Прочитайте онлайн Она умерла как леди | Глава 8

Читать книгу Она умерла как леди
3016+1256
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 8

– Мне не хочется об этом рассказывать, – продолжала Молли, – потому что это напоминает подглядывание. Но в действительности все получилось случайно.

– Да, мисс?

– Это произошло весной – кажется, в апреле. Было воскресенье, и я пошла прогуляться. Знаете маленькую аллею, которая отходит от шоссе к Бейкерс-Бриджу милях в трех отсюда?

Суперинтендент Крафт открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его и молча кивнул.

– Я свернула туда, собираясь дойти до моста и вернуться в Линком. Шла я быстро, так как скоро должны были наступить сумерки. День был сырой, деревья только начинали зеленеть. Ярдах в двухстах по этой аллее находится маленький каменный дом. Несколько лет назад его использовал какой-то художник в качестве студии, но с тех пор он пустует. Вы его знаете?

– Да, мисс.

– Когда я находилась ярдах в тридцати от дома, то заметила, что около него стоит машина. Это был «ягуар» Риты, хотя в тот момент я его не узнала. Дом обветшал, а почти все стекла на крыше студии разбились. В дверях застыли двое. Одной была женщина в ярко-красном джемпере – поэтому я разглядела его при меркнувшем свете. Другим был мужчина, но я не знаю, кто он и даже как выглядел, – он оставался внутри дома. Женщина обняла его, потом быстро подбежала по грязи к машине и села за руль. Машина развернулась и поехала мне навстречу. Тогда я узнала за рулем Риту, но она меня не видела – сомневаюсь, что она вообще что-либо замечала. Рита выглядела… ну, измятой, всклокоченной, и на лице у нее было страдальческое выражение, как будто свидание не доставило ей никакого удовольствия. Машина промчалась мимо меня, прежде чем я смогла ее окликнуть. Впрочем, я не собиралась это делать. Я решила идти дальше, не поворачиваясь, так как это выглядело бы подозрительно. Мужчину я больше не видела. Это все, что я могу вам сообщить. Сомневаюсь, что это что-либо доказывает. Но поскольку вы спрашивали, был ли в жизни Риты другой мужчина, о котором мы не слышали…

Крафт достал записную книжку, что, казалось, обеспокоило Молли, и написал полдюжины слов.

– Понятно, мисс. – Его голос звучал бесстрастно. – Вы сказали, это было на дороге к Бейкерс-Бриджу? Примерно в полумиле от дома Уэйнрайтов?

– Да.

– И мужчину вы не можете описать?

– Нет. Я видела только фигуру и две руки.

– Он был высокий или низкорослый? Молодой или старый? Толстый или худой?

– Сожалею, но это все, что я могла вам рассказать.

– Простите за нескромный вопрос, но вы никогда не слышали сплетен, связывающих миссис Уэйнрайт с кем-то из этих мест?

Молли покачала головой:

– Никогда.

Несколько минут Г. М. сидел неподвижно, с закрытыми глазами и печально опущенными уголками рта.

– Мы уже много слышали о миссис Уэйнрайт, – заговорил он. – Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о Салливане? Например, как его настоящее имя?

На сей раз ему удалось удивить не только Молли, но и нас с Крафтом.

– Настоящее имя? – переспросила Молли. – Барри Салливан, не так ли?

– Невежество нынешнего молодого поколения в области театрального искусства заставило бы поседеть мои волосы, если бы они у меня были, – вздохнул Г. М. – Что бы вы подумали о современном актере, которому хватило бы дерзости именовать себя Дейвидом Гарриком или Эдмундом Кином?

– Я бы подумала, – отозвалась Молли, – что это сценический псевдоним.

– Угу. Настоящий Барри Салливан был одним из самых известных романтических актеров прошлого века. Конечно, это может быть совпадением. Настоящая миссис Салливан могла назвать своего красивого сына Барри. Но, учитывая связи со сценой, это достаточно интересный факт, чтобы его расследовать. – Он повернулся к Крафту: – Вы можете навести справки в американском консульстве в Лондоне, в актерском профсоюзе и даже там, где он работал, продавая автомобили.

– Я уже телеграфировал в тамошний отдел уголовного розыска, – кивнул суперинтендент. – Расскажу вам об этом позже.

К моему удивлению, обычно спокойное лицо Крафта налилось кровью и он смущенно откашливался. Казалось, настоящее имя Барри Салливана его абсолютно не интересует.

