Прочитайте онлайн Она умерла как леди | Глава 15

Читать книгу Она умерла как леди
3016+1252
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 15

Это вызвало небольшой взрыв. Хотя Г. М. и я запротестовали, на Крафта это не произвело впечатления. Он поднял руку, призывая к молчанию.

– Какими фактами мы располагаем теперь? – осведомился суперинтендент. – Признаю, сэр Генри доказал, что эти двое намеревались сбежать в Америку.

– Премного благодарен, сынок.

– Но при этом он пытается вывернуть все дело наизнанку, утверждая, что их не застрелили на краю утеса. Где же их тогда застрелили?

– Откуда мне знать? – проворчал Г. М. – Может быть, в этом частном борделе в так называемой студии. Может быть, в одной из пещер на берегу. Этот парень, – он кивнул в сторону Феррарса, – голосует за пещеры.

– И вы называете это доказательством, сэр?

– Может, и нет. Но…

– Но я должен иметь доказательства, – вполне логично указал суперинтендент. – И, насколько я понимаю, подлинные доказательства в этом деле не претерпели никаких изменений со вчерашнего дня.

– Вы имеете в виду, что они все-таки покончили с собой?

– Почему бы и нет? Даже если они собирались бежать…

– Хоть в этом вы не сомневаетесь?

– Подождите. Я думаю о вопросе, который задал вам вчера. Кому могло понадобиться убивать их, если они собирались сами убить себя? Вы ответили, что это не имеет значения, что они могли планировать самоубийство и в последний момент не решиться на него.

– Ну?

– Предположим, все произошло с точностью до наоборот. Они планировали сбежать с бриллиантами старого джентльмена, но в последний момент миссис Уэйнрайт, которая явно была движущей силой во всем предприятии, не хватило на это духу. Доктор Кроксли говорил нам, и вы согласились, что она очень любила мистера Уэйнрайта. Возможно, я мало знаю о женщинах, но слова «Лучше бы мне умереть!» кажутся мне правдивыми.

– Угу. Ну и что?

– Миссис Уэйнрайт передумала. Она привела Салливана на край утеса и застрелила его, а потом себя. Позднее доктор Кроксли, который не мог вынести мысли о ней в связи с двойным самоубийством, забрал оружие с утеса и унес его – как мы думали вчера.

Итак, мы снова к этому вернулись. Снова протестовать казалось мне бессмысленным. Но на сей раз Г. М., похоже, был на моей стороне.

– Есть одна маленькая деталь, – виновато заговорил он, – о которой мне не хотелось напоминать. Только природная извращенность заставляет меня сделать это. В воскресенье вечером кто-то отвез машину Салливана на Эксмур и утопил ее в зыбучем песке. Вы об этом забыли?

Улыбка Крафта контрастировала с неподвижным глазом.

– Нет, сэр, не забыл. Но один человек вчера признался нам, что знает каждый уголок Эксмура. Наверняка он знал, где лучше всего избавиться от автомобиля. Прошу прощения, доктор, но что вы делали в воскресенье вечером?

Мне понадобилось несколько секунд, дабы осознать, что он имеет в виду. Возможно, я слишком туп, но это звучало настолько нелепо, что просто не доходило до ума. Только когда все трое посмотрели на меня, и Феррарс расхохотался, я понял, в чем дело. Несомненно, Г. М. посвятил художника во все подробности происшедшего.

– Знаете, доктор, – заметил Феррарс, подойдя к камину, чтобы выбить трубку, – я мог бы в это поверить. Именно такого дурацкого рыцарства можно ожидать от вас.

Должно быть, я являл собой жалкое зрелище, так как Г. М. быстро сказал:

– Спокойно, доктор! Помните о вашем сердце!

– Я хорошо представляю его занимающимся этим под покровом ночи, спасая доброе имя леди, – продолжал Феррарс. – Уничтожающим доказательство того, что она собиралась сбежать с Салливаном.

Боюсь, какое-то время я только пыхтел от возмущения.

– Что бы я ни сказал, – наконец заговорил я, – вы все равно этому не поверите. Но неужели вы думаете, что любой, в ком есть хоть капля порядочности, оставил бы миссис Салливан кричать в машине, погружающейся в зыбучий песок?

– Разве молодая леди пострадала? – спросил Крафт. – Я что-то этого не припоминаю.

– Я тоже, – согласился Феррарс. Я понимал, что он говорит так только из озорства. Под его длинным носом вновь мелькнула усмешка. – Я бы сказал, что с Белл обошлись весьма мягко. Мне бы не проделать это лучше.

