Прочитайте онлайн Огонь, гори! | Глава 11Луиза Тримейн и ее папочка

Читать книгу Огонь, гори!
3616+1700
  • Автор:
  • Перевёл: И. И. Мансуров

Глава 11

Луиза Тримейн и ее папочка

— Черт меня побери! — воскликнул Ричард Мейн, всплескивая руками. — Ничего подобного! Я только сказал, что…

Полковник Роуэн жестом призвал его к молчанию; он обрезал кончик сигары, раскурил ее, а затем принялся расхаживать по комнате. Наконец полковник остановился перед Чевиотом; ноздри его раздувались.

— Суперинтендент, — начал он, вынимая сигару изо рта, — 1-й гренадерский пехотный полк — старейший полк британской армии. Ваше поведение было постыдным. Мне следует вас примерно наказать. Ммм… считайте себя наказанным, — закончил полковник Роуэн и снова сунул в рот сигару.

— Есть, сэр! — ответил Чевиот.

Мистер Пиль, будучи человеком по натуре веселым, громко, от всей души расхохотался, но тут же прищурил глаза.

— Многое я бы дал, мистер Чевиот, — заявил он, — чтобы понять, просто ли вы вышли из себя или хотели произвести впечатление на своих подчиненных. Что ж, впечатление вы на них произвели. Да и на меня тоже, клянусь Богом! И тем не менее вы оказались в незавидном положении.

— С капитаном Хогбеном, сэр?

— Хогбеном? Тем неотесанным увальнем? Остальные офицеры 1-го пехотного полка не стали бы даже разговаривать с ним; вот почему он выбрал секундантом офицера Колдстримского полка. Нет! Я имею в виду Герцога. Гвардейцы — его любимчики. Его послушать, кроме них, при Ватерлоо больше никого не было…

Полковник Роуэн посуровел.

— …хорошенькое выйдет дельце, если он проведает о драке! Далее, — продолжал мистер Пиль, потирая подбородок рукой, — хотел бы я знать, о чем вы с Хогбеном так официально договаривались перед тем, как он уехал?

— Дело сугубо личное, сэр. Нас оно не касается.

Мистер Пиль задумчиво хмыкнул. Чевиот проследовал к столу.

— Зато нас касается, — продолжил он, — заявление мистера Мейна, будто бы я пренебрег долгом и выгораживал леди Дрейтон.

— Совершенно верно, — с достоинством кивнул Ричард Мейн.

— На каком основании? — Чевиот стукнул кулаком по столу. — С вашего позволения, сэр, я повторяю. Вы, по вашим словам, подозреваете меня на основании того, что я якобы «не пишу». Я еще никогда не слыхал, чтобы человека обвинили в лжесвидетельстве на основании того, что он чего-то не пишет!

— Вы искажаете…

— Я констатирую факт. Ваша единственная так называемая улика, которую вы именуете «необычным обстоятельством», заключается в том, что леди Дрейтон в доме носила муфту. Однако, если бы вы внимательно прочли мой рапорт, — Чевиот хлопнул по столешнице стопкой исписанных листков, — вы бы не усмотрели здесь ничего необычного. Леди Дрейтон порвала правую перчатку — это могут засвидетельствовать все, — и, как любая дама, она хотела скрыть дыру. Где доказательства, что у нее в муфте был пистолет или что пистолет вообще существовал?

У мистера Мейна сверкнули глаза.

— Доказательства, говорите? Я о них не упомянул. Я всего лишь выдвинул версию, которой вы, кажется, пренебрегли.

— Сэр! — послышался сзади грубый, хриплый голос. Алан Хенли облокотился о столешницу толстыми руками.

Хотя было всего пять часов, серое небо так потемнело, что все обитатели кабинета казались призраками, которые неожиданно выныривали из мрака.

С громким хлопком вспыхнула и погасла лампа; мистер Хенли зажег другую под зеленым колпаком. Старший клерк покачал крупной головой с рыжеватыми баками.

— Сэр, — продолжил он, обращаясь к полковнику Роуэну, — она этого не делала!

— Чего не делала? — негромко переспросил полковник Роуэн, вытаскивая сигару изо рта.

— У леди не было пистолета, — сообщил мистер Хенли. — Я был там, сэр. Я все видел. Что же касается того, что суперинтендент пренебрег долгом… сэр, ведь именно он первым делом вспомнил о муфте.

