Прочитайте онлайн Охотница за скальпами | ЛОРД ВИЛЬМОР

Читать книгу Охотница за скальпами
3012+2506
  • Автор:

ЛОРД ВИЛЬМОР

Странная, даже фантастическая и, более того, кошмарная сцена происходила в степи, где беспомощно метались охваченные паникой бизоны, почти со всех сторон окруженные огненным кольцом степного пожара, где воздух был насыщен едкой гарью и носились столбы дыма: два человека, белый и красный, выбрав небольшую площадку, вели по всем правилам боксерский поединок, осыпая друг друга тяжелыми ударами, налетая друг на друга и разбегаясь, сходясь снова и снова.

В воздухе мелькали кулаки, раздавались глухие удары, временами сопровождаемые невольными стонами дерущихся.

Одним из боксеров был лорд Вильмор, эксцентричный охотник за бизонами. Но кто же был его соперником? Вернемся немного назад.

Лорд Вильмор, заполучив обратно свое драгоценное оружие, с усердием, достойным лучшего применения, истреблял бизонов, благо охваченные паникой животные совершенно не обращали внимания на в упор расстреливавшего их англичанина.

В самый разгар охотничьих подвигов лорда Вильмора рядом с ним словно из-под земли вынырнул обнаженный до пояса индейский всадник, покрытый боевой раскраской. Индеец довольно долго наблюдал за англичанином, потом, по-видимому поняв, с кем имеет дело, выждал, когда Вильмор разрядил свой карабин, и приблизился к нему со словами:

— Мой белый брат достаточно натешился. Пусть отдаст мне свое ружье и все, что у него есть в карманах.

Несколько удивленный, но ничуть не растерявшийся лорд Вильмор высокомерным тоном посоветовал своему краснокожему брату «отправляться к дьяволу». Они встали друг перед другом, обмениваясь подобными любезностями, причем индеец говорил на чистом английском языке. Переругивание закончилось тем, что лорд Вильмор попытался смять противника натиском и ускакать прочь. Но краснокожий был начеку, его томагавк мелькнул в воздухе и ударил коня милорда в бок. Раненый конь взвился на дыбы, сбросил с себя всадника и умчался в степь. Лорд вскочил на ноги и бросился на индейца, со смехом глядевшего на него.

— Я покажу тебе, краснокожий бандит, что такое лондонский бокс! — кричал Вильмор, задыхаясь от гнева.

— Ладно! А я тебе покажу, как дерутся в Чикаго! — хладнокровно ответил индеец.

— Ты изучал бокс в Чикаго? — удивился лорд. — Но ведь ты — индеец?

— Ну, не совсем. Видишь ли, мой добрый белый брат, янки называют меня Сэнди Гук, прибавляя титул «грабитель железных дорог». Но для краснокожих я — Красный Мокасин. В наше время, оказывается, выгодно быть рожденным от белого тигра и красной обезьяны, каковою была моя почтенная мамаша. Но вы, милорд, кажется, обещали дать мне урок бокса.

— В Англии благородные люди не дерутся с такими, как ты! — возразил Вильмор высокомерно. — А в случае нападения зовут ближайшего полисмена.

— Ну, у нас нравы демократичнее, — с явной насмешкой ответил индеец. — Полисменов здесь нет. А я не прочь поразмять кости и получить удовольствие, своротив кое-кому скулы хорошим ударом. Впрочем, может быть, вы струсили, мой высокорожденный белый брат?

Насмешка подействовала: лорд Вильмор, заревев, как раненый бык, ринулся на своего противника, нанося удар за ударом. Но он встретил достойного противника: индеец, хотя и вынужденный попятиться под натиском костлявых кулаков лорда Вильмора, тем не менее с большим искусством парировал их, нанося в свою очередь удары.

И наконец ему удалось ударить лорда в щеку с такой силой, что тот едва не опрокинулся навзничь. Щека моментально вздулась, и лорд выплюнул на траву два выбитых зуба.

— Признает ли себя побежденным мой благородный белый брат? — осведомился злорадно Сэнди Гук.

— Глупости! Двумя зубами меньше или больше — разница невелика!

Лорд сполоснул рот глотком виски и снова стал в позицию. Минуту спустя ему удалось нанести противнику страшный удар головою в живот. Индеец как громом пораженный покатился на траву, но раньше, чем истекли по правилам бокса пять минут, снова стоял на ногах, хотя и не очень твердо.

