Прочитайте онлайн Она умерла как леди | Глава 16

Читать книгу Она умерла как леди
3016+1260
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 16

Когда я вернулся в Линком, Молли Грейндж и Белл Салливан стояли у калитки.

Они являли собой привлекательное зрелище. Молли была выше, чем Белл, и, возможно, не обладала столь развитыми частями тела, которые Том напыщенно именовал «маммальными и глютеальными регионами». Серые глаза Белл были слегка подведены черной тушью, губы были темно-красными, и даже каштановые локоны казались глянцевыми, чем не могла похвастаться Молли. И все же, несмотря на очарование нашей гостьи, я всегда бы отдал предпочтение соседке.

Вместо того чтобы заехать в гараж, я оставил машину у парадной двери и вышел в сгущающиеся сумерки.

– Где вы были, доктор Люк? – спросила Молли. – Вы выглядите смертельно уставшим.

– Я был в доме Уэйнрайтов. Со мной все в порядке.

– Вы знаете, что уже второй раз за два дня пропускаете чай? Том в ярости.

– Ничем не могу ему помочь, дорогая моя.

– Вы блудный родитель – вот вы кто, – сказала Белл, которая курила сигарету, оставляя на ней следы помады. – Кто был с вами? Тот толстяк в инвалидной коляске, который назвал меня лгуньей, когда я сказала, что я замужем?

– Да. А также суперинтендент Крафт и Пол Феррарс.

Голубые глаза Молли прищурились.

– Что сэр Генри затеял на этот раз, доктор Люк?

– Говоря откровенно, он был одет как римский сенатор.

Обе девушки уставились на меня, потом посмотрели друг на друга и воскликнули одновременно:

– Император Нерон!

– Значит, вы тоже слышали о нем?

– Еще бы! – отозвалась Белл. Быстро затянувшись сигаретой, она вынула ее изо рта и взмахнула ею. – Только о нем мы и слышали.

– От Харри Пирса, – объяснила Молли, – и Уилли Джонсона.

– От Джонсона? Где он сейчас?

– В каталажке, – ответила Белл. – Его арестовали.

– Не могу сказать, что я удивлен. Но…

– Видели бы вы, что произошло! – продолжала Белл. – Я стояла здесь у ворот и разговаривала с этим Пирсом. Было не больше двадцати минут третьего – задолго до времени закрытия. «Надеюсь, мэм, – говорил мне Пирс, – в наших краях больше не будет того, что я мог бы назвать царством ужаса». И тут я увидела мужика на велосипеде, который мчался так, словно за ним черти гнались! Пирс выпучил глаза, выбежал на дорогу и стал размахивать руками и кричать: «Держись подальше от моего дома, Уилли Джонсон!» Должно быть, это перепугало мужика до смерти, так как он перевернулся, а велосипед на полной скорости влетел в открытые двери бара-салона Пирса.

– Опять?!

– Да, опять, – сказала Молли. – Грохот был почище вчерашнего.

– Но это еще не самое худшее, – продолжала Белл. – Сбежался народ, и Джонсон начал рассказывать историю, которую мы слышали, стоя здесь.

– Об императоре Нероне?

– Верно. Он сказал, что император Нерон повстречал его вчера на дороге к Бейкерс-Бриджу и дал ему десять шиллингов. Но Джонсон, как неисправимый грешник, истратил деньги на выпивку, поэтому сегодня Нерон стал гоняться за ним на летающем троне с крыльями. Все решили, что у него белая горячка, и, так как рядом оказался коп, его упекли в кутузку. Но теперь я в этом не так уверена.

– Отец тоже был здесь, – сказала Молли. – Он собирался повидать клиента в Линмуте. Я спросила, не может ли он помочь Джонсону, и он меня удивил.

– Как?

– Сказал, что может, – наивно объяснила Молли. – Или, во всяком случае, попытается.

– Давайте пройдем в задний сад, – пригласил я девушек. – Я хочу с вами поговорить. У меня есть новости.

Должно быть, они поняли, что дело серьезное. Мне казалось, Молли даже ожидала этого.

– У нас тоже есть для вас новости, – сказала она.

В саду мы сели на плетеные стулья под яблоней, и я задумался, с чего начать.

– С вами все в порядке? – обратился я к Белл.

– В полном. – Ее лицо было бесстрастным. Она бросила сигарету на землю и придавила ее ногой. В аккуратном зеленом платье, коричневых чулках и туфлях, она не вызывала в памяти вчерашнюю истеричную девицу. – Мне сказали, что я должна остаться и опознать тело Барри завтра на дознании. Вероятно, я потеряю мою работу в «Пикадилли» – ну и черт с ней. Я уговорила симпатичного менеджера в линтонском банке обналичить мне чек, так что все отлично.

