Прочитайте онлайн Огонь в крови | Глава седьмая

Читать книгу Огонь в крови
3518+2129
  • Автор:
  • Перевёл: Мария М. Павлова
  • Язык: ru

Глава седьмая

Она заснула только на рассвете, а проснулась, когда в спальню вошла Иветта и раздвинула шторы на окнах. Пандии еще очень хотелось спать, но как только она вспомнила, что ночует в доме графа, сон мгновенно пропал. Вместе с Иветтой вошла молодая горничная и стала разжигать огонь в камине. Пандия уже вкусила роскоши в Замке, и теперь можно насладиться ею и в доме графа.

Мать рассказывала, что у богатых и знатных семейств всегда много слуг, и первым делом горничные утром разжигают огонь в спальнях, особенно дамских, поэтому Пандия очень пожалела, что нельзя, увы, обо всем рассказать маме, мол, вот и она теперь наслаждается комфортной жизнью.

Пандия вспомнила, что Селена вскоре вернется домой, а значит, нужно успеть предупредить ее обо всем произошедшем до того, как она встретится с мужем.

Горничная разожгла огонь и ушла, и тут Иветта, хранившая до этого молчание, с волнением заговорила:

– Если вы, m’mselle, не хотите завтракать внизу, с графом, я принесу вам все сюда, – Пандия с благодарностью кивнула: почти всю ночь она думала, как ей вести себя поутру и что сказать насчет мнимой простуды? Прошла она или нет? И еще: сегодня возвращается Селена; как она воспримет эту фантомную болезнь? Сможет ли подыграть Пандии?

Иветта открыла дверь: за ней уже стоял лакей с завтраком на подносе. Иветта взяла у него поднос и поставила его на столик возле постели. Пандия с замиранием сердца подумала, что она в последний раз видит такой элегантный серебряный сервиз: фирменные тарелки и чашечка были украшены изящным графским вензелем. Был там и маленький, тоже серебряный, чайник, и кувшин для сливок, и сахарница в стиле королевы Анны.

– Кушайте, пожалуйста, m’mselle, – нет лучше способа перестать беспокоиться, чем как следует поесть. – Пандия с пониманием улыбнулась: ведь это правда.

Она шепотом спросила Иветту:

– Как ты думаешь, когда вернется миледи?

– До вечера, m’mselle. Уже готовят парадный ланч!

Да, об этом накануне говорил и граф… Это ее несколько успокоило, хотя, увы, сегодня она увидит свою сестру, наверное, в последний раз. Пандии стало больно при мысли, что она выполнила просьбу Селены и та в ней больше не нуждается и поэтому наверняка как можно скорее спровадит из Лондона.

После завтрака – когда Иветта уже приготовилась унести поднос с посудой, – вдруг открылась дверь и в спальню вошел граф. Из-за срочного визита к премьер-министру он был тщательно одет и выглядел очень внушительно. Граф подошел к постели, и Пандия со смущением осознала, что на ней только тонкая ночная рубашка, а по обнаженным плечам волной рассыпались густые волосы.

– Доброе утро, дорогая, очень надеюсь, что тебе уже лучше!

– Спасибо, гораздо лучше. Иветта вчера принесла мне полезное теплое питье, и простуда почти прошла – «Таким образом я освобожу дорогу для Селены», – подумала Пандия и покраснела от столь нескромной мысли.

Иветта вышла, и граф уселся на край постели – так же, как раньше это делал лорд Сильвестер. Взгляд графа заставил Пандию насторожиться.

– Как же ты прелестна этим утром! – воскликнул он. – А я ночью все думал, что нам надо почаще оставаться наедине… Не поеду я сегодня в клуб, как собирался, лучше вернусь домой во второй половине дня, и мы, конечно, сможем доставить друг другу удовольствие до отъезда на обед в Министерство иностранных дел.

Сомневаться в том, что́ именно граф имеет в виду, не приходилось, и Пандии, хотя она и знала, что он принимает ее за Селену, стало очень не по себе.

– Ах, как бы мне хотелось остаться с тобой в постели этим чудесным утром, – и он опять вздохнул, а в глазах его явно засветился огонек страсти. – Будь он проклят, наш премьер-министр и все его присные, что мешают мужу и жене побыть вдвоем! – засмеялся граф и наклонился, чтобы поцеловать ее прямо в губы, но в последний момент она увернулась, и только его усы коснулись девичьей щеки…

– Осторожно! – поспешила предупредить Пандия. – Я ведь все еще могу тебя заразить!

– Ничего я не боюсь, – возразил граф, подняв голову, – и сегодня я прилечу домой на крыльях любви, а ты, моя прекрасная женушка, пожалуйста, позаботься о себе, чтобы поскорее выздороветь!

Он встал, подошел к двери и оглянулся, а потом, усилием воли взяв себя в руки, вышел из комнаты, чтобы поскорее отправиться на службу, и только тогда Пандия перевела дух. Она откинулась на подушки и с отчаянием подумала, что едва избежала падения в пропасть… Если бы не служебный долг графа, она бы сейчас оказалась в очень и очень затруднительном положении. Правда, теперь она в безопасности, однако сердце отчаянно стучало в груди от пережитого страха.

Но вот снова появилась Иветта:

– Милорд уехал, – доложила она, – а я приготовила для вас ванну. Вы успеете принять ее и одеться к приезду madame!

Пандия ничего не ответила: не могла же она рассказать Иветте о планах графа, как бы сама Селена ни была откровенна со служанкой…

Мама, конечно, удивилась бы, что дочь избрала ее наперсницей в делах, которые касаются и супружеских отношений, и… любовных. Все интимные проблемы надо держать при себе – считала Пандия, – но Селене она, конечно, все расскажет. Сестра должна знать о том, что случилось, и уж тем более о намерениях графа.

Все еще лежа, Пандия постепенно стала успокаиваться, и ее мысли опять обратились к лорду Сильвестеру. О, если она могла бы снова с ним увидеться, снова пожелать спокойной ночи, поговорить об его книге… Кстати, книга лежала рядом с ней, но Пандии не хотелось сейчас погружаться в те восхитительные строки, что лорд Сильвестер ей посвятил, лучше уж дождаться, когда неприятное волнение от встречи с графом поутихнет. Да, когда она окажется дома, в деревне, никакие волнения не помешают ей восхищаться его трудами – ни завтра, ни через месяц, ни в следующем году…

Но об этом ей тоже не хотелось думать! Было мучительно сознавать, что сейчас ее с лордом Сильвестером разделяет всего несколько улиц, но это равносильно тому, как если бы их разделял целый мир. Впрочем, возможно, скоро именно так все и будет.