– Скажите, мисс, вы уверены, что это произошло на дороге к Бейкерс-Бриджу?

Молли широко открыла глаза:

– Господи, конечно уверена! Я живу здесь со дня рождения.

– Ваш отец ничего вам не рассказывал вчера или сегодня?

Молли недоуменно заморгала.

– Мой отец? – переспросила она.

– Он не говорил вам, что в ночь с субботы на воскресенье нашел пистолет на шоссе менее чем в десяти футах от поворота к Бейкерс-Бриджу?

На сей раз нас всех удивил Крафт. Г. М. употребил выражения, которые я, будучи достаточно старомодным, не стал бы использовать в присутствии девушки вроде Молли. Но Молли от изумления едва его слышала.

– Нет, он ничего не говорил, но… вряд ли стал бы это делать. Отец мало что рассказывает маме и мне.

– У него не было никаких оснований предполагать что-то дурное, мисс, – указал суперинтендент. – Мы сами до сегодняшнего утра не знали, что этих двоих убили из найденного пистолета.

– Отец будет очень сердиться, – сказала Молли.

– Сердиться? Почему?

– Потому что он терпеть не может быть замешанным в подобных делах – даже в качестве человека, нашедшего оружие. Он говорит, что для солиситорской практики нет ничего хуже. А когда он узнает, что я говорила о бедной Рите после ее смерти…

Аккуратная горничная постучала и заглянула в комнату.

– Мне подавать чай, мисс Молли? – спросила она. – Мистер Грейндж только что вернулся.

Стив Грейндж был высоким худощавым и жилистым мужчиной лет пятидесяти пяти, с прямой осанкой, пружинистой походкой и сухими, педантичными манерами. Его скуластое лицо нельзя было назвать некрасивым, хотя кожа начинала сморщиваться, а черные волосы и усы – седеть. Одетый, как всегда, щеголевато, он вошел с вечерней газетой в руке, и Крафт тут же сообщил ему новости.

– Боже мой! – Стив Грейндж недоверчиво уставился на нас своими темно-серыми глазами, хлопая сложенной газетой по левой ладони. Потом он повернулся к Молли: – Где твоя мать, дорогая?

– В заднем саду. Она…

– Лучше пойди к ней. Скажи Глэдис, чтобы пока не подавала чай.

– Если не возражаешь, папа, я бы хотела…

– Иди к матери. Я хочу поговорить с этими джентльменами.

Молли покорно удалилась. Продолжая хлопать газетой по ладони, Стив прошелся по комнате, потом сел напротив нас, сдвинув брови.

– В высшей степени неприятное дело, – заявил он, махнув костлявой рукой. – Не только неприятное, но и трудное. Удивительно, что вы вообще нашли тела.

– Я тоже так думаю, сэр, – кивнул Крафт. – Учитывая здешние течения и все прочее. Но мы нашли тела и оружие – благодаря вам.

Стив еще сильнее нахмурился:

– Откровенно говоря, если бы я знал, что это за оружие, то не уверен, что передал бы его вам. Возможно, это пренебрежение гражданским долгом, но тем не менее… – Он побарабанил холеными пальцами по подлокотнику кресла. – Теперь нас всех ожидают неприятности.

– Не могли бы вы, сэр, рассказать нам что-нибудь об этом пистолете?

– Послушайте, суперинтендент. – Сухой тон Стива вызвал обычный эффект. – Надеюсь, вы не думаете, что я замешан в этой истории?

– Нет-нет, сэр! Я только…

– Очень рад это слышать. – Стив изобразил подобие улыбки. – Вы нашли тела, но, не располагая орудием преступления, по-прежнему считали бы, что это самоубийство по сговору. Только заполучив пистолет с «обратной вспышкой», вы пришли к иному мнению. По-вашему, если бы я имел какое-то отношение к убийству этих двоих, стал бы я добровольно передавать вам пистолет?

– Едва ли, – усмехнулся Крафт. – Я просто имею в виду, что вы, будучи главой местного ополчения, могли где-то видеть его раньше.

– Не припоминаю. Во всяком случае, я не могу его опознать. Вы заметили, что регистрационный номер спилен?

– Да, сэр.