– С вами хорошо обращались?

– Очень хорошо. – Она улыбнулась Молли. – Все мужчины мне сочувствовали и старались развлечь. Один предлагал сводить меня в Долину Камней, другой в Дартмит – не знаю, что это такое, а третий хотел показать пещеры в утесах. Я бы с удовольствием прокатилась к ним на лодке.

– Эти пещеры находятся довольно высоко над уровнем моря, Белл, – заметила Молли. – На лодке к ним можно добраться только в разгар прилива – в четыре часа дня или час ночи. И ты не должна никуда ни с кем ездить, а то начнутся сплетни.

– Меня приглашал твой старик, так что волноваться не о чем.

Молли была настолько изумлена, что не верила своим ушам.

– Мой отец?!

– Он самый. – Белл улыбнулась без всякой иронии. – Беби, мой бизнес – разбираться в мужчинах. Неужели ты не догадывалась по тому, как твой старик одевается, что ему нравится приволокнуться за дамами? Не пойми меня неправильно – он славный дедок, и, если ему приятно разыгрывать сэра Галахада в его возрасте, какой от этого вред?

Молли посмотрела на Белл и уставилась на кончики своих туфель.

– А каково твое мнение, как специалистки, о мистере Феррарсе? – спросила она.

– О Поле? Он клевый чувак, – быстро ответила Белл, – и настолько тонкокожий, что из-за всего переживает, но строит из себя циника. Слышала бы ты его после девяти-десяти порций выпивки. Начинает цитировать романтическую поэзию и так далее. Впрочем, не такая уж я специалистка. – Белл наморщила нос. – Может, я и разбираюсь в мужчинах, но становлюсь полной дурехой, когда выбираю их для себя.

– Кстати, миссис Салливан, насчет вашего покойного мужа… – начал я.

Белл повела плечами:

– Ради бога, доктор, не называйте его «моим покойным мужем» – это звучит как цитата из Библии. Зовите его просто Барри.

– Но в том-то и беда, дорогая моя. Его звали вовсе не Барри Салливан. Вы все равно услышите это завтра на дознании, так что лучше я первый сообщу вам все.

Хотя на небе еще оставались отсветы заката, в саду сгустились тени. Белл отвернулась. Ее тело напряглось, как будто она собиралась встать и побежать.

– Значит, старикан все-таки был прав, – промолвила она.

– «Старикан», как вы его называете, почти всегда оказывается прав. Скажите мне только одно. Вы, как и вчера, чувствуете, что не любили вашего мужа?

– Я лучше пойду, – сказала Молли и поднялась.

– Нет, не уходи! – крикнула Белл. Повернувшись, она протянула левую руку Молли, которая взяла ее. Обе девушки – одна в зеленом, другая в сером, одна сидящая, другая стоящая – идеально вписывались в картину сада в сумерках. – Все, что я говорю, – продолжала Белл, – и практически все, о чем думаю, можно кричать с крыши. Так что не уходи.

– Хорошо, Белл.

– Что касается любви к этому придурку, – обратилась ко мне Белл, – то все, что я сказала вам вчера, остается в силе. Естественно, мне жаль, что он мертв. Но что касается влюбленности в него до такой степени, чтобы грызть подушку и визжать… – Она посмотрела на Молли. – Ты, что называют, «приятная девушка», беби. Тебе этого не понять.

– Возможно, – согласилась Молли, с любопытством глядя на Белл.

– Можете не беспокоиться, доктор, – твердо заявила Белл. – Эта цыпочка не станет носить вдовий траур. Я свободна, и мне только двадцать восемь.

Я не мог удержаться от вздоха облегчения.

– Настоящее имя вашего мужа было Джейкоб Мак-Натт. Он собирался бежать вместе с миссис Уэйнрайт. Они планировали сесть на лайнер «Вашингтон», который прибывает в Голуэй на этой неделе.

– Так я и знала! – воскликнула Белл, хлопнув ладонью по колену. – Разве я не говорила вам, что ему бы духу не хватило убить себя? Миссис Джейкоб Мак-Натт… Ну и ну! – Она засмеялась.

– Очевидно, вы никогда не видели его паспорт или удостоверение иностранца. Если вы не выезжали за границу, у вас не было для этого повода.

– Погодите!

– Да, миссис Салливан?

Белл прикрыла рукой глаза.

