Прочитайте онлайн Охотница за скальпами. Смертельные враги (сборник) | Часть

Читать книгу Охотница за скальпами. Смертельные враги (сборник)
3512+3510
  • Автор:

Глава III

Бэд Тернер

Теперь Бэд Тернер – полулегендарная фигура. С его именем, как и с именем другого героя Дикого Запада, Буффало Билля, связана целая литературная традиция, причем, как водится, нагромождены горы неимоверной лжи. На самом деле Бэд Тернер – отнюдь не выдумка досужих романистов: он умер в глубокой старости в 1908 году в городке Тантоне на Миссури. Его жизнь – это какая-то пестрая и, к сожалению, часто кровавая кошмарная сказка. Похождениями этого человека, не выдуманными, а настоящими, но часто кажущимися более фантастичными, чем любой вымысел, можно наполнить несколько десятков томов. Достаточно сказать, что на Диком Западе, где никогда не было недостатка в отчаянно храбрых людях, вся жизнь которых была соткана из кровавых приключений, Бэд Тернер ухитрился выделиться и приобрести себе особую репутацию.

Бэд – «Без промаха», «Кровавый Бэд», – таковы были прозвища, данные Бэду Тернеру поселенцами.

Пусть не думает наш читатель, что Бэд Тернер был кровожадным молодцом типа тех многочисленных, к сожалению, степных бродяг Северной Америки, для которых чужая жизнь была игрушкой и злодейство, остающееся безнаказанным, приятной забавой. Ничего подобного.

Правда, Бэд Тернер на своем веку пережил бесчисленное множество приключений, и едва ли он сам был в состоянии сказать, сколько человек пало от его руки. Тут были и мексиканские ковбои, и золотоискатели гамбузино, и европейские переселенцы, и охотники янки, и, конечно, краснокожие. Но никогда Бэд Тернер не осквернил своих рук, охотясь за индейскими скальпами, за которые, как известно, «гуманное» мексиканское правительство еще недавно выплачивало убийцам премию в пятьдесят долларов.

Неукротимо храбрый и, вместе с тем, сдержанный, по существу добродушный, но самолюбивый, Бэд Тернер никогда ни на кого не нападал, никого не затрагивал, не искал приключений. Но горе было тому, кто оскорблял или вызывал этого человека: Бэд Тернер не знал, что такое пощада. Кроме того, он был непримиримым и беспощадным врагом всей той человеческой накипи, которая потоком хлынула на Дальний Запад при первых вестях о золотых и серебряных россыпях этого сказочно богатого, но дикого края. Как-то сложилось само собою, что Бэд Тернер превратился в истребителя грабителей больших дорог, конокрадов и насильников, отравлявших жизнь населения приисков.

Услыхав о кровавых подвигах какого-нибудь бандита, терроризировавшего округу, или услышав обращенную к нему просьбу о помощи ограбленного поселенца или золотоискателя, Бэд Тернер являлся на место и не успокаивался, покуда не совершалось правосудие. И не его виной, разумеется, было то обстоятельство, что в этой дикой местности, среди одичалого, предоставленного самому себе населения, господствовал только единственный закон: око за око, жизнь за жизнь…

Популярность Бэда Тернера в этом отношении была такова, что дикое население округа Гольд-Сити избрало Бэда Тернера шерифом, и старожилы еще и теперь вспоминают, как Тернер без пощады истреблял грабителей поездов и бандитов больших дорог.

Между прочим, именно к этой эпохе относится нашумевший поединок Тернера с одним из величайших злодеев Дикого Запада, бандитом Кроуфордом, наводя ужас на многочисленные поселки у серебряных рудников Колорадо. Борьба против бандита велась целыми отрядами американской милиции, причем экспедицией руководил знаменитый Буффало Билль; но на этот раз прославленному герою Дикого Запада не повезло: Кроуфорд, словно заколдованный, непостижимым образом исчезал из самых, кажется, хитрых ловушек. Услышав об этом, Бэд Тернер направился в одиночку за несколько сот километров к месту кровавых подвигов Кроуфорда и как-то приехал в лагерь Буффало Билля со странною и страшною ношей: он держал перед собой человеческий труп поперек седла.

– Доброго утра, Коди! – сказал он, когда Буффало Билль вышел из своей палатки к нему навстречу. – Кажется, ты именно этого человека искал?

И он бросил с седла на траву к ногам Буффало Билля изуродованный труп.