— Хуг! — сказал он. — У моего белого брата лоб крепче, чем у бизона.

— У всех Вильморов крепкие черепа, — согласился милорд. — Будем продолжать?

— Разумеется! Только я попросил бы поделиться со мною вашей водкой, милорд.

Англичанин рыцарски протянул противнику свою фляжку. Тот одним духом почти осушил ее и отдал со словами:

— Спасибо! В сущности, вы — добрый парень, хотя и чудак. Слушайте, какого черта вы здесь?

— Я охочусь на бизонов. Эмоции охотничьей жизни излечивают от сплина.

— Не знаю, что это за штука. Но дело в том, что степь горит и вы здесь изжаритесь, как гусь на вертеле. Бросим эту канитель! Конечно, я не могу отпустить вас, не очистив ваших карманов. Но я тоже добрый парень: ручаюсь, что я вас не подстрелю, а доставлю в лагерь индейцев целым и невредимым. Вам будет нетрудно отделаться от бедняков краснокожих небольшим выкупом, и вы будете свободны. Тогда можно будет опять охотиться за бизонами, но, разумеется, в других местах. По рукам, что ли?

— Я никогда не вхожу в сделки с жуликами, будь они белыми, красными или красно-белыми. Вы, мистер красно-белый бандит, получив удар головой в живот, кажется, струсили и не хотите больше драться?

— Я струсил?! — взревел Сэнди Гук. — Плохо же вы знаете единственного сына моей матери! Драться так драться! Начинайте!

И опять замелькали кулаки, опять послышались удары. Тем временем прерия все больше и больше окутывалась дымом, огненные потоки заливали все большее пространство-Исход поединка долго оставался неясным. Неожиданные соперники оказались равны по силе и искусству, и их страшные удары, похоже, могли продолжаться без конца. Но вот лорд Вильмор, зрение которого несколько ослабло от выедавшего глаза дыма, сделал неверный выпад, оставив открытой грудь. Сэнди Гук не преминул воспользоваться случаем, и его кулак со страшной силой обрушился на левый бок англичанина, который опрокинулся навзничь и лежал с закрытыми глазами. Сэнди Гук вынул из кармана часы и подождал, пока прошло пять минут.

— Ну, победа моя! — сказал он по прошествии пяти минут. — Парень дерется, право, молодцом, и жаль будет, если я ухлопал его.

С этими словами степной рыцарь склонился над поверженным в прах врагом и с поразительной, свидетельствовавшей о многолетней практике ловкостью очистил карманы своей жертвы.

— Мой чудак, оказывается, жив, только в обмороке, — бормотал себе под нос Сэнди Гук. — Попробую отвезти его в лагерь индейцев, моих краснокожих братьев. Может быть, этот чудак пригодится им на что-нибудь. Не оставлять же его жариться тут?..

И с этими словами метис взвалил казавшееся безжизненным длинное тело англичанина на спину своего мустанга, вскочил в седло сам и дал лошади шпоры. И вовремя: прерия пылала, и только на юге еще оставался не залитый огненным потоком уголок, по направлению к которому и двинулся Сэнди Гук, увозя побежденного врага.

Когда незадачливый охотник за бизонами очнулся и открыл глаза, он с удивлением увидел себя в странной обстановке: кругом не было и следа степного пожара. Воздух был свеж и чист, земля покрыта яркой и сочной зеленью, кругом в живописном беспорядке стояли индейские типи и вигвамы. Возле лежавшего на земле Вильмора сидел пожилой индеец с малиновым носом, явно свидетельствовавшим о пристрастии «краснокожего брата» к продуктам водочных заводов бледнолицых. Тут же находился и Сэнди Гук. Бандит хлопотал о том, чтобы привести в чувство своего противника, и, раздобыв где-то фляжку тафии, водки, специально сбываемой белыми торговцами индейцам, вливал в рот Вильмору эту огненную жидкость.

Англичанин машинально проглотил несколько глотков ядовитой смеси, в состав которой входят, как известно, купорос и серная кислота, добавляемые для крепости. Как ни привычен был к спиртным напиткам его организм, не выдержав испытания тафией, лорд Вильмор поперхнулся, раскашлялся, расчихался.

— Дьяволы! Вы хотите меня отравить! — закричал он.

