Прочитайте онлайн Окно Иуды | Глава 5НЕ ЛОГОВО ЛЮДОЕДА

Читать книгу Окно Иуды
4416+1408
  • Автор:
  • Перевёл: В. Тирдатов

Глава 5

НЕ ЛОГОВО ЛЮДОЕДА

Водитель такси, который высадил меня у дома 12 на Гроувнор-стрит, с интересом его разглядывал. Это было одно из узких серовато-коричневых зданий, в чьих окнах в наши дни часто висит объявление «Сдается». От улицы дом отделял маленький двор с железной оградой, узкий мощеный проход отделял его от строения слева. Я поднялся на крыльцо, ежась от ветра, продувавшего улицу насквозь. Опрятная маленькая горничная, ответившая на дверной звонок, начала закрывать дверь, прежде чем я успел открыть рот.

– Простите, сэр, но мисс Хьюм больна и никого не принимает…

– Передайте ей, что у меня сообщение от сэра Генри Мерривейла.

Горничная удалилась, не пригласив меня, но и не закрыв дверь, поэтому я шагнул внутрь. Большие напольные часы в холле скорее шелестели, чем тикали. По трепету занавесей в арке слева можно было проследить маршрут горничной.

За портьерами послышалось легкое покашливание, и в холл вышел Реджиналд Ансуэлл. Встреча лицом к лицу подтвердила более раннее впечатление. Мрачное скуластое лицо плохо гармонировало со светлыми волосами. Глубоко запавшие глаза под высоким лбом в упор смотрели на собеседника. Впрочем, Реджиналд не казался так придавленным смирением перед смертью, как на лестнице Олд-Бейли, и я подумал, что при обычных обстоятельствах он мог быть достаточно обаятельным.

– Вы от сэра Генри Мерривейла? – спросил Реджиналд.

– Да.

– Слушайте, старина, – продолжал он, понизив голос. – Мисс Хьюм… неважно себя чувствует. Я зашел навестить ее. Понимаете, я… э-э… друг семьи – особенно мисс Хьюм, – и если у вас имеется сообщение, то можете передать его мне.

– Сожалею, но сообщение предназначено мисс Хьюм.

Реджиналд Ансуэлл посмотрел на меня и внезапно засмеялся:

– Вы, адвокаты, подозрительная публика! Я обязательно передам ей сообщение. Ведь это не логово людоеда или… – Он не договорил. – Тем не менее, думаю, мне лучше повидать ее.

Позади холла послышался звук шагов, быстро спускающихся с лестницы. Мэри Хьюм не выглядела больной – скорее напряженной под маской покорности судьбе. Газетная фотография оказалась на удивление точной. У нее были широко расставленные голубые глаза, короткий нос и пухлый подбородок, – казалось, подобные черты не являлись признаком красоты, но ее они отнюдь не портили. Светлые волосы, разделенные пробором, были собраны в узел на затылке. Она носила траур, но и обручальное кольцо.

– Кажется, у вас сообщение от Г. М.? – спросила девушка.

– Да, мисс Хьюм.

Реджиналд Ансуэлл начал шарить на шляпной вешалке. Его улыбающееся лицо появилось из-под круга шляп.

– Ну, я пошел, Мэри.

– Спасибо за все.

– Не за что. Это честный обмен, – весело отозвался он. – Значит, договорились?

– Ты меня знаешь, Редж.

Во время этого загадочного маленького диалога в голосе девушки звучали кротость и смирение. Когда Реджиналд кивнул и вышел, тщательно закрыв за собой входную дверь, она проводила меня в комнату слева. Это была гостиная с телефоном на столике между двумя окнами и камином, горящим под мраморной полкой. Мэри взяла конверт и подошла ближе к огню, чтобы сломать печать. Прочитав письмо, она бросила его в огонь и наблюдала, пока оно не загорелось со всех сторон, а потом повернулась ко мне. Ее глаза сияли.

– Скажите ему «да». Да, да, да!.. Нет, пожалуйста, не уходите. Вы были в суде сегодня утром?

– Да.

– Пожалуйста, сядьте на минуту. Возьмите сигарету – они в этой коробке. – Она опустилась на низкое широкое сиденье у камина, поджав одну ногу. Отблески пламени делали ее волосы более пушистыми. – Скажите, это было… ужасно? Как он выглядел?

На сей раз она имела в виду не Г. М. Я ответил, что Ансуэлл вел себя превосходно.

– Я так и знала. Вы на его стороне? Пожалуйста, возьмите сигарету.

Я протянул ей коробку и зажег одну сигарету для нее. Она держала сигарету обеими руками – хрупкими и деликатными, – глядя на меня поверх пламени спички.

