Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 14(01) октября 1917 года. 15:35, Петроград. Захарьевская улица д. 23

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1953
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

14(01) октября 1917 года. 15:35, Петроград. Захарьевская улица д. 23

Глава Секретариата ЦИК РСДРП(б) Яков Михайлович Свердлов.

Все произошло совсем не так, как планировалось изначально. Шагающий по Шпалерной Яков Свердлов ломал голову над проклятым вопросом — почему переход власти от Керенского к партии большевиков случился так неожиданно для него? И почему эта власть перешла не к Ленину, а к Сталину, которого до сего момента в партии мало кто брал в расчет? В чем его ошибка, что помешало свершиться тому, что было задумано им и его друзьями за пределами России?

Для того, чтобы попытаться разобраться во всем этом, Свердлов и шел на конспиративную квартиру на Захарьевской, где его ждал старший брат Залман, сменивший имя и фамилию, и ныне известный, как Зиновий Пешков. Фамилию он взял у своего крестного отца, знаменитого писателя Максима Горького. Но в душе он остался все тем же Свердловым, сыном гравера Мойши Израилевича Свердлова. Сейчас Зиновий находился в Петрограде. Капитан французской армии, потерявший правую руку в сражении под Верденом, и награжденный Военным крестом с пальмовой ветвью, Зиновий Пешков был направлен правительством Пуанкаре летом 1917 года на свою бывшую родину в качестве представителя Французской республики при правительстве Керенского. Правда, теперь этого правительства уже нет, и захочет ли Сталин общаться с Зиновием? — на этот вопрос Яков не мог сейчас ответить.

Сзади него шагал охранник — его родственник Енох Иегуда, правда, называвший теперь себя Генрихом Ягодой. Шустрый молодой человек, далеко пойдет. Яков Свердлов знал, что вскоре в Петроград должен прибыть связной от его младшего брата Беньямина, который жил в САСШ и был там банкиром. Беньямин был знаком и поддерживал деловые отношения с банком «Кун, Лейб и Ко» и его фактическим владельцем банкиром Яковом Шиффом. Яков вспомнил имя посланника от Беньямина — Сидней Рейли, или как его звали когда-то в Одессе, Соломон Розенблюм. Он давно уже работал на английскую разведку. Но еще в большей степени он работал на Якова Шиффа.

Зиновий ждал своего младшего брата в доме, построенном в египетском стиле. «Не может никак избавиться от своих масонских замашек», — усмехнулся Яков, подходя к дому. Поднявшись по лестнице на третий этаж, Свердлов позвонил в бронзовый звонок. За дверью раздался шорох, щелчок, а потом знакомый голос брата спросил, — Яша, это ты?

— Это я, Зяма, — ответил Свердлов, — свои…

Дверь приоткрылась. В темноте маячил силуэт человека в военной форме с револьвером в левой руке.

— Смотри, Зяма, не застрели родного брата, — с усмешкой сказал Яков.

— А кто это с тобой там, — подозрительно спросил Зиновий Пешков.

— Зяма, это наш родственник, Энох, муж Иды Авербах, дочери нашей сестры Софы, — ответил Свердлов.

— Это тот самый, который дважды обокрал нашего отца, будучи его учеником? — насмешливо спросил Зиновий Пешков.

— Было такое, — спокойно ответил Яков Свердлов, — только молодой человек взялся за ум, и больше ничего такого не позволяет. Но, надеюсь, мы с тобой не будем на лестнице обсуждать наши семейные дела. Да и не за этим я к тебе пришел.

— Проходите, — Зиновий шагнул вглубь прихожей. Яков Свердлов и его спутник вошли. Пешков еще раз настороженно оглянулся и, сунув револьвер в кобуру, закрыл входную дверь.

Войдя в дверь, Яков сразу же перешел к делу, — Зяма, что происходит в Петрограде?! Я ничего не понимаю! Откуда появилась эта проклятая эскадра, которая смешала все наши карты? Что об этом знает ваша разведка? Что это за неизвестные аппараты, прилетающие неизвестно откуда, и приземляющиеся прямо в центре города? Как Ленин сумел незаметно попасть в Петроград, когда мы еще не успели подготовить всех членов ЦИК к решению вопроса о вооруженном восстании, и с чего это вдруг этот фигляр Керенский передал власть этому грузинскому недоумку Сталину?

