Прочитайте онлайн Огонь в крови | Глава пятая

Читать книгу Огонь в крови
3518+2126
  • Автор:
  • Перевёл: Мария М. Павлова
  • Язык: ru

Глава пятая

– Куда вы теперь поедете? – спросила Пандия. Они беседовали уже четыре часа, но время текло так незаметно, что она еще не расспросила лорда Сильвестера и о половине того, о чем ей хотелось бы узнать.

– Через неделю или дней десять отправляюсь в Марокко, – и, в ответ на ее вопросительный взгляд, уточнил: – в Южное Марокко: это одно из трех красивейших мест во всей Африке и туда еще не ступала нога англосакса.

– Как это увлекательно! – воскликнула Пандия. – И как бы мне хотелось поехать вместе с вами!

Она сказала это, не подумав о впечатлении, которое могут произвести ее слова, но, поймав его странный взгляд, покраснела и поспешила добавить:

– Однако все это из области мечтаний: мне всегда хочется побывать в местах, которые я никогда не видела.

Он, конечно, мог бы возразить, что ее муж достаточно богат и способен увезти ее хоть на край света, но Пандия поспешила переменить тему:

– Как будет называться ваша новая книга?

– Название я еще не придумал, но, думаю, неплохо было бы назвать ее так: «Запретные места»…

– Запретные? Что вы имеете в виду? Вы там уже побывали?

– Ну, во-первых, Тибет и, конечно же, Мекка.

– Вы побывали в Мекке? Неужели?

Ей было известно, что если кто-нибудь из белых путешественников самовольно попытается проникнуть в святую святых мусульманского мира, то смельчака обязательно казнят.

– Да, – тихо ответил он, – и считаю это путешествие одним из самых интересных и познавательных!

Пандия ужаснулась тому, что лорд Силвьестер пошел на столь отчаянный поступок, рисковал жизнью… Но в то же время ей очень хотелось подробнее узнать об этом удивительном путешествии. Девушка решилась задать новый вопрос, но вдруг поняла, что уже очень поздно.

– Нам, наверное, давно пора быть в постели, – воскликнула она, не придав значения тому, как могут быть истолкованы ее слова. И конечно, удивилась его ответу:

– Да, мысль отличная!

Она-то ожидала возражений с его стороны, мол, не хочется расставаться… А еще у нее мелькнула мысль, что ее светская сестра никогда бы не задержалась с мужчиной допоздна. Смущенная Пандия направилась к двери, и он почти сразу же последовал за ней. В холле, при их появлении, быстро поднялся с места ночной лакей.

– Спокойной ночи! – пожелала ему Пандия.

– Спокойной ночи, миледи!

А лорд Сильвестер неотступно следовал за Пандией за расстоянии двух шагов…

«Наверное, это может показаться странным, – подумала она, – то, что мы вместе хотим подняться наверх», – и Пандия, остановившись на первой ступеньке, решительно протянула ему руку:

– Спокойной ночи, милорд. Благодарю за чрезвычайно занимательный вечер… Мне еще никогда не было так интересно!

Он сжал ее руку, и Пандия снова ощутила странную дрожь, какое-то непонятное волнение, даже покалывание и, смутившись еще сильнее, не оглядываясь, начала подниматься в спальню.

Войдя в комнату, она увидела, что ее дожидается служанка Эмма. Молодая девушка в отличие от старых слуг ложилась спать позже и, к счастью, была не так словоохотлива, как миссис Уайтли. Пандия обменялась с Эммой несколькими словами и углубилась в свои мысли, расстроенная тем, что не распрощалась с лордом Сильвестером, по крайней мере часом раньше, как поступила бы осмотрительная светская дама. Однако Пандия приказала себе не расстраиваться по этому поводу: все, что может о ней подумать лорд Сильвестер, не имеет ни малейшего значения. Завтра он, как обещал, подарит ей свою книгу, и они никогда больше не увидятся. Он исчезнет в неизвестности, отправится в Марокко, а затем и в другие африканские страны… да в любой уголок земли! А она возвратится в свой Литтл Барфорд и вернется к своей размеренной сельской жизни. Как жаль, что вскоре лорд Сильвестер совершенно о ней позабудет…

Нет… Это так печально! Пандия еще чувствовала неясное возбуждение, вызванное их поздней беседой. А та странная дрожь! Она до сих пор не оставила ее… Поразительно, но это волнение нисколько ее не угнетало и не мешало думать… Например, о будущем!

