Прочитайте онлайн Охота на журавля | Часть 32

Читать книгу Охота на журавля
3516+2503
  • Автор:

32

Все не так просто, как кажется. Все еще проще.

Антуан Левенгук

Ильин сообщил мне, что похороны в два часа, поминки в кафе «Парус». На кладбище я, естественно, не поехала, подошла сразу к «Парусу» и, конечно, ошиблась со временем. Пришлось почти час сидеть и дожидаться. С реки тянуло холодным пронизывающим ветром, сверху капала какая-то серая морось — прямо не май, а октябрь какой-то. А я, боясь пропустить нужный момент, даже не могла куда-нибудь отойти и спрятаться. В романах все происходит гораздо комфортнее: рядом с местом ожидания непременно оказывается какое-нибудь крошечное кафе или на худой конец магазинчик, так что герой может спокойно наблюдать за всем, что его интересует, в удобно расположенное окно. Здесь, увы, ближайший магазин находился в полуквартале от «Паруса», а мелкие предприятия общепита просто отсутствовали. Напротив, правда, наличествовал ресторан, но, оценив отделку, охрану и нескольких явных завсегдатаев, заходить туда я как-то не захотела. Уж лучше так, пешком постою.

Когда подъехали долгожданные автобусы, Куприянова я опознала мгновенно. Ильинское описание — «ищи мужчину, похожего на кроссворд по вертикали» — оказалось на удивление точным. Один в один! Причем кроссворд не заполненный: длинный, прямолинейный, ну, внешне то есть, и загадочно-непроницаемый. А я-то его бегемотиком обозначила…

Ну, с богом! Я набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, — и нырнула. То есть, внутренне нырнула, а на деле — очень чинно подошла и очень спокойно обратилась:

— Валерий Петрович?

Он кивнул, удивленно дрогнув бровью.

— Валерий Петрович, мне крайне неловко беспокоить вас в такой момент, но мне очень нужно с вами поговорить. И именно сейчас.

Мне показалось, что он собрался пожать плечами и пройти в кафе, оставив меня под серой моросью вместе с моими вопросами. Но тут к нам подскочила маленькая, черненькая, коротко стриженная женщина. В первый момент она показалась едва ли не подростком, но уже со второго взгляда стали заметны подчеркнутые избытком косметики «гусиные лапки» в углах глаз, вяловатая кожа и взгляд, по меткому выражению одного неглупого человека, «как подернутый пеплом». Минимум тридцать пять, а то и хорошо за сорок…

— Посмотри мне в глаза!

Она схватила Куприянова за отворот куртки — выше ей было не дотянуться — и попыталась повернуть его к себе. Контраст между ними был настолько разителен, что в другой момент я непременно улыбнулась бы. Но, конечно, не в таких печальных обстоятельствах. Голос у дамы был, однако, вне всякого ожидания, не визгливый, а напротив, довольно низкий и немного хрипловатый:

— Это ты, ты во всем виноват! Ты ее довел до такого! Она же не признавала никакие успокоительные и снотворные. А ты… — она на мгновение задохнулась, но тут же справилась. — Даже сюда не постеснялся свою девку притащить! Бессовестный! И ты послушай и подумай, с кем связалась, — дамочка оттолкнула Куприянова, порывисто развернулась и скрылась в дверях кафе.

Это нападение нас как-то объединило и перевело меня из разряда досадных помех в категорию незаслуженно обиженных. Валерий Петрович слегка виновато посмотрел на меня:

— Вы плохого не думайте. Верунчик, в сущности, добрейшее создание. Просто взрывная очень. Прискачет, наговорит с три короба — что-то ей показалось, и ты уже ее злейший враг, а потом остынет и так же, как нападала, извиняться прибегает. Не стоит ее осуждать, она всегда переживает, как десять человек сразу, сейчас — тем более. И в одном она права: мне тоже трудно представить, чтобы Надежда стала пить транквилизаторы или снотворные. А уж сесть после этого за руль… Не понимаю. Неужели ее вся эта история задела сильнее, чем мне казалось… — он отвлекся от своих мыслей и взглянул на меня. — Так в чем срочность?

— Валерий Петрович, поверьте, есть срочность. Я не стала бы тревожить вас в такой момент… — я поперхнулась, потому что вдруг увидела объяснение случившемуся. Объяснение дикое, ничем не подтвержденное, но ведь опять несчастный случай! — Знаете, я полагаю, что ваша жена не собиралась принимать никаких транквилизаторов и тому подобное.

— Как это? — мое заявление его порядком ошарашило. — Ваше заявление требует объяснений.

— Разумеется, — согласилась я. — Вы сами будете судить, насколько это похоже на правду. Только вы сразу не посылайте меня далеко-далеко.

— А что, для этого есть какие-то причины?

