Прочитайте онлайн Она была непредсказуема… | Часть 10

Читать книгу Она была непредсказуема…
2416+704
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

10

Вихрем влетев в гардеробную, Чарити принялась лихорадочно перебирать платья в поисках наряда, подходящего для визита к даме весьма и весьма преклонных лет. Рассудив, что старушка наверняка сохранила приверженность консервативной моде конца прошлого века, она решила остановиться на чем-нибудь скромненьком и неброском. Однако найти искомое в груде незнакомых вещей оказалось не так-то просто. Чарити в отчаянии металась от полки к полке, безжалостно расшвыривая легкомысленные топики и декольтированные кофточки. Только когда отпущенное Жераром время уже подходило концу, ей попалось на глаза прямого покроя жемчужно-серое шелковое платье без рукавов.

Не веря своему счастью, Чарити бросилась спальню, торопливо разделась, взяла платье — в отчаянии рухнула на постель. Длинная молния на спине прелестной вещицы оказалась непреодолимым препятствием для загипсованной руки, Нечего было и пытаться самостоятельно справиться с упрямой застежкой! А чулки? Их-то как прикажете натягивать? — горестно подумала несчастная Чарити, подперев подбородок кулачком, Не идти же, в самом деле, к Жерару с просьбой помочь управиться с туалетом?!

На ее счастье, в дверь негромко постучали и на пороге появилась миловидная черноволосая француженка, та самая, которая так понравилась Чарити во время церемонии знакомства со слугами.

— Меня зовут Лидия, — напомнила девушка. — До приезда Изабелль я буду вам прислуживать, если не возражаете.

Через пять минут все было готово. Платье сидело великолепно, будто сшитое на заказ. Чарити едва успела сунуть ноги в изящные серые лодочки на низком каблуке, как раздался громкий стук в дверь.

Вот что значит воспитание! — хмыкнула Чарити, с удовлетворением отметив, что дверь остается закрытой.

— Войдите! — выдержав паузу, разрешила она, широко распахивая створку.

И тут же застыла. Ноги словно налились свинцом, горло пересохло от волнения, а ладони мгновенно стали влажными. Потребовалось несколько томительно долгих секунд, прежде чем к Чарити вернулась способность понимать, где она находится. Только тогда она с ужасом осознала, что стоит столбом, загораживая вход в комнату, и остолбенело таращится на Жерара де Вантомма, совершенно неотразимого в свободных льняных брюках и в белоснежной рубашке с коротким рукавом. Тонкая ткань плотно облегала широкую грудь и предплечья с выступающими буграми мускулов. Чарити судорожно сглотнула ком в горле, отгоняя видение обнаженного смуглого торса Жерара.

— Э-э-э… — промямлила она, не зная, что сказать. — Я… хорошо выгляжу?

Вместо ответа Жерар посмотрел куда-то вниз, скептически покачал головой и коротко хмыкнул. Чарити похолодела. Проследив глазами за его критическим взглядом, она тупо уставилась на свои ноги. Боже! Как же она сразу не заметила?! Прелестная серая юбка «строгого» платья заканчивалась, не успев начаться, выставляя на всеобщее обозрение длинные ноги от самых бедер и до лодыжек. Нечего сказать, подходящий наряд для первого визита к престарелой даме с консервативными вкусами!

— Я мигом! — выпалила Чарити, поворачиваясь, чтобы броситься обратно в гардеробную.

Жерар едва успел поймать ее за руку.

— Не надо, — велел он, не сводя странного взгляда с ее испуганного лица. — Все прекрасно. Пошли. Бабушка нас ждет.

— Но… но ты подумал совсем другое, когда увидел меня! — продолжала настаивать Чарити.

К ее удивлению, Жерар тихо рассмеялся.

— Маленьким девочкам, вроде тебя, незачем знать о том, что я подумал. — Он усмехнулся и потрепал ее по золотистой макушке. — Идем скорее.