Пандия понимала, что теперь, оказавшись дома, она станет с тоской думать о веренице лет, которые она будет делить с единственной собеседницей, Нэнни, и прозябать юные годы в глуши, где вся ее жизнь слагается в череду сменяющих друг друга времен года. Она будет стареть, исчезнет ее красота… Но это не самое страшное! Даже ее умственные способности притупятся без стимулирующего влияния на мозг, которое раньше оказывали разговоры с отцом, а также переводческая работа, занимавшая все ее свободное время. «Но я постараюсь закончить папину книгу, – с упорством твердила самой себе Пандия, – хотя вряд ли у меня для этого достаточно знаний…»

И тут она вспомнила, что лорд Сильвестер предложил ей помощь в работе над последней книгой отца. Разве можно было вообразить более чудесный и совершенный творческий союз? Лорд Сильвестер мог бы вдохнуть новую жизнь в изучение забытых языков и познакомить ее со многими странами, которые так хорошо знал!

«Да, он замечательный, очень интересный человек», – с восхищением думала Пандия, ложась в мягкую постель и стараясь размышлять лишь о том, как она должна быть благодарна судьбе за эту мимолетную встречу. «И пусть мы больше никогда не увидимся, но из его книг я буду знать, чем он занимается и где побывал!»

Однако она понимала, что это совсем не то, что работать с ним, сидеть бок о бок, чувствовать его близость, встречать его взгляд, от которого ее охватывает робость…

Эмма погасила газовые светильники, оставив лишь две свечи на прикроватном столике.

– Доброй ночи, миледи, – тихонько попрощалась она, подходя к двери.

– Доброй ночи, Эмма. Извини, что задержала тебя допоздна.

– Нет, что вы, миледи! Мне это одно удовольствие!

Она быстро присела в поклоне и вышла, тихо притворив за собой дверь, и Пандия с удовольствием откинулась на подушки. Ей не хотелось гасить свечи, ведь так приятно напоследок окинуть взглядом столь роскошную спальню. Подумать только, больше никогда не придется ей ночевать в такой шикарной обстановке…

«А может быть, я напишу рассказ «За́мок», – подумала она, – героиня которого познакомится с человеком своей мечты и выйдет за него замуж, и станет герцогиней Доринкур!»

Но Пандия понимала, что роскошь, богатство, титул – все это не главное для нее, и она вовсе не помышляет ни о каком герцоге Доринкуре, а если кто-то и вторгся в ее мысли, то это никто иной, как лорд Сильвестер. «Ни один герцог на свете не может быть красивее, чем он, ни один не обладает таким обаянием, как он… Казалось, Сильвестер способен поделиться с ней тем редким качеством, которое папа называл «небесным светом», лучи которого исходили от величайших людей и наверняка – от всемогущих древнегреческих божеств»…

И тут, словно ее мечты обрели зримую форму, дверь отворилась и в спальню вошел лорд Сильвестер. В первую минуту Пандии показалось, что все это плод ее воображения, но он уверенным жестом закрыл дверь и подошел поближе, прямо к ее кровати. Девушка так удивилась, что резким движением приподнялась на локтях и невольно прижала к себе колени. Ее глаза распахнулись широко, и в них плескалась неуверенность.

– Зачем… вы здесь? – пролепетала она, заикаясь, а он подошел поближе. – Вам нельзя находиться… в моей спальне…

Губы лорда Сильвестера дрогнули в еле заметной усмешке, но он остановился, глядя на красноватые отблески света на ее волосах и плечах.

– Однако мы еще не обменялись добрыми пожеланиями на ночь, – тихо ответил он и присел на край ее постели. Лорд Сильвестер был в черном китайском шелковом халате, расшитом золотыми драконами.

– Но я… уже пожелала вам спокойной ночи, – возразила Пандия.

Он, однако, был уже так близко, что она перестала что-либо соображать, а ее сердце стучало очень быстро. Пандии стало трудно дышать, ее бросило в жар.