– Честно говоря, суперинтендент, я сомневаюсь, что вам удастся отследить происхождение этого пистолета. Раньше, когда огнестрельное оружие и боеприпасы продавали только при предъявлении лицензии, это не составило бы труда. Но в наши дни, когда их продают почти всем желающим…

С осуждающим видом Стив соединил кончики пальцев и закрыл глаза. Я всегда считал это сознательной позой, рассчитанной на то, чтобы произвести впечатление, но Стив прибегал к ней так долго, что забыл, насколько напыщенной она выглядит.

– Я заметил, что армейские офицеры приобрели досадную привычку, – продолжал он. – Приходя в рестораны, клубы или театры, они часто снимают ремень с кобурой и оставляют его висеть в гардеробе на глазах у всех. А сейчас они носят оружие любого образца и калибра, какой им нравится…

– Вы думаете, пистолет могли украсть?

– Не знаю. Просто озвучиваю идею. – Стив повернулся к Г. М. и добавил более любезным тоном: – Полагаю, это знаменитый сэр Генри Мерривейл?

– Угу, – ответил Г. М., сосредоточенно разглядывая свой костыль.

– Рад видеть вас в своем доме, сэр Генри. Я много о вас слышал от нашего общего друга.

– Вот как? От кого же?

– От лорда Блэклока. Он мой клиент, – не без самодовольства сообщил Стив.

– Старина Блэки? – с интересом отозвался Г. М. – Как он поживает?

– Боюсь, у него нелады со здоровьем. – Стив поудобнее устроился в кресле перед разговором о сильных мира сего.

– Еще бы, – вздохнул Г. М. – Он сам не свой с тех пор, как побывал в Нью-Йорке и начал глушить виски стаканами.

– В самом деле? – после небольшой паузы осведомился Стив. – Не могу сказать, что когда-нибудь видел его… э-э… нетрезвым.

– Это благодаря его жене. – Г. М. повернулся к Крафту и мне: – Худшей стервы не найти до самого Бристольского залива, но она умудряется держать его под контролем.

Стив, казалось, жалел, что затронул эту тему.

– Похоже, лорд Блэклок вами недоволен.

– Старина Блэклок мною недоволен? Почему?

Стив улыбнулся:

– Он говорит, что приглашал вас провести часть лета в его сельском доме, а вы предпочли остановиться у этого парня… как бишь его? – Стив небрежно щелкнул пальцами, притворяясь, будто забыл фамилию Феррарса, хотя прекрасно ее помнил.

– Пола Феррарса?

– Да-да, художника.

– Не вижу, почему я не должен был у него останавливаться, – сказал Г. М. – Он пишет мой портрет. – Последовала пауза, во время которой в голове Г. М., казалось, мелькнуло ужасное подозрение. Поправив очки, он медленно обвел взглядом нашу группу, изучая каждое лицо в поисках признаков отсутствия серьезности. – Кто-нибудь из присутствующих, – с вызовом осведомился Г. М., – может назвать мне любую причину, по которой художник не может или не должен писать мой портрет?

Я мог бы назвать одну причину сугубо эстетического порядка, но счел более тактичным не упоминать о ней.

– Этот молодой парень, – продолжал Г. М., – друг моей младшей дочери. Он написал мне одно из самых оскорбительных писем, какие я когда-либо получал, а я получал их достаточно. Пол Феррарс утверждал, что у меня самая забавная физиономия из всех, какие он когда-либо видел, в том числе даже в студенческие годы в Париже, и пригласил меня сюда, дабы увековечить ее для потомства. Это было настолько оскорбительно, ребята, что я приехал из чистого любопытства.

– И остались?

– Разумеется. Должен признать, этот парень воздает мне должное. Портрет получается превосходный, и я собираюсь купить его. Он еще не вполне окончен из-за этого. – Г. М. вытянул ногу под пледом. – Я хотел позировать стоя, а мне теперь позволяют стоять только очень короткое время. – Он фыркнул и скромно добавил: – Феррарс изображает меня в виде римского сенатора.

Это подействовало даже на суперинтендента Крафта.

– В виде кого, сэр?

– Римского сенатора, – повторил Г. М С подозрением посмотрев на Крафта, он проиллюстрировал свои слова с неподражаемым достоинством, выпрямившись и перебросив через плечо край воображаемой тоги.

– Понятно, – равнодушно произнес Стив Грейндж. – Похоже, мистер Феррарс достиг некоторых успехов.

– Вы не любите его, верно?