– Джек Кроуфорд? – невольно попятился Буффало Билль, узнав черты прославленного бандита.

– Как видишь! – хладнокровно ответил Тернер. – Он прятался в непроходимых трущобах. Ты его совсем затравил. Ну, я поехал к нему и предложил испробовать, чей револьвер бьет сильнее. Оказалось, этот молодчик стреляет недурно, но слишком горячится, и вот я привез показать тебе его…

– Какого черта нужно вам тут, Тернер? – осведомился индейский агент Джон, пожав руку спасшегося от преследований индейцев шерифа. – Разве вы не знаете, что это территория сиу?

– Именно потому, что я знал об этом слишком хорошо, вы меня тут и встретили в приятной компании, – смеясь отозвался Тернер. – А вот вас-то какая нелегкая принесла сюда, когда весь край вот-вот будет охвачен огнем восстания?

– В том и штука, что я о восстании ничего не подозревал, – отозвался несколько смущенно индейский агент. – Взялись мы с товарищами одного полоумного англичанина сюда сопровождать, чтобы показать ему охоту на бизонов, а попали в осиное гнездо. Только два-три часа назад мы узнали, что Сидящий Бык и Миннегага, дочь знаменитой кровожадной Яллы и вождя Красного Облака, вырыли топор войны. Мы узнали это от вашего товарища Гильса.

– Он, значит, спасся? Где он?

– Увы, нет. Миннегага скальпировала несчастного.

Проклятие сорвалось с уст Бэда Тернера.

– Судьба! – сказал он глухо. – Но это закон прерии…

Помолчав немного, он заговорил снова:

– Ну, господа? Что ж вы думаете предпринять? Сами видите, тут заваривается каша. Единственная надежда на спасение – удирать отсюда как можно скорее. Самое лучшее будет – это следовать за бегущими бизонами, если только ваши лошади еще в силах.

– Я и сам так думаю! – ответил индейский агент. – Кстати, по дороге придется поискать отставшего от нас милорда.

– Это что за фигура? – осведомился Бэд Тернер.

– Поедем, не теряя времени, по дороге я все расскажу.

И маленькая группа тронулась галопом в путь, идя по следам убегавших к югу бизонов.

Часа полтора или два до полуночи и еще часа два после нее длился этот бег. Лошади были заметно утомлены, но еще бодро держались на ногах. Индейцы не показывались, но никто из охотников не сомневался в возможности их непосредственной близости. Впрочем, не эта опасность смущала индейского агента: с каждым часом по мере приближения рассвета он все сильнее чувствовал запах гари, насыщавшей душный воздух прерии. Короткая ночь миновала. Забрезжила утренняя зорька, потом заблестели лучи всплывшего на горизонте солнца.

– Вот они, бизоны! – воскликнул Джон.

В самом деле, огромная черная масса, живой поток, образованный многими сотнями, может быть, тысячами колоссальных животных, чернел на горизонте, двигаясь по направлению к берегам Орза, где, как знали трапперы, находился отряд генерала Честера, оберегавший поселения белых от возможного нападения индейцев. Отряд этот за последнее время имел достаточно работы, потому что среди индейцев уже шло серьезное брожение и пять великих племен, принимавших участие в первом кровавом восстании, со дня на день готовились выступить в поле.

Внезапно Джон разглядел одинокую человеческую фигуру, двигавшуюся параллельно стаду бизонов: это был эксцентричный англичанин.

Едва охотники приблизились к милорду, как он набросился на Джона со свирепыми попреками, осыпая индейского агента всевозможными ругательствами.

– Вы обманули меня дерзко и нагло! – кричал он. – Это грабеж, это разбой, это позор! Целая тысяча бизонов прошла мимо меня, а я не мог стрелять в них, я не мог убить ни одного животного. Я буду жаловаться нашему посланнику в Вашингтоне.

– Сколько угодно! – хладнокровно ответил Джон.

– Я напечатаю письмо в «Таймсе»!

– Хоть десять! – продолжал оставаться хладнокровным Джон. – Я вам уже говорил, милорд: не глупите. Тут не до бизонов. Впрочем, вот ваш карабин. Можете охотиться сколько вам будет угодно. Бизоны близки.

– Да! Я буду охотиться! Я для этого приехал из Англии!

– Хорошо. Делайте, говорю, что хотите. Но я еще раз должен вам сказать, что нам всем грозит смертельная опасность, и надо отсюда удирать.