— Яша, ты задаешь слишком много вопросов, — меланхолично проворчал Зиновий Пешков, — ни на один из них я и сам не знаю ответа. Скажу только, что появившаяся ниоткуда, эта эскадра адмирала Ларионова и разгром ею германского десанта у Эзеля нам и самим изрядно спутало все карты. Кроме того, до нас дошла достоверная информация о том, что группа Сталина в вашей РДРСП(б) и их неизвестно откуда появившиеся помощники намерены силой принудить Германию к заключению полноценного мирного договора с кайзером Вильгельмом. Этого допустить никак нельзя. Если это случится, то будет настоящей катастрофой. Россия должна сражаться с Германией до последней капли крови русских солдат. Только так, и никак иначе!

— Гм, Зяма, — задумчиво сказал Яков, — насчет продолжения войны не все так просто. Русскому народу война уже осточертела и многие в ЦИК тоже считают, что надо с ней кончать. Но надо закончить ее так, чтобы не было ни мира, ни войны. Чтобы германцы не могли снять с русского фронта ни одного солдата, и в то же время чтобы народ убедился, что войны уже нет. Я предполагал направить для переговоров одного нашего человека, Лейбу Троцкого. Он умеет хорошо владеть языком, и сумеет уболтать немецких дипломатов на грядущих мирных переговорах.

Но Сталин назначил на должность наркома иностранных дел этого интеллигента Чичерина и тем сломал мои планы. А Троцкого сделали питерским градоначальником. Из-за этого он тут же повздорил со Сталиным, за что сталинские держиморды чуть было не пристрелили на месте бедного Лейбу.

— Ну, Яша, это уже твои проблемы, — ответил Зиновий Пешков, покачав головой, — Я, конечно, помогу тебе всем, чем смогу, но главную работу ты должен будешь сделать сам. Если тебе нужны деньги?.. — Зиновий вопросительно посмотрел на брата.

— Зяма, ты же знаешь, что деньги никогда не бывают лишними, — ответил Свердлов, — Сейчас, в первую очередь, нужно срочно сместить с поста Сталина и поставить на его место одного из нас.

— Что ты конкретно намерен сделать? — с интересом спросил Зиновий Пешков, — Как именно ты хочешь избавиться от Сталина?

— Прежде всего, наши люди организуют в Петрограде погромы… — начал Яков Свердлов.

— Надеюсь, не еврейские? — настороженно спросил Зиновий Пешков.

— Нет, толпа начнет громить винные склады, аптеки, словом, места, где хранится спиртное, — ответил Свердлов. — Кроме того, нападению подвергнутся дипломатические представительства, естественно, не стран Антанты. Это осложнит впоследствии дипломатическое признание нового правительства.

А насчет Сталина… Есть у меня одна мысль. С юнкерами у меньшевиков и эсеров ничего не вышло. Сталин и его люди, надо отдать им должное, справились с этим быстро и почти без стрельбы. Теперь нам надо попробовать взбунтовать гарнизон. Особое внимание следует обратить на казаков.

Надо распустить слух о том, что правительство Сталина намерено продолжить войну с германцами, и отправить казачьи полки на фронт. А чтобы этому слуху поверили, надо, чтобы его подтвердил авторитетный член нашей партии. И умеющий убеждать людей. Я думаю, направить в казармы казаков на Обводном Лейбу Троцкого. И, скорее всего, вместе с ним поеду туда сам.

Я прочитаю приказ, якобы подписанный Сталиным, в котором будет говориться о том, что казачьи части должны быть срочно направлены на фронт под Ригу, чтобы освободить ее. А потом выступит Троцкий, который заведет казачков, и натравит их на Смольный. Одновременно в городе начнутся погромы и грабежи. Все лояльные Сталину части отправят на подавление беспорядков. Так что Смольный будет захвачен, что называется, голыми руками. Ну, и на всякий случай, несколько верных людей будет направлено на 10-ю Рождественскую, в гости к Аллилуевым…

— Хороший план, — немного подумав, сказал Зиновий Пешков, — Яша, скажи, что тебе нужно для его осуществления?

— Люди и деньги, — сразу же ответил Яков Свердлов, — и то, и другое, в больших количествах.

— Я доложу послу Нулансу, — пообещал Пешков, — и думаю, что ты получишь все, что просишь…

Когда Яков Свердлов покинул конспиративную квартиру, и направился в сторону Смольного, в чердачном помещении дома напротив человек в неприметном костюме мастерового отключил, аппаратуру, которой еще не существовало в этом мире. Весь разговор между братьями был снят с оконного стекла лазерным микрофоном, и записан на соответствующую аппаратуру, чтобы быть в дальнейшем представленным заинтересованным лицам. Николай Ильин, подполковник еще не существующей спецслужбы, предтечу которой еще предстояло создать, стащил с головы наушники и посмотрел на своего напарника — сержанта ГРУ, — Ну что, брат-храбрец, полный трындец?!

