Прочитайте онлайн Она умерла как леди | Глава 14

Читать книгу Она умерла как леди
3016+1246
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 14

– А если не поняли, – добавил Г. М., – то постарайтесь вспомнить. – Машинально он стал нащупывать карман с портсигаром, но обнаружил только тогу и с отвращением посмотрел на нее. – Рита Уэйнрайт 22 мая пришла в вашу приемную в крайнем возбуждении. Она хотела, чтобы вы что-то для нее сделали. Каковы были ее первые слова, обращенные к вам? «Я поссорилась с моим солиситором. Естественно, ни один священник никогда этого не сделает. И я не знаю ни одного мирового судью. Вы должны…» И она оборвала фразу. Это правда?

– Да, – кивнул я.

– А для чего требуется рекомендация лично знакомого врача, юриста, священника или мирового судьи?

– Для паспорта, – ответил Феррарс, выпрямившись в кресле.

Передо мной живо предстал образ Риты в моем кабинете, с алыми ногтями и испуганными глазами, пытающейся сказать мне что-то. «Все так запуталось, – слышал я ее голос. – Вот если бы Алек умер…» А потом беглый взгляд на меня, проверяющий, как я воспринял ее реплику.

Тем не менее я продолжал протестовать:

– Говорю вам, это фантастично! Чем бы они зарабатывали на жизнь? У Салливана не было практически ничего, да и у Риты не было своих денег.

– Если помните, – сказал Г. М., – вы задали ей тот же вопрос. И это ее нисколько не обеспокоило, сынок. Потому что у нее имелся ответ. Как насчет бриллиантов?

Его взгляд устремился к портрету Риты над камином. Впервые я перестал сосредотачиваться на ее улыбающемся лице, вспомнив, что, как я указывал в этих записках, Феррарс рисовал ее в бриллиантовом ожерелье на шее и бриллиантовых браслетах на запястьях. Теперь нарисованные бриллианты словно подмигивали мне.

– Вы сами, – продолжал Г. М., – рассказывали мне, как профессор Уэйнрайт любил увешивать жену бриллиантами. Скоро драгоценности запретят вывозить из страны, но пока что они служат выгодным товаром для продажи.

– Но Алек Уэйнрайт практически разорен, – возразил я. – Очевидно, эти бриллианты – все, что у него оставалось. Рита никогда бы не забрала их без…

– Практически разорен, – пробормотал Г. М. – Угу. А она об этом знала?

Правда – беспощадная штука.

– Ну… если подумать, нет. Алек сам говорил мне об этом.

– Он вел свой бизнес строго конфиденциально?

– Да.

– И жена считала его состоятельным человеком?

– Очевидно.

– Давайте проясним этот вопрос до конца, – сказал Г. М. – Кто-нибудь знает, где хранились эти бриллианты?

– Я могу вам ответить, – вмешался Феррарс. – Фактически я говорил вам вчера вечером. Рита хранила их в большой шкатулке из слоновой кости наверху, в своей спальне. Шкатулка открывается маленьким ключом, похожим на ключ от американского замка, но меньшего размера, с выгравированными на нем именем «Маргарита» и двойным узлом.

Г. М. с неудовольствием посмотрел на меня.

– Муж, конечно, о многом подозревал, – сказал он. – Это доказывает каждое процитированное вами его слово в субботу вечером. «Убить меня! Вижу, вы совсем не знаете мою жену. Нет, убивать меня они не собираются. Но я могу сказать вам, что они планируют». Но Алек слегка ошибался, не предвидя трюк с фальшивым самоубийством. Он думал, что они просто собираются сбежать. Вспомните, что произошло. Вы вернулись с утеса и сообщили ему, что пара бросилась в море. Это ошеломило его. Он закричал, что не верит этому. А потом он побежал наверх и сказал, когда спустился: «Ее одежда на месте, но…» – после чего протянул маленький ключ. Это означало, тупоголовые вы мои, что бриллианты исчезли.

Последовало молчание.

Феррарс, медленно покачивая головой, смотрел в основном на ковер. Один раз он бросил взгляд на портрет, и его костлявый подбородок сразу напрягся.

– Вы хотите сказать, – заговорил он, – что мистер Уэйнрайт собирался позволить им забрать бриллианты?

– Конечно.

