Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 12 октября (29 сентября) 1917 года, Петроград. Суворовский проспект, дом 48

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1978
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

12 октября (29 сентября) 1917 года, Петроград. Суворовский проспект, дом 48

Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.

После того, как весь тираж нашего вечернего номера был напечатан, сфальцован и упакован в пачки, мы решили немного отдохнуть и перекусить. Сразу скажу, несколько пачек с газетами, на самой верхней из которых Сталин поставил свой автограф, ждали оказии, чтобы отправиться на эскадру. Если бы удалось переправить одну такую газетку обратно в наш две тысячи двенадцатый, у публики был бы шок и когнитивный диссонанс.

Для принятия пищи товарищ Сталин предложил нам отправиться на 10-ю Рождественскую, к Аллилуевым, а я — на Суворовский, где расположились наши бойцы. Мы решили начать с Суворовского. Во-первых, надо было узнать, не поступила ли новая информация от адмирала Ларионова, а, во-вторых, необходимо было переговорить со Сталиным с глазу на глаз. Это можно было сделать лишь на Суворовском — в квартире Аллилуева было слишком много людей, которым не стоило знать ни о нашем иновременном происхождении, ни об уже произошедшем перевороте. А то желающих во власть много, набегут — замучаешься их отшивать. А ведь у каждого из них в голове свои тараканы — хорошо если только их фантазии продвигаются не дальше национализации всех женщин.

Мы вышли на улицу. Толпа у входа в типографию уже рассосалась. Все желающие купить спецномер, уже купили его, и теперь на Шпалерной и Кавлергардской кучками стояли люди, читающие вслух «Рабочий путь», и тут же, наподобие «пикейных жилетов» из «Золотого теленка», обсуждающие подробности сражения в Моонзунде.

Мы отпустили караул волынцев, стоявший в оцеплении и обеспечивавший нашу безопасность, и броневики. В благодарность мы дали и тем и другим по десятку номеров нашего спецвыпуска. Солдаты, забросив винтовки на плечо, гурьбой побрели по Шпалерной. А броневики, окутавшись черным дымом, потарахтели в сторону Смольного.

Ну а мы со Сталиным, Ириной и штабс-капитаном Якшичем, который все это время тихонечко сидел на стульчике в типографии, наблюдая за нашей работой, уселись в «Руссо-Балт» и поехали на Суворовский. Сержант Кукушкин, вместе со своими орлами, загрузился в прикомандированный генералом Потаповым грузовичок, и запылил за нами следом.

На Суворовском наши «мышки», как оказалось, не теряли время даром. Они успели сбегать на находящийся неподалеку Мальцевский рынок, и выменять на пару газовых зажигалок кое-что из продуктов. Сюда же добавили несколько банок из сухпая… В общем, к нашему приходу поздний обед, или уже ранний ужин, был готов.

Сержант Свиридов принял с «Кузнецова» несколько радиограмм. Я быстро их прочитал. Переговоры с Дзержинским, Бонч-Бруевичем и примкнувшим к ним адмиралом Пилкиным шли успешно. Виктор Сергеевич сумел их убедить в том, что альтернативы большевикам нет, и в настоящее время, не предвидится.

За истекшее время наши самолеты успели совершить по несколько налетов на Либаву и другие порты Балтики. Уничтожены портовые сооружения, базы авиации, станция германских цеппелинов, командные центры противника. В Либаве, Данциге и Кенигсберге в портах горят угольные склады. Авиабомбы ЗАБ-500 ТШ — это страшная сила, тот кто их выдумал, был настоящим пироманьяком. Даже если немецкое командование и вернет линкоры в восточную часть Балтики, то их совершенно нечем будет бункеровать.

Судя по перехваченным телеграммам немцев, среди высшего сухопутного и морского командования нарастает паника. Сам кайзер, находящийся в своей ставке в Кройцнахе, вызвал к себе ушедшего в отставку в марте прошлого года Альфреда фон Тирпица. Возможно, что Вильгельм, учитывая пророссийские взгляды гросс-адмирала, предложит ему пост канцлера, и даст полномочия на ведение переговоров с Россией о заключении сепаратного мира.

