Прочитайте онлайн Одинокий голубь | Часть 72

Читать книгу Одинокий голубь
3612+17493
  • Автор:
  • Перевёл: Тамара П. Матц

72

К Уилбергеру Дитца привела лошадь старика. Седло в пятнах крови, ссохшаяся кровь на гриве, она ждала их на северном берегу Арканзаса. Пока они переправляли скот, она несколько раз принималась плыть к ним, но потом возвращалась назад. Дитц поднялся на северный берег первым, еще до Старого Пса, и сразу узнал лошадь. То был крупный гнедой, на котором Уилбергер приезжал в Лоунсам Дав несколько месяцев назад.

Он легко поймал лошадь, но тут начались неприятности. Довольно простая с виду переправа оказалась одной из самых неприятных за весь их путь. Лошадь Диша Боггетта, которая преодолевала все реки легко и спокойно, вдруг испугалась на самой середине реки и едва не утопила Диша. Она как с ума сошла, и, не умей Диш так хорошо плавать, ему бы не выплыть. Да и вряд ли бы ему это удалось, не метнись Дитц в воду и не придержи он лошадь, пока Диш не выбрался на берег.

В результате этого несчастья в цепочке ковбоев образовался разрыв, которым воспользовались штук триста коров, поплывших вниз по течению. Сплошной поток скота разбился на отдельные группы, которые плыли вниз по реке, не обращая внимания на всадников, пытающихся их повернуть. Ньют оказался рядом с одной такой группой. Проплыв с ней пару сотен ярдов, он оказался вместе с коровами на том же берегу, с которого спустился в реку.

В конце концов стадо разбилось групп на пять-шесть. Август тоже подъехал помочь, но и он мало что мог сделать. Большая часть коров вернулась на южный берег, но вполне приличное количество отправилось дальше по течению.

– Смотри-ка, твой скот уплывает, Вудроу, – заметил Август.

– Сам вижу, еще удивляюсь, что града нет и молнии не сверкают, – сказал Калл. Хотя такой разброс стада раздражал его, он всерьез не беспокоился, поскольку река была относительно мелкой, а берега в районе переправы низкими. Придется лишь потратить побольше времени, чтобы снова переправить через реку ту часть стада, что оказалась на южном берегу. Никто из ковбоев не утонул, к счастью, да и ни одна корова не увязла.

– Бог мой! – воскликнул Август, увидев, как Дитц ведет гнедого. – Где же мистер Уилбергер и почему его конь бегает где попало?

– Боюсь, что он мертв, – ответил Калл. – Посмотри на кровь на гриве.

– Черт, мне нравился Уилбергер, – заметил Ав густ. – Жаль, если он умер. Поеду-ка посмотрю.

– Кто присмотрит за женщиной, пока ты ездишь? – спросил Калл.

Август остановился.

– Ты прав, – согласился он. – Она станет волноваться, если я уеду. Может, лучше Дитц пусть поедет и посмотрит.

– Это могли быть индейцы, сам знаешь, – добавил Калл. – Ты бы лучше передвинул ее поближе к фургону.

К середине дня Дитц еще не вернулся, а стадо отошло уже на несколько миль к северу от реки.

– Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь скот лопал эту траву, – проговорил Август. – Вряд ли кто гонял скот так далеко от Доджа. Наверное, только бизоны тут паслись.

Калл не переставал думать об Уилбергере, которого он считал энергичным и способным человеком. Если такой мужик попал в ловушку, они тоже должны быть готовы к неприятностям.

– Считается, что ты нюхом чувствуешь индейцев, – обратился он к Августу. – Ну и что, унюхиваешь ты их сейчас?

– Нет, – ответил Август. – Сейчас я унюхиваю только коровье дерьмо в большом количестве. Вероятно, мой нюх к концу путешествия окончательно выйдет из строя от такого обилия коровьего дерьма. Кстати, в Библии бизоны не упоминаются.

– А зачем им там упоминаться? – поинтересовался Калл.

– Да бизон ведь что-то вроде быка, только покоричневее, а бык в Библии упоминается.

– Что это тебя на Библию потянуло? – спросил Калл.

– От скуки, – ответил Август. – Лучше спорить о религии, чем не спорить вообще.

