Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 21:15. ТАКР «Адмирал Кузнецов», Александр Васильевич Тамбовцев

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1794
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

21:15. ТАКР «Адмирал Кузнецов», Александр Васильевич Тамбовцев

Ну, что ж, начнем, помолясь… В помещении, отведенном для «рыцарей плаща и кинжала», мы проведем совещание о том, как мы будем действовать в предреволюционном Петрограде. Кроме меня и адмирала Ларионова на совещании присутствовали мои старые знакомые: полковник Нина Викторовна Антонова, полковник же Вячеслав Николаевич Бережной, и подполковник Ильин Николай Викторович. В общем я, как старый журналюга, уже придумал название все этой честной компании — «заговор черных полковников», гм, или с учетом политической обстановки, можно перекрасить «черных» полковников в «красных». А что, «заговор красных полковников» — это тоже звучит.

Перво-наперво надо было обеспечить нас приемлемой одеждой, в которой мы на улицах Петрограда не вызывали бы повышенный интерес у окружающих. К нашему счастью в те времена в моде был стиль, который бы сегодня назвали «милитари». Чуть ли не половина мужского населения Питера носила полувоенную форму. Я пометил в блокноте: надо раздобыть у наших каптеров хорошие хромовые сапоги, портянки (когда я их последний раз наматывал?!) бриджи, гимнастерку, и какую-нибудь куртку, лучше кожаную. Они здесь уже вошли в моду. На голову — какой-нибудь картуз. Примерно так же можно приодеть и моих сопровождающих, для разнообразия дав некоторым из них старые шинели. Правда, пуговицы со звездочками надо спороть, обшить их материей, и снова пришить. Хотя можно взять бушлаты, спороть с них погоны, и получится подобие ватников. На крайний случай любопытным можно будет сказать, что это обмундирование, полученное от союзников по Антанте.

А вот с Ириной было сложнее. Подходящей к тому времени женской одежды мы раздобыть не могли. Пришлось импровизировать. Остановились мы на платье девушки в стиле «революционная эмансипэ». Длинная юбка, опять же кожаная куртка, гимнастерка (где ж нам ее размерчик найти-то!?) красная косынка на голову. В общем и целом сойдет для начала. Потом надо будет попросить у товарища Сталина помочь нам экипироваться более правдоподобно, конечно, если это будет еще актуально.

Оружие решили брать с собой обязательно — на случай встречи с местной шантрапой или патрулями «временных». Хотя последнее — маловероятно — юнкера к Смольному приближаться побаиваются. Но, как говорится, береженого и Бог бережет.

Из многочисленного арсенала я выбрал себе «Гюрзу» СР1МП, Ирине, Нина Викторовна дала «напрокат» свой ПСМ, с приказом использовать его только в самом крайнем случае. Конечно, останавливающее действие его пули калибра 5,45х18 было слабенькое. Но зато пистолет был маленький, аккуратный, как раз под изящную девичью ручку нашей тележурналистки. Бойцы из отряда СПН ГРУ и их командир старший лейтенант Бесоев вооружились куда серьезней. Бронежилет, пистолет Стечкина с глушителем в плечевой кобуре с левой стороны, АКСУ на отпущенном ремне с правой, в разгрузке запасные магазины и пистолету и автомату, гранаты осколочные, гранаты светошумовые, аптечка, рация, ПНВ. Прямо не люди, а шагающие арсеналы. Мы с Ириной тоже одели легкие бронежилеты и сунули во внутренние карманы курток по многоканальной носимой радиостанции.

Теперь будем прикидывать — как нам лучше добраться до Питера. Самое подходящее время для десантирования — после часа ночи. К этому времени все, даже страдающие бессоннице, похрапывают в своих кроватях. Самые подходящие для высадки места, расположенные поблизости от типографии «Труд» — это Громовская лесная биржа или Таврический сад. Я лично бы предпочел бы Таврический сад, потому что биржа наверняка охраняется сторожами с собаками, да и в темноте среди штабелей бревен и досок можно легко переломать ноги. В Таврическом саду есть площадка, на которой занимаются любители конного спорта. На нее можно и приземлиться. Возможен сторож, но наши ангелы-хранители, как мне кажется, легко погрузят его в крепкий и здоровый сон без летального исхода.