Крепко взяв свою спутницу под руку, Жерар вышел в коридор. В полном молчании они миновали галерею, поднялись по лестнице и оказались в левом крыле дома. С первых шагов Чарити почувствовала, что здесь царят болезнь и тихое угасание. Густой ворс ковра гасил звук шагов, плотные жалюзи пропускали в коридор лишь слабые отсветы сияющего за окнами дня. В сумеречной прохладе пахло старостью и лекарствами.

— А где Полин? — шепотом спросила Чарити, когда они подошли к массивной дубовой двери.

— В детской. Это в том крыле дома, откуда мы пришли, — так же тихо пояснил Жерар. — Потом я провожу тебя.

— Но почему ты не взял ее с собой? Мне кажется, твоя бабушка скорее обрадуется Полин, чем мне. Разве не ради этого мы стараемся?

— Моей бабушке восемьдесят пять лет, — очень серьезно напомнил Жерар, отводя Чарити в сторонку. — Она человек совершенно иных взглядов и принципов, чем мы с тобой. До нашего венчания бабуля никогда не признает Полин и даже не захочет на нее смотреть. Наверное, для тебя это все звучит дико, но постарайся понять.

— Спасибо, что предупредил.

Чарити кисло улыбнулась, проклиная ту минуту, когда согласилась на предложение Жерара. Из-за него ей придется предстать перед старой пуританкой в образе падшей девицы, нагулявшей ребенка! Да еще это возмутительно короткое платье! Нетрудно догадаться, какая встреча ей уготована!

Однако отступать было поздно. Жерар постучал в дубовую дверь, и через секунду Чарити очутилась в большой полутемной комнате.

Когда глаза привыкли к полумраку, она поняла, что большое окно спальни загорожено широким экраном, не позволяющим средиземноморскому солнцу хозяйничать в этом царстве сумрака и старости. Посреди спальни стояло старинное кресло. Вначале Чарити показалось, что оно завалено одеялами и пледами, но, приглядевшись, она заметила желтое пергаментное лицо в седых букольках волос, выглядывающее из-под вороха покрывал.

Бабушка Жерара действительно была очень стара. Легкая и бесплотная, как тень, она зябко куталась в шали, поскольку замирающее сердце уже не могло заставить кровь согревать неподвижное старческое тело. На высохшем лице живыми казались только глаза. Черные, как у внука, они смотрели внимательно и цепко, будто боялись закрыться, не успев понять и увидеть что-то важное в оставляемом навсегда мире.

Чарити слегка поёжилась, почувствовав на себе бесцеремонный оценивающий взгляд.

Жерар громко заговорил по-французски. Из глубины кресла ему ответил надтреснутый старческий голос. Чарити почтительно молчала, ожидая, когда эти двое сочтут нужным пригласить ее к разговору. И дождалась.

— Позор! — с еле заметным акцентом по-английски прокаркала старуха. — Мой внук — распутник! Совратил малолетнюю девчонку! Тебе должно быть очень и очень стыдно, мой мальчик.

— Каюсь, бабуля. — Жерар смиренно опустил голову. — Но зато я привел тебе внучку. Старый да малый — теперь вы будете пилить меня вдвоем.

— Негодник! — Мадам де Вантомм тихонько засмеялась. — Знаешь ведь, что я не могу на тебя сердиться! Ладно, попозже задам тебе хорошую трепку. А сейчас хочу побеседовать с юной дамой.

Пристальный взгляд черных глаз остановился на лице Чарити, скользнул на ее ноги — и снова уперся в лицо. Девушка смущенно опустила глаза, моля Бога, чтобы смотрины поскорее закончились. Почувствовав ее волнение, Жерар ободряюще обхватил «невесту» за талию и привлек к себе. Чарити с благодарностью покосилась на него, не смея поднять опущенной головы.

— Боишься меня? — проскрипел голос из-под груды пледов. Чарити вздрогнула и растерянно уставилась в желтое личико старухи. — Боишься, — удовлетворенно констатировала та. — И правильно! Натворила дел — умей и отвечать! И незачем было надевать такую короткую юбку, я бы и так увидела, что твои ножки могут совратить и святого! Уж я-то в этом знаю толк. Ты лучше скажи, неужели твоя матушка не предупреждала тебя, о том, что мужчины падки на сладкое?