— На самом деле нет, но вам может сперва показаться, что есть. Вы некоторое время назад общались с Валентином Борисовичем Марковым…

— Ну… Да, было. По поводу… Не хотелось бы вдаваться в подробности.

— Вы извините, так получилось, что мне известно, по какому поводу. Марк — Валя Марков — мой коллега, и несколько дней назад он погиб. Официальная версия та же: несчастный случай. Долго объяснять, но я точно знаю, что это не так, если хотите, потом расскажу. Вы, видимо, знаете, что он готовил материал об интим-клиниках, в частности, занимался клиникой «Тонус». Фактически, о вас я узнала от него, от Марка. Ну, не совсем от него, не напрямую… ладно, это тоже неважно, главное, узнала. У вас ведь была какая-то неприятная история с этой клиникой?

— Была, — вздохнул Куприянов. — Она, собственно, оказалась и последней каплей, ускорившей развод. Я ведь Надежду сильно тогда обидел. Извинялся, конечно… но такое не забудешь…

— Валерий Петрович, я уверена, что это напрямую связано со смертью вашей жены и вообще очень важно. Убедить мне вас нечем, но, пожалуйста, расскажите мне эту историю.

— Ну, ладно, вкратце. По какому поводу я обратился в «Тонус», значения не имеет. Анализы, само собой, и вдруг: вам бы полечиться надо, болезнь у вас, гм, нехорошая… Ну, я-то про себя знаю, что негде было подхватить, каюсь, покатил бочку на Надежду, что гульнула где-то.

— А разве вы… — удивилась я. Подготовка к разводу вроде бы не способствует тесным контактам, без которых, как известно, передача определенных инфекций… скажем, маловероятна. Ну да, в каждой избушке свои погремушки. Мой визави только пожал плечами и продолжил:

— Долго рассказывать, но, в общем, Надежда оскорбилась настолько, что я засомневался. Сходил в один из анонимных кабинетов, они ведь чуть не на каждом углу… Все чисто! Пришел к директору «Тонуса» — как такое может быть? Извиняется, оправдывается, готов компенсировать и все такое. Ну, в суд, как собирался, я обращаться не стал, договорились о компенсации, через неделю должен был заплатить и получить от меня расписку — отказ от претензий.

В этом был какой-то знакомый рисунок: котовский кабинет, посетитель с претензиями, договоренность о деньгах… Но почему не сам Куприянов, а его жена? И как?

— Вы с Надей виделись в последний день?

— Ну, во-первых, утром. И обедали вместе, в каком-то кафе.

— Банальный вопрос: ничего необычного в это время не заметили? Ну, к примеру, ела она, как всегда? Может быть, какой-то совершенный пустяк…

— Да нет. Еда была, честно говоря, так себе, Надя у меня капсулу попросила, она редко это делала.

— Какую капсулу?

— Да обычную, желудочную, от изжоги и прочих «животных» радостей. Я их постоянно пью. Активный бизнес не очень-то способствует хорошему пищеварению: и нервы, и питание не слишком размеренное. Ничего страшнее гастрита, но неприятно. А Надя старалась обычно дома поесть, поэтому у нее-то с желудком все в порядке было.

— А что за препарат?

— Да вот, — Куприянов открыл дипломат, достал флакон, показал мне. — Безрецептурный, в любой аптеке.

— Простите… А Виктор Андреевич не мог видеть, что вы их принимаете? — спрашивая, я уже знала ответ.

— Не помню. Возможно. В тот период я их чуть не горстями ел — нервы совсем разошлись.

— А сейчас?

— Как ни странно, в последние дни — нет. Может, два или три раза. Когда я убедился, что Надежда… что с ней все в порядке… наверное, для меня это было важнее, чем я думал. И как только все выяснилось… ну… брак наш и до того уже не спасти было, но я внутренне как-то успокоился.

— Эх, Валерий Петрович, вы в рубашке родились, — вырвалось у меня.

— То есть? — он нахмурился, начиная, видимо, о чем-то догадываться.

— Когда вы были в клинике… я правильно поняла, это был не первый раз? — Куприянов кивнул. — Вам в тот раз не приходилось покидать кабинет?

— Да, у него какие-то срочные вопросы возникли, он очень извинялся, но попросил в приемной подождать.

— А дипломат вы с собой брали или в кабинете оставили?

— Вы полагаете… — Куприянов надолго замолчал. Вытащил флакон, рассмотрел его, даже высыпал на ладонь несколько капсул… — А если… Впрочем, да. Несчастный случай, бесполезно.

Это уж точно — бесполезно. Вероятно, ему пришла в голову мысль сделать анализ тех капсул, что оставались во флаконе, но ведь что толку? Ну, откроют, посмотрят, обнаружат еще в нескольких барбитураты — и что? Никакой связи с «Тонусом».