Прочитайте онлайн Окно Иуды | Глава 18ВЫНЕСЛИ ЛИ ВЫ ВЕРДИКТ?

Читать книгу Окно Иуды
4416+1407
  • Автор:
  • Перевёл: В. Тирдатов

Глава 18

ВЫНЕСЛИ ЛИ ВЫ ВЕРДИКТ?

76.75–76.12

ИЗ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ

СЭРА ГЕНРИ МЕРРИВЕЙЛА

– …Итак, я только что попытался обрисовать вам то, что мы назовем отдаленными фазами этого дела. Думаю, вы убедились, что обвиняемый стал жертвой подтасовки. Вы слышали, что он пришел повидать человека, которому хотел понравиться, и не имел при себе пистолета. Вы слышали детали, которые извращали все, им сказанное, до такой степени, что вынуждали меня действовать крайне осмотрительно. Подтасовка была задумана и осуществлена несколькими людьми – в особенности активен был тот, кого вы слышали сегодня, и кто намеренно пытался отправить подсудимого на виселицу. Помните обо всем этом, когда будете обдумывать ваш вердикт.

Но ваше дело не жалость и сочувствие, а только правосудие, и это все, о чем я прошу. Поэтому я собираюсь строить линию защиты, базируясь на двух предметах – куске пера и арбалете.

Корона убеждает вас, что этот человек без всякого мотива внезапно сорвал со стены стрелу и вонзил ее в Эйвори Хьюма. Это простое обвинение и требует простого ответа. Либо он сделал это, либо нет. Если он сделал это, он виновен, а если нет – невиновен.

Сначала возьмем перо. Когда Дайер оставил обвиняемого в кабинете наедине с Эйвори Хьюмом, перо оставалось в стреле, целое и невредимое. Этот простейший факт не оспаривал никто, что может подтвердить вам генеральный прокурор. Когда дверной засов отодвинули и Дайер с мистером Флемингом вошли в кабинет, половина пера исчезла со стрелы. Они сразу же обыскали комнату, но куска пера там не оказалось – это также простейший факт. Инспектор Моттрам тоже обыскал кабинет и тоже не обнаружил обрывка пера. Все это время, как вы помните, обвиняемый не покидал комнату.

Где же был кусок пера? Единственное предположение, которое в состоянии сделать полиция, – что обвиняемый, сам того не зная, унес его на своей одежде. Заявляю вам, что это не может быть правдой по двум причинам. Во-первых, вам продемонстрировали, что два человека не могли разорвать это перо в борьбе так, как оно было разорвано. Следовательно, никакой борьбы не было, и что в таком случае остается от дела Короны? Во-вторых, что еще важнее, мы знаем, где действительно находился обрывок пера.

Вы слышали в показаниях управляющего камерами хранения вокзала Пэддингтон, что некое лицо – не обвиняемый – оставило чемодан на вокзале в начале вечера 4 января. (Обвиняемый в любом случае не мог этого сделать, находясь под присмотром полиции со времени обнаружения тела до следующего утра.) Чемодан содержал арбалет, который вы видели, а в его зубцах застрял фрагмент исчезнувшего куска пера.

Думаю, не может быть сомнений, что это часть пера в стреле. Вы видели микроснимки, на которых могли сравнить все детали; вы слышали, как его опознал человек, который прикреплял перо к стреле, – короче говоря, как и во всех прочих аспектах дела, вы сами могли принять решение. Как же фрагмент пера попал туда? Как этот факт соответствует теории обвинения, будто обвиняемый сорвал со стены стрелу и использовал ее как кинжал? Даже если он заколол покойного, есть много вещей, которые он никак не мог сделать. Обвиняемый не мог разорвать перо, не мог засунуть обрывок в зубья арбалета и, безусловно, не мог положить весь аппарат в чемодан Спенсера Хьюма, который, как вы помните, не был даже упакован или принесен вниз до половины седьмого.