— Ничего подобного, мой белый брат, — злорадно ухмыляясь, отозвался Сэнди Гук. — Это, видите ли, некого рода ликер, изготовляемый янки для краснокожих. Правда, мухи дохнут, нализавшись этой штуки. Но люди пьют и… и тоже дохнут, хотя не всегда и не сразу. У вас удивительно крепкая натура, милорд, так что несколько глотков тафии вам не повредят. Поднимайтесь.

— Где я, мистер бандит?

— У моих краснокожих братьев, милорд. Сейчас я познакомлю вас с одной милой женщиной, которую зовут охотницей за скальпами. Приободритесь, оправьтесь. Очень может быть, что ваша оригинальная шевелюра понравится этой мисс.

В словах бандита явно звучала насмешка, но англичанин не обратил на нее никакого внимания. Он, казалось, о чем-то думал.

— Кажется, вы свалили меня с ног ударом в грудь, мистер красно-белый жулик?

— осведомился он.

— Если быть точным, милорд, мой кулак попал вам ниже левой ключицы. А что?

— Удар был не совсем правильным. Во-первых, дым разъедал мне глаза. Во-вторых…

— Что вы этим хотите сказать, милорд?

— А то, что я не признаю победу за вами!

— Вот как? — удивился Сэнди Гук.

— Разумеется. И если вы не струсили, то я не прочь доказать вам это. Мы можем начать хоть сейчас. Дайте только мне хлебнуть еще вашего ликера для истребления мух.

И оригинал, выпив несколько глотков ядовитой жидкости, приподнялся на ноги и стал оглядываться вокруг, выискивая удобное местечко для нового боя.

Но возобновить поединок не удалось. Из ближайшей большой палатки вышел какой-то молодой индеец и сказал Сэнди Гуку, что сахэм Миннегага ожидает его и его пленника.

— Если любезная и кроткая Миннегага, — сказал Сэнди Гук, обращаясь к англичанину, — не прикажет, милорд, снять с нас шкуру или перерезать для краткости горло, я не прочь доставить вам это удовольствие и показать, что в Чикаго умеют драться не хуже, чем в Лондоне. Но теперь не до этого. С Миннегагой не шутят. Идемте к ней, и молите вашего Бога, чтобы мы застали эту мисс в добром расположении Духа.

Англичанин, насколько мог, привел в порядок свой костюм. Очистил от пыли пробковый шлем, обтянутый белым полотном, аккуратно расправил и перевязал заново голубую сетку, пригладил длинные шелковистые баки. Затем он последовал за Сэнди Гуком, не выказывая ни малейшего признака смущения или робости, словно отправляясь выпить чашку чая в приятной компании, устроившей пикник где-то в поле. В его душе жила непоколебимая уверенность, что ему не грозит никакая опасность. Разве он не был сыном Альбиона? Разве Англия не величайшая держава мира? И разве она не умеет защищать своих детей, в каком бы глухом углу земного шара они ни находились?

Милорд Вильмор вошел в палатку женщины-сахэма, мстительной и кровожадной Миннегага, твердыми шагами и с высоко поднятой головой. Увидев же Миннегагу, одетую в живописный полумужской костюм воинов сиу, англичанин отвесил ей поклон, словно перед ним стояла не индианка, а фрейлина двора ее величества королевы Англии, императрицы Индии всемилостивейшей Виктории.

Странный вид чудака заметно удивил Миннегагу, которой до этих пор не приходилось сталкиваться с людьми такого типа. Но в глазах девушки по-прежнему горел злой огонек, выдававший ее ненависть ко всем бледнолицым.

Наши читатели, расставшиеся с дочерью неукротимой Яллы на берегах Сэнди-Крик, во время знаменитой «Кровавой бани» 1864 года, едва ли бы узнали свою старую знакомую, спутницу индейского агента Джона и его товарищей Гарри и Джорджа — маленькую Миннегагу. За истекшие годы Миннегага выросла и похорошела, превратившись в настоящую красавицу. Она была так стройна, что любой скульптор желал бы сделать ее своею моделью для изображения в мраморе или бронзе символа молодости, силы, грации, здоровья и красоты. Лишь несколько красноватый оттенок кожи да что-то в чертах лица выдавало индейское происхождение сахэма. Живописный костюм из оленьей кожи, расшитый разноцветными шелками, удивительно шел девушке, подчеркивая красоту ее юного и стройного тела со стальными мускулами и бархатной кожей. И как-то не бросалось в глаза, что за поясом, обвивавшим мягкими складками стройный стан Миннегага, красовался целый арсенал, а ее мокасины были украшены коллекцией скальпов, в числе которых были скальпы белых женщин и детей, безжалостно убитых этим вампиром в образе очаровательной девушки.

