Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 14 (1) октября 1917 года 16:15, Петроград. Таврический дворец, ныне Совнарком

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1959
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

14 (1) октября 1917 года 16:15, Петроград. Таврический дворец, ныне Совнарком

Подполковник Ильин и товарищ Сталин.

В дверь Сталинского кабинета постучали. В дверь заглянул дежуривший снаружи морской пехотинец, — Разрешите, товарищ Сталин, к вам подполковник Ильин.

— Хорошо, пусть войдет, — вздохнул Сталин, отодвигая в сторону книгу, которую только что читал. Ильин — это было серьезно. Когда от товарищей из будущего товарищ Сталин узнал, что не все товарищи по партии имеют в революции те же цели, что и он, то не очень сильно удивился. Люди, они все разные, и между ними возможны расхождения во взглядах. Но спустя некоторое время он понял, что эти расхождения настолько велики, что победа людей, придерживающихся противоположных взглядов может привести Россию вместо процветания к катастрофе. Недавняя стычка с Троцким, и вырвавшиеся у того слова о желательной для петроградцев участи, еще больше укрепили Сталина в этом мнении. Когда вместе с Владимиром Ильичом в Петроград прибыл «жандарм из будущего» подполковник Ильин, товарищ Сталин недолго думая попросил его взять наиболее одиозных «товарищей» на контроль, поставив только одно условие — без разрешения ЦК «руками» никого не трогать. Сталин был жестким прагматиком и идеологические штампы не имели для него особого значения. Если есть подозрения в измене, то надо, их или развеять, или, убедившись в их справедливости, принять все необходимые меры, в том числе и радикальные. И вот этот самый подполковник Ильин приходит к нему с сообщением, по всей видимости, весьма важным.

— Добрый день, товарищ Сталин, — поздоровался вошедший подполковник, и подойдя к столу, положил на него маленькую плоскую коробочку, — нам удалась прослушать разговор Якова Свердлова с его старшим братом Залманом, ныне капитаном французской службы Зиновием Пешковым. Ничего не буду вам говорить, послушайте разговор и сами сделайте вывод, — с этими словами, подполковник нажал на кнопку аппарата и отошел в сторону.

Сталин слушал получасовую запись в гробовой тишине, только в самом конце, когда Сверлов упомянул о квартире Алиллуевых, председатель Совнаркома негромко выругался по-грузински. Когда разговор закончился, Сталин поднял голову и своими желтыми тигриными глазами посмотрел на подполковника, — Значит, это все таки заговор, товарищ Ильин?

— Относительно партии большевиков — да, это заговор, — немного подумав, ответил подполковник, — а относительно России, это совершенно точно измена в форме шпионажа в пользу иностранной разведки, и подготовка государственного переворота.

— Да уж, — хмыкнул Сталин, — друзей среди иностранных правителей у нас нет, — потом его буквально прорвало, — бозишвили, — эту гадину нужно давить сразу. Вы, товарищ Ильин, побудьте здесь, а пока… — Сталин повысил голос, — Товарищ Сергеев!

В дверях появился морской пехотинец, — Слушаю вас, товарищ Сталин?

— Товарищ Сергеев, будьте добры, сообщите по своей рации товарищам Ленину и Дзержинскому, что нам необходимо срочно встретиться, лучше всего, в моем кабинете. Передайте им, что дело очень важное и срочное.

Морпех вышел, и в кабинете снова повисла гнетущая тишина. Слова были уже не нужны, осталось убедить Ленина в серьезности ситуации и можно начинать…

Полчаса спустя, там же. Подполковник Ильин, Ленин, Сталин и Дзержинский.

Первым в кабинет Сталина зашел Дзержинский, снял пальто и шляпу, повесил их обшарпанную вешалку, и, аккуратно пригладив волосы, сел рядом с подполковником Ильиным, прикрыв глаза. Вид у Феликса Эдмундовича был откровенно замученный. Буквально на коленке приходилось создавать НКВД. И если бы не помощь товарища Антоновой… Некоторые жандармские полковники после разговора с ней уходили на полусогнутых ногах. Да и «старым подпольщикам» тоже доставалось немало. Кадры в НКВД подбирались медленно, но зато была твердая надежда, что работать они будут на Россию, а не на другого хозяина, который лучше платит.

Ильич буквально влетел в кабинет Сталина, размахивая иностранными газетами. По его возбужденному виду было понятно, что он нашел в них нечто весьма интересное, и только срочный вызов к Сталину оторвал его от смакования ньюансов, — Товагищ Сталин! Это пгосто погазительно! — выкрикнул он, едва переступив порог, — Ваш матегиал по Моонзунду пегепечатали все газеты Европы! Удивительный успех! — Ленин оглянулся, увидел сидящих Дзержинского и Ильина, запнулся, и настороженно спросил, — В чем дело, товарищи, что-то случилось?