– Ее привезли назад, – продолжал Крафт, – хотя убийца, скорее всего, оставил бы ее на пустоши в тумане, не слишком заботясь, простудится она или нет. Когда она очнулась, то обнаружила себя в комнате над студией. Что скажете, сэр Генри?

Г. М., казалось, не слушал. Он склонился вперед в кресле, опершись локтем о колено и подперев кулаком подбородок. Если бы не очки, он бы напоминал не столько императора Нерона, сколько Марка Туллия Цицерона, обдумывающего речь в сенате.

– Обнаружила себя снова в студии… – рассеянно пробормотал Г. М. – Проклятие! – Он встрепенулся и поправил съехавшие очки. – Прошу прощения, сынок. Старик временами становится туповатым. В какой грязной работе доктора обвиняют теперь?

– Я не обвиняю его и даже ни на что не намекаю, – солгал Крафт. – Я только спросил, где он был в воскресенье вечером.

– Черт бы вас побрал, сэр! Я был дома!

– Понятно. А когда вы легли спать, доктор?

– Очень рано. До девяти. Очевидно, накануне я слишком переутомился.

– После этого времени вас кто-нибудь видел?

– Ну… нет. Меня никто не беспокоил.

– Значит, вы не могли бы доказать, что были дома, если бы в этом возникла необходимость?

Я вцепился в свой воротник.

– Теперь я скажу вам, как обстоит дело, – серьезным тоном продолжал Крафт, указывая на меня карандашом. – Я пытался быть сдержанным, но вы не оставляете мне выбора. Кто-то убрал оружие с места самоубийства и избавился от автомобиля, чтобы защитить честь миссис Уэйнрайт. Предупреждаю вас, доктор, завтра утром на дознании у вас будут неприятности. И их причиню я. – Он повернулся к Г. М.: – Разве вы не понимаете, сэр, что мне нужны только доказательства? Представьте мне хоть одно доказательство, что они не убивали себя! Вы утверждали, что они изобрели способ летать по воздуху или идти не оставляя следов…

– Я все еще это утверждаю.

– Тогда как они это проделали?

– Знаете, – Г. М. тяжко вздохнул, – у меня всегда было название для этого.

– Для чего, сэр?

– Для ситуации такого рода. Я называл это дьявольской извращенностью всего в целом. А за то, что мы оказались в этой неразберихе… – Г. М. сердито повернулся ко мне, – можете благодарить вашего друга, чрезвычайно убедительного оратора мистера Стивена Грейнджа. Он лучше всех солиситоров, с которыми я встречался, умеет отравлять умы полицейских.

– По-моему, сэр Генри, мистер Грейндж единственный, кто рассуждал здраво, – возразил Крафт. – И он имеет влияние на коронера.

– Не сомневаюсь. Завтра доктор Кроксли окажется в кутузке, или я голландец. Вот почему я должен сидеть и думать. – Г. М. окинул нас мрачным взглядом, будто римский борец перед выходом на арену. – Больше ничего не остается. Мне нужно разгадать этот трюк с левитацией.

– При моей скромной помощи, – добавил Феррарс. – У меня есть предложение. Думаю, я могу разгадать его для вас теперь же.

– Вы? – отозвался Г. М. с презрительной усмешкой, словно его молодой друг был червяком, обретшим дар речи.

– Не слишком задирайте нос. Вы не единственный в мире способны наслаждаться забавными делами.

– Разумеется. Но я не имел в виду забавные дела вашего типа – с Белл Салливан или…

К моему удивлению, Феррарс густо покраснел. Хотя он развалился в кресле, постукивая по зубам черенком пустой трубки, в его фигуре ощущалось странное напряжение.

– Мой дорогой Коммод, – сказал он, – между мною и Белл никогда ничего не было. Очевидно, вчера вечером я слишком много выпил и сболтнул лишнее. Прошу вас не упоминать об этом при Молли Грейндж.

– Почему?

– Считайте это моей причудой.

– Я не могу вас понять, – сказал Г. М. – Иногда вы говорите как отъявленный распутник, которому наскучил свет, а иногда – как молокосос, прибывший из Итона на каникулы.

– Пока что я пытаюсь решить вашу проблему, – вежливо напомнил Феррарс. – Вы утверждаете, что наши друзья не могли спуститься с утеса на берег?

– Разумеется.

– А что, если они спустились на парашюте?

Г. М. сурово посмотрел на него:

– Не болтайте вздор, сынок. Терпеть этого не могу. Кроме того… – он почесал нос, – я уже об этом думал.

– По-вашему, это вздор? – осведомился Феррарс. – За последнее время мы видели немало удивительных трюков с парашютами. Не уверен, что можно открыть парашют и удержаться на нем, прыгая со сравнительно небольшой высоты в семьдесят футов, но почему это невероятно?

