна" | Глава 11

Читать книгу Операция
4216+954
  • Автор:
  • Перевёл: Дмитрий Громов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 11

Хотя назавтра была суббота, мы с Джинни принялись за работу. Собственно, она просто обзвонила клиентов, сообщила, что свободна, и назначила несколько встреч. А я полетел в Твердыню.

Городок казался заброшенным. Целую неделю здесь было не протолкнуться, а теперь народу осталось раз-два и обчелся. Обслуживающий персонал был распущен в отпуска, и многие побаивались, что отпуск плавно перейдет в увольнение. Вполне возможно, если только проект „Селена“ не изыщет средств для новой попытки отправить корабль. Конгресс прервал заседание, его члены вернулись домой к своим избирателям. Новое собрание назначено на сентябрь. Насколько я успел узнать, на особую щедрость с их стороны нам рассчитывать не приходится.

И все-таки охрана свирепствовала, как новоявленные торквемады. Четверо вооруженных охранников стояли под импровизированным тентом у полупустой площадки для метел. Может, они тут от скуки ворон считали, но, как только появился я, они уставились на меня во все глаза. А я был уже по горло сыт постоянной подозрительностью. В управлении, куда я двинулся, чтобы взять свой бейджик, меня тормознул страж.

— Простите, но у нас нововведение. Пожалуйста, пройдите на идентификацию.

— Чего? — не понял я. — Вы же знаете меня, Гитлинг!

— Да, мистер Матучек, но таковы правила. Мы должны быть уверены, что на вас нет иллюзии и… никто посторонний не пройдет сюда.

— Великий боже, а что, кто-то маскировался? Для чего?

— Извините, сэр. Приказ из Вашингтона.

Специальная комната, оборудованная как зал инквизиции.

Ведьма поводила надо мной определителем, прочла заклятие против магии, сняла отпечаток пальца, потом заставила меня написать мое тайное имя и махала копией бумаги, пока та не затрепетала в ответ. (Естественно, не мое истинное тайное имя, а имя, данное мне при поступлении на работу.)

— Сколько крови вам надо? — хмыкнул я.

— Нисколько, сэр, вы ведь прошли медосмотр при поступлении.

Ведьмочка была молодая и хорошенькая, так что мое раздражение улеглось само собой, и очень усталая, из-за чего я немедленно проникся к ней симпатией.

— Тяжелая работа, а? — посочувствовал я.

— Да нет, не очень. Но когда приказ только поступил… Все эти наемные рабочие, консультанты, инвесторы, журналисты, политики… Особенно достали журналисты и политики.

— Понятно. Эти небось подняли вой до небес. Все никак не определятся, кому принадлежит Вселенная. Кажется, сейчас наплыв стал поменьше.

— Остались только специалисты, — кивнула она.

— Все-таки это не способствует популярности проекта. Все эти дурацкие приказы свыше… Так и до саботажа недалеко. Интересно, что по этому поводу думает аль-Банни?

Она изогнула губки.

— Я слышала, как он упоминал… э-э, „дедушку тысячи паршивых верблюдов“.

— Ну, это неточный перевод. По-арабски наверняка все гораздо цветистей. Ну, пока! — Я взял свой бейджик и вышел. Она предупредила, что покинуть Твердыню будет намного проще.

Погода менялась к лучшему. По небу бежали облачка, солнце уже не жарило как сумасшедшее. С кромки леса на юге долетал легкий ароматный ветерок, свежий и обнадеживающий.

Но следующий поворот открыл зрелище, которое моментально вернуло меня в пучину отчаяния. Я увидел взлетную площадку. Это был сущий кошмар. Казалось, что бронза, из которой был сделан прекрасный гордый конь, успела потускнеть и пойти пятнами. Часть конструкции была взята на экспертизу, и теперь там чернели отвратительные дыры. Машины, которых пригнали сюда вчера, стояли в стороне, готовые завершить разборку в понедельник. Ветерок вздыхал о недавнем славном прошлом.

Я вернулся к зданию, где размещалась лаборатория по средствам связи. Гулкое эхо встретило меня на входе. На втором этаже сияли огни, сверкали инструменты и были разложены части поврежденного оборудования. Волчьим чутьем я уловил отдаленный запах магии — не так отчетливо, как если бы я обернулся, но вполне ощутимо. В зале никого не было, кроме Джима Франклина и пары ассистентов. Помощники кивнули мне и вернулись к работе. Джим подошел поздороваться и постарался развеять гнетущее ощущение бодрой улыбкой.

— Стив, ты вернулся. Справил свои дела?

— Почти.

Сомнительно, конечно. Но мне не хотелось посвящать его в наши налоговые трудности, а о Балавадиве лучше пока вообще молчать.

— А что у вас?

— Ну, пришлось потрудиться, чтобы разобраться, что стряслось со связью. Пока не густо — удар был чертовски сильный, но кое-что все-таки уцелело. Вот локатор заклинило в противоположных показаниях: красная черта на приближение, синяя — на удаление. А сейчас мы работаем над переговорным устройством, оно выдает только писк и вой.

— Шуточка в стиле Койота, — пробормотал я.

— Возможно. Я вот думаю, не он ли подстроил одну штуку, про которую мне рассказывал отец.

— Когда?