Вошла Иветта – сказать, что ванна готова. Пандия была рада развеять невеселые мысли с помощью теплой душистой воды. Но когда Пандия уже вытерлась и надела простое нижнее белье, в котором приехала в Лондон, а затем и облеклась в дешевое траурное платье, что купила к похоронам отца, мрачные мысли вновь ее одолели. После роскошных туалетов Селены платье казалось особенно скучным и невзрачным.

Иветта снова уложила ее волосы в прическу, которую носила Селена.

– Вам понравится, m’mselle, вы смотритесь très jolie[19]. А когда наденете платья madame, которые я вам упаковала, tout le monde[20]будет от вас в восторге.

Пандия улыбнулась, подумав при этом, однако, что ее «общество» будет состоять лишь из Нэнни и жителей маленькой деревни. Она сомневалась, обратят ли внимание на ее туалеты викарий и доктор, потому что они мало понимают в женской моде. Следовательно, Пандия нарядится и в полном одиночестве станет созерцать себя в зеркале и думать при этом с грустью, что видит в отражении не себя, а Селену.

– А еще я нашла два костюма для верховой езды, и очень подходящие к ним шляпки, перчатки и сапоги!

– Это замечательно! – воскликнула Пандия. – Я так тебе благодарна, Иветта, что хочу сделать небольшой подарок. Боюсь, что этого недостаточно, но я уезжаю в такой спешке… Но когда окажусь дома, тут же отправлю тебе еще денег…

– Non, non, m’mselle! – воскликнула Иветта. – Ничего не надо! Оставьте себе. Вы и так очень бедная.

– Но я не настолько бедна, чтобы не поблагодарить тебя за помощь и доброе отношение! Ведь я бы такого страху натерпелась здесь, без тебя, а кроме того, мне приятно будет носить эти прекрасные платья, если я буду знать, что отблагодарила тебя за них.

Она достала из сумочки два соверена – а это были все деньги, которыми она располагала, – и вложила их в руку Иветты.

Служанка хотела отказаться, но Пандия возразила:

– Это на твое приданое, Иветта. Я буду молиться, чтобы ты нашла себе доброго, красивого и состоятельного мужа, который любил бы тебя всем сердцем.

– Merci, m’mselle, и я тоже toujours[21]буду за вас молиться, и, надеюсь, Святой Джуд не оставит мои молитвы без ответа.

«В моем случае Святой Джуд оплошал», – подумала Пандия, но вслух сказала:

– И я буду молиться за тебя!

Иветта явно была тронута ее искренностью, и Пандия уже собиралась спросить, что именно лежит в сундуках, упакованных Иветтой, но тут раздался стук в дверь.

Иветта многозначительно посмотрела на Пандию, подошла к двери и открыла ее.

– Здесь миссис Хендерсон, – сообщил лакей.

– А, это дама, что прибыла за одеждой, – воскликнула Иветта, – попросите ее подняться и снесите вниз вещи.

– Очень хорошо, мисс Иветта!

Иветта осталась стоять у двери, и две минуты они с Пандией молчали, пока в комнату не вошла Селена в черном вдовьем капоре с опущенной вуалью.

Как только Иветта закрыла за ней дверь, Селена, откинув вуаль, бодро спросила:

– Его Лордство уже вернулся? Мне кажется, что в холле я видела на вешалке его дорожный плащ, – но прежде чем Иветта успела ответить, Пандия поспешно предупредила:

– Он вернулся еще вчера, к чаю.

– Господи, ну почему? – Селена быстро сбросила вдовий капор, а Иветта сняла с хозяйки дешевенький дорожный плащ Пандии. Теперь Селена предстала во всей красе: на ней был очень элегантный наряд, подчеркивающий фигуру и оттенявший ослепительную белизну плеч.

– Я и представить не могла, – недовольно заметила Селена, – что он вернется раньше, чем предполагал! Надеюсь, у него не возникло подозрений насчет того, кто ты есть на самом деле?

– Никаких!

У Селены явно отлегло от сердца, но так как ей, видимо, хотелось излить на кого-нибудь свое недовольство, она ворчливо продолжала:

– Поспеши, Пандия! Пожалуйста, поскорее уезжай! Незачем тебе здесь околачиваться!

– Но мне… надо очень многое тебе рассказать.

– Но у нас нет времени для разговоров, – резко оборвала ее Селена. – Экипаж, в котором ты приехала сюда, доставит тебя домой, но, предупреждаю, ни в коем случае не позволяй кучеру и лакею разговаривать с Нэнни. А ты, Иветта, передай им, что они должны немедленно возвратиться назад, как только доставят домой мисс Пандию.

– Я скажу Бэйтсу, что они вам срочно понадобятся.

Иветта подала Пандии капор, но та настойчиво повторила:

– Селена, я должна кое-что рассказать тебе! О том, кого я встретила на похоронах – и также то, что мне говорил твой муж!

– Мне эти похороны нисколько не интересны, тем более что они уже в прошлом, и я вполне сама смогу управиться с Джорджем!

Пандия хотела было возразить, но Селена вновь начала торопить сестру, и уже гораздо резче:

– Пошевеливайся, Пандия! Не понимаю, о чем ты мямлишь, ведь ты понимаешь, как нам опасно показываться вместе!

Но, сказав это, она все-таки поняла, что обидела Пандию, и продолжила уже другим тоном:

– Я тебе благодарна, конечно же, очень благодарна, но сейчас не время болтать, да и ты сама понимаешь, что чем скорее отправишься в Литтл Барфорд, тем ситуация будет для нас безопаснее… Ты совершенно уверена?.. Никто не заподозрил, что ты – не я? – немного помолчав, спросила Селена.

– Никто! Но…

Пандия собиралась сказать, что к ней может приехать с визитом лорд Сильвестер и тогда возникнет разговор о книге, о которой Селена ничего не знает, но сестра воскликнула:

– Ну и великолепно! Прощай, дорогая! И если ты снова мне понадобишься, я буду знать, что ты меня никогда не подведешь!

Она поцеловала близняшку в щеку и направилась в ванную, а Пандия едва могла поверить очевидности: сестра уже ее покидает, вот так просто!..

Иветта надела ей на голову капор, опустила на лицо вуаль, и Пандия поняла, что наступил конец ее приключению. Она достала свои старенькие перчатки, подняла с полу потертый саквояж, а Иветта, как послушная служанка миледи, молча открыла перед ней дверь и, лишь когда Пандия проходила мимо, тихо сказала:

– Всего доброго, m’mselle! Я буду за вас молиться!

– Спасибо, Иветта! – ответила Пандия, с понурым видом прошла по коридору и спустилась вниз.