– Я вспомнила об этом корабле. Мы говорили о нем. «Дорогая, – сказал Барри, – я бы очень хотел увезти тебя в Америку, но у нас просто нет на это денег». Полагаю, у его бабенки они были? Но как она собиралась сесть на борт, будучи британкой и не замужем за Барри?

– Она получила новый паспорт под фальшивым предлогом. Какой-то профессионал дал ей рекомендацию…

– Чемодан! – внезапно воскликнула Молли.

Мы одновременно посмотрели на нее.

– То, что вы говорите, доктор Люк, меня не удивляет, – объяснила она. – Я же сказала, что у меня есть для вас новости. Об этом судачит вся деревня. Сегодня утром одному из рыбаков в сеть попал серый кожаный чемодан с женской одеждой. Я ее не видела, но догадываюсь, кому она принадлежала.

Часть исчезнувшего багажа! Я надеялся, что новости уже достигли ушей Крафта, хотя он закусил удила и переубедить его будет нелегко.

– Где нашли чемодан, Молли?

– Точно не знаю. Кажется, в полумиле от дома Уэйнрайтов.

– В полумиле?

– Погодите! – снова сказала Белл, делая замысловатые жесты, как танцовщица в храме. – Я все еще не понимаю, как действовала эта бабенка. Разве она не должна была предъявить свидетельство о рождении?

– Да. Она просто воспользовалась копией канадского свидетельства о рождении, заявив, что никогда не была замужем. Но письменная рекомендация профессионала, несомненно, была подлинной на случай проверки.

– И кто же дал ей рекомендацию? Это было труднее всего.

– Теперь, дорогая моя, подозревают, что я.

Обе девушки уставились на меня.

– Уилли Джонсон не единственный, кому грозит то, что вы называете каталажкой. Я следующий кандидат.

– Вы смеетесь, доктор Люк! – воскликнула Молли. – Я не верю ни одному вашему слову.

– Это не смех, а то, что писатели именуют кривой улыбкой. Если до ночи не случится чудо, завтра утром на дознании разразится жуткий скандал, и я хотел предупредить вас заранее.

– Скандал? Из-за чего?

– Сэр Генри и я утверждаем, что этих двоих убили, когда они собирались бежать. Но у нас на руках нет ни единой карты, а у Крафта полно козырей. Он считает, что они передумали бежать, подкрепляя это неопровержимым фактом, что они не взяли бриллианты, которые могли обратить в деньги, и заявляет, что это самоубийство. Ему также кажется, что я украл оружие и избавился от их автомобиля, дабы удалить то, что он романтически именует печатью самоубийства.

Молли выпрямилась.

– Но ведь вы не делали этого, доктор Люк? Или делали?

– И ты туда же, Молли. Конечно нет. – И я кратко перечислил им факты.

– Слушайте, – сказала Белл, зажигая очередную сигарету. – А ваш Крафт не заявляет, что это вы едва не утопили меня в зыбучем песке в воскресенье вечером?

– Увы, да.

– В жизни не слышала такой чепухи! – воскликнула наша «карманная Венера». – Тот тип так рыдал, что едва глаза не выплакал! Я слышала его!

– К сожалению, миссис Салливан, в моем возрасте не всегда удается контролировать эмоции. Когда меня сегодня обвинили, я так обезумел, что на моих глазах выступили слезы.

Белл выпятила подбородок.

– Пусть только меня пустят на это… свидетельское место, – сказала она, приписывая упомянутому месту отнюдь не присущие ему похотливые свойства. – Я скажу им пару слов, от которых у них волосы встанут дыбом!

– Этого я и боюсь, дорогая моя. Хочу вас предупредить: следите за своим языком в присутствии коронера. Он шотландский пресвитерианин и друг отца Молли, и вы должны выглядеть убитой горем вдовой. Не создавайте себе дополнительных неприятностей.

Лицо Молли покраснело.

– Но что вы собираетесь делать, доктор Люк?

– Говорить правду. Если им это не понравится, миссис Салливан, вероятно, пошлет их по соответствующему адресу.

– Доктор Люк, вы не должны этого делать! Вас арестуют за лжесвидетельство! В конце концов, какое это имеет значение? Почему бы вам не сказать то, что хочет от вас суперинтендент Крафт? Ты согласна, Белл?

– Я не возражаю против лжи, – усмехнулась Белл. – Я могу врать без умолку и бровью не повести. Но меня бесит, что такой славный старикан, как доктор Кроксли, будет рассказывать, как он оставил девушку тонуть в зыбучем песке и пальцем не пошевелил, чтобы спасти ее.

