Прочитайте онлайн Однажды в Октябре – 1 | 12 октября (29 сентября) 1917 года, 09:00 Петроград. Кавалергардская улица дом 40, типография газеты «Рабочий путь»

Читать книгу Однажды в Октябре – 1
2616+1938
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

12 октября (29 сентября) 1917 года, 09:00 Петроград. Кавалергардская улица дом 40, типография газеты «Рабочий путь»

Александр Васильевич Тамбовцев.

Когда мы вышли из типографии на улицу, было уже совсем светло. С серого питерского неба моросило что-то похожее на водяную пыль. «Как через комариный член льет», — говаривал в таких случаях один мой знакомый старшина. Товарищ Сталин, генерал Потапов, сержант Свиридов со своей рацией и Ирочка, поеживаясь стояли у дома. Старший лейтенант Бесоев пошел снимать с постов своих головорезов, которые бдительно охраняли все подходы к типографии.

Генерал Потапов с интересом разглядывал вооружение и снаряжение наших «мышек». Он, видимо, очень хотел расспросить меня о набитых всякой всячиной жилетах и о карабинах необычного вида, с кривыми магазинами и насадками на конце ствола. Но улица осеннего революционного города — не самое лучшее место для изучения вооружения начала XXI века. Потому-то Николай Михайлович и отложил до поры до времени все свои расспросы.

Вскоре, со стороны Шпалерной я заметил приближающуюся высокую худую фигуру в поношенном пальто и мятой шляпе. Высокий лоб, бородка клинышком. Я узнал Дзержинского. В то время он еще не носил свою знаменитую солдатскую шинель, гимнастерку и фуражку, и в таком прикиде был слегка похож на поменявшего свой имидж Боярского.

Заметив нас, он подошел поближе, и сначала поздоровался со Сталиным, потом, к моему удивлению, дружески пожал руку генералу Потапову, после чего с любопытством стал разглядывать нас. Ирина, старший лейтенант Бесоев и подчиненные ему «мышки», в свою очередь, с таким же любопытством разглядывали легендарного «Железного Феликса».

Известие о нашем прибытии из будущего, по всей видимости, весьма удивило будущего председателя ВЧК. Я услышал восклицания: «Матка Боска!», «Иезус Мария!», «Не може быц!», — словом, выражения, которые не раз слышал от своей покойной бабки-полячки, когда она чему-то очень удивлялась.

Я неожиданно засмеялся. Генерал Потапов посмотрел на меня с удивлением.

— Знаете, Николай Михайлович, — сказал я, — тот район Питера, в котором мы сейчас находимся, там, будущем, более пятидесяти лет носил название «Дзержинского района». Парадокс — не правда ли?

Потапов заулыбался, оценив мою шутку. — А Сталинский район у вас был? — спросил он, рассчитывая на положительный ответ.

— Нет, такого района в Питере не было, — ответил я уже серьезно, — но был город Сталинград, нынешний Царицын, на улицах которого, и в прилегающих к нему степях во время Великой Отечественной войны произошло одно из величайших в мире сражений, прославившее нашу страну на весь мир. Брусиловский прорыв, рядом с этим сражением, покажется вам Царскосельскими маневрами. Недаром один гениальный чилийский поэт назвал Сталинград «Орденом мужества на груди Земли».

Потапов вопросительно посмотрел на меня, — Александр Васильевич, вы найдете время, чтобы рассказать мне о той войне? Профессиональное любопытство, знаете ли. Кстати, когда и с кем мы воевали?

— Я обязательно все вам расскажу, Николай Михайлович, — сказал я, — Я отлично понимаю, что вам, как военному человеку, очень хочется узнать о величайшей войне в мировой истории. А продолжалась она, — я понизил голос, — под руководством товарища Сталина ровно 1418 дней — с июня 1941 года по май 1945 года. И воевали мы с немцами, но на самом деле, как и в ту Отечественную войну 1812 года, фактически со всей Европой… А потом, покончив с Германией и подняв на руинах рейхстага свой флаг, развернулись на 180 градусов и за два месяца одним ударом нокаутировали японцев, рассчитавшись за позор Цусимы и руины Порт-Артура. Впрочем, Николай Михайлович, я смотрю, товарищ Сталин закончил свою беседу с Феликсом Эдмундовичем.

Действительно, невозмутимый со смеющимися глазами Сталин и взъерошенный, изумленный донельзя Дзержинский, подошли к нам.

— День добрый, Александр Васильевич, — с легким польским акцентом поприветствовал меня Дзержинский.

— Дзень добжий, Феликс Эдмундович, — ответил я.

— Пан пОляк? — с любопытством поинтересовался Дзержинский.

— И да и нет, товарищ Дзержинский, — усмехнувшись, ответил я, — поскольку моя бабушка была полячкой, то можете считать меня поляком ровно на одну четверть. Именно, она, Царствие ей Небесное, в детстве научила меня немного говорить по-польски. А вообще-то я русский.

— Если вы из будущего, — поправил меня Дзержинский, — то бабушка ваша сейчас должна находиться в добром здравии и весьма молодых годах…

В ответ я только кивнул, признавая его правоту. Моей бабушке сейчас было всего одиннадцать лет. А «Железный Феликс», похоже, уже что называется «включился» и теперь воспринимал все происходящее, как реальность данную ему в ощущениях.

Тем временем со Шпалерной на Кавалергардскую свернул легковой автомобиль неизвестной мне марки. Выглядел он до предела карикатурно — огромные фары, спицованные колеса, кожаный верх кузова. Наши «мышки» насторожились, и взяли оружие наизготовку.

— Все в порядке, товарищи, — успокоил их генерал Потапов, — это мой авто. Я посылал его за генералом Бонч-Бруевичем. А вот и обещанный мне грузовик!

Вслед за легковой машиной на Кавалергардскую свернул небольшой грузовичок, с кузовом, закрытым брезентовым тентом, размером, приблизительно, с полуторку ГАЗ-АА. По полукруглому переду капота я узнал машину фирмы «Рено».

Из легковой машины вышел среднего роста плотный генерал в пенсне и с лихо закрученными усами. Это был генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, еще один кандидат на знакомство с потомками. Но этот раз уже генерал Потапов отошел в сторону с генералом Бонч-Бруевичем, а мы терпеливо стали ждать исхода их переговоров.

Но недаром выпускников Российской Академии Генерального штаба учились излагать свои мысли емко и кратко. Не прошло и пяти минут, как оба генерала подошли к нам, и поздоровались со всеми присутствующими.

Взаимное созерцание и обмен любезностями мог бы затянуться еще на долгое время, но тут неожиданно наш радист, сержант Свиридов, присевший на корточки у рации, и внимательно слушавший эфир, поднял вверх руку, призывая всех присутствующих к тишине.

— Александр Васильевич, — сказал он, — вертушка уже на подходе. Она будет в условленном месте через десять минут. Надо поторопиться.

Мы быстро погрузили в «Рено» свое имущество, загрузились в машины сами, и отправились в Таврический сад, встречать вертолет.