Так как миссис Хендерсон явно была особой, не представляющей важности, дворецкий ее не стал провожать, за ней последовал только лакей, и, конечно, никто не расстелил перед ней на лестнице красной ковровой дорожки. Пандия поднялась в экипаж, обратив внимание на то, что наверху были размещены три сундука, а на одном из сидений громоздились две большие шляпные коробки.

Пандия растроганно подумала о том, как добра Иветта, позаботившаяся о таком большом грузе. Лучше бы Селена проявила о ней такую заботу…

А затем она сказала себе: что́ бы к ней ни чувствовала Селена, она всегда будет любить сестру-близнеца и будет благодарна ей за эпизод жизни, которого при других обстоятельствах никогда бы не произошло и который она никогда не позабудет!

Тем не менее всю дорогу до Литтл Барфорда, покуда она думала о лорде Сильвестере, сердце у Пандии нещадно ныло. Да, она всегда будет невыразимо благодарна судьбе за эту встречу, и уже никогда не посмеет мечтать, что со временем снова встретит человека, которого сможет полюбить также сильно и который полюбит ее. И ведь он не герой ее грез, а живой, реальный человек, и она не в мечтах, но в реальной действительности рассталась с ним навсегда! «Как же больно! Я его люблю… я всегда буду его любить, всю жизнь», – прошептала Пандия сквозь слезы.

Так как ночью погода была бесснежная, лошади достигли места назначения без опоздания, и когда они подъехали к дому, на сердце у Пандии сразу потеплело: как бы ни складывались обстоятельства, она вернулась домой, это чудесно! Да, ей на долю выпали приключения, но теперь с этим покончено, и хотя в доме уже нет отца, но ведь осталась Нэнни, да и вся обстановка была знакомой и мирной. Лакей открыл дверцу экипажа. Как Пандия и предполагала, дверь дома была не заперта. Она вошла в прихожую, и сразу же из кухни появилась Нэнни.

– Ты вернулась, дорогая моя! – воскликнула няня. – А я так беспокоилась, что уже начала опасаться, что никогда тебя больше не увижу!

– А я взяла и вернулась, живая и здоровая, – со смехом ответила Пандия, целуя ее через вуаль, – и, пожалуйста, у тебя есть деньги? Мне нужно дать кучеру соверен.

Она боялась, что Нэнни начнет возражать, что соверен – это чересчур, однако Нэнни без возражений прошла на кухню и вернулась, держа в руке несколько серебряных монет, наверное, последних из тех, что оставались в доме на хозяйственные нужды. Лакей тем временем заносил в дом один за другим сундуки, а затем и шляпные коробки.

– Сожалею, что так негостеприимна, – сказала ему Пандия, поблагодарив за труды, – увы, не могу предложить вам чашку чая, так как миледи выразила желание, чтобы вы вернулись немедленно.

– Все в порядке, мэдэм.

Он притронулся к шляпе с кокардой и ушел. Раздался стук колес, и только тогда Пандия стащила с головы капор, освободившись от стягивающих кожу тугих черных лент.

– Ну, мисс Селена и расщедрилась! – заметила Нэнни, разглядывая сундуки. – И нельзя сказать, что зря! Что она тебе подарила?

– Я еще не знаю, не видела. Вещи упаковала ее горничная. Селена их больше не носит.

В ответ Нэнни фыркнула, но воздержалась от каких-либо замечаний, заметив только, что им будет тяжело нести сундуки наверх и лучше бы распаковать их прямо здесь.

– Да, это разумно! Нам будет трудно сдвинуть их с места.

– Но сначала ты поешь, – заявила Нэнни, – ланч готов. Ты будешь есть со мной, как раньше, или ты теперь для этого слишком знатная особа?

– Конечно с тобой, Нэнни, тем более что у меня столько новостей!

Пандия прошла на кухню и села за стол.

– Прежде всего хочу рассказать о лондонском доме, в котором живет Селена. Он очень большой и прекрасно обставлен, маме очень бы понравился. А видела бы ты Замок, в котором я ночевала!

– Замок? Как ты попала в Замок и что там делала?

Только сейчас Пандия вспомнила, что ни словом не обмолвилась Нэнни, зачем Селена увозила ее в Лондон. И конечно, Нэнни сразу обратила внимание на вдовий капор! Так как няня была сообразительна, то не могла не заметить и того, что, войдя в дом и целуя ее, Пандия не подняла вуаль. Самое простое – решила Пандия, – рассказать няне все как есть. Однако преданность сестре помешала ей рассказать историю целиком, то есть упомянуть о причинах подмены. Так что Пандия сказала, что Селене очень не хотелось тратить время на похороны старого родственника, которого она никогда в жизни не видела, тем более что ее пригласили на очень пышный, праздничный бал: вот поэтому она и попросила Пандию заменить ее на траурном событии. Нэнни как будто поверила ей – так, во всяком случае, показалось Пандии, хотя она, конечно, подозревала, что Нэнни могла и не удовлетвориться подобным объяснением, так хорошо знала сестер с младенчества и могла о чем-то догадаться. Помнится, она просто обожала Селену, но потом была очень обижена тем, что та покинула родной дом сразу же после похорон матери.

Рассказ Пандии был похож на волшебную сказку: она красочно описала, как великолепен и величествен Замок, а также лондонский дом Селены, и какую важную должность занимает ее муж.

– А его, наверное, удивило, мисс Пандия, что он ни разу вас не видел? – полюбопытствовала Нэнни.

– Ну, наверное, Селена сумела как-то ему объяснить, почему я никогда не приезжала к ним в Лондон, – беспечно отвечала Пандия.

– А мисс Селена счастлива?

Да, пожалуй, Нэнни ступила на тонкий лед, – мелькнуло в голове у Пандии, и она поспешила ответить:

– Да, муж Селены, граф, ее обожает. Давай-ка поглядим, что там в сундуках: наверное, есть кое-что интересное. Мне ужасно хочется посмотреть!

* * *

Весь следующий день, как показалось Пандии, они провели, распаковывая сундуки. Даже в самых смелых мечтах она и вообразить не могла, что когда-нибудь станет обладательницей таких прекрасных нарядов! Здесь были повседневная одежда и костюмы для верховой езды, о которых она мечтала, и они казались ей такими замечательными, что в голове не укладывалось, как они могли наскучить Селене! Были и выходные, и вечерние туалеты, в том числе много летних нарядных платьев, от которых Селена решила избавиться только по той причине, что она сможет приобрести в следующем году новые. Пандии захотелось перемерить их все, однако Нэнни настояла, чтобы оставить их в сундуках.

– Некуда вам такие платья надевать, мисс Пандия! Давайте их лучше упакуем, не беспокойтесь, ничего им не сделается, если оставить их в хлопчатой бумаге!