– Если тут какие-то сумасшедшие индейцы в округе, скучать тебе не придется, – заметил Калл.

Лорена услышала последние слова, поскольку ехала сразу за ними. Упоминание об индейцах разбудило ее память, и она снова стала дрожать.

Наконец они увидели Дитца, возвращавшегося вдоль реки с юго-востока. По его лошади было видно, что ехал он быстро.

– Они не прикончили Дитца, кто бы там они ни были, – сказал Август.

– Я нашел его, – сообщил Дитц, натягивая поводья. – Его подстрелили.

– Мертвый? – спросил Калл.

– Умирает, я так думаю, – произнес Дитц. – Я не мог его привезти. У него три раны.

– Далеко?

– Миль десять отсюда. Я его устроил поудобнее, но взять с собой не мог.

– Он что-нибудь рассказал? – спросил Август.

– Он хочет видеть вас, если вы не очень заняты, – сообщил Дитц. – Он еще сказал, что если вам некогда, то не надо.

– С чего это мне так некогда? – удивился Август. Дитц взглянул на него.

– Он очень вежливый, этот джентльмен, – пояснил он. – Я так думаю, он боялся, что умрет, пока вы успеете до него добраться.

– А, понятно. Он не хочет никого зря затруднять, – заметил Август. – Но я поеду. Мне нравится с ним разговаривать.

– Смени лошадь, – посоветовал Калл Дитцу, и тот ускакал прочь. Он старался решить, кого им взять с собой, и остановился на Пи Ае, Дитце и мальчишке. Парень может присмотреть за лошадьми в случае неприятностей. Это означало, что придется оставить стадо, но тут уж ничего не поделаешь. Трава кругом сочная, и скот мирно пасся. Диш и остальные должны справиться.

– Его индейцы подстрелили? – спросил он, когда Дитц вернулся.

Дитц отрицательно покачал головой.

– Белые. Конокрады.

– Вот как, – заметил Калл. – Конокрады и убийцы к тому же. – Но на душе стало легче, потому что ни один конокрад не нападет на такую большую команду, как у них.

Август задержался, чтобы объяснить все Лорене. Она тревожно смотрела на него.

– Ты, Лори, не волнуйся, – сказал он. – То вовсе не индейцы, как выяснилось.

– Тогда кто? – спросила она.

– Человека, который одолжил нам палатку, ранили, – объяснил он. – Похоже, он плох. Мы поедем, посмотрим, нельзя ли чем помочь.

– Надолго? – поинтересовалась Лорена. Уже конец дня, а значит, ночь придется провести без Гаса, че го ей ни разу не приходилось с той поры, как он ее спас.

– Не знаю, милая, – ответил он. – Возможно, что и на несколько дней, если мы попытаемся достать тех конокрадов, что на него напали. Если будет такой шанс, мы попытаемся. Калл не дает спуску конокрадам, и тут он прав.

– Я тоже поеду, – заявила Лорена. – Я успею за нами. Не надо палатки.

– Нет, – ответил Август, – ты останешься у фургона, там ты будешь в полной безопасности. Я попрошу Диша присмотреть за тобой.

Лорена снова задрожала. Может быть, Гас уезжает, потому что она ему надоела? Может быть, он не собирается возвращаться? Поедет искать свою женщину из Небраски.

Но, к ее удивлению, Гас догадался, о чем она думает. Он улыбнулся своей хитрой улыбкой.

– Я не пытаюсь улизнуть в кусты, если ты об этом думаешь, – заметил он.

– Здесь нет никаких кустов, – поправила она его. – Я просто не хочу, чтобы ты уезжал, Гас.

– Я должен, – настаивал Гас. – Человек умирает, он хотел меня видеть. Мы с ним вроде бы друзья, и сама подумай, куда бы мы прятались от саранчи, если бы не его палатка? Я вернусь, и будь спокойна, Диш за тобой это время присмотрит.

– Почему именно он? – спросила она. – Мне он не нужен. Пусть оставит меня в покое.

– Диш здесь лучше всех, – ответил Август. – То, что он в тебя влюблен, вовсе не значит, что он не сможет помочь тебе, случись буря или что еще. Не его вина, что он тебя любит. Любит и все, тут уж ничего не поделаешь.

– Мне он не нужен, – повторила Лорена. – Я хочу, чтобы ты поскорее вернулся.