— Что?!

— Он подумал (прошу прощения, полковник), что стрелять могла леди. Я-то знал, что она не стреляла; я наблюдал за ней. У нее не было оружия — как и у меня, и у суперинтендента. Но он попросил ее показать и вывернуть наизнанку муфту — на тот случай, если она стреляла сквозь нее. Так вот, она не стреляла.

Мистер Хенли говорил искренне и очень убежденно, поскольку верил во все сказанное.

Все это время Чевиот думал о Флоре. Как она вспыльчива! Однако тут же отходит… Впрочем, к чему было ревновать его к Маргарет Ренфру? Сегодня она, должно быть, ждет его у себя дома, на Кавендиш-сквер… Стоит ему только прошептать, что он сам виноват, как она тут же возразит: нет, виновата она — и бросится к нему в объятия…

Чевиота вдруг передернуло.

Откуда он знает, что Флора живет на Кавендиш-сквер? Откуда он знает, как она ведет себя после ссоры или размолвки? Пора взять себя в руки!

— …так что видите, сэр, я-то не читал рапорта суперинтендента, — оживленно продолжал между тем Алан Хенли. — И даже не слышал о нем до недавнего времени. Но доктор считает: стреляли по прямой. Хорошо! Кто угодно скажет вам, что леди Дрейтон стояла на шаг или два правее бедняжки. И ей бы пришлось стрелять по диагонали, понимаете?

Ричард Мейн пожал плечами.

— Кажется, вы все сговорились против меня, — заметил он.

— Нет, сэр, мистер Мейн, мы не сговорились! — И старший клерк с жаром обратился к полковнику Роуэну: — Можно еще словечко, полковник?

Полковник Роуэн улыбнулся и сигарой изобразил знак согласия.

— Мне кажется, — сообщил Хенли, — мистер Мейн прав, что стреляли из-за нашей спины, из-за двойных дверей. А шум — что ж! — Он презрительно фыркнул. — Мы бы не спутали выстрел со щелчком замка. Просто мы с суперинтендентом слишком задумались над тем, что сообщила нам леди Корк, ведь верно, сэр? И потому немного отвлеклись. По-моему, если бы в тот момент кто-то у нас за спиной выстрелил из мушкетона, мы и то не услышали бы. Ну вот!

— Спасибо, — пробормотал мистер Мейн, — большое облегчение!

— Мейн! — тихо позвал полковник Роуэн.

— Что?

— Мы с вами, — улыбнулся полковник, — до сих пор совместно руководили работой полиции и не ссорились. Будем надеяться, что не поссоримся и сейчас. И тем не менее! Насколько мне известно, вы помолвлены и собираетесь жениться на одной очаровательной молодой леди…

— Да, разумеется! — воскликнул адвокат, горделиво поправляя запонки.

— Ваша невеста, разумеется, особа высоконравственная и религиозная?

— Роуэн, нам всем известны ваши взгляды касательно…

— Тише! — Полковник разогнал рукой облако табачного дыма. — А теперь сознайтесь, Мейн. Сознайтесь! В глубине души вы с самого начала подозревали Чевиота и леди Дрейтон только потому, что леди Дрейтон — его… как бы это выразиться поделикатнее… его прекрасная дама?

Врожденная честность не позволила Мейну отрицать сказанное. Он зашагал вдоль стола, в раздражении подбрасывая вверх фалды сюртука.

— Наверное, вы правы, — подтвердил он, ударяя кулаком по столу. — Но хватит! К делу! Мы узнали то, что скрывал от нас суперинтендент. Теперь пусть он скажет… Мистер Чевиот, кто убил Маргарет Ренфру?

Чевиот облизал пересохшие губы. Ветер завывал все сильнее; в доме были сильные сквозняки; ветер бился во все окна. В увешанном оружием кабинете, освещаемом зеленой лампой, застыла напряженная тишина — более напряженная, чем та, которая подобает расследованию уголовного дела.

— По моему мнению, сэр, мисс Ренфру убил ее любовник.

— Ага! — Мейн снова схватил рапорт. — Загадочный любовник, на которого вы все время намекаете! Как его имя?

— Имени его я пока не знаю, — признался Чевиот. — Даже Фредди Деббит, который знает все лондонские сплетни, не мог назвать мне его. Зато я могу его описать.

— Прошу вас, опишите!