– Пожелали, но не так, как бы мне хотелось, – с улыбкой заявил лорд Сильвестер. – И это вы, между прочим, предложили отправиться спать!

– Я совсем не имела в виду… ничего такого… Я не думала, что вы меня поймете… таким образом!

– Но почему же?

Пандия не нашлась, что ответить, а он, очень тихо, продолжал:

– Наверное вы думаете, что между нами все происходит чересчур быстро, но ведь мы точно знаем, и вы, и я, что́ именно мы чувствуем друг к другу, а также и то, что возможность побыть вместе вряд ли еще когда-нибудь нам предоставится…

– Не понимаю, о чем вы… – еще больше оробела Пандия, но по его взгляду поняла, что он ей не верит. Вдруг она необыкновенно ясно ощутила, как прозрачна и тонка ночная рубашка молодой герцогини. Инстинктивным движением Пандия натянула на себя одеяло, словно защищаясь от взгляда лорда. Сильвестер пораженно замер:

– Как же вы еще молоды и невинны! А ведь вы замужем… Не могу поверить, что вы не догадываетесь о моих чувствах и о том, как сильно я вас хочу!

– Но… вам не следует говорить это… Все не так, как вы думаете… все обстоит иначе!

– Но мы ведь знаем, что древние греки никогда не относились к любви иначе! И мы, моя маленькая богиня, заодно в этом отношении с олимпийцами!

Он наклонился, и прежде чем Пандия поняла, что за этим последует, лорд Сильвестер поцеловал ее в губы. Застигнутая врасплох, она не сразу осознала, что должна воспротивиться, и оттолкнула его не сразу, но очень решительно, хотя поцелуй и пробудил в ней волнение, которого прежде она не испытывала. Более того, она и не подозревала, что такое может быть! Неизведанное прежде ощущение охватило все ее тело: губы, грудь, живот, у нее даже в горле пересохло от волнения… Несмотря на ее протест, он обнимал ее все крепче и теснее, а его губы становились все настойчивее и требовательнее.

Краешком сознания Пандия понимала, что не должна поддаваться этим волнительным ощущениям, но в то же время чувствовала, как в ней разгорается настоящее пламя и она не может погасить его при помощи слабеющего голоса рассудка.

«Да, я теперь принадлежу ему, я в его власти!» – мелькнула дикая мысль, и ей казалось, что он вознес ее на вершину Олимпа, и они уже не простые смертные, но Боги, и что их озаряет, с головы до ног, потусторонний свет.

– Да, вы наверняка богиня, – приподнял голову лорд Сильвестер и вздохнул, – никогда ни одна женщина не пробуждала во мне таких чувств! Все, что я могу сейчас сказать, так это – я вас люблю!

И он обронил это признание столь нежно и трогательно, глядя ей в глаза, сиявшие в свете свечи, видя, как дрожат от поцелуев ее губы, и любуясь тем, как прекрасные волосы Пандии обрамляют красноватым ореолом ее побледневшее лицо.

– Я тебя люблю, – повторил он, – и, любимая, ведь и ты меня желаешь!

Однако Пандия уже очнулась от волшебного забытья. Она поняла, чего он хочет, и, как и всякая невинная девушка, испугалась.

– Все не так! Пожалуйста… перестаньте, не целуйте меня!

– Дорогая, но я хочу не только поцелуев… Я желаю тебя всю, целиком, я хочу обладать твоим прекрасным телом, а также душой, сознанием и чувствами!

– Нет… нет! – Пандия уперлась обеими руками в грудь лорда Сильвестера, пытаясь его оттолкнуть, но лишь убедилась, что он очень силен, а она совершенно беспомощна.

– Ну почему же Вы мне отказываете? К чему это сопротивление? Ведь мы обретем, моя радость, неповторимое счастье. Отвергать его – настоящее преступление!

Удивительно, но в душе Пандия именно так и думала, она тайно соглашалась с лордом Сильвестером, однако, имея смутное представление о том, что происходит, когда мужчина познает женщину, она была убеждена, что все это ужасный грех, если только возлюбленных не связывают брачные узы.