Пандия согласилась с разумным предложением, хотя предпочла бы иногда ими любоваться. Но вот и ее гардероб, и шкафы в комнате матери оказались заполнены до отказа. Тогда Пандия сделала еще одну гардеробную из маленькой спаленки наверху, но и там некоторые вещи пришлось развесить прямо на стенах. Прекрасны были вечерние платья, но, вынимая их одно за другим, Пандия робко спросила Нэнни, а что бы о ней подумали деревенские жители, явись она в одном из таких одеяний?

– Они бы решили, что вы сумасшедшая! – сварливо ответила Нэнни. – А викарий обязательно бы подумал, что вы теперь «уличная женщина».

Они звонко рассмеялись: холостяк викарий слыл настоящим пуританином, и особенно это касалось тех деревенских прихожанок, которые, по словам Нэнни, «строили ему глазки».

В шляпных коробках обнаружились не только цилиндр и круглая шляпа под стать костюмам для верховой езды, но также несколько очень хорошеньких шляпок для повседневной носки. Были здесь и капоры с перьями для путешествий – такова была мода, – которые подходили и к плащам, и к пальто с меховыми воротниками. Но более всего восхитило Пандию то, что Иветта упаковала и чудесное белье, под стать изысканным нарядам. Были здесь ночные рубашки, такие тонкие и прозрачные, что Нэнни сразу же возмутилась и заявила, что в таких только простужаться, так что Пандия обязательно заболеет. Были и обшитые кружевами спальные кофточки и нижние юбки, и все это в прекрасном состоянии.

– Блажь какая-то! Значит, вот как ведет себя мисс Селена! – осуждающе заметила Нэнни. – Но почему же она захотела отделаться от этих вещей, ведь она надевала их хорошо если раз пять-шесть?

– Наверное, они ей просто надоели, – объяснила Пандия, – но знаешь, Нэнни, я ей очень за них благодарна!

– Что ж, как я уже сказала, «лучше поздно, чем никогда», – ответила Нэнни, словно желала оставить за собой последнее слово, – и надо надеяться, что мисс Селена еще не раз пришлет тебе свое добро! – и няня отправилась в спальню с охапкой шелкового, отделанного кружевом, белья.

А Пандия, сидя на полу среди груды вещей, все никак не могла осознать, что теперь она хозяйка всего этого великолепия и, по счастью, ей очень долго не надо будет заботиться о покупке новой одежды.

На следующий день – а это было воскресенье – она пошла в церковь и, опустившись на колени во время молитвы, ощутила незримое присутствие лорда Сильвестера. Ее охватила уже знакомая дрожь: то же самое она чувствовала во время похорон, когда преклонила колени рядом с ним.

Так как она искренне полюбила лорда Сильвестера, Пандия долго молилась за него: пусть его путешествие в Марокко будет безопасным и успешным, и… чтобы он хоть иногда вспоминал о ней, а уж она о нем будет думать постоянно! А книга его останется для нее единственной и вечной радостью.

Книга оказалась очень интересной, как Пандия и ожидала. Каждое слово в ней имело для девушки сакральное значение, оно обогащало ее знания, расширяло умственные горизонты.

Эта книга сподвигла ее вернуться к работе, которой занимался отец. Пандия решительно напомнила себе, что настало время вернуться к его трудам, и если она действительно желает их закончить, то не следует понапрасну тратить время, постоянно думая о лорде Сильвестере. Она вспомнила, сколь многим обязана отцу, как он мечтал о том, что его последняя книга будет напечатана, даже если окажется полезной всего лишь для горстки людей.

– Я собираюсь после завтрака поработать над папиной книгой, – сказала она Нэнни.

– И это правильно, мисс Пандия! Если вы ее складно допишите, нам денежки за нее заплатят, а это не помешает.

– Да, но это не главное. Мне тяжело думать, что папа работал зря. Он так мечтал поделиться с читателями тем, что так много значило для него самого!

– Ну а я отправляюсь за покупками! – ответила на это Нэнни деловым тоном. – Иначе нам нечего будет есть и вы будете голодать за работой, правда, боюсь, вы этого и не заметите!

С тех пор, как Пандия вернулась домой, она почти не ела, и не потому, что Нэнни невкусно готовила или пища была для нее слишком простая, – нет, но по той причине, что на сердце у нее было тяжело. Она не могла ни о чем думать, кроме как о лорде Сильвестере, таком красивом, с искрометным взглядом – человеке, чье прикосновение так ее волновало!

Она прошла в отцовский кабинет, села за письменный стол и заставила себя думать только о работе, а не о том, кто намедни выразил желание помогать Пандии с переводами. Этого человека она больше не увидит…

Однако волнующие воспоминания мешали сосредоточиться, и через два часа работы Пандия с отчаянием поняла, что сделала очень мало. Ей не удавалось перевести даже простейшие фразы с точностью и чувством, которые свойственны были отцовскому стилю. «Ну почему я так глупа?» – вертелась у нее в голове отчаянная мысль.

* * *

Из коридора послышались шаги – значит, Нэнни уже пришла из деревни. Пандия устыдилась, что зазря потратила утренние часы: она должна была успеть гораздо больше. Открылась дверь кабинета, и Пандия, не поворачиваясь, сказала:

– Уходи, Нэнни! Я не заслужила вкусный ланч. Попросту говоря, не заработала на него.

– Прискорбно слышать! – раздался голос, но он принадлежал отнюдь не старой няне.

Сначала Пандии показалось, что она сошла с ума, грезит наяву, и девушка вскочила со своего места…

На пороге стоял лорд Сильвестер. В этой маленькой комнате он показался ей еще выше, внушительнее и привлекательней, чем прежде. С минуту она просто стояла и смотрела на него, и в глазах его светилась улыбка, словно он испытывал большое удовольствие от внезапной встречи. Пандия попыталась заговорить, но голос ее не слушался:

– Почему… вы… здесь?

– Так, значит, я вас все-таки нашел! Хотя мне и сказали, где вы живете, я так боялся, что мои поиски окончатся ничем!

– Но… вам не следовало меня искать! – едва дыша от волнения, вымолвила Пандия. – И вам нельзя было сюда… приезжать, разве только… – она осеклась, но он хранил молчание, и Пандия продолжила: – Я не… могу поверить, что Селена…

Но лорд Сильвестер подошел к Пандии, и то, что она хотела сказать, кануло в неизвестность. Она сознавала только одно: он – рядом, и только об этом она могла думать.