Несколько слов об этом чемодане. На мой взгляд, он сам по себе уничтожает всякие сомнения в невиновности подсудимого. Я не предполагаю, что мисс Джордан упаковала для поездки на уик-энд арбалет вместе с воротничками и шлепанцами. Нет, я имею в виду, что чемодан стоял внизу в коридоре, и кто-то им воспользовался. Но как это применимо к обвиняемому? Чемодан упаковали и принесли вниз в половине седьмого. С тех пор и до того, как три свидетеля вошли в кабинет, он находился у кого-то на глазах. Обвиняемый хоть раз покидал кабинет? Нет. Вы часто это слышали – особенно от обвинения. Приближался ли он к чемодану, чтобы положить в него арбалет, графин или что-либо еще (что, как я думаю, было уже где-то собрано, ожидая упаковки)? Короче говоря, имел ли он вообще дело с чемоданом? У него не было такой возможности до обнаружения убийства и, безусловно, не было после.

Я привлекаю ваше внимание к еще одному моменту. Кусок пера находился в чемодане, который, как мы выяснили, призрак Джеймса Ансуэлла не относил на вокзал Пэддингтон. Но был и другой, совсем маленький фрагмент. Вы знаете, где он находился, и видели его там. Он находился в месте, которое я для удобства буду именовать «окном Иуды». Как же это сочетается с уверенностью обвинения, что Ансуэлл использовал стрелу как кинжал?

Никак не сочетается. Нет никаких сомнений, что перо оказалось там во время убийства. Инспектор Моттрам, как вы слышали, изъял дверь в вечер убийства и с тех пор держал ее в полицейском участке. От обнаружения убийства до изъятия двери в кабинете постоянно кто-то находился, так что частица пера могла попасть туда только в момент преступления. Только что вы слышали, как профессор Паркер идентифицировал этот кусочек как последний недостающий фрагмент пера и объяснил, по каким причинам. Как же мой ученый друг объяснит его нахождение в «окне Иуды»? Уверяю вас, я здесь не для того, чтобы отпускать глупые шутки в адрес обвинения, которое вело свое дело со скрупулезной честностью в отношении обвиняемого и предоставляло защите всю свободу действий, на которую мы могли рассчитывать. Но что я могу сказать? Просто подумайте о невероятном предположении, будто Джеймс Ансуэлл внезапно вскочил со стула и убил Эйвори Хьюма и в то же самое время кусочек пера с этой стрелы оказался в отверстии, поддерживающем стержень дверной ручки. Можете найти самое изобретательное объяснение, которое не звучало бы нелепо?

Вы уже слышали о причинах, по которым обвиняемый не мог приблизиться к арбалету или чемодану, – фактически такое никогда не предполагалось. То же самое относится к перу в двери и маленькому приспособлению в виде нитки на стержне. Думаю, вы согласитесь, что механизм был подготовлен заранее. Раньше Ансуэлл никогда не бывал в доме, а приспособлением следовало оперировать снаружи, чтобы вытолкнуть внутреннюю ручку. Ансуэлл находился в кабинете с запертой на засов дверью. Как я говорил, глупые шутки бессмысленны, но я уверен, что чем больше вы об этом думаете, тем сильнее убеждаетесь, что Ансуэлл не мог установить механизм. В противном случае вы просто группа тупоголо… хмф!.. вы не являетесь толковыми английскими присяжными, каковыми я вас считаю.

Тем не менее перо каким-то образом попало в «окно Иуды». Рискну предположить, что если вы, вернувшись вечером домой, вытащите ручки из всех ваших дверей и даже из дверей ваших соседей, то не найдете перьев в отверстиях для стержня. Рискну также предположить, что лишь при одном стечении обстоятельств вы могли бы найти и перо, и приспособление с ниткой в «окне Иуды». Это не имеет отношения к стреле, сорванной со стены и использованной как кинжал. Речь идет об обстоятельствах, на которые я недавно намекал: кто-то, стоявший снаружи двери, запертой на засов, выпустил стрелу прямо в сердце Эйвори Хьюма, когда тот оказался достаточно близко.

С вашего позволения, я собираюсь изложить вам то, как, по нашему мнению, действительно было совершено убийство, и попытаюсь продемонстрировать, как известные вам факты поддерживают защиту и противоречат обвинению.