– Потому что я так говорю! – рявкнул Г. М., постучав себя по груди. – Такое было бы кое-как возможно для опытного парашютиста со специальным парашютом и приземлением на относительно ровную поверхность. Но какой шанс был у этих двоих, не имеющих ни опыта, ни, насколько нам известно, парашютов, прыгая на камни в темноте ветреной ночью? Нет, сынок, это не пойдет.

– Тогда как же это было проделано?

– Именно это мы собираемся выяснить. Пошли!

– Только не в этой одежде!

– Что в ней плохого, а? Вы ведь хотели рисовать меня в ней, хотя подозреваю, что таково ваше представление о забавной шутке. А если так…

– Это одеяние подходит для моей студии. Но я не хочу, чтобы вы расхаживали в таком виде по деревне. Черт возьми, что скажет старик Грейндж, услышав, что мой гость ходит по улицам в костюме древнего римлянина?

– Ну и что в этом такого?

Феррарс молча указал на принесенный им костюм Г. М.

Спустя двадцать минут мы стояли при бледном свете клонящегося к закату солнца, глядя на следы, оставленные Ритой Уэйнрайт и Барри Салливаном на дорожке, обрамленной белой галькой. Суперинтендент Крафт поглаживал подбородок со снисходительным видом игрока, у которого на руках одни козыри. Феррарс, как побитый пес, примостился на ступеньках у задней двери. Г. М., выглядевший куда пристойнее в обычном наряде, за исключением одного матерчатого шлепанца, склонился над следами так низко, как позволяло его брюхо.

– Ну, сэр? – не выдержал Крафт.

Г. М. поднял голову.

– Иногда вы до тошноты напоминаете мне Мастерса. Следы абсолютно подлинные. С ними не проделали никаких трюков.

– Именно это я вам и твердил.

Г. М. уперся кулаками в бока.

– Вы заметили, что упор делался на переднюю часть ступни? Как будто они бежали?

– Заметили, – сухо отозвался Крафт. – То, что они бежали, видно по длине шага. Но бежали не очень быстро – скорее спешили.

Г. М. огляделся вокруг.

– Не возражаете, сынок, если я пройду по следам? Это единственный участок, который остался нетронутым.

– Идите где хотите. Как я говорил вам, в полицейском участке у нас есть гипсовые слепки.

Г. М. двинулся по дорожке. Хотя с субботнего вечера дождей не было, его ноги увязали в мягкой почве. С осторожностью ступая на поврежденную ногу, он приковылял к Прыжку Влюбленных, шагнул на маленький, поросший травой пригорок и посмотрел вниз. У меня даже на таком расстоянии закружилась голова, но Г. М., по-видимому, высота ничуть не беспокоила.

– Нашли что-нибудь? – спросил Крафт.

Г. М. повернулся на фоне горизонта. Бриз с моря колыхал парусиновый пиджак. Его глаза скользили направо и налево, осматривая землю, испещренную следами ног, включая наши, и колеями от колес инвалидной коляски. Он долго смотрел на геометрические орнаменты белой гальки, потом указал на них похожей на ласт рукой:

– Это место выглядело безукоризненно аккуратным, покуда люди не начали здесь топтаться. Узоры из гальки достойны самого Евклида. Галька обозначает и края дорожки. Ею не могли воспользоваться для какого-нибудь фокуса-покуса?

– Вы имеете в виду, что кто-то мог идти по гальке? Попробуйте, и увидите сами.

Г. М. коснулся камушков правым каблуком, и они тут же увязли.

– А для чего они вообще предназначены, сынок?

– Здесь ничего не растет, – объяснил Крафт. – Галька выполняет чисто декоративную функцию и к тому же хорошо видна в темноте.

Лицо Г. М. приняло озадаченное выражение. Качая головой, он поплелся к нам по четырехфутовой дорожке и снова уставился на следы.

– Немного странно, как эти двое ступали во время бега. Как будто… – Он умолк, поглаживая подбородок.

– Послушайте. – Резкий голос Крафта заставил меня вздрогнуть. – Не будем больше тратить время. Во имя здравого смысла, доктор Кроксли, почему бы вам не признаться, что вы украли пистолет, после чего мы все могли бы отправиться домой к чаю?

– Вы совершаете ужасную ошибку, сынок, – спокойно промолвил Г. М.

– Хорошо, сэр, я совершаю ошибку. Давайте отложим это до завтрашнего дознания, ладно?