Она смотрела на него, и глаза ее были распахнуты от изумления, а сердце так громко стучало, что он просто не мог этого не слышать. Впоследствии она уже не могла вспомнить: она ли прильнула к нему, или он ее обнял. Она всем телом ощущала его близость, а он безудержно, страстно, требовательно ее целовал, и целый мир вокруг словно замер в ожидании. Своими поцелуями он, как и в прошлый раз, словно бы вознес ее на вершину Олимпа, и они, казалось, сами стали Богами. Его пламенные поцелуи разожгли в ее груди ответный огонь, воспламенивший Вселенную, их сердца, и то были ослепительные свет и пламя настоящей любви. И лишь когда Пандия почувствовала, что еще немного, и она умрет от восторга, лорд Сильвестер оторвался от ее губ, и Пандия, неспособная ни о чем думать, как в тумане услышала:

– Как же ты могла меня покинуть? Как ты могла обойтись со мной таким образом, учинить такую дьявольскую штуку, обмануть таким абсурдным образом?

Но прежде чем она успела хоть что-то ответить, он снова стал ее целовать, и ей ничего не оставалось, кроме как раствориться в этом восхитительном поцелуе.

Прошел, наверное, час, а может быть и целое столетие, когда Пандия, наконец, пришла в себя и осознала, что сидит на диване, перед горящим камином, в кольце его рук.

– Расскажи… каким образом ты здесь оказался, – попросила она очень тихим, слабым голосом, наслаждаясь близостью с ним, чувствуя магические волны, исходящие от его величественной фигуры. Эти волны пронзали все ее существо, словно лучи света.

– Ты меня с ума свела! – ответил лорд Сильвестер. – Покинув Линборн-хауз, я все время думал, что ты сейчас наедине с мужем. Тогда я решил, что для меня потеряно все, чем я дорожу в жизни.

Так как Пандия испытывала сегодня то же самое чувство, она прижалась лицом к его плечу и пробормотала что-то нечленораздельное.

Лорд Сильвестер спросил:

– Скажи, ну как ты могла совершить столь безумный поступок? Как тебе пришло в голову выступить в роли своей сестры-близнеца? Да, понимаю, любой счел бы невозможным отличить вас одну от другой, когда вы не вместе, но…

– Но каким же образом… ты обо всем узнал? – перебила его Пандия.

– Ты меня очень озадачила, когда я тебя поцеловал впервые: я понял, что до этого тебя еще никто и никогда не целовал!

И, словно требуя от нее подтверждения этих слов, пронзительно взглянул на Пандию:

– Я был прав?

– Да… меня никто… никогда не целовал… кроме тебя!

Он с облегчением вздохнул и воскликнул:

– Я это чувствовал! Я знал, что не ошибся! Но в то же время я не подозревал, что у графини Линборн есть сестра-близнец, и испытал такие муки, каким, наверное, не подвергался ни один христианский мученик, оставив тебя в обществе твоего так называемого мужа! Да, я страдал, но все-таки подозревал, что здесь кроется некая тайна, что все не так, как кажется!

– Но почему же ты… так считал?

– Ты же знаешь, что мы способны читать мысли друг друга. Когда граф неожиданно вошел в комнату, я заметил не только настороженное выражение твоих глаз, но и почувствовал твой страх. – И, словно не сумев побороть любопытство, лорд Сильвестер спросил: – Скажи мне, прошу… После моего ухода между вами что-нибудь было?

– Ничего! Ничего… из того, о чем ты думаешь! – покраснев, Пандия опять прижалась лицом к его плечу.

И он так крепко прижал ее к себе, что у Пандии перехватило дыхание. А он, вдохнув аромат ее волос, пояснил:

– Думаю, что любой мужчина испытывает иногда муки сомнения, словно он в Гефсиманском саду, и я не хотел бы снова испытать что-нибудь подобное… Клянусь: если после того, как мы поженимся, ты снова заставишь меня ревновать так сильно, как я ревновал тебя в доме графа, я тебя убью!

– После того… как мы… поженимся? – запинаясь, возразила Пандия.

– Да, мы поженимся, и сегодня же, сразу после ланча! Я получил специальное разрешение, к тому же у вас в деревне есть церковь, я заметил ее с дороги.

– О чем ты говоришь?

Ей показалось, что в кабинете зазвучал ангельский хор и вся комната заполнилась прекрасным золотым светом, и то был Свет небес… Но потом реальность вступила в свои права:

– Пойми, я… не могу выйти за тебя!

– Но почему же?

– Потому что Селена всем сказала… что я давно умерла!

– Я догадывался, что здесь какая-то тайна, но что касается моих ощущений, так ты очень и очень живая, любимая, и я все-таки собираюсь на тебе жениться!

– Но… ты… не должен, – начала было Пандия. – Сначала ты обязан рассказать… каким образом обо всем узнал? Я должна это знать!

– В тот день я договорился о встрече с моим книгоиздателем и провел с ним все утро, подписывая экземпляры для обозревателей… А потом, с некоторым опозданием, припомнил, что обещал пообедать с министром иностранных дел. Он назначил мне встречу на вечер пятницы.

– И там была Селена? – с трудом проговорила Пандия.

– Точно! И я с первого же взгляда понял, что она – не ты!

– Но… каким образом? Мы с ней так похожи!

– Один только ее взгляд и выражение лица, с каким она взглянула на меня, могли бы подсказать, что она – не ты, но главное, я ничего не ощутил, когда мы обменялись рукопожатием: отсутствовало нечто очень важное…

– Не было «волн»?

– Ну конечно! Совсем не было тех ощущений, того волнения, которые я почувствовал рядом с тобой в церкви.

– Я их тоже тогда уловила.

– И вот я притронулся к руке твоей сестры, посмотрел в ее глаза и моментально, безоговорочно понял, что у нее должна быть сестра-близнец!

– Какой ты догадливый!.. Но ты не сообщил ей… об этом?

– Ну конечно же нет! Я лишь упомянул о том, что было темой наших с тобой разговоров в Замке, но у нее это не вызвало должного отклика, и я убедился, что здесь кроется загадка…

– И как же ты поступил?

– После этого все оказалось очень просто!

– Но… что было дальше?

– Первым делом на следующее утро я решил встретиться с книгоиздателем твоего отца, но узнал, что по субботам он не работает! Поэтому я направился в его загородный дом, но прежде – и лорд Сильвестер улыбнулся, – получил специальную лицензию с подписью архиепископа Кентерберийского, который тоже был приглашен на обед с министром, – лицензию на брак с некой мисс Пандией Гуниади!

– Неужели ты не сомневался в моем существовании?

– Совершенно! Я ведь успел заглянуть в последнюю книгу твоего отца и прочел посвящение: «Моей дочери Пандии». И книгоиздатель подтвердил то, что мне было уже известно, а также сообщил, что мне известно не было: твой адрес.

– Какой же ты умный!