Но прежде чем сделать это, я хочу сказать кое-что еще. Вы не можете игнорировать жука у вас на затылке или необъяснимое заявление в зале суда. Члены жюри, вчера во второй половине дня вы слышали, как обвиняемый во всеуслышание произнес единственную ложь, которую произносил в этом зале, признав свою вину. Конечно, он заявил это не под присягой, и, может быть, именно потому вы были склонны ему поверить, но теперь вы знаете, почему он так поступил. Вероятно, тогда его не заботило, надел он себе петлю на шею или нет, – как вам известно, это упорно пытались сделать за него другие. Вам судить, за или против обвиняемого говорит его поступок. Но теперь я могу встать и обвинить моего собственного клиента во лжи. Ибо он заявил, что ударил Эйвори Хьюма стрелой, чье перо сломалось во время борьбы. Если вы не верите заявлению моего подзащитного, то не сможете и не осмелитесь вынести вердикт «виновен», а этому заявлению вы не сможете и не осмелитесь верить, и я объясню вам почему.

Члены жюри, вот, как мы считаем, было совершено это преступление…

16.32–16.55

ИЗ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ СЭРА УОЛТЕРА СТОРМА

– …Таким образом, моему ученому другу нечего опасаться. Я не стану ждать, пока милорд обратится к вам, чтобы сказать следующее: если вы не удовлетворены доказательствами обвинения, ваш долг вынести вердикт «невиновен». Не думаю, что кто-либо из вас, слышав мою вступительную речь, может пребывать в заблуждении на этот счет. Я говорил вам тогда, что бремя доказательств лежит на обвинении, и всегда буду это повторять, излагая дело перед жюри, поскольку это мой долг.

Но в равной степени моим долгом является подчеркнуть факты, свидетельствующие против обвиняемого. Речь идет именно о фактах, на что я неоднократно указывал. Поэтому я должен спросить вас, так уж ли много существенных фактов этого дела было изменено или опровергнуто?

Мой ученый друг попытался все красноречиво объяснить, но я вынужден напомнить вам то, что ему объяснить не удалось.

Что остается? Факт, что обвиняемый был обнаружен с заряженным пистолетом в кармане. Он отрицает, что принес его в дом, но что подтверждает его отрицание? Далее показания свидетеля Грейбелла. Вы слышали его ответы на мои вопросы и наблюдали за его поведением. Только он один заявляет, что видел покойного в «Д'Орсе Чеймберс» в пятницу утром. Каким образом незнакомец в многоквартирном доме мог избежать внимания другого смотрителя? Как покойный получил доступ в квартиру обвиняемого? Чего ради Грейбелл пришел туда очищать мусорное ведро в темноте, когда он сам признал, что ведро должны были очистить две недели назад? Грейбелл – о чьих представлениях насчет чести и правдивости вы сами в состоянии судить – единственный свидетель визита покойного в квартиру. Есть еще хоть один свидетель, который мог бы подтвердить предполагаемую кражу пистолета Эйвори Хьюмом, пусть даже получив об этом информацию из вторых рук? Есть – Реджиналд Ансуэлл. Но тут я в затруднении. Признаю откровенно, что, когда он поведал вам историю, которая должна была убедить вас в виновности подсудимого, я ему не поверил. Вы сможете решить, воспользовался ли мой ученый друг этими показаниями в суде, где ни обвинение, ни защита не должны извлекать пользу из лжи. Но Реджиналд Ансуэлл – тот самый свидетель, который заявил о своем разговоре с Грейбеллом насчет пистолета. Если мы считаем, что человек лгал в последней части своих показаний, должны ли мы верить, что он говорил правду в первой их части?

Если же обвиняемый пришел с пистолетом в дом мистера Хьюма, налицо преднамеренность. А я считаю, что он это сделал.

Какие еще остаются факты? Отпечатки пальцев обвиняемого на стреле. Они, несомненно, указывают, что его рука держала стрелу, если только, как предположил мой ученый друг, отпечатки не были нанесены на стрелу другими, пока обвиняемый был без сознания.