— Мама умерла, — выдавила Чарити, еще ниже опуская голову.

Однако старуха была не склонна относиться с пиететом к чужой смерти. Близость собственной кончины сделала ее бесчувственной.

— А что же отец?

— Он тоже умер, — пришел на помощь Чарити Жерар. — А вот ты, бабуля, ведешь себя на редкость бестактно. В твои-то годы можно быть и поделикатнее!

Чарити инстинктивно вжала голову в плечи, ожидая грозы, но, к ее изумлению, старуха лишь благодушно рассмеялась. Очевидно, Жерар был ее любимцем.

— Ладно уж. Господь вам судья, — с напускной суровостью проворчала она. — А теперь давайте целоваться.

Жерар тут же оставил Чарити, приблизился к бабушке, обнял ее за щуплые плечики, звонко расцеловал в обе щеки и зашептал на ухо что-то по-французски. Чарити не понимала ни слова, но довольная улыбка, заигравшая на бескровных губах старухи, говорила о том, что слова внука пришлись ей по душе.

— Теперь ты! — капризно потребовала старая дама, устремляя требовательный взор на Чарити.

Девушка послушно приблизилась и коснулась губами пергаментной щеки.

— Что с рукой? — полюбопытствовала мадам де Вантомм, но, не дослушав объяснений, закрыла глаза. — Устала. — Она зевнула. — Идите оба отсюда. Жерар, зайди ко мне попозже, когда я отдохну.

— Слушаюсь!

Жерар подтолкнул Чарити к дверям.

— А с тобой, юная девица, мы завтра займемся подвенечным платьем, — донесся из кресла еле слышный голос. — И подумаем, нельзя ли добавить тебе лишний десяток годков, чтобы избавить нашу семью от очередного позора.

Перехватив изумленный взгляд Чарити, Жерар решительно вытолкал ее в коридор.

— Побойся Бога, бабуля! — услышала она его громкий веселый голос. — Она мне и так нравится!

— Будто я не вижу! — хмыкнула старуха. — Распутник!

Жерар расхохотался и закрыл за собой дверь. Чарити вопросительно посмотрела на него, ожидая, объяснений по поводу «очередного позора», однако Жерар, видимо, не считал нужным посвящать ее в дела семьи.

— Бабуля обожает браниться со мной, — с легким смущением пояснил он, когда они отошли подальше от покоев мадам де Вантомм. — Порой мне даже кажется, что это поддерживает в ней жизнь.

Чарити не ответила. Она еще толком не разобралась в том, какое впечатление произвела на нее старуха.

— Поверь, она не хочет никого обидеть, — продолжал Жерар, и по горячности, прозвучавшей в его обычно невозмутимом голосе, Чарити поняла, как сильно он любит старую чудачку. — Она совсем не хотела обидеть память твоих родителей! Постарайся понять ее, Чарити. У бабушки слишком мало времени, и она прекрасно это осознает. Ей просто некогда ходить вокруг да около, тратя драгоценные минуты на общепринятые условности. Бабуля идет напрямик, и со стороны это выглядит резкостью. Она просто очень торопится.

— Я понимаю. — Чарити кивнула, недоумевая, почему это Жерар вдруг разоткровенничался с ней. — Знаешь, мне понравилась твоя бабушка.

— Вот и отлично! — одобрил Жерар, резко останавливаясь и поворачивая Чарити лицом к себе.

Она зажмурилась, догадавшись, что сейчас произойдет. Но, к ее разочарованию, Жерар почему-то не торопился. Несколько секунд, показавшихся девушке вечностью, в тишине коридора слышалось лишь тяжелое мужское дыхание. Разочарованная и обиженная, Чарити уже хотела открыть глаза, как вдруг Жерар грубо привлек ее к себе и жадно впился в губы.

