Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 14 (01) октября 1917 года, 11.00. Петроград. Николаевское инженерное училище (Инженерный замок)

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1876
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

14 (01) октября 1917 года, 11.00. Петроград. Николаевское инженерное училище (Инженерный замок)

Старший лейтенант ГРУ Бесоев Николай Арсеньевич.

Только-только успели мы разобраться с фрондирующими дипломатами, как мне по рации сообщили еще одну «приятную» весть. Агенты генерала Потапова сообщили ему о том, что началась непонятная возня в юнкерских училищах. Услышав об этом, наш Дед насторожился. Возможность попытки мятежа они заранее обговорили с полковником Бережным перед его отъездом в Могилев. В нашем прошлом на четвертый день после прихода большевиков к власти взбунтовались и попытались совершить контрпереворот юнкера нескольких военных училищ, подстрекаемые неким Комитетом спасения родины и революции. Им удалось захватить телефонную станцию и отключить Смольный, арестовать часть членов Военно-революционного комитета и даже начать разоружение красногвардейцев. Мятеж удалось подавить лишь с помощью броневиков и артиллерии.

И вообще, все это совершенно не вовремя и, как бы беспричинно. Революции в классическом смысле не было, власть была передана полюбовно, а вот контрреволюция, причем в самом ее классическом виде, имеется. Загадка? А отгадка, как учат нас товарищи Шарп и Сорос, непременно находится либо в британском, либо во французском посольстве. Либо в обоих сразу.

Я понял, почему Дед так забеспокоился. В наше время в определенных кругах было принято лить следы по «невинно убиенным злыми красными комиссарами мальчикам-юнкерам». На самом же деле этим «мальчикам» было уже далеко за двадцать, а иногда и за тридцать, и убить их было не так уж просто. Они сами могли кого хочешь прихлопнуть. В военное время, когда большая часть кадровых офицеров была выбита на фронте, для подготовки пополнения командных кадров военные училища были преобразованы в школы прапорщиков. Были среди юнкеров этих школ и юноши бледные со взорами горящими. Но в большинстве своем обучались в бывших военных училищах фронтовые унтер-офицеры, которые после окончания учебы рассчитывали получить офицерские погоны.

Для бывших крестьян, рабочих и мастеровых одинокая звездочка на погонах могла стать путеводной звездой. Ведь табель о рангах никто не пока не отменял, да и чины на войне шли быстро. Поэтому юнкера так болезненно встретили известие о переходе власти к большевикам, поначалу обещавшим распустить армию. Все надежды на карьеру, на возможность вылезти из грязи в князи могли пойти прахом. Потому-то и взбунтовались юнкера в Москве и в Питере в октябре 1917 года в нашей реальности. То же самое могло произойти и сейчас. Если, конечно, не принять решительные меры, и придушить недовольство на корню. Была лишь одна маленькая разница — правительство под председательством Сталина не собиралось делать ничего подобного.

В нашем прошлом штабом мятежа стал Михайловский замок, в котором находилось Николаевское инженерное училище. Похоже, что и в этом времени недовольные новой властью стали собираться в нем и готовиться к вооруженному выступлению. Перво-наперво Дед отдал команду блокировать все петроградские военные училища сводными оперативными группами. Каждая такая группа состояла из одного-двух отделений наших морских пехотинцев и приданного им отряда красногвардейцев. Для оказания особого впечатления на недовольных, всем этим группам придавалась бронетехника.

Следующим этапом работы были переговоры с командованием этих училищ, с требованием на всякий случай разоружить юнкеров. Ну, а потом, на третьем этапе, было необходимо провести с каждым индивидуальную беседу, предложив на выбор — остаться и дальше продолжать учебу, получить офицерские погоны и отправиться в войска, или снять военную форму и катиться на все четыре стороны. А перед этим сообщить всем, что русская армия никуда не денется, грамотные и опытные офицеры ей нужны, и все, кто свяжет свою судьбу со службой в этой армии, никогда не пожалеет об этом.