– Я и вернусь, милая, – заверил он, проверяя, заряжены ли ружья.

Диш едва поверил своим ушам, когда Август сказал ему, чтобы он носил Лорене еду и присматривал за ней. У него закружилась голова от одной мысли, что ему разрешено подходить к палатке.

– Как ты думаешь, она будет со мной разговаривать? – спросил он, не сводя глаз с палатки. Лорена вошла внутрь и опустила полог, хотя день сто ял жаркий.

– Не сегодня, – ответил Август. – Сегодня она дуется. Я бы на твоем месте ей спел.

– Спеть Лори? – поразился Диш. – Да я так испугаюсь, что поперхнусь.

– Ну, если ты предпочитаешь робких женщин, мне больше нечего тебе посоветовать, – проговорил Август. – Охраняй ее ночью, чтоб снова не украли.

Каллу до смерти не хотелось бросать стадо, да и большинству ковбоев его отъезд был не по душе. Несмотря на разгар лета, чистое небо и с виду мирные равнины, все с беспокойством наблюдали за сборами маленькой группы. Они сидели и нервничали, все, кроме По Кампо, который готовил ужин и пел своим хрипловатым голосом. Даже Липпи нервничал. Он отличался большой деликатностью в некоторых вопросах и только что прошел почти милю, чтобы сделать свои дела без посторонних глаз.

– Если где куст увидите, привезите его с собой, – попросил он. – Будь тут хоть парочка кустов, не пришлось бы так далеко таскаться по своим делам.

– Не понимаю, с чего это ты такой скромный, – сказал Август. – Иди и садись за коровой. Все едино у тебя дыра в животе.

– Жаль, не взяли мы с собой пиану, – заметил Лип пи. – Музыка пришлась бы сейчас как раз кстати.

Калл оставил Диша за старшего, и у него оказалось сразу два важных дела – Лорена и стадо. Он очень нервничал. Если что-нибудь случится с девушкой или со стадом, он никогда не сможет снова поднять голову.

– Пусть бредут потихоньку, – посоветовал Калл Дишу. – Берт пусть едет вперед и поищет воду.

Если Диш переживал, то Ньют был переполнен гордостью, что его выбрали для такой поездки. Он чувствовал, что некоторые из ковбоев ему завидуют, особенно братья Рейни, но приказ капитана обсуждению не подлежал. Когда он заметил, что капитан положил две запасные коробки патронов себе в сумку, он еще больше возгордился – значит, возможно, ему придется сражаться. Капитан, верно, решил, что он уже взрослый, и потому взял его. Ведь ехали только старые члены «Хэт крик» – капитан, мистер Гас, Пи Ай и Дитц – и он тоже один из них. Каждые несколько минут он клал ладонь на пистолет, чтобы убедиться, что оружие на месте.

Они доехали до Уилбергера сразу же, как село солнце, но еще не стемнело. Он успел добраться до Арканзаса, прежде чем свалился, и теперь лежал в тени берега на одеяле, оставленном ему Дитцем. Он был так слаб, что едва мог поднять голову, завидев их. Даже это движение лишило его последних сил.

– Что же, вы все появляетесь и появляетесь на моем пути, – обратился он к Августу со слабой улыбкой. – Я тут пытаюсь не слишком запачкать кровью это хорошее одеяло, что ваш человек мне оставил.

Август наклонился, чтобы осмотреть его, и сразу понял, что надежды нет никакой.

– Я столько уже потерял крови, что, верно, белый как снег, – сказал Уилбергер. – Я в плохом виде. Одна пуля попала в легкое, вторая разворотила бедро. Третья едва задела, пустяки.

– Не думаю, что мы можем что-то сделать с легким, – заметил Калл.

Уилбергер улыбнулся.

– Нет, как, впрочем, и хирург из Бостона. – Он снова приподнял голову. – Все еще на этой кобыле, как я посмотрю, – заметил он. – Уговори я вас тогда мне ее продать, может, и не лежал бы я сейчас здесь. Она бы почуяла этих проклятых конокрадов. Скажу вам честно, я думаю, она просто красотка.

– Сколько их было? – спросил Калл. – Вы смогли сосчитать?

