Прочитайте онлайн Одинокий голубь | Часть 56

Читать книгу Одинокий голубь
3612+17067
  • Автор:
  • Перевёл: Тамара П. Матц

56

Август был здорово недоволен собой за то, что умудрился сбиться со следа. Он рассчитывал, что Синий Селезень поедет на запад, тогда как тот пересек Ред-Ривер и направился прямиком на север. Калл никогда бы так не просчитался. Калл бы с самого начала шел только по следу или заставил бы это делать Дитца.

Местность около реки Канейдиан оказалась неровной и труднопроходимой, и он подался немного к югу, где равнина была более плоской. Ему хотелось по возможности поберечь лошадь.

Все утро он ехал на восток с тяжелым сердцем. Он намеревался догнать Синего Селезня за день, но ничего не вышло. Бандит намного обогнал его. Наверное, Лори тяжело досталось. Надо было ему попросить у Калла его кобылу, но эта мысль слишком поздно пришла Гасу в голову. А теперь Лори вполне могла уже умереть или быть сильно покалеченной. В свою бытность рейнджером ему неоднократно приходилось выручать пленников из рук индейцев-команчи, и очень часто спасение приходило слишком поздно, особенно если это касалось женщин. Обычно они успевали сойти с ума и хотели только умереть, что, как правило, и случалось, когда они возвращались к людям, которым было на них наплевать.

Он как раз думал о Лори, когда на него напали индейцы. Где они прятались, он не мог сказать, поскольку находился в центре ровной равнины. Сначала он услышал свист пуль, пролетевших ярдах в десяти от его лошади. И потом ему лучше запомнился свист пуль, нежели звуки выстрелов. Прежде чем он услышал эти звуки, он пустил лошадь в галоп в южном направлении. Ему показалось, что индейцев было человек десять – двенадцать, но точно он не считал, потому что изо всех сил старался обогнать их. Но через несколько минут понял, что ему это не удастся. Лошадь слишком устала и скоро стала отставать.

Вокруг не было видно никакого укрытия. Хотя бы ручей, овраг или еще что, чтобы можно было встать, но вокруг, насколько мог видеть глаз, расстилалась ровная прерия. Он прикинул, нет ли смысла развернуться и попробовать промчаться сквозь индейцев: если он убьет трех или четырех, они могут потерять охоту с ним связываться. Но если среди них был хоть один человек с головой, то они застрелят лошадь Августа, и ему придет конец.

Он разглядел что-то белое в прерии немного к востоку и пустил лошадь в том направлении, но это оказались снова кости бизонов, еще одно место, где было уничтожено огромное стадо. Когда Август мчался через покрытую костями равнину, то заметил небольшое углубление, место, где бизоны падали и катались по земле, совсем небольшое, в фут глубиной, но он решил, что лучшего укрытия ему не найти. Индейцы находились всего в минуте езды сзади. Он соскочил с лошади, снял ружье и патроны с седла и бросил их в углубление. Затем вытащил нож, туго обернул поводья вокруг одной руки и полоснул лошадь по яремной вене. Кровь брызнула фонтаном, лошадь прыгнула и безуспешно попыталась вырваться, но Август держал ее крепко, хотя и был весь залит кровью. Когда лошадь упала, истекая кровью, он умудрился повернуть ее вдоль одной стороны углубления. Один раз лошадь по пыталась встать, но Август удержал ее, и она больше не делала таких попыток.

Это был отчаянный трюк, но ничего другого он не смог придумать, чтобы дать себе хоть какой-нибудь шанс, поскольку лошади обычно шарахались при запахе крови. Так или иначе ему нужен был какой-нибудь бруствер, так что коня все равно пришлось бы застрелить, а так он сэкономил пулю, да и надеялся, что запах крови тоже сработает.

Когда Август убедился, что лошадь уже не встанет, он поднял ружье. Индейцы беспорядочно стреляли, хотя все еще находились слишком далеко. И снова он слышал свист пуль, пролетающих сквозь траву прерии. Он положил ружье поперек умирающей лошади и стал ждать. Индейцы приближались с воплями, у одного или двух были копья для устрашения или для того, чтобы проткнуть его, если им удастся поймать его живьем.

Но, как он и рассчитывал, не доезжая пятидесяти – шестидесяти ярдов до него лошади уловили запах свежей крови, которая все еще толчками вытекала из горла умирающего мерина. Они замедлили бег, стали пятиться и взбрыкивать, и тут Август открыл огонь. Индейцы растерялись, били лошадей прикладами, но те были слишком напуганы. Две встали как вкопанные, и Август немедленно сбил всадников. Трудно придумать лучшую мишень, чем индеец на лошади, которая отказывается двигаться, всего на расстоянии пятидесяти ярдов. Два индейца упали и больше не шевелились. Август перезарядил ружье и вытер пот, стекающий на глаза. Кровь дала ему шанс, в противном случае они все набросились бы на него и убили, вне зависимости от того, как быстро он стрелял. Теперь индейцы пытались заставить лошадей идти вперед, но не могли, те продолжали пятиться и взбрыкивать. Некоторые даже делали попытку повернуть на юг, и тут Августу удалось подстрелить еще двоих. Один из индейцев оказался сообразительным: он накинул одеяло на голову лошади и попытался заставить ее идти вперед вслепую. По-видимому, то был предводитель, во всяком случае, он держал самое длинное копье. Он ринулся к впадине, в одной руке ружье, в другой копье, но когда он попробовал стрелять одной рукой, то уронил ружье. Август едва не рассмеялся, но индеец продолжал рваться вперед с одним копьем – весьма храбрый, но безрассудный поступок. Август подстрелил его, когда он был уже в тридцати футах от него: он рассчитывал потом поймать его лошадь. Индеец свалился на землю, но лошадь бросилась в сторону, и Август не рискнул погнаться за ней.

