Прочитайте онлайн Огонь, гори! | Манеры, обычаи, речь

Читать книгу Огонь, гори!
3616+1684
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Манеры, обычаи, речь

Выражаю надежду, что читателям захочется больше узнать о двадцатых — начале тридцатых годов XIX века. Данный период сравнительно скупо представлен в литературе. Возмущенные выходками короля Георга и его распутных братьев в период Регентства (1811 — 1820), представители высшего общества и среднего класса ударились в другую крайность: их отличали строгие правила приличия и рафинированность манер и речи. Многое из того, что называют «викторианскими нравами», существовало задолго до королевы Виктории. Тем не менее в целом в обществе начала XIX века царили разнузданность и разврат.

Какими же были на самом деле люди той эпохи? Как они думали, действовали, разговаривали?

Кое-что можно почерпнуть у широко известных официальных летописцев, например Джона Уилсона Крокера («Записки», под ред. Луиса Дженнингса, в трех томах. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1884) и Томаса Криви («Записки», под ред, достопочтенного сэра Герберта Максуэлла. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1913).

В 1829 году Крокер занят переработкой книги Босуэлла и пишет мало. Но Криви откровенно раздражают обычаи нового века.

"Итак, — пишет он мисс Орд в марте 1829 года, — наш маленький «ранний» званый ужин прошел мило, как всегда, если не считать потрясения, какое испытали добродетельная леди Сефтон и ее великовозрастные дочери, воспитанные в полном неведении относительно существования человеческих пороков".

Криви далее клеймит «бесстыдные» и «наглые» речи гостей, среди которых, между прочим, были княгиня Эстерхази и молодой лорд Палмерстон.

Однако не нужно забывать, что Криви, как и леди Сефтон и княгиня Эстерхази, был в то время человеком пожилым; он уже забыл о том, что когда-то и сам был молод. Представляется маловероятным, чтобы в наши дни тридцати — сорокалетняя старая дева упала в обморок от разговоров, которые велись на подобном званом ужине.

Что же касается истинных воззрений тогдашних женщин, следует обратиться к «Журналу Клариссы Трент, 1800 — 1832» (под ред. С.Г. Гарда. Лондон: Изд-во Джона Лейна «Бодли-Хед лимитед», 1925). Или если брать более высокий общественный слой, к изданию «Три сестры Говард: Избранные сочинения леди Кэролайн Ласелль, леди Дувр и графини Говер, 1825 — 1833» (под ред, покойной леди Леконфилд, переработанные и дополненные Джоном Гором. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1955).

Кларисса Трент прелестна и в речах своих, и в поведении. Она не ханжа, не трусиха и исписала добрых триста страниц большого формата. Она родилась в 1800 году, а дневник заканчивает своей свадьбой, состоявшейся в 1832 году. Вот что мы читаем в дневнике Трент от 5 октября 1829 года:

«Пришлось провести еще одно бессмысленное утро, отмеченное визитом леди Т, и трех ее дур-дочерей. Как обычно, не успела она усесться, как тут же заявила, что не позволит дочерям выходить замуж до своей смерти. Х в а т и т з а л и в a m ъ!» (разрядка принадлежит самой Клариссе).

К сожалению, мало кто из очевидцев в 1829 году смел так отзываться о чьих-либо речах. В сходных обстоятельствах иногда мы встречаем и такие выражения, как «подшофе», то есть «пьяный». Оно имеется на страницах «Пиквика». Или «язык у него хорошо подвешен». Широко известно восклицание Джорджа Стефенсона, изобретателя знаменитого паровоза «Ракета»: «Из всех даров природы величайшим является хорошо подвешенный язык!» (см, книгу А.А.В. Рэмзи «Сэр Роберт Пиль». Лондон: Дакуорт и К0 лимитед, 1928. С. 368).

Многое можно узнать из первого романа Дизраэли «Вивьен Грей» (1826), где живо описываются нравы и обычаи той эпохи, хотя и поданы они в сатирическом изображении. Позже Дизраэли отрекся от этого романа. Вот что он пишет в предисловии к изданию 1835 года: «Книги, написанные мальчиками, всегда страдают манерностью».

Разумеется, в «Вивьене Грее» Дизраэли еще не достиг таких высот, как в своих классических произведениях, таких как «Конингсби» или «Лотар». Однако он отрекся от первого романа, скорее всего, по другой причине.

«Вивьен Грей» пестрит измышлениями и забавными анекдотами о подлинных людях, причем выведенных под настоящими именами. Например, герой рассказывает, как Вашингтон Ирвинг, по прозвищу Монсеньер Джеффри, всегда засыпает за обедом. Однажды его, спящего, незаметно переместили в другой дом. Пробудившись, Монсеньер Джеффри начал говорить, не заметив, что его окружают совершенно другие лица. Однако такое могло случиться с любым. Принимая же во внимание описанный самим Ирвингом обед, после которого он сочинил леденящие душу истории о привидениях, вошедшие в его «Путевые заметки» (1824), анекдот уже не кажется не правдоподобным.

В отличие от Диккенса, персонажи которого действуют и говорят как обычные люди, большинство персонажей «Вивьена Грея» неестественно высокопарны и напыщенны. Герой не просто берет пистолет — он «подружился с Мантоном». Однако в первой книге Дизраэли содержится и немало любопытных сведений о той эпохе, и в этом смысле она равноценна свидетельствам летописцев и авторов дневников. В то время лондонцы любили пирожки с курятиной и салат из омаров; они часто держали в доме редких птиц, как в нашем случае леди Корк; женщины терпеть не могли табак, однако не возражали, если их мужчины употребляли совершенно невыносимые для желудка спиртные напитки.

По страницам «Вивьена Грея» проходит чудовищный парад косноязычных политиканов, раболепных прихлебателей, знатных замужних шлюх. Уже тогда Дизраэли был мастером эпиграмм и острот.

«Если хотите завоевать сердце мужчины, — поучает он, — позвольте ему разбить вас в споре». Мы с интересом читаем о помолвке некоего молодого джентльмена, «у которого финансы находились в таком плачевном состоянии, что он, дабы избежать Исправительной палаты, устремился в Палату общин».