Сталин угрюмо ответил, — Случилось, товарищ Ленин, очень даже случилось… Вы, это, лучше присядьте. — потом будущий «лучший друг советских физкультурников» посмотрел на подполковника Ильина, — включите ваш аппарат, товарищ Ильин. И разбудите, пожалуйста, товарища Дзержинского, а то он совсем умаялся, спит на ходу…

Подполковник подошел к столу и щелкну кнопкой диктофона. Из динамика донесся известный всем присутствующим голос Якова Свердлова, — Смотри, Зяма, не застрели родного брата…

При первых же звуках этого голоса Дзержинский открыл глаза и огляделся вокруг, всем своим видом будто говоря — Где тут эта сволочь?

При прослушивании этого диалога Ленин с Дзержинским реагировали на него по разному. Феликс Эдмундович тут же превратился в слух, пытаясь запомнить и проанализировать все нюансы, отстраняясь при этом от моральной стороны вопроса. Ленин же наоборот, воспринимал все достаточно экспрессивно, постоянно порывался вскочить со стула, и произнести речь. А ведь ему было от чего нервничать. С поступлением информации из будущего, в его неслабом, надо сказать мозгу, уже сложилась обновленная теория поэтапного построения социализма. Сначала взять власть в одной стране — России, потом провести ее социализацию и индустриализацию. Потом, раз мировая война под номером два все равно неизбежна, превратить ее в победный марш советских армий до Ла-Манша на Западе, и до Сайгона на Востоке. Снова социализация и новый рывок, теперь уже за океан.

Ильич понял, то что в свое время не дошло до Хрущева, Брежнева и их последователя Горбачева. Преимущества советской системы в развитии. Нельзя останавливаться и снижать планку. Планы правительства должны быть хоть и реалистичными, но до предела амбициозными, можно сказать на грани возможного. При таком раскладе, с учетом недопущения Гражданской войны, ускорения развития и помощи медиков из будущего у Ильича появилась надежда самому дожить до этого самого социализма и, что называется, потрогать его своими руками.

И тут этот нехороший человек Яша впутывает в нашу революцию французскую разведку… Нет, это французская разведка впутала Яшу в нашу революцию. Впрочем, какое там — два родные брата пытаются сделать в России семейный гешефт.

Переворот в партии, осуществи его сейчас Свердлов, скорее всего означает, что товарищ Ленин не увидит никакого социализма. Ленин тогда вообще ничего не увидит, кроме безвременной и безымянной могилы, как и товарищ Сталин, вместе со всеми товарищами из будущего. А в России начнется такое, по сравнению с чем Гражданская война из мира пришельцев покажется детской игрушкой. Этим только дай дорваться.

Да, информация вышла совершенно убойная, и решение нужно было принимать быстро, — Не ударим мы, — решил Ильич, — ударят по нам. Как говорил в их прошлом, а в нашем будущем, Коля Бухарин: «В революции побеждает тот, кто первым проломит голову другому». — Сейчас, когда уже изменились баланс сил в Партии, и сложилась так называемая Большая Тройка из его — Ленина, Сталина и Дзержинского.

Он, Ленин, был и остается крупнейшим авторитетом в марксизме, а Сталин и Дзержинский резко набрали политический вес, получив от появившейся из будущего эскадры полную и неограниченную поддержку. Теперь, убрав Свердлова и его группу, можно будет отодвинуть на второй план некоторых товарищей, не понимающих тонкостей политического момента. А уж группировку «бундовцев» и «межрайонцев», с благоволения Якова Свердлова севших летом на большевистский поезд, снова высадить на пустой и холодный перрон.

Немного успокоившись, Ильич распорядился срочно созвать заседание ЦК для того, чтобы, — …обсудить пегсональные вопгсы этих мегзавцев, — как всегда, волнуясь, Ильич картавил больше обычного.

Обсуждение персональных вопросов в этом контексте могло означать только вывод из состава ЦК и исключение из партии большевиков. Уж на это у блока Ленина-Сталина голосов в ЦК хватало вполне.

Сталин был одновременно и зол и доволен. Во-первых, его ярость вызывало то, с какой легкостью Свердлов и его группа перешли «на личности» во внутрипартийной борьбе. Особенно его взбесила идея отправить убийц в дом давшим ему приют Аллилуевым. В душе Сталин так и оставался буйным горцем Кобой, не забывающем ничего, ни добра, ни зла. Так что положение тех, кто затеял против него эту интригу, было хуже губернаторского.