Обо всем этом я сообщил Сталину. Тот немного подумал, и неожиданно предложил перекусить, напомнив римскую пословицу: «Satur venter non studet libenter», что в переводе на язык наших родных осин означает — «Пустое брюхо к ученью глухо».

— Давайте поедим, Александр Васильевич, — сказал он, а уж потом, не спеша, с чувством, с толком и расстановкой, поговорим о наших насущных делах.

Я вспомнил, что Сталин на ногах уже вторые сутки, и почти ничего не ел. Поэтому не стал возражать, и вместе со всеми отправился в столовую…

После принятия пищи все курящие дружно отправились отравлять атмосферу. Сталин ушел вместе со всеми. Под курительную использовали меленькую комнатку, в которой, по всей видимости, обычно жила кухарка или прислуга. А я стал прикидывать, как начать с будущим вождем обсуждение самого щекотливого вопроса — о власти. Вообще-то у меня был в ноутбуке записан небольшой документальный фильм о том, как проистекала борьба внутри партии большевиков в период с 1917 по 1934 год. Я решил показать его Сталину. Пусть смотрит, размышляет. Если что еще спросит — подскажу.

Иосиф Виссарионович пришел из курилки довольный и пахнущий табаком.

— Ох, и веселые у вас ребята, Александр Васильевич, — сказал он мне, приглаживая усы, — хотя по моим догадкам, — сказал Сталин уже серьезным голосом, — бойцы они первоклассные, прошли, что называется огонь, воду и медные трубы. Наверное, пришлось им у вас повоевать?

— Да, люди обстрелянные, проверенные, — ответил я. — И пороху они понюхали вдоволь. К сожалению, и в нашем времени приходится стрелять и убивать.

— Значит, не получилось ни у нас, ни у вас обойтись без стрельбы и насилия, — печально сказал Сталин, — а ведь мы мечтали, что с переходом мира к социализму больше никогда на свете не будет войн. Несовершенен все же человек… Вы согласны со мной, Александр Васильевич?

— Полностью согласен с вами, Иосиф Виссарионович, — ответил я, — только дело, скорее, не в несовершенстве человека вообще, а в том, что слишком многие порочные по натуре люди пытаются дорваться до управления государством. И дорвавшись, они в борьбе за власть льют кровь людскую потоками, даже реками.

— Да, вопрос власти — наверное, один из самых важных в политике, — осторожно сказал Сталин, — как в вашем времени все обстояло? Ну, в общем, после того, как победила революция, и был низложен Керенский.

— Иосиф Виссарионович, — я посмотрел ему прямо в глаза, — мы предполагали, что вы зададите нам подобный вопрос, и подготовили для вас небольшой фильм, посмотрев который, вы многое поймете. Я сейчас включу аппарат для просмотра фильма — у нас он называется ноутбук, и выйду, чтобы вам не мешать. Вы посмотрите его. Когда же я вернусь, то, можете задавать мне какие угодно вопросы.

Настроив ноутбук, я щелкнул мышкой, запустив фильм, и развернув его экраном к Сталину, вышел к радистам. У них я выяснил, что известие о том, что Керенский готов передать власть большевикам, уже доложено адмиралу Ларионову и участникам совещания. Реакция самая различная: Дзержинский доволен, кажется его аналитический мозг «срисовал картинку» и оценил «красоту игры». Теперь нам с ним будет легче сотрудничать. Генерал Бонч-Бруевич сразу же стал прикидывать расклад политических сил, а контр-адмирал Пилкин глубоко задумался, впрочем, пока воздержавшись от комментариев. Но особых эмоций это известие ни у кого из них не вызвало. Может быть потому, что «Главноуговаривающий» у всех уже сидел в печенках. Пусть думают. Самое интересное начнется завтра.

Примерно через час, я зашел в комнату к Сталину. Фильм, похоже, кончился всего пару минут назад. Иосиф Виссарионович сидел, тупо уставившись в экран, разминая пальцами папиросу, и не замечая, что бумага уже порвалась, и табак сыпется на пол. Услышав, что открылась дверь, он повернулся ко мне, и взгляд его стал осмысленным.