А каковы доказательства этого предполагаемого обморока и предполагаемого приема наркотика, на которых должны основываться все выводы относительно отпечатков пальцев? Если вы отказываетесь верить, что подсудимому дали наркотик, то отпечатки становятся решающей уликой. В чемодане, обнаруженном в камере хранения вокзала Пэддингтон, находились графин, похожий на первый, но с виски, содержащим наркотик, и сифон, откуда исчезло некоторое количество воды. Несомненно, подобных графинов достаточно в Лондоне, но я хотел бы видеть доказательство, что обвиняемый пил виски с наркотиком или вообще какое-либо виски. Напротив, вы слышали мнение участкового полицейского врача, что подсудимый не принимал наркотик. К сожалению, свидетель, который должен был заявить то же самое, – доктор Спенсер Хьюм – исчез необъяснимым образом, но мы не можем считать эти два обстоятельства связанными, не выслушав доктора Хьюма. Вот что я подразумеваю под фактом.

Вы слышали инсинуации, сделанные по адресу доктора Стокинга. Несмотря на это, я не думаю, что мнение человека с таким долгим опытом работы в больнице Сент-Прейд, как доктор Стокинг, можно игнорировать.

А другие факты? Вы слышали показания свидетеля Дайера о замечании, сделанном обвиняемым покойному: «Я пришел сюда не убивать кого-либо, если только это не станет крайне необходимым», которое ныне фигурирует с добавлением обвиняемого: «Я пришел сюда не красть ложки», подчеркнутым моим ученым другом. Обратите внимание, что мой ученый друг благожелательно принял все прочие заявления Дайера, так как от них зависели многие его доказательства, но не принимает это. Какой мы должны сделать вывод? Что Дайер – свидетель, который говорит правду в час дня и лжет в пять минут второго?

Чтобы сделать окончательно ясным то, как я прошу вас отнестись к этому делу, давайте рассмотрим все показания с самого начала…

…Перейдем к предположению относительно арбалета и трех фрагментов пера – обвинение не ожидало этого контрудара. То, что обвинение не получило предупреждений, вполне законно и этично – защита вправе придерживать информацию, хотя обвинение обычно уведомляет ее, каким линиям собирается следовать. Что касается арбалета и пера, то в мои намерения не входит это комментировать. Мой долг – изложить вам доказательства Короны. Каким образом кусочек пера – если это действительно кусочек пера из лежащей перед вами стрелы – попал в отверстие для стержня дверной ручки, я не знаю. Каким образом другой фрагмент пера оказался в зубцах арбалета, мне тоже неизвестно. Я только соглашаюсь, что они находились там. Если вы считаете, что эти и другие факты говорят в пользу обвиняемого, вы обязаны позволить им повлиять на ваш вердикт. Вы не можете осудить этого человека, если не уверены, что изложенное нами дело без всяких сомнений указывает на его виновность. Конечно, последнее слово остается за милордом, но я не сомневаюсь, что он скажет вам…

16.55–17.20

ИЗ РЕЗЮМЕ СУДЬИ РЭНКИНА

– …Как известно членам жюри, дело основано на косвенных доказательствах. Проверкой ценности подобных доказательств может служить то, исключают ли они все другие теории или возможности. Если вы не в состоянии сказать это об уликах против обвиняемого, значит, не можете признать его виновным. Закон в этом отношении не допускает никаких двусмысленностей. Человек не может быть осужден за любое преступление, особенно за убийство, если доказательства против него допускают какие-либо сомнения или иные толкования. Если вы допускаете другие возможности, значит, не можете сделать вывод о справедливости обвинения. Вопрос не в том, кто совершил это преступление, а в том, совершил ли его подсудимый. Вы слышали показания свидетелей, речи обвинения и защиты, и теперь моя задача – сделать краткий обзор услышанного. Помните, что о фактах судить вам, а не мне, если я опущу или, напротив, подчеркну какой-то момент в противовес вашему мнению.