— Он, — медленно начал Чевиот, — человек благородного происхождения и наружности; однако небогат и находится в стесненном материальном положении. Физически привлекателен для женщин, хотя и значительно старше мисс Ренфру. Азартный игрок. Он… — Чевиот помолчал. — Скажите, господа… Был ли кто-либо из вас знаком с Маргарет Ренфру?

Полковник Роуэн кивнул, не сводя голубых глаз с каминной полки. Мейн равнодушно склонил голову.

— Отлично, — продолжал Чевиот. — «Огонь, гори! Котел, кипи!»

— Простите, что? — изумленно переспросил адвокат. Чевиот простер руки вперед.

— Представьте себе красивую женщину тридцати одного года, — сказал он. — Держится она холодно и высокомерно, однако внутри нее бушуют страсти. Эта женщина стыдится своего положения бедной родственницы, но старается свои переживания скрывать.

— И что же? — спросил полковник Роуэн, не спеша разгоняя рукой облако сигарного дыма.

— Когда такая женщина влюбляется, она способна взорваться, словно пушечное ядро. Если верить леди Корк, мисс Ренфру действительно влюбилась. Разумеется, на словах она все отрицала. Однако пылала такой страстной любовью (или, если хотите, похотью), что ради своего любовника лгала, воровала для него драгоценности, которые тот закладывал у Вулкана…

Тут вмешался мистер Мейн.

— Есть ли у леди Корк, — спросил он сладким голосом, — доказательства того, что ее драгоценности украла мисс Ренфру?

— Мне она их не представила. Но Фредди Деббит…

— Слухи, обычные слухи, дорогой мой. Чевиот посмотрел на барристера.

Любезная улыбка Мейна, его круглое лицо и живые черные глаза не ввели его в заблуждение. Мистер Мейн был не просто честным человеком — он обладал острым умом и проницательностью, если не благодаря доводам рассудка, то инстинктивно. Барристер вбил себе в голову, что Флора Дрейтон виновна — виновна в чем угодно. И если у Чевиота дрогнет рука или Ричард Мейн узнает о сокрытии улики, взрыва не миновать.

Мистер Мейн ждал ответа, скрестив руки на груди. Образно выражаясь, Чевиот снова выстрелил в него.

— Слухи? — переспросил он. — Боже правый, на что же еще мне полагаться? Напоминаю, сэр, мы с вами еще не в суде.

— Не нужно горячиться, мистер Чевиот. Что вы предлагаете?

— Сегодня вечером, — сказал Чевиот, — я навещу игорный дом Вулкана по адресу Беннет-стрит, двенадцать, рядом с Сент-Джеймс-стрит. Если нужно, поиграю…

— На чьи деньги? — спросил вдруг мистер Роберт Пиль, вставая с места. — Предупреждаю: только не на деньги правительства! Только не на деньги правительства!

Чевиот поклонился и похлопал себя по карману.

— Нет, сэр. Я буду играть на свои. Кстати, потому-то я сегодня опоздал, простите великодушно! Должен был повидаться с моими банкирами на Ломбард-стрит.

— На свои деньги? — ахнул пораженный мистер Пиль. — Боже правый, ну и прыть! — Он задумался. — Должен сказать, я немало слышал об этом Вулкане. Его заведение на Сент-Джеймс-стрит — одно из немногих, куда допускаются дамы.

Ричард Мейн удивленно поднял брови.

— Дамы?! — переспросил он. — А, понимаю. Вы имеете в виду проституток.

Мистер Пиль угрожающе выпрямился; на лице его застыло холодное и надменное выражение, с каким он смотрел на своих противников в палате общин.

— Нет, молодой человек, я имею в виду не проституток. Я имею в виду дам из общества, из высшего общества. Их охраняют слуги-мужчины, и никто им не досаждает. Самый отъявленный повеса, сидя за ломберным столом или стоя за рулеткой, не смотрит ни на что, кроме своих ставок. По крайней мере, — быстро добавил мистер Пиль, поймав взгляд полковника Роуэна, — так мне говорили. — Он повернулся к Чевиоту: — Но что вы намерены там делать?

Полковник Роуэн был так же заинтригован, как и министр внутренних дел.

— Да! Каков ваш план действий?

