Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 14 (01) октября 1917 года, 09.00. Петроград. Министерство иностранных дел бывшей Российской империи у Певческого моста

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1790
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

14 (01) октября 1917 года, 09.00. Петроград. Министерство иностранных дел бывшей Российской империи у Певческого моста

Старший лейтенант ГРУ Бесоев Николай Арсеньевич.

Пост сдал — пост принял. Это только у часовых все легко и просто. А в цивильной жизни передача полномочий от старого начальство новому сопровождается такими ритуалами, что нам, военным до них далеко, как до Пекина раком. Особенно если пост передают друг другу злейшие политические враги.

В МИД мы выехали представительной делегацией. Естественно, возглавлял ее новый нарком, товарищ Чичерин. В помощь ему генерал Потапов выделил своего порученца, штабс-капитана Якшича. Был и представитель Центробалта Николай Григорьевич Маркин. Я вспомнил, что и в той, реальной истории, этот человек вместе с назначенным на пост наркома иностранных дел Троцким ставил на уши МИД, разыскивая тайные договоры Российской империи со странами Антанты. Думаю, что в этот раз наезжать на бывшего министра Керенского миллионера Терещенко не понадобится. Мы теперь не какие-то там самозванцы и узурпаторы, а вполне легитимные чиновники нового правительства, пришедшие принимать дела. Впрочем, господин Терещенко, и его правая рука, управляющий министерством господин Нератов, те еще фрукты. От них можно в любой момент можно ждать какую-нибудь пакость.

Но, как ни странно, в здании у Певческого моста встретили нас довольно спокойно. Никто не корчил нам рожи, и не плевался вслед. Смотрели на нас, господа дипломаты, естественно, без особой радости, но нам и не нужны были их восторженные лица и вопли восторга.

Бывший министр, Михаил Иванович Терещенко, принял нашу делегацию в своем кабинете. Он с усмешкой посмотрел на матроса Маркина, который в чопорном и строгом кабинете министра действительно выглядел инородным телом в своей лихо заломленной бескозырке. Терещенко кивнул Чичерину, скользнул взглядом по штабс-капитану, и его внимательный взгляд остановился на мне. Я, разумеется, был не во фраке, а в своей повседневной полевой камуфляжной форме. Правда, автомат, бронежилет и разгрузку с прочими орудиями смертоубийства, я оставил под охраной своих ребят в «Тигре», на котором мы приехали в МИД. Единственно, что я оставил при себе из оружия и снаряжения, это были пистолет АПС в плечевой кобуре и ручная рация в чехле на поясе.

Видимо до господина Терещенко уже успели дойти кое-какие сведения о разгроме немецкого десанта под Моозундом, а также так называемой «большевистской эскадре» и ее возможностях. И поэтому взгляды, которые он бросал в мою сторону время от времени, были настороженными и опасливыми. А я, в свою очередь, с интересом смотрел на здешнего олигарха. А как же иначе назвать этого человека? И миллионер (личное состояние 70 миллионов золотых рублей — огромные деньги по довоенным временам), и любитель бриллиантов (обладатель второго в мире по величине алмаза, носящего его имя), и яхта у него была одна из самых больших в мире. Словом, нечто вроде нынешнего Абрамовича.

Выдержав паузу, Терещенко прокашлялся, и, стараясь выглядеть невозмутимо, предложил нам присесть и при желании курить. После чего, наконец, поинтересовался целью нашего прихода. Выслушав ответ товарища Чичерина, он ненадолго задумался, глядя на равнодушно машущие маятником часы в углу кабинета.