– Пожалуйста, не трогайте меня…

Ее голос был тих и слаб, и, видя пламя в его глазах, она поняла, что лишь возбуждает его страсть своим отказом.

– Но я уже не властен над собой, – воскликнул он и стал целовать ее долгими, страстными поцелуями, которые становились все настойчивее. Пандии казалось, что отныне и навсегда она его пленница. Девушка ощущала в крови неистовое пламя, которое разгоралось с каждым мгновением все жарче.

И вдруг в ее ушах зазвучали слова Селены: «По крайней мере, от папы я унаследовала пламя в крови!». Пандия вспомнила, как была шокирована, узнав, что у сестры появился любовник, этот загадочный русский князь…

И вот теперь она сама, Пандия, ведет себя столь же непозволительно, даже еще более дерзко, ведь она совсем невинна… Боже, мать бы просто ужаснулась ее поступку!

Сверхъестественным усилием воли она заставила себя оторваться от губ лорда:

– Ну, пожалуйста, – снова взмолилась она, – послушайте… я хочу вам кое-что сказать!

– Да о чем же тут говорить! – воскликнул лорд Сильвестер. – Сейчас время любви, а не слов!

Его рука скользнула вниз, к бедру, и, почувствовав это прикосновение сквозь ночную рубашку, Пандия поняла, к чему он стремится…

Теперь она уже вырывалась изо всех сил, но он не внял ее просьбам и сдернул простыню с ее груди.

– Я вас боюсь! – в безумном страхе вскричала Пандия. – И пожалуйста, пожалуйста, выслушайте меня!

Но… теперь это был голос перепуганного насмерть ребенка, и только он смог остановить лорда Сильвестера. Взглянув на Пандию совсем другим взглядом, он спросил изменившимся голосом:

– Боитесь меня? Но почему? Я вас не понимаю!

– Да, вы меня пугаете, и все это ужасный, непростительный грех!

Лорд Сильвестер медленно разжал объятия и сел, а Пандия, хотя он и освободил ее, почему-то не почувствовала при этом никакого облегчения. Напротив, у нее появилось ощущение, будто ее лишили чего-то драгоценного. Она с трудом проговорила:

– Прошу, поймите… хотя кажется, вам это очень трудно понять… Вы не должны ко мне прикасаться!

– Но как мне следует это понимать?

Взгляд его по-прежнему умолял ее о близости, но Пандия скрестила руки на груди, словно защищаясь от этого взгляда, и лорд Сильвестер как будто сдался. Он стал вглядываться в нее очень внимательно и очень пытливо:

– Не знай я, что вы замужняя женщина, – медленно проговорил он, – то, клянусь, я подумал бы, что еще никогда ни один мужчина не целовал вас!

Глаза Пандии вспыхнули, но она тут же опустила взгляд, и длинные, очень длинные черные ресницы оттенили прозрачную бледность ее лица.

– Нет, вы, пожалуйста, смотрите на меня и отвечайте всю правду! Вы когда-нибудь принадлежали мужчине вся, целиком?

Пандию этот вопрос так возмутил, что она, не подумав, гневно выпалила:

– Конечно же нет! Как вы только могли такое обо мне подумать! – Но сразу же смекнув, что Селена ответила бы на подобный вопрос иначе, она испуганно осеклась.

– Так это правда? Но можно ли вам верить?

Пандия могла бы соврать, сказать что-то о муже или о супружеском долге, но, устыдившись всей этой неблаговидной ситуации, она снова сердито вскрикнула:

– Да уходите же! Уходите прочь! У вас нет ни прав, ни оснований вторгаться ко мне, да еще ночью, и задавать подобные вопросы! И уже поздно: я желаю спать!

На глазах у нее выступили слезы, голос дрогнул… Лорд Сильвестер взял ее за руку:

– Я вас огорчил, чего, впрочем, совсем не желал. Я сейчас ничего не понимаю, меня крайне озадачивает и смущает происходящее. Мы поговорим об этом завтра…

Ласковое прикосновение его пальцев успокаивало, но, догадываясь, что, так или иначе, она его разочаровала и даже в какой-то степени предала, Пандия неуверенно извинилась:

– Простите… Хотя должна сказать, что в целом вечер был… интересный!