Тот молча кивнул, разбирая и упаковывая прослушивающую аппаратуру. Еще вчера утром, когда в Петроград были переброшен взвод спецназначения и офицеры ГРУ и СВР, под самый плотный контроль попали все негативные фигуранты той истории. И Яков Свердлов был одним из первых. В слежке помогали и сотрудники военной разведки, руководимые генералом Потаповым. За эти два дня это был уже второй визит Якова на Захарьевскую, так что ничего удивительного не было в том, что «кровавой гебне» захотелось прослушать то, о чем будут беседовать два брата.

14(01) октября 1917 года. 16:05, Петроград. Думская улица д. 1, здание Петроградской городской думы.

Среди гласных Петербургской городской думы настроения царили самые упаднические. Все шло совсем не так как это виделось господам гласным еще полгода назад. Представители революционных и не очень демократических партий предполагали, что после падения самодержавия Россия немедленно воспрянет и воспарит, безо всяких дополнительных усилий. А вышло-то все наоборот. Кругом тлен и запах плесени. Вот и правительство Керенского ушло в небытие.

Собравшиеся к трем часам пополудни унылые депутаты уныло читали унылые речи, призывающие «сплотиться как один перед лицом большевистской угрозы». Время от времени по Невскому, рыча моторами и шурша шинами по брусчатке, проносились огромные трехосные грузовые авто и восьмиколесные броневики. В эти моменты все господа гласные, не сговариваясь, испуганно вжимали головы в плечи, ожидая визга тормозов, лающих армейских команд и топота десятков ног. Сначала «народные избранники» боялись арестов, но Силе, которая сейчас хозяйничала в городе, было глубоко наплевать на все их бестолковые речи и резолюции.

Господ интеллигентов особенно возмущал союз большевиков с самой махровой военщиной. Особенно распинался на эту тему Абрам Гоц, а Петроградский городской голова Григорий Ильич Шрейдер выразился еще хлеще — «Большевистская корниловщина». Но дальше разговоров дело не пошло, член ЦК партии кадетов Софья Панина даже предложила всей Петроградской думой пойти маршем на Смольный, но ее предложение было встречено довольно вяло.

Что особенно потрясло господ членов городской думы, так это известие о том, что часть министров правительства Керенского вступили в сговор с большевиками. Фамилии Маслова, Верховского, Вердеевского, Ливеровского, Малянтовича, Салазкина, Прокоповича, Гвоздева, передавались из уст в уста, то с оттенком осуждения, то с оттенком зависти.

Правительство Керенского, мало того, что безвременно умерло, своей смертью, оно показала породившей ее демократии большую фигу. Потом избранный от партии большевиков депутат Михаил Калинин принес в зал заседания настоящую информационную бомбу. Роль ее сыграл утренний выпуск газеты «Рабочий путь», с интервью-исповедью бывшего министра-председателя А.Ф. Керенского, данного им сразу после отставки большевистской журналистке И. Андреевой. Заслушав получасовую исповедь, полную извинений и раскаяния, причем, вполне искреннего, господа народные избранники на какое-то время впали в ступор. Отложив газету, все тот же депутат вытащил из внутреннего кармана пиджака еще несколько листов бумаги, и Петербургская городская дума выслушала первые декреты нового правительства. «Декрет о Мире» заставил господ депутатов завистливо крякнуть. Отношение к этой войне в народе было таковым, что этот декрет сделает большинство солдатиков горячими сторонниками новой власти. «Декрет о Земле» вызвал у господ эсеров горячий утробный вой — обокрали! Как это так, земельный вопрос решить обещали эсеры, а декрет издают большевики. А эсеры как были с самого начала в составе Временного Правительства, так и ничегошеньки из своей программы в жизнь не воплотили. Безобразие и непорядок.

Особую же злобу господ интеллигентов вызвал «Декрет о наведении революционного порядка». Вот он этот Декрет.

1. Для поддержания в стране революционного порядка и прекращении всемерной анархии и беспредела организовать Народный Комиссариат Внутренних Дел. На должность народного комиссара Внутренних Дел назначить члена партии большевиков Феликса Эдмундовича Дзержинского.