Миннегага сидела около разложенного прямо на полу небольшого костра, наполнявшего типи едким смолистым дымом. Рядом с ней, на таком же сиденье — выбеленном солнцем огромном черепе бизона — словно фантастическая статуя сидел уже знакомый нам индеец с малиновым носом. Это был наш старый знакомый лжегамбусино, муж свирепой Яллы, вождь Воронов Красное Облако, отец Миннегага. Красное Облако овдовел в тот памятный день, когда воины пяти племен и почти все их вожди полегли под штыками американских солдат на берегах Сэнди-Крик. Годы не прошли бесследно для вождя Воронов: хотя он и был по-прежнему прям, а мускулы его крепки, точно стальные канаты, но в волосах уже просвечивали серебряные нити, глаза были мутны, а лицо с резкими чертами изрезали глубокие морщины.

Сидя рядом с дочерью, Красное Облако не выпускал изо рта длинного чубука своего калюме, наполняя легкие едким дымом «морики», табачного зелья, смоченного водкой. К окружающему Красное Облако относился с каким-то каменным равнодушием и, казалось, не обратил внимания на появление в типи лорда Вильмора, фигура которого вызвала любопытство у Миннегага.

— Это тот человек, которого ты нашел в прерии? — спросила Миннегага у стоявшего рядом метиса. — А где же другие?

— Не знаю, — смущенно ответил Сэнди Гук. — Ты же знаешь, сахэм, подожженная по твоему приказу прерия превратилась в огненный океан, и те люди затерялись в волнах огня. Этот человек был с ними. Я подумал, что он может тебе пригодиться…

— На что именно? — усмехнулась Миннегага.

— А хотя бы на то, чтобы получить точные сведения об остальных.

— Чего стоят эти сведения? Мне нужны сами люди. Главным образом индейский агент Джон, за которым я бесплодно гоняюсь столько лет. Ведь это он снял скальп с моей матери!

— И с моей жены, — глухо отозвался из угла старый вождь Воронов.

— Где же индейский агент Джон? — упрямо твердила Миннегага, сверкая глазами. — Где его спутники?

— Я не мог ничего поделать, — пожал плечами Красный Мокасин. — Равнина пылала, трапперы затерялись в огне. Скорее всего, они сгорели, и ты можешь быть довольна, что без особого труда избавилась сразу от трех врагов.

— Быть довольной, что эти люди погибли и я не могла насладиться их мучениями? Довольствоваться тем, что они сгорели, когда за скальп одного Джона я согласна была отдать полжизни?

— Что делать? Говорю, спроси этого человека, сахэм. Он был вместе с трапперами и, может быть, наведет на их след.

— А сам он что из себя представляет?

— Англичанин, знатный человек, лорд. Как тебе это объяснить? Скажем так: один из сахэмов племени бледнолицых, живущего за Великой Водой.

— Хорошо. Я поговорю с ним. Выйди, но будь рядом с моим типи и держи наготове несколько воинов.

Повинуясь приказу женщины-сахэма и оставив пленника, метис направился к выходу. Но что-то шевельнулось в душе у этого дикого субъекта.

— Жаль будет, если эта ядовитая змея покончит с моим белым братом, у которого такая крепкая голова и такие здоровые кулаки, — пробормотал Сэнди Гук. — Он парень ничего себе. Кроме того, если он уцелеет, можно было бы еще разок-другой устроить бокс. Хотя я и отдубасил его, но он лихо дерется и знает несколько ловких ударов, которые я не прочь бы изучить. Всякое познание — благо, и всякое искусство — благородно. Так когда-то вбивали в мою голову в школе. А тут, когда есть возможность кое-чему научиться, я рискую тем, что с моего учителя снимут скальп. Право, жаль.

Бандит обернулся к Миннегаге со словами:

— Слушай, сахэм. Не торопись убивать этого человека.

— Почему я должна щадить его? Его скальп будет как раз на месте на моих мокасинах.