— Что ж…

— Надеюсь, не облава? Это трудно. Входная дверь у них железная…

— Нет, нет, не облава. Я намерен пойти туда один…

— Чертовски опасно, — заявил полковник, качая головой. — Если они узнают, что вы полицейский…

— Я должен рискнуть. И потом, с вашего позволения, меня в некотором смысле будут охранять.

— Но что вы намерены делать?

Тут настал черед Чевиота сделать круг по дымной, душной комнате.

— Сегодня утром в кофейне одного отеля, — начал он, глядя в окно, — Фредди Деббит описал мне игорное заведение Вулкана, в том числе и его кабинет.

— И что же?

— По словам леди Корк, в залоге у Вулкана находится одна весьма дорогая для нее драгоценность. Узнать ее легко: это брошь с бриллиантами и рубинами в виде кораблика с парусами. Поскольку вещица заложена, а не продана, она до сих пор находится у Вулкана. Маловероятно, чтобы брошь принесла сама мисс Ренфру. Все знали о ее ненависти к азартным играм. И потом, она никогда не совершила бы такой бестактный поступок. Нет! Вещицу заложил мужчина. Дайте мне брошь, и мы заставим Вулкана назвать его имя.

— Разве это докажет, — язвительно поинтересовался мистер Мейн, — что он убил мисс Ренфру?

Чевиот отвернулся от окна, подошел к столу и посмотрел барристеру прямо в глаза.

— Официально — нет, — согласился он. — Но иначе расследование застопорится. У меня сильные подозрения, основанные на опыте, о котором я не решаюсь вам поведать…

— Короче говоря, вы просто гадаете?

— Нет, я полагаю! Как только мы узнаем имя мужчины, принесшего брошь, он в наших руках.

— Возможно… возможно, вы и правы. Но если отвлечься от ваших личных предположений, вы уверены в своих умозаключениях?

— Нет! Нет! Нет! — Лицо у Чевиота побледнело. — На это способен лишь самоуверенный маньяк наподобие покойного генерала Бонапарта! Не правда ли, полковник Роуэн? Мистер Пиль? Я лишь могу присягнуть, что, скорее всего, так оно и есть. Дело слишком сложное. Несмотря на все мои предположения, убийца может оказаться даже женщиной!

— Женщиной?! — повторил мистер Пиль. Тут кто-то громко постучал в дверь.

На проге показался низкорослый, но широкоплечий и крепко сбитый сержант с бляхой номер 13; его румяное лицо и веселые глаза очень понравились Чевиоту. Сержант обращался к полковнику Роуэну, однако его взметнувшаяся к виску рука салютовала одному Чевиоту.

— Дама хочет видеть суперинтендента, сэр!

— Дама? — Полковник Роуэн окинул огорченным взглядом засыпанный пеплом пол и общий беспорядок в кабинете. — Невозможно, сержант Балмер! Нам негде ее принять!

Сержант Балмер оставался невозмутимым.

— Ее имя мисс Луиза Тримейн, сэр. Она говорит, у нее есть важные сведения о какой-то мисс Ренфру. Однако она не будет разговаривать ни с кем, кроме суперинтендента, причем наедине.

Полковник Роуэн погасил сигару о край стола, взметнув фонтан искр, и бросил ее в фарфоровую плевательницу.

— Мистер Пиль, — обратился он к министру внутренних дел. — Вам предстоят дела государственной важности. Мы… не можем принять молодую даму в моей квартире наверху. Но мы с мистером Мейном можем удалиться туда, в то время как мистер Чевиот примет ее здесь. Вы, сэр, несомненно, захотите нас покинуть?

Мистер Пиль осторожно, словно римский император, водрузил на голову бобровую шляпу.

— Да, полковник, мне следовало бы удалиться, — нараспев произнес он. — Но будь я проклят, если уйду! Ваши проклятые рассуждения на тему «кто убил и почему» заставили меня забыть о государственных делах! Оставляю дело на вашу ответственность, однако пойду с вами.

Через три секунды полковник увел адвоката и министра. В полутемном коридоре маячил сержант Балмер, за спиной которого виднелась длинная фигура красноносого инспектора Сигрейва. Приоткрыв дверь, Чевиот шепотом обратился к ним:

— Инспектор! Сержант! Свободны ли вы вечером от службы? Сможете сопровождать меня… скажем, между половиной одиннадцатого и часом ночи? Накроем один притон.

Они не просто согласились; их лица просияли.