— Вот значит как, Александр Васильевич, — голос Сталина звучал глухо, — из-за этой самой власти бывшие мои товарищи, с кем я вместе сидел в тюрьме, с кем был на каторге и в ссылке, будут интриговать, поливать друг друга грязью, словом, вести себя хуже, чем самые заклятые наши враги. Что происходит с людьми, Александр Васильевич, — сказал он горечью, — как можно им верить?

— Верить людям надо, Иосиф Виссарионович, и без веры этой жить нельзя. Но надо помнить, что не все люди могут устоять перед богатством, властью, славой и почестями. Многие из тех, с кем вы делали революцию, не смогли устоять.

Сталин задумчиво посмотрел на заставку на мониторе. — Александр Васильевич, скажите, у вас есть еще такие же фильмы о том, что произошло в вашем мире? Я бы очень хотел познакомиться с ними. Или книги — я обещаю, что кроме меня никто не узнает, что в них написано.

— Иосиф Виссарионович, — сказал я, — вы ведь прекрасно поняли, что в нашей истории именно вы стали человеком, который сумел снова собрать порушенную Российскую империю, и превратить ее в великую державу. Под вашим руководством наша страна выиграла, пожалуй, самую страшную в истории войну, когда вопрос стоял даже не о независимости, нет, о самом существовании нашего народа. И во всех этих делах рядом с вами были соратники, которые вам не изменили, устояли перед соблазнами. Вот на них и надо опираться.

Но вы узнали и о тех, кто был злейшим врагом вашим, тот, для кого Россия — всего лишь «охапка хвороста» для разжигания пожара «мировой революции». Да и мировая революция этим людям, в общем-то, не нужна. Они хотят власти, поклонения, возможность распоряжаться чужими жизнями для удовлетворения собственного тщеславия. Вы прекрасно знаете, о ком я говорю?

— Знаю, — коротко ответил Сталин, — и обещаю, что сделаю все, чтобы не допустить их к власти. Как и тех, кто видел в революции лишь возможность набить свои карманы и стать новой коммунистической аристократией.

— Вам придется нелегко, — сказал я, — но, Иосиф Виссарионович, мы обещаем вам, что окажем вам любую помощь в борьбе с теми, о ком вы сейчас говорили.

Сталин немного успокоился. Он достал из кармана куртки блокнот и карандаш. Положив их на стол, он внимательно посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, подскажите, кого бы вы порекомендовали в качестве членов нашего будущего правительства. Кстати, мне понравилось то название, какое было придумано в вашем времени для людей, должности которых соответствуют министерским. Народный комиссар, — а что, красиво!

— Неплохо, тем более что слово «министр» себя, с подачи господина Керенского, окончательно дискредитировало. А в качестве председателя Совета народных комиссаров я бы порекомендовал вас, Иосиф Виссарионович. В нашей истории вы тянули всю практическую работу, в то время как другие занимались пустопорожней болтовней. Вы умели сами работать, и заставлять работать других. Что называется, руководитель от Бога.

Наркомом обороны — так можно назвать должность военного министра, я бы предложил назначить товарища Фрунзе. Вы знаете такого? — Сталин кивнул головой, — так вот, этот исключительно штатский человек оказался прекрасным военным руководителем. К сожалению, Михаил Васильевич рано умер. Но мы с нашей медициной постараемся сделать все, чтобы он прожил как можно дольше.

Феликс Эдмундович в нашей истории возглавил ВЧК — службу, которая боролась с контрреволюцией, бандитизмом и преступностью. Впрочем, для борьбы с уголовной преступностью я бы посоветовал привлечь старые и опытные кадры. Их разогнал полгода назад Керенский, но они будут честно работать, если не заниматься их травлей и унижением.

Вот, к примеру, Аркадий Францевич Кошко, бывший начальник сыскной полиции России. При нем на состоявшемся в Швейцарии Международном съезде криминалистов русская сыскная полиция была признана лучшей в мире по раскрываемости преступлений.

Наркомом иностранных дел, вместо Троцкого, который в нашей истории ухитрился перессорить Россию со всем миром и сорвать мирные переговоры с немцами в Бресте, может стать потомственный дипломат, Георгий Васильевич Чичерин. Талант, умнейший человек, искренне преданный России. Это не его заместитель, Макс Валлах, известный так же, как Максим Литвинов, который сделал все, чтобы Советская Россия оказалась втянутой в войну с Германией, женатый на англичанке, а дети внуки подались в «диссиденты».