– Если вы струсили, то можете удалиться! – высокомерно махнул рукою англичанин, оглядывая внимательно полученное обратно драгоценное оружие.

Лицо индейского агента потемнело, и глаза сверкнули, но внимательно следивший за переговорами Бэд Тернер положил руку на плечо Джона со словами:

– Оставьте этого человека в покое. Он вовсе не эксцентричен, а просто помешан, и пусть делает что хочет.

Четверо трапперов вновь погнали своих лошадей, покидая место, где оставался англичанин, но Гарри все же крикнул ему:

– Эй, вы, как там вас зовут? Не ерундите! Индейцы не поцеремонятся и перережут вам глотку!

– Не ваше дело! – ответил англичанин, заряжая карабин.

Отъехав на полкилометра, охотники услышали выстрелы карабина англичанина: милорд принялся за истребление бизонов.

– Пропадет ни за понюшку табаку! – промолвил, пожимая плечами, Джон.

– Да и наши дела неважны, – отозвался озабоченно Бэд Тернер. – Смотрите, дорога к реке нам отрезана: там бушует степной пожар.

– Придется направиться в горы, – сказал Гарри.

– Едва ли и там мы спасемся от пожара, – вымолвил Тернер, вглядываясь в туманную даль. – Впрочем, ничего больше не остается, как испробовать этот путь. А вы что думаете, Джон?

– Думаю, самое лучшее будет – следовать за бизонами, – сказал охотник. – Авось они проложат дорогу себе и нам, хотя бы и по пылающей степи.

Глава IV

Ужасное зрелище

Прошло около четверти часа, и снова четверо всадников встретились с передовыми колоннами бегущих бизонов. Среди животных царило беспокойство: видимо, они давно уже почуяли запах гари, сознавали, какая опасность грозит им, и мчались галопом, оглашая воздух мычанием и глубокими вздохами. Этот концерт производил ошеломляющее впечатление. Земля гудела и дрожала под копытами сотен и сотен массивных ног, вокруг все было покрыто гулом, словно сто локомотивов мчались по бесконечной равнине.

– Смотрите! – воскликнул индейский агент, показывая на мелькавшее среди бизонов вдалеке животное другого семейства: это была лошадь, в которой зоркий глаз охотника не замедлил признать коня эксцентричного англичанина, но всадника на седле не было.

– Что с ним случилось, с этим полоумным? – вымолвил Гарри.

– Должно быть, какой-нибудь бизон сбил его рогами с седла, – отозвался Джордж. – Туда ему и дорога. Авось после этого излечится от своего сплина. Или одним полоумным на свете стало меньше. Убыток невелик.

– Так-то так, – вмешался в разговор Джон, – а все же дорого дал бы я, чтобы знать точно, какая участь постигла его. Может быть, и в самом деле его забодали и затоптали бизоны, но ведь может быть и то, что он попал в руки краснокожим. Ведь эти звери, несомненно, не оставят нас и будут продолжать погоню, чтобы попытаться захватить живыми и порадовать душеньку Миннегаги.

– Да уж конечно! – угрюмо улыбнулся Гарри. – Миннегага с пребольшим удовольствием собственноручно будет пытать нас, а потом оскальпирует.

– Что вы все толкуете о Миннегаге? – осведомился Тернер, поглядывая вопросительно на старшего из трапперов. – Иль у вас с нею было раньше какое-нибудь столкновение?

– Долго рассказывать, а у нас времени нет, – отозвался Джон, пожимая плечами. – Но что нам теперь-то делать? По-моему, надо бы дать лошадям хоть немного передохнуть. Ведь наши кони еле на ногах держатся. Беда, если индейцы сейчас налетят.

Трапперы, следуя совету и примеру Джона, отпустили свободно поводья, переводя лошадей с галопа на легкую рысцу, и продолжали двигаться по степи, зорко поглядывая по сторонам в надежде отыскать еще англичанина: как-никак, его великолепный карабин мог при случае оказаться весьма полезным, если бы пришлось столкнуться с индейцами. Но жеребец по-прежнему двигался среди бизонов, которые, по-видимому, не обращали никакого внимания на неожиданного спутника.

Трудно было решить, что именно случилось с англичанином, но если бы он был живым и свободным, то, по всей вероятности, дал бы знать о своем присутствии выстрелами из карабина, а выстрелов не было слышно. Значит, он в самом деле или погиб, или захвачен индейцами.