— В общем, план хороший, и должен сработать, — сказал адмирал Ларионов. — А вы, Нина Викторовна, как считаете?

— Я думаю, Виктор Сергеевич, что всего на сто процентов предусмотреть нельзя, но вроде бы особых огрехов я в нем не вижу. Да и время сейчас в Петрограде такое, что обыватели лишний раз стараются не высовывать носа на улицу. Особенно по ночам. К тому же ни милиции, ни полиции, ни жандармерии нет и в помине.

Бережной и Ильин, сидевшие, и внимательно слушавшие меня и Антонову, переглянулись, и кивнули головами. Действительно, в любой, даже самый прекрасный план, лишь только начнется его реализация, сразу же начнут вноситься поправки, и тут главное — не растеряться, и уметь импровизировать исходя из текущей обстановки.

— Примем ваш план за основу, Александр Васильевич, — подвел черту адмирал Ларионов, — к тому же связь с эскадрой будем поддерживать постоянно, и в случае каких-либо осложнений мы постараемся помочь вам.

— Сергей Викторович, — продолжил я, позвольте теперь поговорить о чисто политических моментах. Насколько мы знаем, узкий круг руководителей РСДРП(б) принял окончательное решение о вооруженном восстании. Через две недели будет сформирован Военно-Революционный комитет, в состав которого войдут представители ЦК, и петроградских организаций партий левых эсеров и большевиков, делегаты президиума и солдатской секции Петросовета, представители штаба Красной гвардии, Центробалта и крупнейших профсоюзов. Во главе ВРК формально стоял левый эсер бывший фельдшер Павел Лазимир и большевики: Лев Троцкий — его представлять не надо, Николай Подвойский — старый боевик, отличившийся еще в 1905 году в Москве, и офицер-дезертир, сбежавший из эшелона, следовавшего на Дальний Восток во время Русско-японской войны подпоручик Владимир Антонов-Овсеенко. Но это люди, которые много шумели и ничего не решали.

Всем же заправлял Военно-революционный центр, который формально входил в ВРК, но занимался делами, о которых и сейчас мало кто знает. В него входили совсем другие люди. А именно: Андрей Бубнов, Феликс Дзержинский, Яков Свердлов, Иосиф Сталин и Моисей Урицкий. О каждом из них можно много рассказывать. Скажу только, что реальным влиянием в партии обладали всего лишь двое — Яков Свердлов и Иосиф Сталин. Оба они были членами Русского Бюро ЦК РСДРП(б) еще первого состава. То есть, они осуществляли руководство практической работой местных партийных организаций.

Ну, о Сталине вы все знаете немало, а вот Свердлов… Это личность во многом загадочная и непонятная. В революцию 1905 года на Урале организовывал отряды боевиков, а сейчас он занимается кадрами партии, и умело расставляет своих людей на руководящие посты. Вот, что позднее о нем писал Троцкий. Я раскрыл свой неразлучный блокнот, и прочитал: «Это был прирожденный организатор и комбинатор. Каждый политический вопрос представал перед ним прежде всего в своей организационной конкретности, как вопрос взаимоотношений отдельных лиц и группировок внутри партийной организации и взаимоотношения между организацией в целом и массами. В алгебраические формулы он немедленно и почти автоматически подставлял числовые значения. Этим самым он давал важнейшую проверку политических формул, поскольку дело шло о революционном действии». В общем, типичный «серый кардинал».

А вот Сталин Свердлова не любил. Можно сказать даже, ненавидел. Их взаимная неприязнь началась еще во время ссылки в Туруханском крае. Оба они угодили в поселок Курейка Енисейской губернии. Даже жили в одном доме. Но недолго — разъехались, по причине, межличностной неприязни, или, как сейчас пишут, «из-за невозможности совместного проживания».