Давайте рассмотрим то, что можно назвать существенными фактами. Вначале много говорилось о поведении обвиняемого. Как вам известно, в суде дозволены показания, касающиеся того, как выглядел человек – счастливым, несчастным, возбужденным и так далее. Вам следует отнестись к этому с должным вниманием. Но мне кажется неразумным придавать слишком большое значение подобным заявлениям. Вы, безусловно, знаете, что в вопросах о повседневной жизни они не всегда надежны. Размышляя о поведении какого-либо человека, вы вынуждены предполагать, что его реакция на событие – трагическое, странное или даже ничем не примечательное – должна быть аналогична вашей, а мне незачем говорить вам об опасности такого подхода. Что касается представленных вам фактов…

…Таким образом, я полагаю, что дело сводится не только к самим фактам, но и к их интерпретации. Учебник арифметики должен состоять не только из ответов, но и из задач. Дело такого рода должно складываться не только из следствий, но и из причин, и именно причины должны обсуждаться. Вам предстоит решить, во-первых, замыслил ли Эйвори Хьюм план усыпить капитана Ансуэлла наркотиком, подтасовать улики, свидетельствующие о нападении капитана Ансуэлла на него, и поместить капитана Ансуэлла под надзор, как сумасшедшего, и, во-вторых, был ли обвиняемый ошибочно принят за капитана Ансуэлла.

Я только что указал вам причины, побуждающие меня считать, что многое свидетельствует в пользу обоих предположений. Вы слышали показания доктора Питера Куигли, агента Международного медицинского совета, относительно услышанных им слов покойного. Эйвори Хьюм, как утверждает доктор Куигли, говорил, что собирается завладеть пистолетом капитана Ансуэлла, пригласить его в свой дом, добавить брудин в виски с содовой, избавившись впоследствии от улик, имитировать внешние признаки борьбы, поместить отпечатки пальцев капитана Ансуэлла на стрелу, а его пистолет ему в карман. Вы верите, что это произошло? Если нет, то должны принять соответствующее решение. Но если вы этому верите, любые разговоры о «фактах» приведут вас только к путанице.

Имел ли покойный в виду, что пистолет должен быть найден в кармане человека, которого он принимал в своем доме? Если да, думаю, «факт», что пистолет действительно там нашли, не свидетельствует против подсудимого. Если покойный намеревался дать гостю виски с наркотиком, избавившись потом от улик, и успешно осуществил задуманное, то мне кажется, это тоже не говорит против обвиняемого. Если же покойный собирался поместить отпечатки пальцев гостя на стрелу – и если вы считаете, что он в этом преуспел, – именно эти отпечатки мы и должны были найти. Если, к примеру, А обвиняют в краже бумажника у Б и бумажник найден в кармане А, то этот факт не свидетельствует против него, если вы убеждены, что бумажник положил туда В.

Признаюсь, что я не смог обнаружить в показаниях мотив убийства со стороны обвиняемого. В самом деле, нам не предлагалось ничего, кроме самого факта антагонизма мистера Хьюма по отношению к подсудимому, а если верить показаниям, этого антагонизма не существовало. Обвиняемый приходит в дом без мотива и без оружия. Вы слышали показания, свидетельствующие о признаках ссоры в кабинете, и должны тщательно их обдумать. Но если каждый пункт, основанный на косвенных доказательствах, в равной степени свидетельствует и о виновности, и о невиновности обвиняемого, обилие таких пунктов может не привести вас к выводу о виновности.

Возьмем для начала показания отдельных свидетелей…

…И наконец, члены жюри, возникает вопрос, ответ на который должен стать стержнем вашего решения: был ли покойный убит стрелой, направляемой рукой обвиняемого?

Если подсудимый взял стрелу и намеренно ударил ею покойного, он виновен в убийстве. С одной стороны, на стреле его отпечатки пальцев, а дверь и окна были заперты изнутри. С другой стороны, существуют альтернативные объяснения. Мы слышали, что, когда обвиняемый остался в кабинете наедине с мистером Хьюмом, направляющее перо на стержне стрелы было целым. Вы также слышали, что во время обыска комнаты сразу после обнаружения тела в пере не хватало куска около дюйма с четвертью длиной и около дюйма шириной. Ни мистер Флеминг, ни Дайер, ни инспектор Моттрам не нашли его. Обвинение предположило, что он попал на одежду обвиняемого.