– Если я вас обидел, простите меня, молю… Шутка ли, вы привели меня в смятение, смущение и замешательство, а в мире очень мало такого, что способно выбить меня из колеи.

– Но… вы не сердитесь? – и она в невольном порыве нежности сжала его руку.

– Нет, не сержусь. Но вы поставили меня в тупик, и я не знаю, как мне вести себя с вами в дальнейшем.

– Мы… увидимся завтра?

– Если пожелаете.

– Тогда приходите, пожалуйста, к чаю и принесите свою книгу, мне тогда будет о чем вспоминать, когда… – и она опять осеклась, опасаясь наговорить лишнего.

Лорд Сильвестер сидел и смотрел на нее так, словно старался навсегда запечатлеть в памяти ее черты, а потом вздохнул и почти до боли сжал ее руку:

– Теперь я уйду, повинуясь вашей просьбе, и еще потому, что мне совсем не хочется принуждать вас к тому, чего вы не желаете. Однако, надеюсь, вы понимаете, что ухожу я неохотно, так как врата рая оказались для меня недоступны!

– Поверьте, я не хотела причинить вам боль. Но поверьте также, что я… вынуждена была поступить именно так.

– Но все-таки почему?

– Этого я вам не могу сказать.

– Но когда мы с вами разговаривали внизу, мне показалось, что я могу читать ваши мысли, а вы – мои. Тогда я подумал, что между нами не может быть недоговоренностей и тайн.

Пандия тоже так считала, и ей отчаянно захотелось рассказать ему всю правду и объяснить, кто она в действительности и почему приехала в Лондон. Но девушка знала, что не должна так низко поступать по отношению к Селене. Лорд Сильвестер может выдать эту тайну своим знакомым и тем самым опозорить Селену в глазах светского общества. Это может привести к катастрофическим последствиям. Вплоть до того, что муж Селены захочет с ней развестись.

Сестра не простит Пандии такого предательства!

Эта мысль так ужаснула Пандию, что ее охватила паника: а вдруг она уже успела посеять в мыслях лорда Сильвестера подозрение, вдруг она поспособствовала тем самым крушению благополучия сестры!

– А теперь что вас беспокоит? – осведомился лорд Сильвестер.

– Пожалуйста, обещайте, поклянитесь всем для вас священным, что никому не расскажете, о чем мы с вами сегодня говорили! И еще… что вы меня целовали! Молю, не говорите об этом никому!

– А вы и вправду полагаете, что я способен на такое? – спросил он, и довольно сердито.

– Пожалуйста, извините… простите меня, – замялась Пандия, – но я очень опасаюсь скандала или каких-нибудь слухов… – она замолчала, подыскивая слова.

– Ах, так вы боитесь ущерба вашей репутации в обществе?

В его интонации явно прозвучала циничная нота, чего раньше Пандия за ним не замечала, и поэтому она невольно воскликнула:

– Нет, все не так! Но я не могу, не смею ничего объяснять! Однако, клянусь, это не то, о чем вы сейчас думаете.

– Почему вы не доверяете мне? Конечно, особой причины доверять у вас нет, но вы же должны помнить, что это боги устроили нашу встречу! Дорогая, мы оба знаем, что встречаемся под этим небом не впервые!

Пандия замерла. Она поняла, что он имеет в виду реинкарнацию душ, в которую искренне верил ее отец. Да и она тоже верит!

Пандия была убеждена, что они с лордом Сильвестером уже встречались раньше, в их прежних жизнях. Именно по этой причине она так остро ощущала его близость, когда они впервые встретились в церкви. А когда он целовал ее… Боже, да она восприняла это как настоящее счастье, как верх блаженства! Она сразу поняла, что навеки принадлежит ему, и только ему.

– Я тоже верю в реинкарнацию душ, – едва слышно проговорила Пандия, – но не надо об этом сейчас думать. Надо обо всем позабыть…

– Вы предполагаете, что послезавтра позабудете о моем существовании? И никогда больше обо мне уже не вспомните?

– Я, конечно, буду вспоминать, но… Вы должны обо мне позабыть!

– Почему же?