Сталин внимательно слушал меня, делая какие-то пометки в своем блокноте. Потом он поднял глаза и спросил, — а кем должен быть в нашем правительстве Владимир Ильич Ленин?

— Владимир Ильич, человек, пользующийся огромным авторитетом в партии, — сказал я, — но он, скорее, не практик, а теоретик и политик. Основой нового государства станут Советы. Пусть Ильич возглавит ВЦИК — Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. Орган этот коллегиальный, поэтому ладить со всеми, добиваться единодушия, компромисса в принятии законов — это именно то, что лучше всего удается Ленину. Тем более, что он юрист по образованию.

То, что ему предстоит сделать — воистину адова работа. Ведь все законодательство Российской Империи нуждается в пересмотре, и приведении в соответствие с реалиями Советской власти. Временные и так наломали дров, установив в стране анархию. Нужно будет все это как можно скорее привести в порядок.

Мы, со своей стороны, можем предоставить Владимиру Ильичу тексты советских конституций от 1923-го и 1936-го года. Первая конституция декларировала построение социализма, вторая — закрепляла уже достигнутые социалистические завоевания.

Сталин согласно кивнул головой. Скорее всего, он и сам бы предложил на эту должность кандидатуру Ленина. В нашей истории председателем ВЦИК был Свердлов. Но с Яковом Михайлович его отношения были скверными давно, еще со времен сибирской ссылки, когда им пришлось вдвоем жить в одном доме. Все закончилось тем, что они окончательно разругались, и властям пришлось отправить Свердлова отбывать ссылку в другой населенный пункт.

Да и роль Свердлова в построении Советской Власти крайне противоречива и отдает трупным запашком. Наш спец по «острым акциям» полковник Бережной уже намекал на возможность скоропостижной смерти «Андрея Уральского». Имитация инфаркта или инсульта — в нашем XXI веке дело не такое уж сложное.

— Да, Александр Васильевич, я внимательно подумаю над тем, что вы сказали, — задумчиво произнес Сталин. — Но Ильич сейчас в Выборге. Надо его побыстрее доставить в Питер. Можно ли это сделать с вашей помощью? А то в наше неспокойное время путешествие из Выборга в Петроград может быть весьма рискованным. Я видел, как люди путешествуют на вертолете. Может, и за Лениным в Выборг послать вертолет?

Я попросил у Сталина немного времени, чтобы переговорить с контр-адмиралом Ларионовым и решить этот вопрос. А чтобы Иосифу Виссарионовичу было не скучно, я предложил ему почитать одну умную книгу, которую нашел в библиотеке «Смольного» — не знаю, каким чудом она там оказалась. Книга эта была «Кратким курсом истории ВКП(б)»…

Вернувшись, я нашел товарища Сталина погруженного в чтение. Вот железный человек — как минимум полтора суток на ногах, и хоть бы хны!

— Товарищ Сталин, — отвлек я его от этого увлекательного занятия, — Виктор Сергеевич говорит, что вертолет это очень шумно, и напугает полгорода. А у товарища Ленина здоровье и так шалит. Представьте, явятся наши архаровцы в полном боевом, начнут спрашивать Ульянова, и все. Владимир Ильич подумает чего-то неправильное, и здравствуй инфаркт или инсульт. Не стоит пугать человека, жизненный опыт у него пожиже вашего будет. Если немного подождать, то БПК «Североморск» доведет транспортный караван до Питера. А потом быстро обернется в Выборг. Завтра утром Владимир Ильич не замочив ног сойдет на набережную у Смольного. Только вот проводник нужен надежный, которого Ильич в лицо знает и верит ему…

— Наверное, вы и ваш адмирал правы, — сказал Сталин, подумав, — несколько часов погоды не делают, а вот риск потерять Ильича очень велик. Тем более что на него в последнее время была открыта настоящая охота, и он действительно может принять ваших бойцов за убийц. Верного человека я вам дам, нужно только позвонить по телефону, когда все будет готово — скажете…