– Боюсь, сэр Генри, я недостаточно хорошо его знаю, чтобы любить или не любить. Возможно, я слишком старомоден, но мне не по душе то, что именуют богемным образом жизни, – вот и все.

– А как вы относились к миссис Уэйнрайт?

Поднявшись с кресла, Стив подошел к окну позади фортепиано, отодвинул одну из кружевных занавесок и посмотрел на улицу. Я заметил, что по пути он бросил взгляд в зеркало на стене – подобно большинству из нас, Стиву было не чуждо некоторое тщеславие.

– Более года назад у меня с миссис Уэйнрайт произошла серьезная ссора, – ответил он. – Любой может вам это подтвердить. С тех пор мы не разговаривали. – Повернувшись от окна, Стив решительно продолжил: – Причина этой ссоры должна оставаться в секрете. Миссис Уэйнрайт просила меня о профессиональной услуге, которую я счел неэтичной. Это единственное объяснение, которое я могу вам дать. Я отговаривал Молли от визитов туда как только мог. Поймите меня – Молли сама себе хозяйка. Она зарабатывает себе на жизнь и имеет право в пределах разумного поступать по-своему. Но уэйнрайтовский образ жизни нравится мне не больше богемного. Я очень разборчив в отношении людей, которые приходят сюда повидать Молли, о чем открыто ее предупреждаю.

Я счел себя обязанным выразить протест.

– Что вы подразумеваете под «уэйнрайтовским образом жизни»? Надеюсь, не игру в бридж в субботние вечера? В конце концов, я сам в этом участвовал.

Стив улыбнулся:

– Под «уэйнрайтовским образом жизни», доктор Люк, я подразумевал саму миссис Уэйнрайт и всех ее более молодых поклонников мужского иола.

Суперинтендент кашлянул.

– В том-то и суть, сэр. Мы ищем мужчину, которого ваша дочь видела с миссис Уэйнрайт у старой каменной студии на дороге к Бейкерс-Бриджу.

Кожа на щеках и подбородке Стива напряглась, словно скулы затвердели внутри.

– Молли не следовало рассказывать вам об этом. Это нескромно и, возможно, даже дает повод для судебного преследования.

– Но вы не сомневаетесь в словах вашей дочери?

– Нет. Хотя мне часто кажется, что у нее чрезмерно развито воображение. – Стив потер подбородок. – Что касается этого эпизода в студии, то, может быть, имел место более-менее невинный флирт…

– Приведший к убийству? – осведомился Г. М.

Стив снова опустился в кресло.

– Вы никогда не докажете, что в деле фигурировал мужчина, – заявил он, соединив кончики пальцев. – Более того, вы зря тратите время, пытаясь доказать, что произошло убийство. Это было самоубийство по сговору, каковым его определит любое коронерское жюри.

Крафт начал возражать, но Стив заставил его умолкнуть, подняв руку. Его губы улыбались под усами, но лицо и глаза оставались серьезными и задумчивыми. Я мог бы поклясться, что он верит каждому своему слову.

– Чем больше я об этом думаю, джентльмены, тем сильнее убеждаюсь, что это было самоубийство по сговору. На чем вы основываете ваше предположение об убийстве? На двух обстоятельствах. Первое: отсутствие следов пороха на руках жертв. И второе: находка оружия вдалеке от места происшествия. Это так?

– Да, сэр. И для меня этого достаточно.

– Посмотрим. – Стив откинулся на спинку кресла. – Предположим, миссис Уэйнрайт и мистер Салливан решают покончить с собой. Салливан достает пистолет. Они идут на край утеса, где Салливан сначала стреляет в нее, потом в себя. Что, если на его правой руке была перчатка?

В белой гостиной стало совсем тихо, если не считать тиканья часов.

– Перчатка на руке, чтобы выстрелить в себя? – начал я, но тут же вспомнил некоторые случаи в судебно-медицинской и моей собственной практике.

– Давайте подумаем о привычках самоубийц, – продолжал Стив Грейндж. – Они принимают тщательные меры предосторожности, чтобы не причинить себе боль. Если самоубийца вешается, то часто смазывает веревку. Он крайне редко стреляет себе в глаз, хотя это самый надежный метод. Он подкладывает в духовку подушку, чтобы голове было удобнее. Данное оружие давало «обратную вспышку». Это означало болезненный ожог порохом. Салливан должен был выстрелить в миссис Уэйнрайт, прежде чем застрелиться самому. Не является ли естественным и даже неизбежным, что он надел перчатку?