При всей своей неопытности Чарити сразу поняла, чем этот поцелуй отличается от всех предыдущих. В нем не было ни тени игры, соблазна или простой нежности — только страсть и ненасытное мужское желание. Земля ушла из-под ног, перед глазами поплыл туман. Чарити хотела оскорбиться, оттолкнуть Жерара, но руки ее, помимо воли, взлетели на его плечи и крепче притянули к себе, губы с готовностью приоткрылись навстречу настойчивому языку.

Чарити услышала хриплый стон Жерара. Горячая мужская ладонь скользнула по спине девушки, спустилась ниже, туда, где коротенький подол едва прикрывал кружевные резинки шелковых чулок. Почувствовав на обнаженном бедре руку Жерара, Чарити потеряла голову. Незнакомое наслаждение проснулось где-то в самом низу живота. Какая-то новая, пугающая сила завладела ее телом, заставляя его сладко таять в объятиях Жерара.

Рука Жерара все смелее ласкала Чарити, подбираясь выше и выше — туда, где начинался край трусиков. Чарити страстно изогнулась, чувствуя, что готова на все. Прямо сейчас. Прямо здесь. О, только бы он не останавливался!

Неожиданно в дальнем конце коридора со стуком распахнулась дверь, и прямоугольник яркого света прорезал полумрак. Жерар и Чарити испуганно вздрогнули и отпрянули друг от друга.

— Хватит! — словно издалека донесся до Чарити хриплый голос Жерара.

Он сердится? — смутно подумала она, обессилено прислоняясь к стене.

— Хватит! — повторил он, рассеянно наматывая на палец золотистую прядку ее волос.

Чарити растерянно заморгала. О чем он говорит? Что опять я сделала не так?

— Не надо винить себя, — с усилием закончил Жерар, и лицо его стало чужим и замкнутым. — Это я во всем виноват. Я тебя соблазнил. Видела бы бабуля! Клянусь, это больше никогда не повторится. Ситуация под контролем.

Он невесело усмехнулся и, мягко отстранив Чарити, сделал шаг в сторону.

Несколько секунд она непонимающе хлопала глазами, чувствуя противную слабость в ногах. Неужели он снова хочет отвергнуть ее? После всего, что только что произошло?!

— Бабуля несправедлива ко мне, — с усмешкой продолжал Жерар, как ни в чем не бывало протягивая спутнице руку. — Тебе нечего опасаться — я не совращаю девственниц.

Позже Чарити и сама не могла объяснить, как все произошло. При слове «девственница» кровь бросилась ей в голову. Не говоря ни слова, она с силой ударила по протянутой руке, отпихнула Жерара и, заливаясь слезами, бросилась бежать по бесконечному коридору. Не помня себя, пронеслась по всему дому, чудом нашла дверь своей спальни, ничком упала на кровать и разрыдалась.

«Девственница!» Да как он смеет издеваться надо мной?! Неужели не видит, что я уже давно чувствую и веду себя совсем не как невинная девушка!

Ненавижу его! — решила Чарити, вволю наплакавшись. Ненавижу и ни за что не прощу, пусть хоть на колени встанет!

Отправляясь к обеду, она напустила на себя самый ледяной и неприступный вид. Пусть только Жерар де Вантомм посмеет открыть рот и отпустить какую-нибудь очередную колкость! Мигом узнает все, что она о нем думает! Мало не покажется!

К ее глубокому разочарованию, Жерара в столовой не оказалось. Служанка вежливо сообщила, что господину пришлось срочно уехать по делам.

Ненавижу! Чарити в сердцах вонзила вилку в нежное рыбное филе. Снова играет со мной в кошки-мышки! О, я успела хорошо изучить тактику господина де Вантомма. Сначала поманит, потом оттолкнет, обидит — и тут же сделает все, чтобы меня порадовать.

Нервно комкая салфетку, Чарити пообещала себе, что больше никогда не поддастся на его иезуитские уловки. Ничто на свете не заставит ее еще раз оказаться безвольной пешкой в его жестокой игре!