Тем временем запах гари становился все более ощутимым и дымные тучи, поднимавшиеся на востоке, с каждой минутой становились яснее видными, словно вырастали на глазах. Временами можно было разглядеть словно целый лес колонн из дыма и колыхавшиеся под напором ветра и бежавшие по беспредельному простору степи огненные потоки. Их было теперь множество, и они мчались со сказочной быстротой прямо на путников, гонимые поднявшимся с востока ветром, не знающие себе препятствий. Одно могло удержать разлившийся по степи огненный поток – вода. Но, насколько знали трапперы, на это надеяться было невозможно, потому что на протяжении многих километров не было не только реки, но даже сколько-нибудь порядочного ручья.

Бизоны с каждым мгновением становились все беспокойнее, мычали все громче, вздымались на дыбы, то бестолково толпились на одном месте, то мчались тесно сомкнутыми рядами, то вдруг рассыпались по всем направлениям, чтобы через минуту опять собраться вместе. А беспощадный степной огонь гнался по пятам, словно тешась злой игрой с охваченными ужасом, потерявшими головы животными.

Около трех часов пополудни четверо охотников, лошади которых окончательно выбились из сил, были вынуждены остановиться и дать отдых верным животным, кстати, подвернулась небольшая и неглубокая лужа болотной воды, которая могла утолить жажду измученных людей и коней.

Едва трапперы снова отправились в путь, как выяснилось, что и с севера поднимаются те же зловещие столбы дыма. Покуда оставались свободными пути на юг и на запад, то есть в глубь территории индейцев племени сиу, но кто мог гарантировать, что степь не вспыхнет и там раньше, чем белым охотникам удастся добраться до безопасного места?

– Должно быть, индейцы поклялись-таки заживо испечь нас в этой огненной печи. Пожалуй, генерал Честер получит мой рапорт о начавшемся восстании индейцев на том свете, – бормотал обескураженно Бэд Тернер.

– Да, наше дело табак! Признаюсь, ничего придумать не могу для нашего спасения: голова совсем не работает. Дурак дураком сделался. Пожалуй, почище этого самого «милорда», – отозвался Джон. – Не придумаете ли вы чего-нибудь, шериф?

– Трудно придумать, – ответил Тернер. – А впрочем, можно попробовать. Кстати, лужи болотной воды – вот они. Трава здесь не будет гореть так сильно, как в других местах.

В этот момент мимо находившихся в огненной ловушке трапперов проходила небольшая группа бизонов. По указанию Тернера охотники пристрелили нескольких из этих великолепных животных, выбирая наиболее крупные экземпляры. Затем в мгновение ока они выпотрошили туши бизонов, работая так, как будто огненный поток не приближался уже к ним, грозя пожрать их. Теперь ясно было видно, что огненные столбы мчатся к тому месту, где находились охотники, со всех сторон, образовывая настоящее кольцо.

– Понимаю! – догадался Джон. – Вы думаете, Тернер, что, забравшись внутрь трупов бизонов, мы не изжаримся?

– Попытаемся, по крайней мере, – ответил шериф. – Я однажды уже пробовал это удовольствие: проклятые арапахи подожгли степь, чтобы выкурить меня, я убил своего коня, выпотрошил, спрятался в его брюхе, скорчившись в три погибели, и, как видите, уцелел. Когда смерть смотрит в глаза, чтобы улизнуть от нее, и в брюхо клячи заберешься. Кстати: порох с вами? Давайте сюда весь порох и вообще все заряды. У меня есть непромокаемый мешок, попробуем все то, что может взорваться, положить в эту неглубокую лужу. Туда же бросайте седла и ваши лассо. Лошадей пускайте на волю. Жалко терять их, да ничего не поделаешь…

– Уф! Становится жарко! Я положительно задыхаюсь. А ты, брат Джордж? – спросил Гарри.

– Уже задохнулся, – отозвался тот.

– Не торопитесь: задохнуться всегда успеете! – прикрикнул на них Тернер. – Экие неженки, подумаешь! А еще называетесь трапперами.

– Да мы…

– Не болтать! Влезайте каждый в отдельности в брюхо любого из убитых нами бизонов, окунувшись раньше в ближайшее болотце, – командовал Тернер.

И люди исчезли в окровавленных тушах животных.

А кругом творилось что-то ужасное.