– Ну, знаешь, это было не так уж трудно по сравнению с поиском какого-нибудь манускрипта, таящегося во мраке нескольких тысячелетий. А ведь его еще нужно перевести на английский!

Он лукаво улыбнулся и поцеловал Пандию, и лишь потом продолжил:

– Теперь я смогу помочь тебе окончить работу над книгой отца, я уже предупредил книжную фирму, что напишу к ней предисловие, и, думаю, книгоиздатели отнесутся к этому начинанию благосклонно!

– Ты действительно это сделаешь? – воскликнула Пандия. – Как же благородно! Ты такой добрый! Я уверена, что теперь папину книгу ожидает успех!

– Да будет так! Мы ей успех обеспечим! А пока ты мне должна помочь с моей собственной работой, так как уже в конце недели мы отправляемся в Марокко!

– Ты хочешь сказать… что я тоже еду… с тобой?

– Можешь быть уверена, что я без своей жены никуда не отправлюсь!

– И мы… как ты сказал, мы… поженимся уже сегодня днем?

Говоря это, Пандия не верила, что все происходит наяву, но лорд Сильвестер уверенно кивнул:

– Да, мы с тобой собираемся пожениться, и, надеюсь, ты окажешь мне гостеприимство и предложишь переночевать в этом замечательном доме!

– Переночевать – здесь?

– А почему нет? У меня есть собственный дом, о котором я хотел тебе рассказать, но нет времени ехать туда сейчас, ведь так много надо еще купить в Лондоне до отъезда!

– Ты слишком… торопишься! Я не могу… поехать в Лондон и… не могу выйти за тебя… из-за Селены.

Лорд Сильвестер приподнял пальцем ее подбородок и посмотрел ей прямо в глаза:

– А теперь выслушай меня, дорогая, – я не глупец и, видя, в каких условиях ты живешь, узнав от книгоиздателей, как вы были бедны, я отлично понимаю, что именно сделала твоя сестра… За обедом у меня был долгий разговор с графом, и он рассказал, как она, оставшаяся одинокой сиротой после смерти родителей, была воспитана бабушкой и дедушкой, – и голос его зазвучал саркастически. – Они, разумеется, не могли допустить, чтобы девочка голодала, хотя были ужасно потрясены в свое время внезапным бегством дочери с венгерским учителем.

Смутившись, Пандия попыталась отвернуться, но ей это не удалось, Лорд Сильвестер держал ее крепко. Он продолжил:

– Но если Селена сумела придумать такую жалостливую историю о смерти сестры-близнеца, то она в силах измыслить и другую – как эта сестра-близнец «в конечном счете оказалась живой, здоровой и замужней».

– Но как она… сможет это сделать? – испугалась Пандия.

– Не сможет она, я сумею! И это будет захватывающая история, например, о том, как тебя похитили коварные бедуины, а потом оставили умирать в пустыне, но я тебя нашел и спас, или – на твое усмотрение – будто бы тебя, как некогда Ромула и Рэма, вскормила волчица и затем… – и лорд Сильвестер весело рассмеялся, а Пандия почему-то покраснела.

Не желая ее смущать, он ослабил объятия, и она прижалась к его груди лицом.

– Но, разумеется, мы сначала поженимся и только потом отправимся в Марокко. А когда вернемся, ты, если захочешь, будешь блистать в свете, как это делает твоя сестра.

– Но мне этого не нужно… я просто хочу быть с тобой!

– И я хочу этого, любимая моя! Так что, когда вернемся в Англию, мы переедем в дом, который я только что унаследовал: его мне завещал крестный.

– Он завещал тебе целый дом?

– И дом, и все свои владения в Девоне… Имение очень хорошее, дом расположен недалеко от моря. Думаю, это самое подходящее место, чтобы закончить книгу твоего отца, и мою тоже, прежде чем мы снова отправимся путешествовать!

– Неужели… это правда?

– Полагаю, тебе хочется, чтобы это было именно так?

– Конечно, хочется! – воскликнула Пандия. – Я даже не могу выразить словами, как я об этом мечтаю – но боюсь… очень боюсь, что мне не следует исполнять это желание… Репутация Селены может пострадать…

– Выходи за меня и увидишь, что я вовсе не собираюсь прятать свою жену в заточении! – и губы его дрогнули в насмешливой улыбке. – Мы спасем репутацию твоей сестры и тем самым укрепим ее брак с графом, обставив твое появление таким образом, что ни у кого не возникнет и тени сомнения, что Селена намеренно распускала в обществе слух о твоей смерти.

Но, кроме того, я всегда буду очень гордиться тем, что женился на самой прекрасной Богине, которая ради меня сошла на землю с Олимпа! – и он привлек ее к себе поближе. – Наша жизнь будет подобна жизни богов, дорогая. Как известно, это и есть то совершенное счастье, которого люди всегда желают и к которому стремятся. Но как мало тех, кому удается его достичь!

И словно пытаясь удостовериться, что он не пребывает в блаженном сне, а живет настоящей, реальной жизнью, лорд Сильвестер, властно, страстно поцеловал Пандию. И это был уже другой поцелуй: так ее он еще не целовал. Они не сразу обрели способность дышать после этого поцелуя!

– Господи, как же я люблю тебя, дорогая! Я не желаю терять даром драгоценное время до того, как ты станешь моей женой!

И он встал:

– Пойду договариваться с викарием, чтобы он нас поженил до половины третьего, как, по-моему, предписывается протестантской церковью.

– А разве мы не можем пожениться в храме, принадлежащем любой другой христианской конфессии?

– Мне все равно, как церковь называется, при условии, что она может сочетать нас законным браком. Главное, что мы будем вместе, как были некогда в прошлом и как будет отныне и в Вечности.

Голос его звучал так торжественно и проникновенно, что Пандия поняла: это – голос сердца. Очарованная, она прильнула к нему с нежностью.

– Я люблю тебя, – вздохнула она, – люблю тебя так сильно, что не хватит всей моей жизни выразить эту любовь сполна!

В ответ он так крепко прижал ее к себе, что они, казалось, стали одним целым.

– Пойдем же, любимая! Поищи что-нибудь подходящее для бракосочетания. Однако, прекрасная Богиня, что бы ты ни надела, ты будешь выглядеть как Персефона, искать которую я спустился в царство Аида, – он открыл дверь кабинета, и Пандия, смеясь, вышла в холл.

Лорд Сильвестер взял со стула отделанное мехом пальто и шляпу, а затем устремился вслед за невестой.

– Обещай, что ты никуда не исчезнешь прежде, чем я вернусь. Я ведь совершил все двенадцать подвигов Геракла, чтобы найти тебя, и не вынесу мысли о том, что нужно совершить еще двенадцать, чтобы сделать тебя, наконец, моей законной супругой!