— Отлично. Сумеете освободить для задания шестерых констеблей? Вот и хорошо.

— Выбрать парней покрепче, сэр? — прошептал инспектор Сигрейв.

— Да. Мне нужны те, кто хорошо лазает. Парни, которые могут быстро и ловко взобраться на крышу или спрятаться за трубой, как настоящие взломщики.

— Есть у нас такие, сэр, — ответил инспектор, прикинув что-то в уме. — Именно такие, как вам нужно. Между нами, не хотелось бы признаваться, но они и в самом деле в разное время были взломщиками.

— Еще лучше! Позже мне нужно будет еще кое о чем с вами поговорить. А теперь просите даму.

Чевиот безуспешно помахал руками в воздухе, пытаясь разогнать табачный дым. Затем поднял створку окна, но, поскольку нечем было ее укрепить, снова опустил. Вошла Луиза.

Он уже решил, что ей девятнадцать или двадцать лет. На ней был синий тюрбан и белый плащ с короткой белой пелериной с синей каймой, а под плащом — платье с пышными рукавами и длинной пышной юбкой. Она вскинула на Чевиота светло-карие глаза, и он почувствовал: Луиза могла бы вскружить ему голову, будь он на десяток лет помоложе.

Поскольку Чевиот предпочитал более зрелых женщин, вначале он обращался с мисс Тримейн покровительственно-добродушно, словно старый дядюшка. Она угадала его отношение, и оно ей не понравилось. Заметив недовольство девушки, суперинтендент превратился в галантного кавалера, к полному восторгу Луизы.

— Мисс Тримейн, для меня величайшее удовольствие видеть вас, — заявил он, отряхивая своим огромным носовым платком подбитое красной материей сиденье кресла и лишь вздымая в воздух облако пыли. — Прошу вас, садитесь, пожалуйста!

— О, спасибо!

— Ммм… боюсь, что здесь несколько…

Луизу нисколько не смущали грязь и беспорядок; наоборот, казалось, ничего другого она и не ожидала. Но она скромно потупила взор и испуганно посмотрела в окно.

— Простите, пожалуйста, мою смелость, мистер Чевиот. Но мне очень нужно было вас увидеть. Я даже вынуждена была обмануть папу. Мистер Чевиот, ну почему отцы так легко раздражаются по любому поводу?

Чевиот с трудом удержался, чтобы не ответить: все дело в том, что отцы в данном возрасте слишком много пьют и помыкают домашними, требуя полного подчинения.

— Мне это не приходило в голову, мисс Тримейн. Но они все такие, правда?

— Во всяком случае, мой. Пока мы ехали через Вестминстер, папочка ужасно ругал портного…

— Кого?!

— Вестминстерского портного. Папочка говорит, этот портной подожжет дом, или начнет мятеж, или еще что-то — и все из-за избирательной реформы. Мы… ехали за каретой капитана Хогбена, потому что капитан Хогбен хотел, чтобы мы увидели, как он вас выпорет. Только все произошло совсем не так, да? — Тут Луиза повернулась к Чевиоту, посмотрела ему прямо в глаза и заявила: — По-моему, это было чудесно.

Чевиоту показалось, что его задела стрела Амура. Он тяжело вздохнул. Суперинтендент еще не привык к поведению женщин девятнадцатого века. Однако оно ему очень нравилось.

— Ммм… спасибо.

Луиза немедленно вспыхнула и отвернулась. Но, почувствовав себя увереннее, затараторила, как раньше:

— Папочка просто разбушевался! Но конечно, он был по-своему прав. Он кричал про вас всякие нехорошие слова, намекал, чтобы вы убирались к… «Видел я в жизни драки, — это его слова, — но никогда не видел такого бойца, и ч, меня п., если я могу понять, как ему, ч, п., это удалось!» Видите ли, папочка разозлился, потому что он хочет, чтобы я вышла замуж за капитана Хогбена…

— И вы выйдете за него, милая мисс Тримейн?

— Если бы это зависело от меня, нет! — вскричала Луиза, негодующе вскидывая голову. — Но о чем я… Папочка был так раздосадован, что вынужден был остановиться у своего клуба, а меня оставил у входа, на улице. Я подбежала к карете и велела Джобу везти меня сюда.

— Вы, кажется, хотели что-то мне сообщить?