2. В состав Народного Комиссариата Внутренних Дел входят:

а) Рабоче-крестьянская народная милиция, имеющая своей задачей поддержание общественного порядка;

б) Главное Управление уголовного розыска, имеющее своей задачей раскрытие тяжких и особо тяжких уголовных преступлений, а так же борьбу с бандитизмом и прочей организованной преступностью;

в) Главное Управление Государственной Безопасности, имеющее своей целью борьбу с преступлениями контрреволюционной и антигосударственной направленности, этническим сепаратизмом, религиозным экстремизмом;

г) Главное Управление по борьбе с экономическими преступлениями, имеющее своей целью расследования случаев хищения государственной и общественной собственности, злостной спекуляции и преступлений в сфере экономики;

д) Главное Управление исполнения наказаний, обеспечивающее исполнение приговоров вынесенных преступникам Народными судами.

3. Для формирования штатов НКВД в дополнение к проверенным товарищам рабоче-крестьянского происхождения, широко привлекать ничем не запятнавших себя преступлениями против трудового народа сотрудников старого МВД, сыскного агентства и жандармерии.

4. В исключительных случаях привлекать к выполнению задач по охране общественного порядка подразделение Красной Гвардии.

5. В связи с разгулом бандитизма и насилия, вызванных бездействием предыдущего правительства, объявить на всей территории Российской Советской Республики Чрезвычайное Положение. Во время действия режима Чрезвычайного Положения органам НКВД и приданным им частям Красной гвардии делегируются особые полномочия.

Бандиты, воры, убийцы, грабители и насильники, пойманные с поличным, сотрудниками внутренних органов и бойцами Красной гвардии будут расстреливаться на месте. Следствие по остальным делам будет вестись по упрощенной схеме

Подписано 1-го октября 1917 года.

Председатель ЦК партии большевиков В.И Ленин

Председатель Совета Народных комиссаров И.В. Сталин

Абсолютно все в этом документе вызывало яростное сопротивление либерально настроенных депутатов. Тут же на трибуну полез господин Абрам Гоц.

— Что такое НКВД?! — вопил он с трибуны, потрясая рукой с зажатыми в них пенсне, — Да это же воссоздание МВД, господа! Скажите, будьте любезны, а как же завоевания революции, оплаченные кровью наших борцов с самодержавием? Эти большевики снова зовут себе на помощь душителей свободы из старого МВД, сыскного агентства и жандармерии.

Мало мы гремели кандалами в ссылках и на каторгах при проклятом царском режиме. Попомните мое слово, большевики окажутся стократ хуже царизма, — постепенно, слово за слово, Остапа, то есть простите, Абрама, начало нести. Он бедный не знал, что на галерее для гостей стоит человек из военной разведки с диктофоном в руках и терпеливо записывает всю ту чушь, которую извергает один из вождей правых эсеров, — А эти расстрелы без суда, — продолжал Гоц, — видите ли только на том основании, что бедного мальчика поймали с поличным. А как же суд, адвокат, присяжные, наконец. А эта борьба с экономическими преступлениями, скажите, как нам теперь прожить в этом мире, если ничего нельзя?

Потом господин Гоц понял, что наговорил лишнего даже для столь либерального собрания, и бочком, бочком удалился с трибуны. Пока он там ораторствовал, все двенадцать депутатов — большевиков покинули зал заседания. Назревала развязка.

Следующим на трибуну вылез городской голова Шрейдер, и призвал в едином порыве идти в Смольный, и высказать свое возмущение действиями большевистского правительства.

Господа протестующие не учли одного — их выход на свежий воздух после вброса, осуществленного большевистским депутатом, был совершенно ожидаем. Думскую улицу с двух сторон перегораживали поставленные поперек броневики и цепи революционных матросов с эсминца «Забияка», перемешанных с морскими пехотинцами из XXI века в полном боевом облачении. Свои всегда опознают своих, и паролем при первой встрече послужила обычная тельняшка. После некоторого периода взаимного обнюхивания между новыми товарищами по оружию установились вполне товарищеские отношения.

Вот и сейчас, когда разгоряченные депутаты вывалились из здания, то с ходу наткнулись на матросско-морпеховские цепи. Завязалась отчаянная перепалка, перешедшая затем в потасовку, квалифицированную в дальнейшем как «преднамеренное злостное нарушение общественного порядка в условиях Чрезвычайного Положения». После некоторой возни особо буйные депутаты со связанными за спиной руками были положены мордами на брусчатку, загружены в два больших грузовика и, «до выяснения», отвезены в «Кресты». Уже там, внутри, вождей отделили от массы, и охочие до истины товарищи начали их допрашивать, особо не заморачиваясь процессуальными тонкостями.

А Петроградская городская дума была закрыта, как не имеющая кворума, и вновь открылась уже через два месяца после перевыборов по новому закону, как Петроградский городской совет народных депутатов.