– Обвинению многое удалось доказать? Что бы вы чувствовали, если бы заседали в жюри?

– Не очень многое. Помимо вступительной речи, показания давали только два свидетеля, так как допросы были долгими. Мисс Джордан и Дайер…

– О, с ними все в порядке. Амелии, – практично заметила Мэри Хьюм, – в общем нравится Джимми и нравился бы еще больше, если бы она так не любила моего отца… Я никогда не была в Олд-Бейли. Скажите, как они обращаются со свидетелями? Кричат на них, как в кино?

– Разумеется, нет, мисс Хьюм. Выбросьте эту мысль из головы!

– Не то чтобы это имело значение. – Она посмотрела на огонь и снова повернулась ко мне. – Скажите правду, как перед Богом: с ним все будет в порядке?

– Мисс Хьюм, вы можете положиться на Г. М.

– Знаю. Понимаете, именно я обратилась к Г. М. месяц назад, когда солиситор Джимми отказался заниматься этим делом, так как считал, что Джимми лжет. Я… я ничего не утаивала намеренно, – добавила она, очевидно думая, что я ее понимаю. – Только то, о чем не знала или не догадывалась. Сначала Г. М. сказал, что не в состоянии мне помочь, – он злился и бушевал. Боюсь, я немного поплакала – тогда он рассердился еще больше, но согласился взяться за дело. Беда в том, что мои показания хотя и могут немного помочь Джимми, но не вытащат его из этой жуткой передряги. И даже теперь я понятия не имею, как Г. М. собирается это сделать. А вы?

– Этого никогда никто не знает, – ответил я. – Но сам факт, что он молчит об этом, означает, что у него в рукаве что-то спрятано.

– Надеюсь. Но я не могу быть спокойна, не зная ничего. Что толку просто твердить, что все будет в порядке?

Поднявшись с сиденья, Мэри Хьюм стала ходить по комнате, сжимая руки, словно ей было холодно.

– Когда я рассказала Г. М. все, что знаю, – продолжала она, – то, казалось, его заинтересовали только две вещи, не имеющие никакого смысла. Одна – насчет «окна Иуды»… – она снова села, – а другая – насчет лучшего костюма для гольфа дяди Спенсера.

– Костюма для гольфа вашего дяди? Что с ним произошло?

– Он исчез.

Это заявление прозвучало так, будто должно было что-то мне объяснить. Инструкции предписывали мне обсуждать дело, если этого захочет Мэри Хьюм, но я мог лишь ожидать продолжения.

– Он должен был висеть в шкафу, но его там не оказалось, – добавила девушка. – Не понимаю, какое отношение может иметь к этому штемпельная подушечка, а вы?

Я тоже не понимал. Если защита Г. М. в какой-то степени зависела от «окна Иуды», костюма для гольфа и штемпельной подушечки, то это была очень странная защита.

– В кармане костюма оставалась штемпельная подушечка, которую требовал мистер Флеминг. Я… я надеялась, что вы что-то разузнали. Факт в том, что и костюм, и подушечка исчезли… Господи, я не знала, что в доме кто-то есть!

Последние слова прозвучали так тихо, что я едва их расслышал. Мэри встала, бросила сигарету в огонь и снова превратилась в спокойную и вежливую хозяйку дома. Обернувшись, я увидел вошедшего в комнату доктора Спенсера Хьюма. Его круглое лицо под аккуратно причесанными волосами с пробором в четверть дюйма шириной выражало приличествующее родственнику беспокойство и сочувствие. Выпуклые, как на фотографиях его покойного брата, глаза равнодушно скользнули по мне и окинули взглядом комнату.

– Привет, дорогая, – беспечно поздоровался он. – Ты нигде не видела мои очки?

– Нет, дядя. Уверена, что здесь их нет.

Доктор Хьюм ущипнул себя за подбородок. Посмотрев на стол и на каминную полку, он устремил вопросительный взгляд на меня.

– Это мой друг, дядя Спенсер. Мистер…

– Блейк, – сказал я.

– Здравствуйте, – приветствовал меня доктор Хьюм. – Кажется, мне знакомо ваше лицо, мистер Блейк. Мы нигде не встречались раньше?

– Ваше лицо мне тоже знакомо, доктор.

– Возможно, сегодня утром в суде… – Покачав головой, он посмотрел на Мэри, в которой было невозможно узнать полную энергии девушку, беседовавшую со мной несколько минут назад. – Скверное дело, мистер Блейк. Не задерживайте Мэри надолго, ладно?

– Как идет процесс, дядя Спенсер? – быстро спросила она.