Моей группе было поручено заняться штабом готовящегося мятежа, Михайловским, или как его сейчас здесь называют, Инженерным замком. В помощь мне были приданы до взвода морской пехоты при полном боевом, два БМП-3, БТР-80 и «Тигр» с пулеметом. Кроме того, несколько пулеметчиков с «печенегами» и снайпера с СВД будут держать на прицеле окна замка во время переговоров. Роль «массовки» выполнял отряд красной гвардии с Путиловского завода, один из самых преданных Сталину и дисциплинированных.

Решение было твердым, если кто-то из юнкеров захочет проявить ненужный героизм и пострелять, то тут же получит пулю в лоб или любое другое место, обеспечивающее летальное поражение организма. Дед сказал, что надо действовать решительно, и не подвергать наших людей риску.

И вот мы у замка. Похоже, что агенты-информаторы генерала Потапова не ошиблись. Вокруг здания, в котором в свое время придушили императора Павла I, отирались какие-то подозрительные личности с винтовками. Некоторые из них были в военной форме, некоторые — в гражданском. Увидев наш кортеж, который вывернул со стороны Марсова поля, они засуетились, и, пригибаясь, словно под обстрелом, помчались к воротам.

Пока мы приближались, в замке успели закрыть наглухо толстые входные ворота, и выставить в открытые окна пулеметы. Похоже, что ребята собрались отсидеться за толстыми стенами царевой крепости, и не сдаваться каким-то там большевикам.

Я сел в «Тигр», велел водителю подъехать поближе к воротам, и через мегафон начал пытаться вести переговоры с засевшими в Михайловском замке обормотами.

— Господа юнкера и господа офицеры! Предлагаю открыть ворота и впустить парламентеров для переговоров. Новая власть обещает вам, что все желающие продолжить службу в качестве офицеров в обновленной русской армии, продолжат учебу и к ним не применят никаких репрессивных мер. В этом я даю вам слово офицера!

— А в каком полку вы служите, господин офицер? — крикнул мне в ответ из окна человек в офицерской форме с погонами полковника, — Почему мы должны вам доверять?

— Старший лейтенант ГРУ Бесоев, честь имею, — ответил я слишком любознательному полковнику. — А вы кто, господин полковник? Пока, боюсь, это у меня нет оснований доверять вам. Надеюсь, что вы не побоитесь сообщить мне свое имя?

— Полковник Полковников Георгий Павлович, главнокомандующий войсками Петроградского военного округа, — ответил мой собеседник, — а что это за часть такая — ГРУ? Я никогда не слышал о ней.

— Это подразделение Главного разведывательного управления Главного штаба Русской армии, а то, что вы о ней не слышали — неудивительно. Германцы вот тоже никогда не слышали о нас, до разгрома их десанта на острове Эзель. Но теперь, те что выжили и попали в плен, знают о нас уже достаточно. Но эта история, господин полковник, вам наверное уже известна? Сейчас наше командование приняло решение, что нельзя позволить господину Керенскому и ему подобным, окончательно развалить Россию и заключило союз с большевиками.

— Так это ваших рук дело… — полковник замолчал, а потом, после небольшой паузы продолжил, — если это так, то я готов поверить вам. Но, сдержат ли слово и не расправятся с юнкерами и офицерами ваши союзники-большевики? Ведь мы хорошо помним, что происходило в Кронштадте и Гельсингфорсе в феврале этого года. Тогда с офицерами не церемонились.

— Георгий Павлович, — сказал я, наблюдая за тем, как в окнах показались лица юнкеров и офицеров, с интересом прислушивающихся к нашей беседе, — Наши союзники, это правильные большевики. Они понимают, что Россия страна большая и богатая, и именно поэтому она вызывает вожделенный интерес у других стран. И чтобы умереть аппетиты у желающих нас пограбить, нашему государству, какой бы общественный строй в нем не существовал, необходима сильная армия и флот. Помните, еще император Александр III говорил, что у нас, кроме этих союзников нет больше никого. А армия не может существовать без офицерского корпуса. Так что желающие посвятить свою жизнь служению Отечеству могут нас не опасаться. А вот те, кто хочет повернуть оружие против своего же народа, будут уничтожены безо всякой пощады. Ибо нет страшней войны на свете, чем война Гражданская.