– Хотя у него самого почти не осталось денег?

– Бывают такие люди, сынок. – Голос Г. М. звучал виновато. – Судя по всему, Алек Уэйнрайт – один из них. Можно ли удивляться, что он чувствует себя больным, усталым и испытывает отвращение к миру?

С каждой новой деталью становилось все труднее оспаривать версию Г. М. К тому же было невозможно подвергать сомнению показания консульства, предъявившего копии паспортов и визы.

Но даже если все происходило именно так, было ли необходимо рвать и метать, вспоминая о Рите? Как заметил Г. М., это было абсолютно характерно для нее. Она приносила в мир разрушение, но ее намерения были добрыми. Она едва не убила Алека, но это не входило в ее планы. Воздавая должное Алеку, следует ли непременно порицать Риту?

– Что касается миссис Уэйнрайт и Салливана – будем называть его так, – то становятся понятными их действия, – продолжал Г. М. – Рита получила новый паспорт. Салливан пригнал сюда свою машину и спрятал в студии, чтобы они могли ускользнуть, когда трюк сработает.

– Ускользнуть, сэр? – переспросил суперинтендент Крафт.

– Разумеется. Сначала в Ливерпуль, а потом, избавившись от автомобиля, в Ирландию и Голуэй. Далее, им пришлось уничтожить все свои фотографии. Почему? Потому что вскоре они собирались фигурировать в качестве жертв ужасной трагедии. Газеты начали бы охоту за их снимками.

– Понятно, – задумчиво промолвил Крафт. – Они не могли допустить, чтобы кто-то из американского консульства или британского паспортного бюро увидел фотографии в газете и сказал: «Никакие это не миссис Александер Уэйнрайт и мистер Барри Салливан. Это мистер и миссис Джейкоб Мак-Натт, которые сейчас плывут в Америку».

Г. М. развел руками.

– Если вам мало доказательств, – обратился он ко мне, – подумайте о происшедшем в субботу вечером. Кто выбрал этот вечер, когда у горничной был выходной? Рита Уэйнрайт. Кто уволил садовника Джонсона, потому что он всюду совал нос? Рита Уэйнрайт. Кто наложил вето на предложение мужа пригласить других гостей и настоял, чтобы присутствовали только четверо? Рита Уэйнрайт. Наконец, какое время любовники выбрали для их драматического фокуса-покуса? Естественно, девять часов. А почему? Потому что Алек Уэйнрайт – фанатик радионовостей. Как только успокаивающий голос Джозефа Маклауда или Элвара Лидделла звучит в эфире, он становится глух и слеп ко всему остальному. Никто не стал вмешиваться, когда пара вышла из комнаты. Муж был слишком занят, а гость – слишком смущен.

Уверяю вас, тогдашнее поведение Риты не было игрой. Вся эта чрезмерная эмоциональность была для нее столь же реальной, как будто она действительно собиралась покончить с собой. Она с искренней нежностью гладила волосы на голове мужа и плакала настоящими слезами.

В каком-то смысле, ребята, Рита прощалась с жизнью. Она отрезала прошлое острым ножом. Если хотите, можете назвать это высокопарной чепухой, но Рита так не считала. Она выходит из дома, и красавчик Салливан, слегка нервничающий из-за того, что они уносят с собой бриллианты стоимостью пять или шесть тысяч фунтов, идет следом.

Г. М. нахмурился и прочистил горло. Феррарс зажигал трубку. Пламя спички осветило его худые запястья и впадины под скулами.

– Скажите мне вот что. – Он задул пламя, и кошачья улыбка мелькнула под его длинным носом. – Этот Барри Салливан, или Джейкоб Мак-Натт, действительно любил Риту или его интересовали только бриллианты?

– Ну, я ни разу его не встречал. Судя но описаниям, особенно его жены…

– Вы имеете в виду Белл?

– Да. Рискну предположить, что имело место то и другое. Совесть не мешала ему делать то, что не следовало, – она только не позволяла ему наслаждаться этим. Но вернемся к их поведению в субботу вечером. Они выбегают из этой комнаты. А потом…

– Да, сэр? Что потом? – осведомился суперинтендент Крафт.

– Не знаю! – рявкнул Г. М. – Не имею ни малейшего представления!