Пандия тянулась к нему всей душой, но с горечью понимала, что поведать правду ему нельзя ни при каких обстоятельствах. Она молчала, и он с тоской продолжил:

– Я весь мир обошел в поисках такой, как вы, и думал, что найду вас в Греции, а может, в одной из экзотических стран, которые посещал. И вдруг произошло чудо: я отыскал вас в самой обыкновенной английской церкви, да еще на похоронах!

Все это прозвучало довольно забавно, однако у Пандии не было сил улыбнуться. Она никогда не искала своей «половинки», но постоянно грезила об этом. И вот она увидела идеальное воплощение в лорде Сильвестере. Это он царил в ее мечтах, когда отец рассказывал дочери об Олимпе, Дельфах, Богах, которые, отринув свою божественную сущность, являлись в мир в образах простых смертных.

Пандия была уверена, что это лорд Сильвестер являлся ей в грезах, это о нем она всегда мечтала, ему отдавалась всем сердцем, и это с ним было связано все светлое в ее жизни, пусть она и не подозревала, что он существует на самом деле, что он живой, реальный человек! И вот теперь он здесь, рядом, держит ее за руку, и как же глупо было с ее стороны отказать ему в возможности любить ее так, как он того желал. А если бы это случилось – и Пандия теперь была в том уверена, – он вознес бы ее на вершины Олимпа, и небесная благодать окутала бы их обоих, и, как он это и предрекал, они вместе бы вошли во врата Рая!

Словно почувствовав, о чем она сейчас думает, лорд Сильвестер сказал своим низким, очень низким и проникновенным голосом:

– Вы заставили меня страдать, моя маленькая богиня, но я скорее дал бы отсечь свою правую руку, нежели нанес бы вам хоть малейший вред.

Говоря это, он поднес к губам ее пальцы, поцеловал их один за другим, а затем перевернул ее ручку и прижался губами к ладони. И вновь она почувствовала ту самую, прежнюю дрожь, и, не раздумывая больше ни о чем, подставила ему губы для поцелуя. Он, глядя на ее лицо, застывшее в ожидании, тоже наклонился, но целовать девушку не стал.

– Я вас люблю, я перед вами преклоняюсь, но не смею к вам прикоснуться. Да, мы можем считать себя богами, моя любимая, но сегодня я только человек, и вы подвергаете меня смертным мукам. Вы распинаете меня на кресте желания!

Лорд Сильвестер снова поцеловал ее руку, а потом очень нежно положил ее на колени Пандии. Он встал и поклонился:

– Теперь, когда я вас нашел, я не намерен вас терять.

И, не сказав больше ни слова, он отвернулся и направился к двери. Перед тем как уйти, он оглянулся. Поняв, что он действительно уходит, Пандия что-то пробормотала вслух и протянула к нему руки, словно пытаясь удержать.

– Я вас боготворю, – тихо сказал он. – Ну а теперь – спите. И запомните, что я вас люблю, и что вы, как мне кажется, меня любите тоже, и мы с вами ничего с этим поделать не можем.

Дверь за ним затворилась. Комнату поглотила звенящая тишина.

* * *

Когда утром Пандия одевалась, миссис Уайтли порадовала ее известием: вьюга утихла и кучер предполагает, что если им удастся выехать на большую дорогу, то они без всяких затруднений смогут добраться до Лондона.

– Ее Светлость хотела бы с вами повидаться, миледи, – сказала миссис Уайтли, – так что, если после завтрака вы подниметесь к ней, было бы замечательно. Не переживайте, я все успею подготовить к вашему отъезду.

– Я буду вам очень признательна.

Пандия с удовольствием убедилась, что у нее в сумочке – солидная сумма, а это значит, что можно будет заплатить миссис Уайтли и Эмме за услуги, а также дать, по крайней мере, три соверена дворецкому. Мама часто говорила, что в больших особняках полагается платить большие чаевые. Конечно, это Иветта позаботилась положить в сумочку Селены побольше денег, ведь Пандия до этого и понятия не имела, сколь скудными средствами располагает она сама.