Загадочна и смерть Свердлова — по официальной версии он умер от гриппа-«испанки» в марте 1919 года. По неофициальной — был избит до смерти на митинге в Орле местными рабочими.

Ну, а сейчас, из всех будущих советских лидеров самым вменяемым и толковым, бесспорно, является Иосиф Сталин. К нему-то мы и пойдем.

— А с чем вы к нему пойдете? — поинтересовался полковник Бережной.

— Естественно, Вячеслав Николаевич, не с пустыми руками. — ответил я, — как мы уже прикинули с Виктором Сергеевичем, — адмирал Ларионов кивнул мне головой, — в типографии, где Сталин выпускает газету «Рабочий путь» мы появимся около полвторого ночи, какое-то время уйдет на представление, и доказательство нашего иновременного происхождения… Когда же беседа вступит в кульминационную фазу, а будет это около пяти часов утра, наша эскадра уже успеет обломать немецкий «Альбион», и изрядно намять бока германскому флоту у Моонзунда. И эту сенсацию первой растиражирует большевистская газета. Причем, второй, вечерний ее номер, выйдет «толстушкой», с кучей фотографий потопленных кайзеровских дредноутов и крейсеров, и пленных германских десантников. В статье, повествующей о блистательной победе русского флота, будет сказано, что сие произошло при участии Центробалта, который, кстати, девять дней назад принял решение не признавать власть Временного правительства.

Ну, а далее, будем думать с товарищем Сталиным, как половчее и без всякой пиротехники вынести на лопате «временных» и взять власть. К тому же после Моонзунда, как мне кажется, легче будет разговаривать с Германией по поводу заключения почетного мира без аннексий и контрибуций. А если ребята из ставки кайзера будут упираться, но наши авиаторы смогут быстро провести им «закрытый массаж печени», показав, что для нас нет в Германии неуязвимых мест.

Впрочем, многое будет зависеть от того, насколько мы сможем установить доверительные взаимоотношения со Сталиным. Чувствую я, что Керенский со товарищи создадут нам меньше проблем, чем многие «пламенные революционеры». Уж больно многое поставлено на карту, и антантовские кураторы этих «революционеров» сделают все, чтобы наделать нам как можно больше гадостей.

— Вы не исключаете возможность физического устранения кое-кого из этих «пламенных революционеров»? — полковник Бережной задал мне вопрос, что называется в лоб.

— Все будет зависеть от конкретных обстоятельств, — я уклончиво ответил на его нескромный вопрос. — К тому же более важным я считаю устранить влияние их антантовских кураторов. Список я вам потом предоставлю.

— Ну, хорошо, — адмирал Ларионов подвел черту над нашим «производственным совещанием», — далее каждый из присутствующих будет работать в определенном для него направлении. Полковник Бережной отвечает за силовое обеспечение операции на втором этапе, и назначается командиром сводного усиленного батальона особого назначения в составе роты спецназначения ГРУ, четырех механизированных рот морской пехоты при двух самоходных батареях, роты спецназа, комендантской роты на БТР-80 и танковой роты на Т-72. Тяжелые самоходные орудия и реактивные системы залпового огня считаю вводить в город избыточным. Даже того, что будет задействовано, вполне достаточно, чтобы лояльные временному правительству части с писком разбежались бы по углам, как грызуны в Цхинвале в 2008-м. Подполковник Ильин будет исполнять обязанности начальника штаба операции, а полковник Антонова во второй фазе внедрения присоединится к товарищу Тамбовцеву, и будет руководить всей нашей работой в городе.

Возможен вариант, при котором мы первоначально возьмем под контроль Кронштадт, Гельсингфорс и Выборг. В плане слишком много неизвестных величин, так что при малейших изменениях в оперативной обстановке я прошу немедленно ставить меня в известность. Все, все свободны. К началу операции приступить немедленно.