– Я буду ждать тебя здесь… и пусть с тобой ничего не случится на пути отсюда до церкви и обратно!

Все это прозвучало довольно забавно, и он рассмеялся.

Да, он, конечно, много раз рисковал своей жизнью, например, когда ездил в Мекку, но сейчас она опасалась за него не меньше и очень боялась его потерять. Пандия не представляла, что можно быть такой счастливой и что ее жизнь способна измениться так внезапно, словно по мановению волшебной палочки.

И лишь когда за Сильвестером захлопнулась входная дверь, Пандия нашла в себе силы сбежать вниз и прокричать с радостью:

– Нэнни, Нэнни! Сегодня днем я выхожу замуж, и я так счастлива, что самой не верится! Неужели это правда? О, Нэнни!

Некоторое время Нэнни молчала и потрясенно смотрела на Пандию, а потом осела на пол и зарыдала:

– Я об этом все время молилась, мисс Пандия! Я ведь что думала – никогда вам не встретится в деревне приличный человек, чтобы выйти за него, а мисс Селена, которая могла бы вам помочь устроить судьбу как надо, отчего-то делает вид, что вас вообще нет на свете!

– Но я не только существую, я еще и счастливей всех на свете!

А Нэнни все смотрела на это родное, прекрасное лицо и рыдала от счастья.

* * *

Нэнни стала единственной свидетельницей бракосочетания, того, как Пандия шла к алтарю, опираясь на руку лорда Сильвестера. В церкви их ожидал викарий, горели свечи, тихо играл орган, но Пандии слышались песни ангелов, и, казалось, вся церковь излучает свет Любви.

Среди платьев Селены нашлось одно, явно предназначенное для приема в саду или еще для какого-нибудь важного летнего события. Оно было сшито из белого шифона, с настоящими кружевами, и выглядело так прекрасно и в то же время настолько эффектно, что было просто поразительно, как Селена смогла отказаться от этого великолепия. Пандия и вообразить не могла, что однажды появится в таком великолепном туалете. К платью прилагалась огромная роскошная шляпа, но Пандия предпочла аккуратный венок из белых цветов, который предназначался для другого вечернего платья. Нэнни прикрепила к нему вуаль из белого тюля, и ансамбль получился чудесным. Не хватало только букета невесты, и Пандию очень тронуло, когда лорд Сильвестер из кареты, в которой ездил в Лондон, извлек коробку и достал из нее перевязанные атласной лентой белые орхидеи.

– Но почему ты был так уверен, что именно сегодня на мне женишься? – спросила Пандия.

– Не верил, что ты найдешь хоть малейшую причину мне отказать. Мы созданы друг для друга. Какое счастье, что я тебя нашел!

Однако взгляд ее все еще вопрошал, и он ответил:

– Понимаешь, дорогая, я был уверен, что ты меня тоже любишь.

– Но откуда же у тебя… такая уверенность?

– Когда еще в Замке я тебя поцеловал, ты ответила на мой поцелуй не просто со всей страстностью, но с таким душевным порывом, что я понял: наше единение – это то, чего я ожидал всю жизнь и чего мне никогда не дарила ни одна женщина на свете!

Он осекся, поскольку заметил ее недовольный взгляд, но тут же с уверенностью продолжил:

– Однако у тебя нет никаких оснований для ревности, счастье мое! Да, в моей жизни другие женщины были, но с ними я не испытывал и доли того, что испытываю сейчас, даже просто глядя на тебя. Я всегда, и это правда, искал свою вторую половину. – И, улыбнувшись, добавил: – Изучая чужие языки и рукописи, я осознал, что к этому на протяжении веков стремились все мужчины в мире, но, как правило, испытывали разочарование. – Тут он легонько ее поцеловал. – Но когда я сидел около тебя в церкви, то понял, что мне несказанно повезло, я, наконец, нашел ту женщину, которую искал все эти годы…

– Но предположим, что я и в самом деле была бы замужем – как Селена?

– Тогда бы я поступил как Парис с Еленой Троянской, я бы тебя украл, а потом бы начал из-за тебя войну, настоящую вселенскую междоусобицу!

– Я рада, что ты был на это готов, хотя для этого и не оказалось причины, но… мне все-таки не следует выходить за тебя…

– Дорогая, у тебя нет выбора, – ответил он с уверенностью, чем окончательно успокоил Пандию.

Когда церемония закончилась и молодожены вернулись в дом, лорд Сильвестер поставил на стол бутылку шампанского и настоял на том, чтобы и Нэнни выпила бокал за их здоровье.

– Вы меня очень обрадовали, милорд, – сказала она. – Я так беспокоилась, что моя девочка останется навек одна! Хотя и надеялась, что Господь услышит мои молитвы и она себе найдет мужа, которого заслуживает.

– Сомневаюсь, что мне когда-либо удастся стать достойным Пандии, но я буду стараться, и мы будем очень счастливы, Нэнни. И так как теперь моей жене предстоит совсем другая жизнь, чем прежде, то и у тебя все изменится.

Нэнни распахнула глаза в удивлении, но не стала задавать вопросов.

– Медовый месяц мы проведем в Марокко и поэтому, Нэнни, предлагаю тебе запереть этот дом и переехать со всеми вещами в наш новый деревенский особняк!

– Вы действительно так решили… милорд? – дрожащим голосом спросила Нэнни.

– Разумеется! Но только ты должна будешь подготовить за это время детскую!

Нэнни улыбнулась сквозь слезы, а покрасневшая Пандия что-то с нежностью пролепетала и уткнулась лицом в плечо мужа. Лишь когда Нэнни, все еще проливая слезы радости, удалилась на кухню, Пандия застенчиво спросила Сильвестера:

– Зачем ты все это сказал Нэнни? Ты… в этом… уверен?

– Конечно, уверен, и поэтому, мое сокровище, мы должны создать дом, подходящий для большой семьи, и чтобы у нас был человек, способный позаботиться о наших малышах, когда мы с тобой будем открывать новые горизонты в поисках источника вдохновения для книг, которые напишем вместе!

– Папа хотел именно такой судьбы для меня! Но… все еще не верится, что я действительно увижу места, о которых могла только мечтать.

– Но ты их увидишь, ты там будешь жить, и порой эта жизнь будет очень и очень нелегкой, без всяких удобств, но, родная, зато мы будем там вместе!

– А я только этого и желаю. О, мой дорогой, любимый Сильвестер! Неужели это действительно правда – то, что я нашла тебя и что ты меня любишь, и все в нашей жизни так прекрасно?