Потом, перервав паузу, Терещенко, наконец, начал было говорить, — Господа… — успел сказать он, но матрос Маркин довольно бесцеремонно перебил экс-министра и миллионера, — Господа остались в прошлом, гражданин Терещенко, отныне все служащие будут обращаться друг к другу «товарищи»…

Терещенко поморщился, словно от зубной боли, но пререкаться с Маркиным не стал, и продолжил, — Хорошо, пусть будут здесь «товарищи». Но я уже не служащий министерства, поэтому считаю, что, во-первых — вы мне не «товарищи», а во-вторых — ваши распоряжения меня не касаются. — Терещенко вздохнул и облизал губы, — Итак, господа-товарищи, насколько я понял, вы пришли принять у меня дела. Не соблаговолите ли вы предъявить соответствующие документы, которые подтверждали бы ваши полномочия.

Георгий Васильевич Чичерин протянул бывшему министру несколько бумажек. Одна из них была ксерокопией заявления Керенского об отставке и передаче власти партии большевиков. Вторая — выпиской из решения ЦК партии большевиков о назначении товарища Чичерина Г. В. народным комиссаром, сиречь министром, иностранных дел.

— Гм, значит вы теперь народный комиссар, Георгий Васильевич, — с иронией сказал Терещенко, — все как во времена Французской революции. Только, Георгий Васильевич, вы наверное помните, чем закончилась та революция?

— Помню, Михаил Иванович, — спокойно сказал Чичерин, — только мы постараемся не повторить ошибок якобинцев. Мы сделаем все, чтобы нам не пришлось отбивать нашествие интервентов и вести кровопролитную гражданскую войну с Вандеей.

— Ну, у вас, наверное, уже и Наполеон приготовлен, — ехидно сказал миллионер, — кто только, не пойму — Ленин или Сталин. А может быть некий Троцкий?

Я непроизвольно хихикнул, это надо же, балабола Троцкого обозвать Наполеоном, или, к примеру, Ленина. Наверное господин Терещенко так шутит, или же он просто не понимает того, о чем говорит.

А товарищ Чичерин невозмутимо поднял бровь и с достойной иронией ответил господину бывшему министру, — Михаил Иванович, дорогой, давайте не будем щеголять друг перед другом остроумием. В свою очередь, скажу только, что Тайлераном ни мне, ни вам не быть. А пока, прошу передать нам все текущие дела, и ключи от архивов министерства. А так же шифры для дипломатической переписки.

— А если я откажусь все это вам передавать?! — неожиданно огрызнулся Терещенко.

— В этом случае вы совершите поступок, о котором впоследствии будете жалеть, — спокойно ответил Чичерин.

— Очень сильно, и очень недолго, — добавил я, демонстративно разминая пальцы в спецназовских перчатках, — ровно до конца вашей бренной жизни. У нас есть способы получить от вас нужную информацию, только они сопряжены с некоторыми крайне неприятными процедурами.

Терещенко развел руками, словно показывая, что он сдается под угрозой грубого физического насилия. Ему хотелось до конца доиграть свою роль униженного и оскорбленного интеллигента, которого принуждают оставить штурвал руководителя внешней политики Российской республики какие-то там большевики.

Примерно в таком же духе состоялся разговор с управляющим Министерством иностранных дел действительным тайным советником Анатолием Анатольевичем Нератовым. Тот сразу и без затей обозвал всех нас узурпаторами и хамами, заявив, что признает лишь ту власть, которая будет назначена Учредительным собранием. А власть большевиков он не признает, и дел с нами иметь не желает.

Пришлось господина Нератова взять под стражу и отправить в Таврический дворец, где в подвале уже были приготовлены особые помещения — КПЗ для особо несговорчивых чиновников. Пусть посидят там, подумают. Глядишь, через день-два станут более покладистыми. А если и не станут, так это только их проблема. Мы не толстовцы, и не собираемся отпускать на свободу людей, которые из ненависти к «хамам» будут до конца своей жизни гадить России.

Вместе с Чичериным и штабс-капитаном Якшичем, у которого, оказывается, здесь было множество знакомых, мы прошли по лабиринтам Министерства. С нами было двое моих ребят и десяток красногвардейцев. При обходе мы выставляли посты у помещений, в которых хранились дипломатические документы, шифры и личные дела дипломатов. Я знаю, что многие разведки мира были бы чрезвычайно рады порыться в этих документах.