– Я так думаю, то был Дэн Саггс с братьями и тот дурной черномазый, что с ними ездит, – ответил Уилбергер. – Мне кажется, я попал в черномазого.

– Я этих Саггсов не знаю, – сообщил Калл.

– Они известны в окрестностях Форт-Уэрта как негодяи и убийцы, – пояснил Уилбергер. – Я никогда не думал, что смогу позволить им убить меня. Унизительно. Я пережил такую войну, а теперь меня убили чертовы подлые конокрады. Говорю вам, это меня бесит.

– Любой может проспать, – спокойно заметил Август. – Если вы будете лежать тихо, легкое может зарубцеваться.

– Нет, сэр, увы, – возразил Уилбергер. – Слишком много я повидал таких ранений, чтобы ждать чуда. Уж лучше я получу немного удовольствия от беседы.

Он снова перевел глаза на Чертову Суку и улыбнулся. Казалось, вид ее радует его больше всего.

– Нравится мне эта кобылка, – проговорил он. – Оставьте себе моего злючку за ваши хлопоты. Он большим умом не блещет, но надежен.

Он откинулся назад и несколько минут лежал молча. Быстро темнело.

– Знаете, я родился на Гудзоне, – начал он немного погодя. – И рассчитывал там и умереть, но ничего не поделаешь, придется довольствоваться этим проклятым Арканзасом.

– Перестали бы вы говорить о собственной смерти, это неинтеллигентно, – шутливо заметил Август.

Уилбергер посмотрел на него и рассмеялся, отчего на губах появилась кровь.

– Именно оттого, что я неинтеллигентен, я и истекаю кровью на берегу Арканзаса, – сказал он. – Я бы мог стать адвокатом, как мой брат, жить в Нью-Йорке и есть устрицы.

Он снова замолчал. Стало совсем темно. Ньют стоял около лошадей, стараясь не заплакать. Он почти не знал мистера Уилбергера, и сначала тот показался ему резким, но то, как он спокойно лежал на окровавленном одеяле и умирал, произвело на Ньюта огромное впечатление. Действовала на него и бескрайняя пустота темной равнины. Печаль росла в нем, принося слезы. Капитан Калл и мистер Гас сидели около умирающего. Дитц в сотне ярдов в стороне стоял на страже. Пи Ай находился рядом с Ньютом и лошадьми, занятый своими мыслями.

– Он долго будет умирать? – спросил Ньют, чувствуя, что целую ночь такого напряжения ему не вы держать.

– Я видел парней, которые по нескольку дней протягивали, – тихо ответил Пи Ай, считавший не вежливым говорить о смерти человека в его присутствии. Шутка Гаса покоробила его. – Но потом они вдруг уходят, – добавил он. – Когда готовы, то и уходят, или даже когда не очень готовы. Этот человек потерял слишком много крови, он долго не протянет.

Калл и Август знали, что им остается только ждать, и они сидели около Уилбергера, почти не разговаривая. Прошло два часа в полном молчании, только слышалось слабое дыхание Уилбергера.

Потом, к удивлению Калла, Уилбергер неожиданно взял его за руку и слегка сжал.

– Давайте пожмем друг другу руки, спасибо за все, что вы для меня сделали, – слабым голосом произнес Уилбергер. Обменявшись рукопожатием с Каллом, он протянул руку Гасу, который тоже пожал ее.

– Должен признать, Маккрае, это была чертовски забавная вывеска, – сказал он. – Я смеялся много раз, вспоминая ее, а смех – редкое удовольствие. У меня там в седельных сумах две хорошие книги. Одна мистера Мильтона, а вторая Вергилия. Возьмите их себе. Вергилий поможет вам улучшить вашу латынь.

– Должен признаться, она у меня слегка заржавела, – согласился Август. – Я потружусь, большое спасибо.

– Говоря откровенно, я и сам не смог ее прочитать, – признался Уилбергер. – Когда-то мог, но потом забыл. Мне просто нравилось смотреть на страницы. Напоминают мне они о Гудзоне, школьных годах и все такое. Иногда я даже разбирал отдельные слова.

Он закашлялся, выплевывая кровь, и Калл с Гасом решили, что наступил конец, но ошиблись. Уилбергер все дышал, правда, слабо. Калл направился к Пи Аю и Ньюту и велел им начать копать могилу. Ему хотелось пуститься в погоню за конокрадами, как только достаточно рассветет, чтобы разобрать следы. Не находя себе места, он подошел к Дитцу.