– Знаешь, мне кажется, что ты недостаточно веришь в Судьбу, а между прочим, инстинкт должен тебе подсказывать, что за каждым поворотом нас ожидает множество приключений и открытий, – и он засмеялся, – мы называем эту возможность Судьбой, но настоящее название этому – Колесо жизни и Возрождение, а также магия любви, которой невозможно противиться.

– Подумать только! Ты говоришь как раз то, что мне хотелось от тебя услышать и что я всеми силами стремлюсь понять! – воскликнула Пандия.

– Я научу тебя понимать эти явления и еще многое другое, – он ее поцеловал, – а сейчас мы поднимемся наверх, чтобы отдохнуть после такого эмоционального опыта: ведь больше никогда никто из нас двоих не повторит опыт бракосочетания.

Когда Сильвестер приобнял Пандию и повел ее наверх по лестнице, она взволнованно прошептала:

– Это как-то неприлично – ложиться спать днем… – Но он громко рассмеялся, заметив:

– Ну-ну, дорогая, ты англичанка до мозга костей, однако, думаю, твой отец мог бы рассказать, что у венгров, да и у многих других народов, вкушение радостей любви не регламентировано часами, днями и неделями! – Он обнял ее крепче. – Любовь должна быть с нами, когда мы ее хотим, а я хочу тебя сейчас, в это самую минуту, хочу так, словно ждал этого мгновения миллион лет!

Пандия открыла дверь материнской спальни. Это была очень уютная комната, с тяжелыми занавесями и изящной мебелью. В камине горел огонь. Спаленка показалась Пандии такой же прекрасной, как спальня в Замке, где Сильвестер впервые ее поцеловал.

Вскоре молодожены уже не способны были думать ни о чем другом, кроме своей любви. Сначала Сильвестер снял с ее головы венок, затем вуаль и осторожно вынул шпильки из волос, и они тяжелыми волнами рассыпались по хрупким плечам. Затем он прижал ее к себе и расстегнул крючки на платье.

– Я стесняюсь, – прошептала Пандия.

– И я обожаю твою стыдливость!

Платье соскользнуло на пол, и Пандия тихо попросила:

– Пожалуйста… не смотри на меня!

– Но я хочу смотреть на тебя, хочу к тебе прикасаться, хочу целовать тебя всю, от макушки до пяток!

И такая страсть прозвучала в голосе Сильвестера, что Пандии стало трудно дышать. Он отнес ее в постель, и вскоре его возбуждение передалось и ей, и дрожь экстаза, неудержимая, неконтролируемая, первозданная, охватила все ее существо.

* * *

Много позже, когда за окном стемнело, а огонь в камине почти потух, Пандия спросила:

– Ты меня все еще любишь?

– Этот вопрос должен был задать тебе я, любимая. Что касается моих чувств, то я не только тебя обожаю и почитаю, но мне просто не верится, что возможно испытывать такое счастье, которое испытываю сейчас я!

– Я действительно сделала тебя счастливым?

– Настолько счастливым, что я опасаюсь, как бы олимпийцы не позавидовали мне и не забрали бы тебя на Олимп, откуда ты, несомненно, однажды спустилась.

– Но я тебя никогда не покину, теперь я твоя, и, хотя мне сложно выражать мысли столь изящно, как это удается тебе, но я попробую объяснить… Я вовсе не богиня, но земная женщина, хотя отныне и обитаю в небесах, куда ты вознес меня своей любовью.

– Но я-то хотел спросить о другом, ты – счастлива?

– «Счастлива» – не то слово. Ты собрал звезды с неба и сделал из них для меня ожерелье. Этим вечером мне казалось, что я целовала луну и в то же время чувствовала зной солнца. Я погружалась в глубины океана, и там меня ждал ты. Я не подозревала, что любить вот так – великое счастье, но теперь понимаю, почему Боги спускались на землю и любили земных женщин!

– Вот это мне и хотелось дать тебе понять, а ведь это лишь первые уроки любви.

И он коснулся губами ее лба, а потом вдруг коротко рассмеялся:

– Ну как же ты могла подумать, что сумеешь притвориться замужней женщиной, ты, такая чистая, неопытная и совершенно невинная?

– Не думаю, что кому-то это могло прийти в голову, разве только этот кто-то осмелился бы меня поцеловать.

Но говоря так, она тут же вспомнила, что граф хотел не только поцеловать ее, но и овладеть ею, и слегка вздрогнула. И, как будто поняв, о чем она сейчас думает, Сильвестер сказал:

– Вот именно! Вот почему, любимая, никогда больше не пытайся меня обманывать… И никогда, никогда больше не играй той роли, о которой тебя просила сестра! Я считаю, что она поступила отвратительно!

– Но она всего лишь попросила меня заменить ее на похоронах…

– А там тебя поджидал я!

– Но мне и в голову не могло прийти, что ты способен на такой шокирующий поступок, как явиться в мою спальню! Как ты решился?..

Он повернулся так, чтобы видеть лицо молодой жены: волосы ниспадали на ее плечи точно так же, как в ту ночь, когда он пробрался в гостевую спальню в Замке, но в этот раз в глазах Пандии застыл не испуг, а вопрос.

– В тот вечер я понял: сколько бы времени это ни заняло, какие бы трудности не пришлось мне преодолеть на пути к тебе, ты будешь моей!

– Ты… действительно так думал? А мне показалось, когда я тебя прогнала, что… потеряла тебя навсегда!

– Если у человека есть заветная мечта, то никто, даже небожители, не могут ему в этом помешать. Я желал тебя и готов был целый мир принести в жертву, чтобы завладеть тобой и твоим сердцем!

– Дорогой мой, любимый, я так рада это слышать! – воскликнула Пандия. – Но только предположим, что я была бы замужем, – а ты бы уехал в Марокко и… забыл меня?

– Я бы никогда тебя не позабыл. Я приготовился сражаться за тебя, как Боги, любым способом, даже если бы пришлось тебя украсть!

Пандия рассмеялась, почувствовав, как его слова, властная интонация, огонь в глазах и громкий стук сердца вновь разжигают пламя в ее крови, а губы жаждут его поцелуев. Этот огонь разгорелся во всем ее существе.

Да, Селена была права, когда сказала, что они унаследовали страстную натуру отца!

Губы Сильвестера сомкнулись с губами Пандии, ее тело с готовностью подчинилось воле мужа. Пламя страсти становилось все жарче и жарче…

– Да, ты моя, – вскричал он, – моя, и я тебя боготворю!

– Люби меня, – прошептала Пандия, – о, Сильвестер… люби меня!

И снова он вознес ее в волшебной колеснице, правя к звездам, и когда она полностью отдалась ему, растворилась в его желании, Пандия поняла, что ни одна земная сила не сможет противостоять их прекрасной, необоримой любви.