— Да, да, да! О боже! Я должна сообщить вам две ужасные вещи. Я хотела сказать вам еще вчера ночью, но с вами рядом была Флора Дрейтон… — Она осеклась.

— Да, — кивнул Чевиот, глядя в пол.

От стройной девушки в синем тюрбане исходили волны страха и нерешительности. И хуже всего было то, что ее страх и нерешительность были связаны с ним.

— Я хотела сказать вам, — она дрожала, но голос ее звучал звонко, — об… о том самом мужчине.

— О каком мужчине?

— О любовнике Пег Ренфру, — ответила Луиза. — Говорят, она его просто обожала. Она настолько обожала его, что иногда ненавидела. Вы можете ее понять?

— Да, наверное.

— А я вот не могу. Но говорят, — с потрясающей душу откровенностью продолжила Луиза, — Пег воровала для него деньги и драгоценности, чтобы он мог играть в азартные игры. Она находилась в ужасно трудном положении: бедная родственница, во всем зависела от леди Корк. Пег думала: если леди Корк когда-нибудь узнает, она выгонит ее из дома. И вот несколько дней назад она решилась.

Чевиот кивнул, не поднимая головы.

Тонкие лодыжки Луизы во французских шелковых чулках дрожали. Ее туфельки из синей марокканской кожи были в грязи, так как ей пришлось пробежать через двор.

— Пег было трудно, ужасно трудно! Она, говорят, сказала ему, что больше не украдет для него ни гроша, ни единой безделушки. А если он ее заставит, сказала она, она во всем признается леди Корк и всем остальным. А тот человек (о, простите, я только пересказываю сплетни!) — у него ужасный характер. — Луиза, сама того не желая, говорила все громче и громче. — Он пригрозил ей: если она скажет кому-нибудь хоть слово, он ее убьет. И он застрелил ее. Ведь так все и было, правда?

Чевиот снова кивнул, не поднимая головы. Он чувствовал: Луиза то и дело поглядывает на него, приоткрыв невинный ротик.

— Вчера ночью я п-пыталась сказать вам, когда вы задавали всем вопросы. Но их было так много, и все слышали! Я могла только намекнуть…

На лбу Чевиота выступила испарина. Возможно, разгадка ближе, чем ему казалось. Он встал, не спуская глаз с Луизы; левая рука вцепилась в край стола.

— Да, я знаю, — сказал он. — И леди Корк тоже. Но ваши намеки были столь загадочны, столь туманны, что я ни о чем не догадывался, пока Фредди Деббит все мне сегодня не разъяснил в кофейне. Луиза! Ведь о мисс Ренфру и ее любовнике судачил весь Лондон. Почему же я ничего не знал?

— Да! И папа с мамой тоже говорили о них. Я все слышала, хотя они думали, что я ничего не слышу.

— Послушайте. Кто-то должен знать имя загадочного любовника, который угрожал ей! Вы знаете, как его зовут?

— А… а вы?

— Нет. Да и откуда мне знать, если все держали язык за зубами? Так кто же он?

— В-вы не догадываетесь?

— Нет, нет! Кто же он?

Луиза потупилась:

— Некоторые считают, что это… вы.

Бывают удары настолько неожиданные и фантастические, что почти не остается времени обдумать их и понять.

Шли секунды. Чевиот, перенеся вес тела на левую руку, вдруг обнаружил, что ладонь у него взмокла. Он покачнулся и едва не упал.

— Конечно, — добавила Луиза, — я всегда знала, что это не правда.

Однако она не была до конца уверена в своих словах. Луиза боялась Чевиота, несмотря на то что пошла на риск и предупредила его. В ее голосе послышались умоляющие нотки. Ей хотелось, чтобы он все отрицал.

— Хотя, конечно, — торопливо продолжала она, — вы иногда много играете. Но только после того, как много выпьете, а пьяным вас еще никогда не видели на публике.

Она почти слово в слово повторила слова, которые вчера произнес полковник Роуэн.

И замолчала, увидев, что Чевиот поднял голову.

— Луиза, — хрипло произнес он, — неужели вы можете допустить, будто я способен брать деньги у женщины? Или что мне вообще нужны деньги? Я не нуждаюсь!

— Нет, нет, нет! Но… люди часто говорят, что не нуждаются в деньгах, а на самом деле нуждаются, ведь так? А еще многие удивляются: раз у вас так много денег, зачем же вы поступили на службу в противную полицию.