Ни Г. М, ни Крафт ничего не сказали, хотя я видел, как последний едва заметно кивнул.

Стив Грейндж указал на книжную полку на задней стене комнаты.

– Мы много читаем о преступлениях, – слегка виновато констатировал он. – Позвольте мне продолжить. По-моему, суперинтендент, на телах, прибитых к берегу, вся или почти вся одежда разорвана в клочья?

Стеклянный глаз Крафта приобрел, если это возможно, еще более неестественное выражение. Он то и дело заглядывал в записную книжку.

– Это достаточно верно, – признал Крафт. – Я знал один или два случая, когда трупы прибивало к берегу полностью обнаженными, если не считать обуви. Она никогда не сваливается, так как кожа в воде сжимается. Миссис Уэйнрайт и мистер Салливан оставались одетыми, но почти целиком в рвань. Вы имеете в виду, что прежде всего в воде сваливаются перчатки?

– Совершенно верно.

Стив заколебался, пытаясь покусывать короткие усы.

– Прошу прощения, – сухо продолжал он. – Следующая часть весьма неприятна для меня. Это оскорбит старого друга, но я ничего не могу поделать.

Стив посмотрел мне в глаза:

– Давайте будем честными, доктор Люк. Кроме отпечатков ног самоубийц, там были только ваши следы. Мы все знаем, как вы любили миссис Уэйнрайт. Признайте – вам была бы ненавистна мысль об огласке того факта, что она покончила с собой, так как не могла хранить верность мужу. Должно быть, оружие упало на маленький травянистый пригорок на краю Прыжка Влюбленных. Лежа там и глядя вниз, вы могли дотянуться до него тростью и подтащить к себе. Черт возьми, вы наверняка так и поступили! Потом вы забрали пистолет с собой и выбросили его на дороге по пути домой. – Бросив на меня неодобрительный и в то же время сочувствующий взгляд, Стив повернулся к остальным: – Говорите что хотите, джентльмены, но это единственно возможное объяснение. Только его примет коронерское жюри.

В этот момент Г. М. с любопытством посмотрел на него.

– К тому же оно правдиво. Это подтверждают записка и прочие факты. Мы все любим доктора Люка и ценим его добрые намерения. Но скольких хлопот, скандалов и неприятностей для абсолютно невинных людей можно избежать, если он признается, что солгал.

Снова наступило молчание. Крафт поднялся со стула и устремил на меня взгляд сверху вниз. Все трое смотрели на меня с задумчивым видом, в значении которого было невозможно ошибиться.

– Но я этого не делал! – услышал я собственный крик.

Как объяснить им, что я бы только радовался, если бы все было именно так? Что я бы охотно солгал, если бы от этого вышла хоть какая-то польза? Но совершено убийство – убийство близкого друга, – и оно должно быть отомщено.

– Нет, сэр? – очень странным тоном переспросил суперинтендент Крафт.

– Нет!

– Люк, старина! – упрекнул меня Стив. – Помните о состоянии вашего здоровья.

– К черту мое здоровье! Пусть я умру на этом месте… – здесь Стив протестующе поднял руку, – если каждое мое слово не было чистой правдой! Я не хочу поднимать скандал – я ненавижу скандалы. Но правда есть правда, и нам ее не изменить.

Крафт коснулся моего плеча.

– Ладно, доктор, – произнес он дружелюбным тоном, который звучал еще более зловеще. – Пусть будет так. Давайте выйдем и обсудим это.

– Говорю вам…

– Если только мистеру Грейнджу больше нечего нам сообщить.

– Боюсь, что нет. – Стив поднялся. – Вы останетесь к чаю?

Услышав отказ, он явно испытал облегчение.

– Ну, возможно, вы правы. Думаю, доктору нужно отдохнуть. Когда дознание?

– Послезавтра в Линтоне, – ответил Крафт.

Стив кивнул и посмотрел на часы.

– Я поговорю с мистером Рейксом. Он коронер, не так ли? Мистер Рейкс мой близкий друг. Я передам ему одну-две наши идеи, и уверен, он сможет убедить жюри увидеть правду. Доброго дня, джентльмены. Этим вечером с моей души упадет тяжкий груз.

Он стоял в дверях, держа руки в карманах, и ветер приглаживал его волосы, покуда мы толкали коляску Г. М. по дорожке к улице.