Старик озадачен целиком и полностью. Очевидно, это его беспокоило. Закутавшись в тогу и забыв о больном пальце, Г. М. расхаживал перед камином туда-сюда. Сняв лавровый венок, он с отвращением посмотрел на него и положил на радиоприемник.

– Вот что нам известно, тупоголовые вы мои. Между девятью и половиной десятого эти двое отправились к Прыжку Влюбленных и там исчезли. Но они не прыгали и не собирались прыгать с утеса.

Крафт кивнул, хотя его лицо выражало сомнение.

– Есть только два возможных объяснения, сынок, – продолжал Г. М. – Либо они каким-то образом спустились со скалы, либо вернулись к дому, готовясь уехать в автомобиле Салливана.

Крафт резко выпрямился. Феррарс озадаченно посмотрел на меня, вынув трубку изо рта, но я мог только пожать плечами.

– Погодите! – сказал суперинтендент. – В таком случае как быть с убийствами, совершенными на краю утеса?

Г. М. скорчил гримасу:

– Ох, сынок! Неужели вы все еще думаете, что убийства были совершены на краю утеса?

– Я по-прежнему придерживаюсь этой версии.

– В таком случае она неверна.

Лицо Крафта помрачнело еще сильнее. Он постучал карандашом по записной книжке.

– Я бы хотел услышать доказательства, сэр.

– Ладно, попытаемся. – Г. М. подтянул тогу и повернулся ко мне: – Доктор, вы сидели здесь с профессором Уэйнрайтом. Задняя дверь дома была открыта. Между вами и открытой дверью была только вот эта тонкая вращающаяся дверь в кухню, – он указал на нее, – со щелью под ней, сквозь которую вы могли ощущать сквозняк. Правильно?

– Да.

– Если этих двоих застрелили на краю утеса, то там должен был дважды выстрелить браунинг 32-го калибра. Вы слышали выстрелы?

Я задумался.

– Нет. Но это ничего не доказывает. Погода была ветреной, и если ветер дул в противоположном направлении, то он мог отнести звуки в сторону…

– Но ветер не дул в противоположном направлении, черт возьми! Вы сами неоднократно говорили, что он дул вам в лицо, когда вы шли к утесу. Вы даже ощущали его в комнате. – Маленькие глазки Г. М. сверлили меня насквозь. – Как же вы могли не слышать выстрелы? А если кто-нибудь начнет болтать о глушителях, я иду спать.

Последовала длительная пауза.

Крафт снова постучал карандашом по книжечке.

– В чем состоит ваша идея, сэр?

– Вот в чем. Двое любовников думали, что они изобрели надежный способ доказательства своего самоубийства. Они осуществили его на практике, а потом отправились к своему автомобилю. Вероятно, они ушли в начале десятого. Но убийца настиг их, застрелил с близкого расстояния и столкнул тела в море.

– Хм, – произнес Крафт.

– Меня озадачивает не поведение убийцы. Он действовал вполне логично. Следующей ночью ему нужно было избавиться от автомобиля Салливана, чтобы никто не заподозрил никаких трюков со стороны любовников и происшедшее по-прежнему выглядело самоубийством по сговору. Поэтому он привел машину на Эксмур и утопил в зыбучем песке. Разве вы не помните, что Белл Салливан видела «два буклета, похожие на дорожные карты – один голубой, другой зеленый, – торчащие из бокового кармашка»?

– Ну, сэр?

– Это были не дорожные карты, а паспорта. Голубой британский и зеленый американский. Но Белл Салливан никогда не выезжала за границу, поэтому не узнала их. – Фыркнув, Г. М. перебросил через плечо край тоги, с вызовом посмотрел на нас и снова сел. – Повторяю, – настаивал он. – Меня озадачивает поведение не убийцы, а жертв.

Феррарс постучал по зубам черенком трубки.

– Вы имеете в виду, что они пошли к утесу и не вернулись?

– Вот именно, сынок. Это ставит старика в тупик. Минуту назад я говорил, что они либо спустились с утеса к морю, либо каким-то образом вернулись назад, не оставив следов. Знаю, знаю! – Яростным жестом он заставил умолкнуть попытавшегося возразить суперинтендента. – Оба объяснения – сплошное очковтирательство.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. Муха не могла бы спуститься или подняться по передней стороне утеса. Что касается следов…

– Я категорически утверждаю, – решительно прервал Крафт, – что с этими следами не было никаких фокусов. Миссис Уэйнрайт и мистер Салливан действительно пошли туда и не вернулись.