Как я указывал ранее, Молли унаследовала изрядную долю отцовского здравомыслия.

– Разве ты не понимаешь? – настаивала она. – Доктору Люку незачем признаваться, что он утопил автомобиль. Это было бы скверно, так как машина была дорогая – по крайней мере, так я слышала – и ему пришлось бы возместить ее стоимость. Полиция не может доказать, что доктор это сделал, но они в состоянии доказать, что только он мог забрать оружие. Пусть он в этом признается – тогда жюри вынесет вердикт о двойном самоубийстве, и Крафт будет удовлетворен.

– Верно, – согласилась Белл и задумалась, попыхивая сигаретой. – Слушайте! У меня идея!

– Ну?

– Предположим, я скажу, что видела типа, который утопил тачку, и что это не был доктор Кроксли?

– Тогда тебя спросят, кто это был.

– А я отвечу, что какой-то коротышка в шляпе-котелке или с бакенбардами. Ничего определенного, но будет очевидно, что это не он. Ведь я убитая горем вдова, и они должны мне поверить.

Молли задумчиво кивнула:

– Пожалуй, это может сработать.

Хотя рискованно делать обобщения, но я далеко не впервые заметил полную неспособность любой женщины говорить правду, когда это становится неудобным. Дурных намерений тут нет – для женского пола это просто не имеет значения. Правда относительна, и бывает, что ее измеряют согласно собственным эмоциональным нуждам, подобно Адольфу Гитлеру.

– Я ценю ваши намерения, девушки, но это не пойдет.

– Почему? – спросила Белл.

– Рита Уэйнрайт была убита – преднамеренно и жестоко. Я собираюсь найти и наказать того, кто сделал это, даже если мне придется провести остаток жизни в… в…

– В каталажке?

– Вот именно. Разве вы не чувствуете то же самое по поводу вашего мужа?

Это застигло ее врасплох.

– Конечно, я хочу, чтобы убийцу поймали. Но мой муж оказался дешевым обманщиком!.. – В глазах Белл блеснули слезы гнева. – Впрочем, и его бабенка не лучше. Не понимаю, чего вы так из-за нее переживаете.

– Думаю, доктор Люк, вы поступаете не слишком благоразумно, – настаивала Молли. – Ведь мы не просим вас совершить что-то бесчестное. Почему бы вам не посоветоваться с моим отцом? Он как раз идет по дорожке.

Я был так расстроен, что даже не обернулся.

Стивен Грейндж, выглядевший, как всегда, безукоризненно в своем двубортном костюме – модном, но не бросающемся в глаза, – подошел к нам, галантно прикоснулся к шляпе, приветствуя Белл, которая тут же стала почти застенчивой, и дружелюбно обратился к Молли:

– Боюсь, дорогая, ты простудишься, сидя здесь в сумерках. Кроме того, ты нужна твоей матери. Не лучше ли тебе пойти к ней?

– Но ты должен поговорить с доктором Люком!

– Поговорить с доктором Люком? О чем?

– Он хочет заявить на дознании, что Риту Уэйнрайт убили, но ему не поверят. Что это меняет, даже если это правда?

– Мы должны всегда говорить правду, Молли, – серьезно упрекнул дочь Стив. – Следование правде – единственно надежная, разумная, консервативная политика. Разве я не говорил тебе этого?

– Ну…

– Говорил или нет?

– Ты постоянно об этом напоминаешь.

Стив резко взглянул на нее, но не стал развивать тему. Пригладив усы, он обратился ко мне:

– Но мы всегда должны быть уверены, что знаем правду. Что у вас на уме, доктор Люк?

– Стив, – сказал я, от напряжения сжав кулаки и глядя на костяшки пальцев, которые словно увеличились в размере, – поскольку завтра у меня могут возникнуть серьезные неприятности с властями, я хочу собрать всю возможную информацию.

– Что за чепуха насчет неприятностей с властями?

– Это длинная история. Молли вам объяснит. А пока что, как я сказал, мне нужны любые источники информации о Рите Уэйнрайт. Вы сообщите мне то, что я очень хочу знать?

– Безусловно, если я при этом не обману чье-то доверие.

Молли снова села, и Стив, несмотря на страх перед сырым воздухом, опустился на соседний стул. Он сидел, напрягшись, в ожидании вопроса. Я продолжал смотреть на свои руки с массивными пальцами, отчаянно ища ключ, который отопрет нужную дверь до утра.

– Ну, – заговорил я, расправив плечи, – можете вы сообщить мне причину вашей ссоры с Ритой? Я имею в виду, когда она просила вас сделать нечто неэтичное?