– Так хорошо, как и следовало ожидать, дорогая. К сожалению…

Мне еще предстояло узнать, что у него была привычка начинать речь фразой полной надежды, а потом говорить «к сожалению», сдвинув брови.

– К сожалению, боюсь, что возможен только один вердикт. Конечно, Мерривейл знает свое дело – он наверняка представит медицинское свидетельство, доказывающее безумие клиента без всяких сомнений… Я вспомнил, где видел вас, мистер Блейк! По-моему, вы говорили с секретаршей сэра Генри в холле Олд-Бейли.

– Мы с сэром Генри сотрудничаем много лет, доктор Хьюм, – правдиво ответил я.

Он выглядел заинтересованным.

– Но вы не участвуете в процессе?

– Нет.

– Хмф… Могу я спросить – строго между нами, – что вы думаете об этом злосчастном деле?

– Ансуэлла, безусловно, оправдают.

Последовало молчание. Комнату освещало только пламя в камине, а день стал пасмурным и ветреным. Я не мог определить, какой произвел эффект, выполняя указание «создавать таинственную атмосферу». Но доктор Хьюм достал из жилетного кармана очки с черной лентой, водрузил их на нос и задумчиво посмотрел на меня.

– Вы имеете в виду, что он виновен, но безумен?

– Невиновен и в здравом уме.

– Но это нелепо! Парень явно не в себе. Достаточно одних его показаний насчет виски… Прошу прощения, очевидно, мне не следует это обсуждать. Кажется, во второй половине дня меня вызовут свидетелем. Между прочим, я всегда полагал, что свидетелей держат вместе под наблюдением, как присяжных, но узнал, что так бывает только в некоторых случаях. Обвинение считает, что это дело к ним не относится, учитывая… э-э… очевидный результат.

– Если ты свидетель обвинения, дядя Спенсер, – спросила девушка, – они позволят тебе заявить, что Джимми безумен?

– Вероятно, нет, дорогая, но я постараюсь предположить это. Я обязан сделать это ради тебя. – Он снова многозначительно посмотрел на меня: – Я ценю вашу позицию, мистер Блейк. Понимаю, что вы хотите утешить Мэри и поддержать ее во время тяжкого испытания. Но внушать ей ложные надежды… черт возьми, сэр, это бессердечно! Помни, Мэри, что твой бедный отец жестоко убит, – это вся поддержка, которая тебе понадобится. – Он посмотрел на часы. – Я должен идти – как говорится, время и прилив никого не ждут… Кстати, Мэри, насколько я понял, ты говорила какую-то чепуху о моем старом коричневом твидовом костюме?

Девушка, сидевшая у камина положив руки на колени, подняла взгляд:

– Это очень хороший костюм, дядя Спенсер. Он стоил двенадцать гиней. Ты ведь хочешь вернуть его, не так ли?

Он с беспокойством посмотрел на нее:

– Вот прекрасный пример того, как люди цепляются к мелочам во время великой утраты! Господи, дорогая, почему ты так волнуешься из-за этого костюма? Я же говорил тебе, что отдал его в чистку и, естественно, позабыл послать за ним, когда пришлось думать о стольких куда более важных вещах! Насколько я знаю, он все еще в чистке.

– Выходит, ты отдал его в чистку со штемпельной подушечкой и резиновыми печатями в кармане? А как насчет турецких шлепанцев?

Казалось, ничто в этих словах не могло никого встревожить. Тем не менее доктор Хьюм нервно снял очки и сунул их в карман. Я заметил, как портьеры в дверях шевельнулись, и в комнату заглянул какой-то человек. Света было недостаточно, чтобы хорошо его разглядеть, но вроде бы это был худощавый мужчина с седыми волосами и невзрачным лицом – одна его рука судорожно вцепилась в складку занавеса.

– Очевидно, я так и сделал, дорогая. – Доктор Хьюм пытался говорить беспечным тоном. – На твоем месте я бы из-за этого не тревожился. В химчистке работают честные люди. Ну, мне пора… О, прошу прощения. Это мой друг, доктор Трегэннон.

Человек в дверях отпустил портьеру и слегка поклонился.

– Доктор Трегэннон – специалист по душевным болезням, – улыбаясь, объяснил доктор Хьюм. – А теперь я должен идти. Всего хорошего, мистер Блейк. Не забивайте Мэри голову чепухой и не позволяйте ей проделывать то же самое с вами. Постарайся немного поспать, дорогая. Вечером я дам тебе лекарство, которое поможет забыть обо всех бедах. Как говорит Шекспир, «тот сон, который тихо сматывает нити с клубка забот». Ну, пока.