К удивлению Августа, Уилбергер снова поднял голову. Он услышал, как копают землю.

– Деловой у вас друг, верно? – спросил он.

– Деловой, – согласился Август. – Еще он любит преследовать конокрадов. Получается, что мы все время возвращаем вам ваших лошадей, Уилбергер. Куда их девать на этот раз?

– О, черт, да продайте, – дрожащим голосом произнес Уилбергер. – Покончил я наконец с этим коровьим бизнесом. Пошлите деньги брату, Джону Уилбергеру, Нью-Йорк, Бродвей, дом 50.

Он снова закашлялся.

– Оставьте себе палатку, – добавил он. – Как дела у робкой молодой леди?

– Получше, – ответил Август.

– Жаль, что мы не встретились раньше, Маккрае, – промолвил Уилбергер. – Мне нравится с вами разговаривать. Надеюсь, вы похороните Чика и мальчика. Лучше бы я его не нанимал.

– Мы о них позаботимся, – пообещал Август.

Прошел час, но Уилбергер все дышал. Август отошел на минутку, чтобы оправиться, а когда вернулся, то увидел, что Уилбергер скатился с одеяла и умер. Калл сидел у реки, курил и ждал. Он поднял голову, увидев приближающегося Августа.

– Он умер, – сообщил тот.

– Ладно, – бросил Калл.

– Он сказал, что ехал с работником и мальчиком, – добавил Август.

– Тогда поехали, – предложил Калл. – Нам не придется искать следы, найдем их по стервятникам.

Августа огорчало, что у него ничего нет, чем бы отметить могилу Уилбергера, кругом голо и пусто. Он и подошел как раз тогда, когда Пи Ай и Дитц засыпали могилу землей.

– Если у него есть семья, им никогда не найти это го места, – проговорил он.

– Ну, тут уж ничем не поможешь, – заметил Калл.

– Я знаю. – Дитц сел на лошадь и ускакал. Через несколько минут он вернулся с черепом бизона. – Я еще раньше заметил там кости, – объяснил он.

– Все лучше, чем ничего, – согласился Август, положив череп на могилу. Разумеется, это было ненамного лучше, чем ничего, потому что наверняка пробегающий мимо койот стащит и череп, и самого Уилбергера.

Дитц нашел ружье Уилбергера и предложил его Га су.

– Отдай его Ньюту, – велел Август. – У меня есть ружье.

Ньют взял его. Ему всегда хотелось иметь ружье, но в данный момент он большой радости не испытал. Так ужасно, что люди все время умирают. У него болела голова, тошнило, хотелось плакать, он не знал, чего больше. Он испытывал такое напряжение, что даже пожалел, что не остался у фургона, что его выбрали для этой поездки, хотя всего несколько часов назад его распирало от гордости.

Ехавший рядом Август обратил внимание на потерянный вид парня.

– Плохо себя чувствуешь? – спросил он.

Ньют не знал, что и ответить. Он вообще удивился, что мистер Гас его заметил.

– Уж слишком часто тебе приходится быть членом похоронной команды, – сказал Август. – Старина Уилбергер отличался чувством юмора. Он бы расхохотался, узнав, что у него вместо памятника череп бизона. Он, верно, единственный из учившихся в Йеле, у кого такой памятник.

Но умер он совсем невесело, подумал Ньют.

– Все идет своим чередом, – продолжил Август. – И вообще, мы ведь с тобой едем в основном по костям. Ты только вспомни про бизонов, погибших на этих равнинах. Бизонов и других животных. И индейцев, живших здесь с незапамятных времен. Их кости там глубоко в земле. Мне рассказывали, что здесь нельзя выкопать яму в шесть футов, чтобы не наткнуться на черепа или берцовые кости, и все такое. Люди здесь жили с давних времен, и их кости лежат кругом в земле. Только подумай, все земля полна костями. Но это ведь наши друзья-животные, чего от них шарахаться.

Мысль показалась Ньюту удивительной: под ним, под этой шелковистой травой – миллионы костей. Ньюту даже стало немного легче. Он всю ночь ехал рядом с мистером Гасом, думая об этих костях.