Миссис Уайтли закончила укладывать ее волосы, и Пандия бросила в зеркало последний, одобрительный взгляд. Спускаясь по лестнице с отчаянно бьющимся сердцем, она одновременно боялась и жаждала снова увидеться с лордом Сильвестером. То, что произошло ночью, теперь казалось всего лишь сном, но Пандия была уверена – она никогда не забудет о чуде его поцелуев!

Лакей проводил Пандию в комнату, где был сервирован завтрак. К разочарованию Пандии, лорда Сильвестера там не было.

Да, он, конечно, может и опаздывать, подумала она, но тут же заметила, что столик сервирован лишь на одну персону.

– Доброе утро, миледи, – поздоровался дворецкий и отодвинул стул, чтобы она могла сесть.

Пандия не удержалась от вопроса:

– А что, Его Лордство уже позавтракал?

– Да, миледи, и очень рано, так как ему надо было срочно уехать в Лондон!

– Он… уехал в Лондон? – почти вскрикнула она.

– Как я понимаю, у Его Лордства там срочное деловое свидание, а так как он не смог с вами проститься, то оставил записку.

Дворецкий тут же принес ее на серебряном подносе. Пандия взяла ее дрожащими руками.

В записке было всего несколько слов:

«Я отправился в Лондон рано утром, чтобы сегодня же доставить вам обещанную книгу. Увидимся вечером в городе. Уверен, вы все понимаете. Дж. Стоун».

Это письмо было словно удар ножа. Как он посмел послать ей такое сухое, формальное послание!

Однако, немного поразмыслив, Пандия все поняла. Во-первых, он берег ее репутацию. К графине Линборн, замужней даме, нужно было обращаться так, чтобы никто не заподозрил связи между ними. В то же время – он подписался своим литературным псевдонимом, а это много значит для них обоих.

– Его Лордство должен повидаться со своим книгоиздателем, – пояснила Пандия дворецкому. – А я и не знала до нашей вчерашней беседы, что он такой известный литератор!

– Но это просто удивительно, миледи. Мы все очень гордимся книгами, которые Его Лордство пишет. И хотя Его Светлости, покойному герцогу, не очень нравилось, что Его Лордство так много времени проводит в чужих странах, он книжки Его Лордства всегда держал на столике рядом с кроватью.

«И я отныне буду делать то же самое», – подумала Пандия.

Она торопливо позавтракала. Надо как можно быстрее добраться до Лондона, чтобы осталось время подготовиться к встрече с лордом Сильвестером… Пандия поднялась к леди Анне попрощаться перед отъездом. Она поразилась тому, какой слабой при свете дня выглядит старая женщина…

– Я слышала, дороги уже расчистили, – слабо улыбнулась леди Анна. – Хорошо, что вы переночевали в Замке. Я весьма признательна, что вы вчера составили компанию моему дорогому Сильвестеру.

– Лорд Сильвестер – очень интересная личность!

– И он такой добрый и заботливый молодой человек! Мой брат его обожал и, наверное, хотел бы иметь такого сына и наследника. Но, прошу, никому об этом не говорите!

– Его родители умерли? – спросила Пандия, понимая, что проявляет излишнее любопытство. Но ей так хотелось узнать как можно больше о человеке, ставшем для нее особенным…

– Да, его мать умерла, когда ему исполнилось всего шестнадцать, и отец женился снова. Мачеха Сильвестера не любила, и так как дома ему жилось несладко, то все каникулы и праздники он проводил с нами. Мы всегда были ему рады.

– Уже тогда он мечтал объехать весь мир? – полюбопытствовала Пандия.

– Да, он склонен к авантюрам и любит рисковать, тем более что жизнь в Замке, где всем заправлял его старший брат, Сильвестер находил очень скучной.

– Могу его понять, – тихонько сказала Пандия. Она понимала лорда Сильвестера и его тягу к дальним странам. Она восхищалась тем, что он осуществлял все то, о чем мечтал ее отец, привязанный к своему скромному домику в Литтл Барфорде. Да, ей хотелось и об этом поговорить с лордом Сильвестером, ведь он наверняка поймет ее тягу к дальним странам.

Попрощавшись с леди Анной и надев модное меховое пальто, позаимствованное из гардероба Селены – каракуль с воротником из шиншиллы, –