— Во время войны. Папа работал в Сухом ущелье, брал пробы грунта. Они собирались ударить оттуда по врагу, ты, наверное, слышал про это. Вызвали сильный суховей и уже направили его в сторону вражеских позиций, и тут смерч внезапно превратился в огромную гремучую змею и рухнул вниз. К счастью, там находился офицер охраны, который знал нужное заклинание, и он сумел заморозить эту дуру прежде, чем она успела кого-нибудь укусить. Они потратили несколько дней, чтобы снять чары, и вторая попытка удалась. Но, может, там в это время пробегал Койот и решил поразвлечься. Южная Калифорния тогда еще не была так густо заселена, как сейчас.

— Гм-м. Значит, теперь, увидев такое большое поселение в самом центре своих владений и толпы народу, он взялся за дело серьезней?

Странно не то, что я никогда не слышал о случае в ущелье, странно, что о нем не знала и Джинни. Кое-что общее есть.

— Отец рассказал мне по секрету. А то ведь за разглашение полагалась какая-то гадость. Ума не приложу почему.

— Чего тут думать — правительство.

— Угу. Они наконец решились обнародовать эти сведения, но вся информация уже безнадежно устарела, даже в рамках этой специальности. Я узнал, что Смитсоновский институт приобрел змею из армейского морозильного склада и собирается выставлять ее на обозрение. Это может привлечь публику. Тварюга тогда их чуть не прихватила за мягкое место. Тоже мне, „задогрыз гигантский“.

Джим был натуралистом-любителем.

Я повертел головой.

— А где Хелен? — спросил я, подразумевая Хелен Краковски, заместителя нашего шефа.

— Вызвали в управление, как всех шишек. Черт возьми, им бы работать и работать, а НАСА заставляет их все время отвечать на идиотские вопросы! Поразительно, как это аль-Банни пока выкручивается.

— Может, он отключил телефон. У него неплохие связи среди военных. Или он сейчас громит бюрократов. Или по-быстрому выдумывает религиозные причины, по которым он не может путешествовать.

— Ну, Хелен приказала нам продолжать работу, а когда упаримся, ехать по домам и ждать вызова… который может прийти когда угодно. Мы тут сидим сегодня весь день, потому что я запланировал эксперимент, который откладывать нельзя. Я так и жду, что на следующую неделю весь персонал будет занят писанием отчетов и объяснительных или… поиском новой работы, — горько добавил он.

— Эх! Что мне делать?

— Хорошо, что ты пришел. Мы хотим пустить в ход твои особые таланты.

Маленькая команда Джима пыталась понять, почему переговорное устройство издавало вой койота. Тут могла крыться ниточка к причинам катастрофы, которые необходимо выяснить до следующего запуска, если таковой вообще будет. Джим докопался, что главный кристалл каким-то образом попал в волновые колебания и заклинил между двумя альтернативными, так сказать, историями. Это предположение проверить было трудно. Тестовый аппарат был оснащен двумя мандрагоровыми усилителями. Оба корня были мужские, и их голубой союз протекал бурно и сварливо. Если Джим оставит их соединенными на всю ночь, можно считать аппарат загубленным и начинать все сначала.

Что касается меня, то я скорее инженер, а не колдун. Знаю только азы релятики. Когда силы пересылаются на бесконечно растущей скорости, частота уже не имеет значения. Но даже в человеческом облике нос у меня работал лучше, чем у остальных, и природные силы я чуял хорошо. В том числе и мандрагору.

Никто еще не мог добиться от этой твари приплода. Каждая мандрагора — вещь в себе, со своими законами, вернее, капризами. Им нужно угождать во всем, иначе они разобидятся и толку от них не будет, а то выдадут такое, что пожалеешь, что с ними вообще связался.

Я осторожно, не спеша, начал нащупывать линии связи и несколько часов только и делал, что настраивал и перенастраивал аппарат. Обед мы пропустили. Перекусили тем, что прихватили из дому, не отрываясь от работы. Тем более что пустая столовая нагоняла тоску. Наконец мы смогли поздравить друг друга с некоторыми сдвигами.

— Господи, Стив, — выдохнул Джим, — кажется, мы справились. Загадка решена! Нужно быстренько все записать и уматывать домой, чтобы поспеть к ужину.

— Но сперва угоститься пивом. — Я встал, потер натруженные глаза и размял затекшие мышцы. — Если только вы не храните в холодильнике запрещенное спиртное.

— К сожалению, нет, — ответил Джим. — Но оставаться здесь смысла нет. Поднимешь стаканчик за нас в „Марсе“ по пути домой.

А я подумал, долго ли наш любимый бар будет носить это название и не закроется ли он вообще.

Я до сих пор остаюсь в неведении, совпадение ли это, или телефон в лаборатории был заколдован на съемку. Но он произнес: „Мистер Стивен Матучек, подойдите к доктору аль-Банни в семьдесят седьмой кабинет исследовательской лаборатории Сулеймана“.

Мы, все четверо, переглянулись.

— Ого-го! — удивился Джим. — Большому кораблю — большое кораблекрушение. Что же ты успел натворить, а?

— „Lapsituri te salutamus“! — ответил я цитатой из молитвы святому Ляпу, покровителю программистов, допустивших ошибку, и вышел.