— Так-то так. Скальп у него великолепный. Я и сам мог снять скальп с его головы там, в прерии. Но я недаром доставил тебе этого человека живым: один Великий Дух знает, как обернутся наши дела. Я человек осторожный. Всегда люблю назад оглянуться и приготовить себе лазейку на случай неудачи. Говорю тебе: этот человек, хотя и кажется полоумным, тем не менее — великий сахэм своего племени. Если нам не повезет, ты всегда сможешь взять за него большой выкуп.

— На что мне деньги? — презрительно усмехнулась Миннегага.

— Да, у тебя много золота, я знаю. Но представь, что в руки янки могут попасть наши братья. Кто гарантирует, что в плену не окажутся даже сахэмы? Тогда за свободу одного этого англичанина янки охотно отпустят на свободу десятки простых воинов или парочку вождей. Подумай об этом. По моему мнению, живой осел всегда стоит дороже, чем мустанг, с которого содрали шкуру. Впрочем, поступай как знаешь.

С этими словами оригинальный бандит вышел, оставив Миннегагу, казалось совершенно не слушавшую его советы: она упорно глядела на желтовато-серебристые волосы лорда Вильмора полными мрачного огня глазами, словно изучая, где лучше сделать надрез, чтобы сорвать с головы злополучного туриста его оригинальный скальп.

— Кто ты, белый? — обратилась к Вильмору Миннегага. — Ты не янки? Не солдат?

Молодая индианка говорила на ломаном языке, но лорд Вильмор без труда понял ее вопрос.

— Я никогда не имел ничего общего с американцами, — ответил он, отвешивая легкий поклон Миннегаге. — Я — англичанин.

— А велика ли та страна, где ты рожден, и где она находится?

Кровь бросилась в лицо гордого сына Альбиона. Как? Эта женщина ничего не знает о великой Англии? О той самой Англии, имя которой с трепетом произносят негры Центральной Африки, дикие индейцы Гран-Чако, эскимосы, обитатели пещер и джунглей Индостана, похожие на обезьян аборигены пустынь Центральной Австралии, обитатели Огненной земли — словом, весь мир!..

Он задыхался от негодования, вызванного оскорблением национального достоинства Великобритании.

Красному Облаку удалось подлить еще масла в огонь:

— Я знаю англичан, — сказал старый вождь Воронов. — Они живут на севере от страны Великих Озер и говорят языком френчменов.

Красное Облако путал Канаду с Великобританией… Канадцев с чистокровными англичанами! Предполагал, что англичане говорят по-французски. Последнего оскорбления благородный лорд не мог перенести. Ругательства полились из его уст:

— Красная обезьяна! Пьяница из Уайт-Чепеля! Рогатый осел! Суринамская жаба! Сам ты — френчмен, и даже еще хуже! Мало тебя колотили в школе. Твой учитель географии и истории — старая резиновая калоша! А ты сам — испанский мул!

— Какая ядовитая муха укусила этого белого идиота? — не выпуская трубки изо рта и не меняя выражения лица осведомился Красное Облако у своей дочери, с любопытством следившей за беснованиями англичанина.

Лорд Вильмор обратился к Миннегаге со словами:

— Но неужели, мисс, вам в пансионе не объясняли, что такое Великобритания?

— Я знаю, — ответила Миннегага, — что это страна, в которой живут белые люди, такие же, как и янки, наши враги. Этого с меня довольно.

— Я еще раз говорю вам, мисс, что у вас в пансионе никуда не годные учительницы! Как?! Разве они не объяснили вам, что те самые канадцы, которых вы путаете с англичанами, принадлежат, правда, к великой белой расе, но являются непримиримыми врагами всех янки?

— Я знаю только одно: что белые — враги краснокожих. Для меня каждый белый

— хуже ядовитой змеи. Он — враг!

— Вы невежественны, мисс, как… как ирландская деревенская девка. Говорю же вам…

— Отвечай только на вопросы, бледнолицый! Зачем ты попал в наши земли?

— Охотиться на бизонов, чтобы избавиться от сплина.

— Что такое сплин?

— Нервная болезнь. Говорят, зависит от нашего туманного климата.

— А климат тоже болезнь? Понимаю: должно быть, врачи твоего племени посоветовали тебе натираться жиром бизонов, чтобы выгнать из костей этот самый климат.

Лорд Вильмор возмущенно пожал плечами, но промолчал. Он понимал, что любые попытки объяснить разницу между климатом и сплином этой невежественной индейской мисс будут бесполезны.