Служащие министерства поглядывали на нас настороженно, а кое-кто и откровенно враждебно. Я с сочувствием посмотрел на Георгия Васильевича. Ох, и труднехонько ему здесь придется! Но товарищ Чичерин спокойно шагал по коридорам министерства, в котором проработал не один год, здоровался со знакомыми, включая сторожей и архивариусов, и на ходу делал пометки в своем блокноте.

Закончив обход, мы снова поднялись в кабинет министра. Терещенко собрал свои личные вещи, и уже одетый в пальто и котелок сидел на диване, задумчиво глядя в окно.

— Господа-товарищи, — задумчиво сказал миллионер, — на что вы надеетесь? Ведь ваше правительство не признает ни одно государство в мире. Как только страны Антанты добьются победы над Германией и Австро-Венгрией, они сразу же с помощью оружия свергнут вашу власть. И я уверен, что в этом они найдут поддержку в самой России. Вы понимаете, что вы халифы на час?

— Ошибаетесь, господин Терещенко, — покачал я головой, жестко улыбаясь, — мы взяли власть надолго и всерьез. Вы ошибаетесь буквально во всем, начиная со стратегического положения на фронтах, и кончая вашей оценкой настроений русского народа. Я не выдам вам тайны, когда скажу, что правительство большевиков намерено в самое ближайшее время выйти из совершенно ненужной и бесцельной войны. У нас есть надежные средства для того, чтобы объяснить германскому командованию всю пагубность продолжения боевых действий на Восточном фронте. И будьте уверены, они нас послушают, ибо невозможно не прислушаться к силе способной за один раз доставить 5000 пудов бомб в любую точку Германии, или Австро-Венгрии.

Ну, а потом, о какой победе Антанты вы будете говорить, когда германцы стоят в сорока верстах от Парижа. И это при том что половину их сил сковывала русская армия. Скоро на Западном фронте будут все немецкие солдаты, и все увидят новый Седан и осаду Меца. А мы еще поможем изнывающим от блокады немцам продовольствием и сырьем.

Ничего личного, господа, только бизнес. Вы ведь делец, господин Терещенко, и знаете, что в коммерции отсутствует такое понятие, как мораль. Я не возьмусь пророчествовать, но года на два мясорубка на западном фронте еще затянется точно. И в конце ее будет не победа одной из сторон, а совершенно бессмысленнейшее перемирие случившиеся от того что стороны исчерпали все возможности для борьбы. Поверьте, лет десять — пятнадцать, Европе точно будет не до нас.

Я не поручусь за то, что в Австро-Венгрии, Германии, Франции не случатся какие-то свои революции, вызванные разочарованием итогами войны. Пока там будет продолжаться европейская смута, мы будем укреплять Россию, врачевать ее раны, нанесенные войной и бездарным царским и вашим правлением. Пройдет совсем немного времени, и Советская Россия станет одной из величайших держав на планете. Мы позаботимся о том, чтобы она могла сокрушить любого врага, а уровню жизни ее народа будут завидовать рабочие и крестьяне во всем мире. Все будет так, как я говорю, будьте в этом уверены!

По мере того, как Терещенко слушал мою речь, он поочередно, то краснел, то бледнел, потом, когда я закончил, криво нахлобучил на голову котелок и, не прощаясь, выскочил за дверь.

— Эка вы с ним немилосердно, Николай Арсеньевич, — покачал головой товарищ Чичерин, — Человек был так уверен в своей значимости и незаменимости, а вы его носом в грязь. И кстати, что вы там говорили о мире с Германией?

— Об этом, Георгий Васильевич, вы скоро узнаете, — ответил я, — Придет день, и перед вами будут сидеть германские дипломаты, готовые к подписанию мирного договора на условиях сохранения довоенного статус-кво, — я подумал и добавил, — возможно, за исключением Польши. Как конкретно это будет сделано, я вам сейчас сказать не могу. У нас, военных, тоже есть свои секреты.