Огненное кольцо сжималось все теснее и теснее, оставляя нетронутым покуда ничтожное пространство прерии, на котором толпились не успевшие уйти от ужасной беспощадной стихии осужденные на гибель бизоны. Искры и раскаленный пепел падали дождем на животных, нанося мучительные раны, поджигая волнистые гривы. Дым, такой густой, что в нескольких шагах ничего не было видно, носился волнами. Весь воздух, казалось, горел.

Прошло некоторое время, и огненный ураган, пожравший все живое на этом несчастном месте, умчался дальше, оставляя за собою обгоревшие стволы степных растений да обугленные туши нескольких сот бизонов и четырех лошадей трапперов.

Воздух был еще наполнен зноем, и местами по почерневшей земле бежали огненные струйки, когда из-под одной туши вылезла покрытая копотью и кровью человеческая фигура. Это был Бэд Тернер.

– Джон, Гарри, Джордж! Живы вы или изжарились? – закричал он.

Послышались глухие голоса. Три ближайшие туши бизонов, словно ожив, зашевелились, и минуту спустя показались остальные охотники, измученные, задыхающиеся, но все же, словно чудом, спасшиеся от гибели.

Если бы кто заглянул сюда через полчаса, то нашел бы наших знакомцев за самым прозаическим мирным занятием: как ни ничтожно было количество воды в близкой луже, тем не менее трапперы, едва избавившись от гибели, немедленно выкупались и выстирали свою одежду, которая моментально высохла в знойном воздухе. Затем, осмотрев груды погибших в огне бизонов, они без труда нашли несколько таких, которые буквально изжарились заживо, и вырезали из туши наиболее сочные куски мяса, представлявшие уже готовое жаркое. Расположившись на кочках и бугорках болота, зелень которых была не совсем уничтожена пожаром, охотники мирно беседовали. Теперь времени было достаточно: раньше наступления ночи нечего было мечтать тронуться в путь, чтобы не попасться индейцам, а потому индейский агент воспользовался случаем и рассказывал шерифу из Гольд-Сити о своем прошлом и о событиях, с которыми было связано имя Миннегаги.

Не будем передавать подробно содержание его рассказа, в общих чертах совпадающего с тем, что узнал наш читатель из предшествующей нашей повести, озаглавленной «На Диком Западе».

Бэд Тернер с большим вниманием выслушал эту странную историю приключений и бедствий злополучного полковника Деванделля, который за ошибку молодости и брак со свирепой индейской девушкой Яллой поплатился разбитой жизнью. Деванделль имел несчастье расстрелять молодого индейца Птицу Ночи, не подозревая, что это его собственный сын. Впоследствии полковник, попав в руки Яллы, был скальпирован ею и лишь случайно спасен третьим полком добровольцев Колорадо 29 ноября 1864 года на берегах Занд-Крика, где под штыками разъяренных американцев полегли лучшие вожди пяти племен, участвовавших в великом восстании индейцев против белой расы.

– А какое же отношение имеет к делу Миннегага? – осведомился Бэд Тернер, выслушав печальную и трагическую повесть Джона. – Я что-то смутно припоминаю… Кажется, она была дочерью этой самой тигрицы в образе человека, Яллы. Неужели же Деванделль был и ее отцом?

– Нет, – ответил индейский агент. – Этот ядовитый змееныш рожден Яллою много лет спустя после того, как Деванделль покинул индианку. Ялла ведь вышла замуж за одного вождя племени «воронов». Это Красное Облако. Он, кажется, жив и сейчас.

– Конечно жив, проклятый пьяница! – с гневом отозвался Тернер. – Они с Миннегагою не разлучаются. Так вот, такая история. Я и не подозревал, что в это дело замешано столько личного. А история, признаюсь, презанимательная.

– Будь она проклята, эта история, со всею ее занимательностью! – выругался индейский агент. – Только нас трое, если не считать спасшейся семьи Деванделля и самого полковника, уцелело из всего того отряда, который тогда сопровождал полковника в злополучную экспедицию к Ущелью Могил. Было еще несколько человек, да всех их постигла странная судьба: то пропали без вести в степи странным манером, то убиты индейцами, даже в таких местах, где, казалось, им не грозила ни малейшая опасность. Думаю я, что гибель их – дело рук Миннегаги. Я-то хорошо знаю эту гремучую змею, достойную дочь свирепой Яллы! Еще будучи ребенком, она была кровожаднее и беспощаднее лютой пантеры, а теперь превратилась в настоящее чудовище. Несколько раз и нам с Гарри и Джорджем словно чудом удавалось выкарабкаться из неожиданно обрушившейся на наши головы беды, причем всегда были следы того, что какой-то неведомый враг подстраивал нам эти штуки.