Во-вторых, естественным путем в прошлое уходили два его главных противника. Разделаться после этого с Рыковыми, Бухариными, Каменевыми и Зиновьевыми не представляло большого труда. Тем более, что у них с товарищем Дзержинским теперь появилось четкое представление о том, кто и чего стоит.

Но вот заседание ЦК… Сомнительно. Наверняка у Свердлова среди членов ЦК имеются союзники и просто сочувствующие. Пара неосторожных слов и мятеж, осложненный расколом в партии, неизбежен. Тут надо сработать в тихую… И сработать должны товарищи из будущего вместе с товарищем Дзержинским. Тайный Заговор должен быть и устранен тайно. Пусть все думают, что товарищи Свердлов и Троцкий героически отравились буржуйскими солеными грибами, или, чего еще там потомки придумают…

Выслушав Сталина, Ильич согласился, что да, после поспешного и необдуманного расширения, партия вообще и ЦК в частности сейчас не инструмент для захвата и удержания власти, а какой-то бордель на колесах. Кого там только нет… Так что, пусть товарищи Ильин и Дзержинский ликвидируют угрозу, а товарища Свердлова мы и посмертно из партии исключить сможем, если это вообще понадобится. А так, его еще и героем революции можно будет сделать, и город Екатеринбург снова Свердловском назвать.

Вот после этих слов подполковник Ильин, как бы ненароком, и завел разговор о последних представителях династии Романовых. Партии большевиков было необходимо выработать по отношению к бывшей царской семье какое-то определенное решение. Нельзя же просто делать вид, что их нет на свете.

Бывший царь вместе со своими родственниками был головной болью для всех властей, начиная от Керенского, кончая Сталиным. Непонятно куда девать клан, который всего четыре года назад пышно отметил свое трехсотлетие у власти.

Второй Ганиной ямы, по зрелому размышлению, ни Ленин, ни Сталин, ни Дзержинский допускать не хотели. Понятно что ТОГДА семейство Романовых было уничтожено руками людей Свердлова исключительно по заказу стран Антанты, желавших чтобы этим актом большевики окончательно изолировали себя от внешнего мира. Изоляция вышла недолгой, но вот осадочек остался. Особенно скрежетал зубами Ильич, когда узнал, как его ТАМ провели «товарищи» Свердлов и Ко.

Подполковник Ильин высказался в том смысле, что думать о политике можно сколько угодно, но на месте товарищей Ленина и Сталина, он бы сначала доставил всех Романовых туда, где их можно будет легко контролировать. Например, в ту же Гатчину, под гласный надзор НКВД. А уж потом уже можно было решать — что с ними делать-с! Кого судить, кого перевоспитывать, а кого и за границу выслать. А то грохнут их опять в той же Перми или Екатеринбурге, или контрреволюция какая оседлает. Обсуждай потом этот вопрос, не обсуждай — все будет без толку.

Ленин немного поартачился, но потом под напором Сталина и Дзержинского согласился, что да — наименьший вред от этой семейки будет тогда, когда все Романовы окажутся под надежным крылом людей из НКВД. И никаких зверств ЧК и прочей художественной самодеятельности, все должно проходить строго в соответствии с решениями ЦК партии большевиков, и буквой еще не написанных советских законов. В конце концов, бывший император в свое время помиловал столько большевиков, приговоренных судами к смертной казни, что не помиловать сейчас его, и его семью было бы верхом неблагодарности.

Кроме того, сам Николай качественно позаботился о том, что в ближайшие сто лет ни о какой реставрации монархии, а уж тем более, династии Романовых, и речи быть не могло. Россия выработала к царям стойкий иммунитет и просто не захочет, да и не сможет еще раз войти в эту воду. Зато какой будет повод для международной пропаганды — бывший царь учит деревенских детишек, к примеру географии.

Немного подумав, Сталин позвонил генералу Потапову и распорядился, чтобы по линии военного ведомства все члены царской семьи были разысканы, по возможности быстро, доставлены в Петроград. При этом особое внимание необходимо обратить на доставку из Тобольска в целости и сохранности самого Николя Александровича Романова с чадами и домочадцами, а также его матери Марии Федоровны и сестры Ольги Александровны, пребывающих в настоящее время в Крыму. В пути с семьей бывшего императора обращаться вежливо, не допуская грубости и самоуправства местных властей.

После этого товарищ Сталин поблагодарил подполковника Ильина за прекрасно проделанную работу, и попросил вечером доставить к нему из Гатчины гражданина Михаила Романова. Когда подполковник ушел, товарищ Сталин немного подумал, и написал короткую записку для Александра Васильевича Тамбовцева, с приглашением поучаствовать в этом разговоре. Записку адресату доставил один из морских пехотинцев, прикомандированного к товарищу Сталину отделения морской пехоты.