Несколько минут господа офицеры у окна совещались, потом полковник Полковников ответил, — Хорошо, господин старший лейтенант ГРУ, мы верим вашему слову, мы откроем ворота, и не будем оказывать вам сопротивления. Скажите, что нас ждет?

— Разговор по душам. Все желающие остаться в армии — останутся, дав честное слово служить народу и России. Своего рода новая присяга. Ведь старая, с момента отречения Николая II уже недействительна. Ну, а те, кто не захочет этого делать будут уволены из армии. Вас устраивает мой ответ?

— Вполне, — ответил Полковников. Ворота замка со скрипом распахнулись и из них с опаской начали выходить юнкера. Они были без оружия.

Но, как я позднее узнал, не везде переговоры прошли так же гладко и без кровопролития. Кое-где пришлось пострелять, например, Владимирское пехотное училище на Петроградской. Были жертвы с обеих сторон. Погибло несколько красногвардейцев и все оказавшие сопротивление. Наши снайпера и пушечно пулеметный огонь с бронетехники быстро охладили горячие головы.

В общем, денек выдался жаркий, но, слава Богу, мы успели, отдельные горячие очаги были быстро и решительно подавлены, а большинство решило не доводить до греха. Итак, для советского правительства это первое испытание закончилось благополучно. Но впереди еще было много дел, много нерешенных проблем, много пота, крови и слез… Кстати задушевные беседы с полковником Полковниковым и другими офицерами, подтвердили, что в этом деле наличествует британский и французский след. Можно сказать, что господа дипломаты выли себя с истинно слоновьей грацией, и не стесняясь в методах. Пора ловить их на горячем и устраивать скандал. Ужо приедет полковник Бережной, со своим цирком, он ими займется…

Уже после этой операции, вернувшись в Смольный, я встретился там с капитаном Рагуленко, известному всему честному народу под позывными «Слон». Он мне и рассказал о том, как они тормознули броневики, которые юнкера пытались угнать из Манежа.

— Проезжали мы тут по Невскому на машине с генералом Бонч-Бруевичем, — рассказывал капитан Рагуленко, — Слышим, по рации сообщают, что какие-то типы с оружием ломятся в Манеж и хотят угнать броневики. Просят помощи, в общем… Ну, педаль на газ, бронетранспортер вперед. Завернули мы, что называется, на огонек. Оказывается, с десяток юнкеров и офицеров решили угнать несколько броневиков. Пришлось с ними разобраться и разъяснить противоправность их поведения.

Поначалу попробовали воздействовать на сознательность. Но они не захотели слушать даже генерала, и полезли в драку. Правда, стрельбы не было. Но тут мои ребята показали им мастер-класс рукомашества и ногодрыжества… Дерьмо они, а не фронтовики. Скажу только — слабаки они против нас. Не удивительно, что у них фрицы до Риги доперли безо всякого блицкрига.

В общем, отметелили мы их — любо дорого смотреть. Каждому пару визитов к дантисту точно не светит. А к травматологу — через одного. Тут и Красная гвардия подоспела. Мы господ юнкеров и офицеров разоружили, и передали этим, которые с красными повязками на руках. И пошли они солнцем палимы на губу — она все там же, на Садовой, как в мои времена. Как-то раз по молодости довелось там побывать.

А генерал еще долго удивлялся тому, как это мы лихо руками и ногами машем. Потом оставили мы хозяйство на Красную гвардию, и вернулись с генералом в Смольный. Только стартеры я с броневичков поскручивал, и спрятал понадежней, ибо нефиг баловаться.

Да, — подумал я, — что говорится, наш пострел везде поспел. Не он ищет приключения, а наоборот — они его.

Покачав головой, я пошел отчитываться Деду о проделанной работе.