Чевиот с трудом сдержался. Теперь он понимал, в каком опасном положении находится. Все свидетели молчали; они ничего не отрицали и не подтверждали. А он еще пытался расспрашивать их — об убийстве!

А Флора… знала ли она? Во всяком случае, что-то ей было известно. Тогда понятно, почему…

— Поверите ли вы мне, — начал он, — если я скажу, что не встречался с Маргарет Ренфру до вчерашнего вечера? Да она ведь и сама так сказала в присутствии других людей.

— Да, но… ничего другого она сказать и не могла, верно? Пег всегда говорила, что полюбит только человека в возрасте, у которого есть… — Луиза смутилась, словно ей предстояло употребить неприличное слово, — который знает жизнь. А один раз при мне, поправляя чепец, как бы между прочим, заметила, что вы прекрасно держитесь в седле.

— Послушайте! Я первый раз узнал о ее существовании от…

Чевиот вдруг замолчал.

Как неожиданные удары судьбы иногда заставляют оглохнуть и ослепнуть, так они могут и представить в ином свете факты, которые до тех пор были неверно истолкованы. Слова потянули за собой картину, картина навела его на определенные мысли…

Ослепленный чувствами, он блуждал в потемках! Чевиот опустил голову и посмотрел на столешницу. Под незажженной лампой с красным колпаком, рядом с собственным рапортом, он увидел пистолет полковника Роуэна с отполированной серебряной рукояткой.

Если бы только вчера ночью он провел свой простой опыт с отпечатками пальцев и узнал, кто стрелял, он скорее понял бы правду.

— Дым! — воскликнул он вслух. — Дым, дым! Луиза Тримейн вскочила со стула и попятилась.

— Мистер Чевиот! — ахнула она, протягивая к нему руки в лиловых перчатках и торопливо роняя их. — Я не сказала вам, — заторопилась она, — самое ужасное обстоятельство из всех. Оно касается вас обоих, вас и… и леди Дрейтон.

Чевиот очнулся от размышлений.

— Да? — спросил он, возможно, слишком резко. — Что такое?

Луиза отступила еще дальше к окну. Очевидно, она разрывалась между страхом и чувством долга. Ей очень не хотелось причинять ему боль, однако она испытывала смутное желание пострадать от него.

— Мы с Хьюго Хогбеном танцевали, — поведала она. — Должно быть, сразу после… после…

— После того как застрелили мисс Ренфру. Да?

— Да… Мы… — Луиза замолчала и отвернулась.

У нее был более тонкий слух. Чевиот не слышал тяжелых громких шагов, эхом отдававшихся от стен, и пьяного голоса за дверью.

— Это папа, — сообщила Луиза. Ее короткий носик, казалось, сморщился, как у девочки. — Он меня изобьет! Папочка милый, добрый, славный, но он изобьет меня, если я не придумаю какой-нибудь отговорки. Я не могу больше здесь оставаться, не могу!

Она подбежала к двери, распахнула ее и со стуком захлопнула за собой.

Чевиот метнулся за ней, но было поздно. Если не считать констебля, который разглядывал незажженные светильники, коридор был пуст. Хлопнула входная дверь.

Он слышал повелительный мужской голос, который перекрывал цоканье копыт и скрип колес. Карета отъехала от дома. Им с Флорой угрожает серьезная опасность; Луиза собиралась сообщить ему какая. Но она и ее милый, добрый, славный папочка уже уехали.

Чевиот пошел за шляпой. Он не поднялся наверх, в квартиру полковника Роуэна. Отдав несколько отрывистых приказаний инспектору Сигрейву и сержанту Балмеру, Чевиот поспешил прочь.

На углу он остановил кабриолет. После поездки по грязным улицам, на которых уже зажигали газовые фонари — поездка показалась ему бесконечной, — он остановился у дома номер восемнадцать по Кавендиш-сквер.

Дом Флоры из белесоватого камня не тронула копоть. В нем было тихо, свет не горел. Окна были плотно занавешены. Хотя Чевиот долго стучал в дверь и чуть не оторвал шнур звонка, ему никто не открыл.

В тот же вечер, в половине одиннадцатого, поужинав и тщательно переодевшись, Чевиот приехал на Беннет-стрит и вышел у дома двенадцать. Он разглядывал игорное заведение Вулкана и гадал, что ждет его впереди.