– Согласен, – кивнул Г. М.

– Послушайте! – запротестовал Феррарс. В его глазах, поблескивающих сквозь клубы табачного дыма, светилось не то злорадство, не то искреннее желание помочь. – Вы сознаете, что подобный вывод ставит вас в еще более худшее положение, чем раньше?

– Меня – безусловно, – проворчал Крафт.

– Сначала у вас был только убийца, который мог ходить по мягкой почве, не оставляя следов. Теперь у вас появились два летающих трупа. Или хуже того – мужчина и женщина, которые отправились к Прыжку Влюбленных и там исчезли, как мыльные пузыри, чтобы появиться где-то еще…

– Заткнитесь! – буркнул Крафт.

Феррарс прислонился головой к спинке кресла, выпустив кольцо дыма. На его шее обозначились жилы, а глаза поблескивали из-под полуопущенных век.

– Это интригует меня, – заметил он, медленно описав в воздухе круг черепком трубки.

– Спасибо, – отозвался Г. М. – Надеюсь, мы вас позабавили.

– Я говорю серьезно. – Черенок описал еще один круг. – Вы имеете в виду, что мы – блистательные умы, собравшиеся здесь, – не в состоянии решить проблему, созданную Ритой Уэйнрайт и Барри Салливаном? При всем уважении к ним, их нельзя было назвать гигантами интеллекта.

Суперинтендент Крафт, погруженный в раздумья, скрестив руки на груди, пробудился от размышлений, чтобы задать вопрос:

– Вы были близко знакомы с этими двоими, мистер Феррарс?

– Риту я знал довольно хорошо. – Взгляд Феррарса устремился на портрет. Он вставил трубку в рот, задумчиво попыхивая ею. – А Салливана встречал только один или два раза. Он казался мне смазливым недоумком. Не знаю, что в нем могла найти девушка вроде Молли Грейндж… – Лицо художника приобрело циничное выражение. – Впрочем, у него был один талант, который мог нравиться местной публике. Он чертовски хорошо разгадывал головоломки.

– Вот оно! – воскликнул я.

Все повернулись ко мне.

– Вот – что? – с подозрением осведомился Г. М.

– Я пытался вспомнить, когда и где слышал упоминание о головоломках в связи с Ритой и Салливаном. О них упомянул сам Алек. Приглашая меня сюда в ту памятную субботу, он сказал, что его жена и Салливан обожают головоломки и что вечером мы, возможно, ими займемся.

– Профессор Уэйнрайт оказался неплохим пророком, – усмехнулся Феррарс. – И он сдержал слово, как истинный джентльмен.

– Вероятно, он с легкостью разгадывал головоломки? – спросил Г. М.

– Да, пока не начал деградировать. Но математические задачки нагоняют на меня тоску. Знаете, какой-нибудь зануда по имени Джордж входит и говорит: «У меня в курятнике есть определенное количество куриц. Если я увеличил вдвое их число по сравнению с вчерашним и втрое с половиной по сравнению с числом куриц, которое было во вторник у моей тети Матильды, сколько куриц у меня сегодня?» Вам хочется ответить: «Ради бога, Джордж, не усложняй жизнь. Ты ведь отлично знаешь, сколько у тебя куриц, верно?»

Феррарс снова выпустил облако дыма.

– Но это не математическая головоломка – тут требуется подлинное воображение. То, что изобрел не слишком умный Салливан, мы должны разгадать с помощью простого процесса обследования следов.

– Простого! – простонал Г. М. – Ох уж эта самоуверенная молодежь!

– Я настаиваю на своем. Нашему мистеру Салливану… – Феррарс наморщил нос, – не удастся одержать надо мной верх. Если маэстро признает, что оказался в тупике… – он кивнул в сторону Г. М., – я намерен попытать счастья. Что вы об этом думаете, суперинтендент?

Крафт все еще размышлял о чем-то. Он поднял взгляд, но словно сдерживал себя, скрестив руки на груди.

– Ну, джентльмены, могу ответить вам коротко и ясно, что я думаю. Я по-прежнему не убежден, что убийства вообще имели место.