– Я уже сказал, что самоубийство по сговору – очковтирательство! По-вашему, они тщательно планировали побег, а потом, под влиянием момента, слушая «Ромео и Джульетту», внезапно передумали, решив покончить с собой. Если так, где они сразу раздобыли пистолет, который до сих пор никто не может идентифицировать?

Крафт покачал головой:

– Я не утверждаю, что все произошло именно так, сэр Генри.

– Тогда как же?

– Мне кажется, они действительно вначале собирались бежать. Но не в прошлую субботу, а, вероятно, за несколько дней до нее миссис Уэйнрайт передумала и уговорила Салливана вдвоем совершить самоубийство. «Ромео и Джульетта» явились последней каплей, и они исполнили свое намерение. Помните, что они не взяли с собой ни одежду, ни чемодан. А они должны были приготовить одежду, если хотели бежать.

Я был вынужден признать, что это достаточно справедливо.

Некоторое время Г. М. смотрел прямо перед собой, потом щелкнул пальцами.

– Бриллианты! – пробормотал он. – Я почти забыл о них!

– Ну и что?

– Они должны были взять с собой бриллианты!

– Но мы не знаем, что они их взяли. Это всего лишь ваше предположение. Мы даже не заглядывали в знаменитую шкатулку из слоновой кости, так как сиделка не впустила нас. Следовательно…

Г. М. остановил его.

– Но если бриллианты исчезли или заменены фальшивыми – вот и доказательство, что эти двое собирались бежать. Рита Уэйнрайт не стала бы выходить из дому с драгоценностями стоимостью в тысячи фунтов, намереваясь покончить с собой.

Крафт задумался.

– Да, сэр, звучит достаточно разумно. Если, конечно, она заранее не обратила бриллианты в деньги.

– Нам лучше подняться в спальню, доктор, – обратился ко мне Г. М. – Если это можно устроить.

– Можно.

Наконец-то появилась надежда. Никто не понимал лучше вашего покорного слуги, что я оказался одновременно в неловком и опасном положении. Крафт был настроен решительно. Если меня обвинят в краже дорогого автомобиля с целью утопить его в эксмурском зыбучем песке, то я едва ли смогу это опровергнуть. Конечно, обвинение выглядело так же нелепо, как если бы мне приписали ограбление банка или взрыв железнодорожного полотна. Но из-за этого оно не становилось менее серьезным.

Признаюсь, к своему стыду, что, когда мы вошли в дом, у меня на глазах выступили слезы бессильной ярости.

Я объяснил ситуацию миссис Гроувер, дневной сиделке, которая с неодобрительным видом шагнула в сторону, пропуская нас. Алек все еще спал. Теперь комната была погружена в полумрак, а мебель вырисовывалась на фоне белых штор темными силуэтами.

Г. М. подошел к кровати и аккуратно извлек ключ из обмякшей руки Алека.

– Осторожнее! – предупредила миссис Гроувер.

В тишине спальни ее голос прозвучал резко и громко. Феррарс, оставшийся за дверью, молча указал на туалетный столик. Крафт подошел к окну и поднял штору, снова вызвав неодобрение сиделки. Открыв ящик туалетного столика, Г. М. поднял тяжелую шкатулку из слоновой кости и вставил в замок ключ с выгравированными на нем именем и двойным узлом.

Когда он поднял крышку, мы увидели, что шкатулка обита сталью и синим бархатом. Внутри лежали футляры – длинные, круглые, квадратные, овальные – из такого же синего бархата. Я насчитал шестнадцать футляров, когда Г. М. выложил их на туалетный столик. Только один из них – предназначенный для браслета – был пуст. Все драгоценности были из бриллиантов.

– Фальшивки, – проворчал Г. М., глядя на растущую кучку сверкающих камней. Он быстро открывал один футляр за другим, вытряхивая содержимое.

Внезапно Г. М. оперся ладонями о столик, словно поддерживая собственный солидный вес, потом подобрал один из футляров, достал бриллиантовый кулон и поднес его к свету из окна.

Он изучал кулон, приподняв очки на лоб и опустив уголки рта. Я хорошо помню ярко-голубое море и розовый горизонт позади него и сверкающие камни в его руках. Г. М. подносил к окну каждую драгоценность. Закончив, он закрыл глаза, как будто давая им отдых; его лицо стало бесстрастным, словно выточенное из дерева.

– Ну? – спросил я.

– Небольшая ошибка в расчетах. – В его голосе не слышалось никаких эмоций. – Это не фальшивки, а настоящие бриллианты.

Лежа на кровати, Алек Уэйнрайт открыл глаза. Мне показалось, что он улыбается.

Позади нас послышался негромкий смех суперинтендента Крафта.