Вопрос заключается не столько в том, что произошло с исчезнувшим куском пера, а в том, составляют ли два фрагмента пера, предъявленные защитой – один из арбалета, другой из отверстия для стержня дверной ручки, – исчезнувший кусок. Принадлежат ли они перу на стреле, использованной для этого преступления? Если вы решите, что нет, значит, они не должны нас беспокоить. Обстоятельства, при которых они найдены, несомненно, любопытны, но это не наше дело. С другой стороны, если вы сочтете, что один или оба фрагмента относятся к перу в стреле, трудно избежать разумных сомнений в справедливости обвинения.

Признаюсь, я не вполне понимаю позицию обвинения в этом вопросе. В своих записях я нашел предположение, что первый фрагмент пера, найденный в арбалете, не является частью пера в стреле, но я не обнаружил дальнейших объяснений. Давайте рассмотрим доказательства в том виде, в каком они были представлены, и посмотрим, могут ли они привести нас к выводу, что…

17.20–17.26

ИЗ ЗАПИСЕЙ СТЕНОГРАФИСТА, М-РА ДЖОНА КИСА

Жюри после шестиминутного отсутствия вернулось в зал.

Секретарь суда. Члены жюри, вынесли ли вы вердикт?

Старшина присяжных. Да.

Секретарь суда. Вы признаете подсудимого виновным или невиновным в убийстве?

Старшина присяжных. Невиновным.

Секретарь суда. Единодушны ли вы в своем решении?

Старшина присяжных. Да.

Судья Рэнкин. Джеймс Кэплон Ансуэлл, жюри, рассмотрев представленные доказательства, сочло вас невиновным в убийстве. С этим вердиктом я полностью согласен. Остается добавить, что вы свободны, и пожелать вам всяческих успехов. Подсудимый свободен.

Примечание. На лице генерального прокурора улыбка, – похоже, он рад такому вердикту. Старый Мерривейл встает и ругается на чем свет стоит, непонятно почему – ведь его клиент свободен. Подсудимый берет шляпу, но, кажется, не может найти выход. Люди обступают его, включая молоденькую девушку. Галерка в восторге.

17.45

ИЗ ИСТОРИИ ОЛД-БЕЙЛИ

В зале суда номер 1 выключали свет. Оба надзирателя, совсем не похожие на полицейских без своих шлемов, казалось, остались в одиночестве в опустевшем «классе». Голоса и топот ног постепенно замирали снаружи. Дождь упорно барабанил по стеклянной крыше. Щелчок – и ряд ламп, скрытых в одном из карнизов, погас; дубовые панели и белый камень над ним приобрели более густые оттенки. Еще два щелчка – и почти все помещение погрузилось в темноту. Шум дождя словно стал громче, как и шаги надзирателей по деревянному полу. Высокие остроконечные спинки судейских стульев и тусклую позолоту карающего меча едва можно было различить. Дверь в вестибюль скрипнула во мраке, когда один из надзирателей распахнул ее.

– Погоди! – внезапно сказал другой, и его голос отозвался эхом. – Не закрывай дверь. В зале кто-то остался.

– Ты видишь призраков?

– Нет, человека. Вон сидит там, за скамьей подсудимых. Эй!

Конечно, вполне возможно было увидеть призраков в здании, построенном на костях Ньюгейта, но на краю скамьи действительно прикорнула сгорбленная женская фигура, не шевельнувшаяся даже при окрике надзирателя, который направился к ней.

– Пожалуйста, покиньте зал, – ворчливо потребовал он.

Женщина отозвалась, не поднимая взгляд:

– Не знаю, смогу ли я. Только что я кое-что выпила…

– Выпили?

– Какое-то дезинфицирующее средство. Я думала, что смогу это выдержать, но мне очень плохо… Отправьте меня в больницу.

– Поди-ка сюда, Джо, – подозвал напарника надзиратель.

– Понимаете, я убила его. Поэтому выпила яд.

– Убили кого, мэм?

– Бедного Эйвори. Но мне жаль, что я это сделала. Я бы хотела умереть, если бы это не было так больно… Меня зовут Амелия Джордан.