Немного помолчав, женщина-сахэм продолжила допрос:

— У тебя были спутники. Одного из них звали Джон, индейский агент. Куда он делся? Почему они покинули тебя?

— Это бесчестные жулики, трусы, бабы! Я не знаю, где они. Я их нанял для охоты на бизонов, а они, вместо того чтобы помочь мне убивать животных, стали возиться с каким-то подстреленным человеком, который потерял свои волосы.

Злобная улыбка показалась на губах Миннегаги. Она выпрямилась и энергичным жестом показала на висевший на стене типи круглый щит, украшенный свежим, еще окровавленным скальпом.

— Вот скальп этого человека! Это я сорвала волосы с его головы! — торжественно заявила индианка.

— Вот как? — поднял брови милорд. — Вы очень похожи на азиатскую тигрицу, мисс. Напрасно вы гордитесь таким мерзким делом. Ни одна английская мисс не позволит себе ничего подобного.

— Я должна отомстить! И я отомщу! Моя мать была скальпирована. И знаешь, белый человек, кем именно? Твоим же братом, бледнолицым, тем самым индейским агентом Джоном, с которым ты был здесь. Но в моих руках ты, а его нет. Ты должен сказать мне, где я его найду.

— Но я решительно не знаю, куда он девался. Я был занят охотой на бизонов и не следил, куда поехали эти негодяи.

— Ты не хочешь сказать мне, где их искать? Ты становишься между моей местью и ими? Но я заставлю тебя говорить!

Миннегага, охваченная гневом, вскочила и, казалось, была готова броситься на пленника. Ее глаза блистали, рука судорожно сжимала рукоятку заткнутого за пояс кривого мексиканского ножа.

Как ни хладнокровен был англичанин, но и его поразило выражение чисто звериной злобы, исказившей красивые черты Миннегаги.

— Моя маленькая пантера, — сказал он успокаивающим тоном, — мне не нравится видеть вас такой взволнованной. Вы, старичок с красным носом, кажется, папаша этой девицы? Вы должны успокоить ее нервы.

— Хуг! — отпустил неопределенное восклицание Красное Облако не меняя своей позы.

— Бросьте свою трубку и поговорите с этим маленьким бесенком, который готов задохнуться от злости, — апеллировал к отцовскому авторитету англичанин.

Но индеец, пожав плечами, продолжал спокойно курить. Миннегага, гнев которой возрастал, дрожа всем телом, выкрикивала проклятия и угрозы прямо в лицо лорду Вильмору.

— Будешь ли ты говорить, бледнолицая собака?! — кричала она.

— Я не привык разговаривать с сумасшедшими. И мне нечего сказать вам, грубая молодая мисс.

— Так я заставлю тебя развязать язык! Твой скальп пригодится для моей коллекции.

— Мой скальп? — нахмурился Вильмор. — Не советую допускать какое-либо насилие над моей персоной. Не забывайте, мисс, что я — англичанин и наследственный член палаты лордов. Правительство Великобритании заставит вас дорого заплатить за каждый мой волосок. Предупреждаю вас: воздержитесь от насилия надо мной.

Резкий свист иккискота, инструмента, сделанного из берцовой кости человека, всколыхнул воздух типи. Это был сигнал, данный женщиной-сахэмом. В одно мгновение типи наполнился воинами сиу, предводимыми Сэнди Гуком. Лорд Вильмор был сбит с ног, вытащен из типи. Несмотря на отчаянное сопротивление, с него содрали одежду, обнажив до пояса, и привязали к врытому в землю столбу.

Особенно усердствовал при этом метис, которого лорд осыпал всевозможными ругательствами. Когда Вильмор был привязан к столбу, он принес горшок с красной краской и своеобразную кисточку из птичьих перьев. Этой кисточкой Гук старательно нарисовал на белой груди Вильмора три концентрических круга и, закончив свою работу, любовался ею, прищурив глаза.

— Ей-богу! Лопни мои глаза, я лихо умею рисовать! Какая жалость, что мои милые родители сделали меня бандитом. Конечно, это тоже достойная уважения профессия, но лично я предпочел бы быть художником и только ради развлечения изредка кого-нибудь грабить. Мне кажется, что во мне погибает истинный артист.

Он снова, прищурив глаз, с удовольствием посмотрел на дело своих рук — резко выделявшиеся на груди пленника кроваво-красные круги.