– Миннегага? – спросил Тернер удивленно.

– Больше некому, – кивнул головою Джон.

– Да как же вы рискнули теперь-то забраться в эту область?

– А кто ж его знал, что восстание вспыхнет? – ответил сердито Джон. – Состояния у нас у троих никакого нету. Хоть Деванделль и предлагал нам поселиться в его поместье и дать землю, да какие же скваттеры вышли бы из нас? Мы прирожденные охотники, степные бродяги, и будем бродить по степям до самой смерти. Ну, а тут еще как на грех подвернулся этот полоумный англичанин, подговорил нас отправиться на охоту за бизонами. Конечно, если бы знать, что такая ерунда выйдет… Э! Да что толковать? Конечно, если попадем в руки нашей приятельницы Миннегаги, то пощады нам не будет. Ну да если и этот змееныш нам подвернется, тоже черти в аду порадуются. Я вот этими самыми руками сначала подстрелил мамашу Миннегаги, краснокожую красавицу Яллу, потом разбил ей череп прикладом моего карабина и, как водится, снял ее скальп. Много на своем веку скальпов пришлось мне снять, а никогда ни одну женщину, кроме Яллы, я не скальпировал. Но это была не женщина, а настоящий демон. Миннегага же еще свирепее и злобнее, так что и с нею, если удастся, не поцеремонюсь…

Наступило молчание.

Казалось, тени прошлого носились вокруг погруженных в задумчивость охотников. Внезапно Тернер, словно боровшийся с самим собою, заговорил взволнованным голосом:

– Ну ладно! Придется выкладывать начистоту. О Джордже Деванделле вы, Джон, не знаете? Слышали ли вы, что он сделался лейтенантом третьего полка разведчиков?

– Писал он мне об этом из Сан-Луи. А что?

– Часть этого полка входит в состав отряда Честера, и лейтенант Деванделль не так давно был здесь.

– Джордж? Ну, дальше! Говорите же, Бэд!

– Плохо, Джон. Молодой Деванделль с небольшим отрядом разведчиков отправился обследовать горные проходы цепи Ларами и…

– И что же? Да говорите же, не томите!

– И пропал без вести вместе со всеми своими солдатами.

– Господи Боже! – воскликнул, бледнея, индейский агент. – Уж не хотите ли вы сказать, что…

– Я ничего не знаю. Честер послал меня на разведку, узнать, что сталось с Деванделлем. Это еще не все, мой друг. По слухам, лейтенанта провожала какая-то молодая девушка, которая тоже исчезла. Боюсь, что это была его сестра.

Джон, индейский агент, сидел в позе безнадежного уныния, тупо глядя прямо перед собой полными скорби глазами. Казалось, неожиданная весть сломила его силы. Но минуту спустя он вскочил, как безумный, и закричал, потрясая огромными кулаками:

– Так! Сколько раз меня терзала мысль, правы ли мы, янки, истребляя краснокожих, точно это не люди, а звери, шакалы! Ну, и миссионеры много хороших слов наговорили. Люди – братья! Любите друг друга! Если кто-нибудь вам по правой щеке стукнет, вы ему ножа в ребра не суйте, а левую щеку подставьте. И так далее. И становилось мне тогда стыдно, что сам-то я не раз в индейской крови купался. А теперь, черт возьми, я глазом не моргну! Будь я проклят! Если мне скажут, что за одного краснокожего мне десять лет в огне гореть придется, не успокоюсь, покуда не задушу еще несколько красных змей. Знаю, чьих это рук дело! Помни же, Миннегага!

Он упал на дымящуюся еще землю, закрыв лицо руками. Все его могучее огромное тело сотрясалось от душивших его рыданий. Остальные сидели вокруг него в скорбном молчании.

Так прошла вся ночь. Под утро охотники покинули свое убежище и пешком тронулись к горам Ларами, намереваясь по лесам, покрывающим предгорья, добраться к Чегватеру, в воды которого впадает Орз.

В этом путешествии прошел целый день.

Под вечер, измученные, голодные и изнуренные жаждою, они добрались, наконец, до пленявших их взоры и манивших тенью и прохладою их усталые тела первых порослей, как вдруг Бэд Тернер испустил предупреждающий крик:

– Берегитесь! Индейцы!