Оставшиеся в живых индейцы растерялись. Пять ми нут битвы, и пятеро уже убиты. Август перезарядил ружье и убил шестого, пока индейцы отступали. Он мог бы увеличить счет, но решил не стрелять с большого расстояния, да еще и в неопределенной ситуации. Поблизости могли оказаться еще индейцы, хотя он считал это маловероятным. Скорее всего, они бросились на него полным составом, а это означало, что он убил ровно половину.

Поскольку стрелять больше было не в кого, Август попробовал оценить ситуацию и решил, что самое в ней скверное то, что не с кем поговорить. Он только что был на волосок от смерти, тут скучать не приходилось, если говорить правду, но даже в самой отчаянной битве чего-то не хватало, если не с кем было ее обсудить. Все эти годы самым интересным во всех его сражениях были не его соперники, а его товарищи. Поразительно интересно было наблюдать, во всяком случае ему, как те, с кем рядом он сражался, реагировали на опасность.

К примеру, Пи Ая всегда больше всего беспокоило, как бы не кончились патроны. Он отличался странной придирчивостью в выборе цели, и случалось, что всю схватку выбирал себе противника, а на курок так и не нажимал.

– Мог зря потратить патрон, – объяснял он, если кто-то укорял его. И то верно, уж коли он стрелял, то почти никогда не промахивался, но это потому, что он крайне редко стрелял по цели, находящейся от него на расстоянии, превышающем тридцать футов.

За Каллом тоже любопытно было наблюдать во время схватки. Ему нужен был бой, чтобы он проявил свои бойцовские качества, а таковых у него имелось в избытке. Он обожал атаковать. Едва завидев противника, он обычно устремлялся за ним, иногда против всякого здравого смысла. Он мог заниматься тщательным планированием перед схваткой, но стоило ему в нее ввязаться, думал лишь об одном – догнать и уничтожить врага. Калл отличался тягой к разрушению и мог убивать, даже если в этом уже не было необходимости. Если уж его кровь взыгрывала, требовалось время, чтобы она остыла. Калл никогда не допускал полного поражения, только смерть могла победить его, вот он и считал, что если враг жив, то, значит, не побежден, во всяком случае, окончательно.

Август знал, что такая точка зрения не всегда соответствует истине. Люди иногда уставали от битв и не принимали в них больше участия. Некоторые шли на все, только бы больше не испытывать связанного со сражениями чувства страха.

Дитц это понимал. Он никогда не стал бы стрелять в спину удирающему врагу, тогда как Калл мог преследовать противника миль пятьдесят и убить, если только этот человек посмел бы напасть на него. Дитц воевал осторожно и умно, он бы тоже сообразил насчет свежей крови. Но величайшим талантом Дитца была его способность избегать засад. Он чувствовал их нутром, иногда за день или два, когда и опереться было не на что.

– Откуда ты знаешь? – спрашивали они его, но Дитц не мог им вразумительно объяснить.

– Знаю, и все, – говорил он.

Шесть оставшихся индейцев отступили далеко, куда из ружья не достать, но не уехали. Он видел, как они совещаются, но благодаря волнам жары и тремстам футам между ними их фигуры колебались в глазах Гаса.

Август считал, что, если к индейцам не подойдет подкрепление, его положение вполне приемлемое. Правда, было жарко, и на труп лошади уже стали слетаться мухи, но это все ерунда, небольшое неудобство. Он утром наполнил фляжку водой, да и река находилась всего лишь в десятке миль к северу. Вероятнее всего, индейцы решат, что они упустили свой шанс и уберутся восвояси. Они могут попытаться добраться до него ночью, но он не собирался здесь так долго оставаться. Как только стемнеет, он направится к реке.

Всю вторую половину дня индейцы не двигались с места. Время от времени кто-нибудь стрелял в его сторону, надеясь, что повезет. Наконец один из них направился на восток и через час вернулся с белым человеком, который установил треножник и принялся па лить в Гаса из ружья для охоты на бизонов.

Такой ход событий не устраивал Августа. Он быстренько вырыл себя ямку поглубже с другой стороны лошадиного трупа, где было больше крови и соответственно мух. Но о них не стоило и упоминать в сравнении с ударом пули пятидесятого калибра. Не сколько таких пуль попало в лошадь за следующий час. Август продолжал копать. К счастью, тот белый оказался не слишком хорошим стрелком. Многие пули просвистели над головой, хотя две попали в седло и срикошетили.

Август выбрал момент, когда охотник на бизонов перезаряжал ружье, приподнял свое, чтобы хоть не много компенсировать расстояние, и быстро выстрелил. В белого он не попал, зато ранил лошадь одного из индейцев. Крик лошади заставил стрелка за нервничать, и он отодвинулся со своей треногой футов на пятьдесят назад. Август не поднимал головы и ждал, когда стемнеет.

Стрелок не давал ему высунуться до полной темноты, но, как только стемнело настолько, что стрелять не имело смысла, Август сдернул свое седло с мертвой лошади и пошел на запад, остановившись, чтобы забрать у убитых им индейцев оставшиеся патроны. Они могли ему еще пригодиться. Их оказалось немного, но у одного было приличное ружье, и Август прихватил его для большей надежности. Он страшно злился, что приходится тащить седло, но оно служило ему своего рода щитом. Если его подловят на открытом месте, больше ему не за чем будет укрыться.

Пока он ходил между покойниками, собирая боеприпасы, с удивлением услышал выстрелы где-то на востоке. Странно. Либо индейцы дерутся между собой, либо на сцене появились новые персонажи. Затем выстрелы прекратились, и он услышал топот бегущих лошадей – вероятно, удирали индейцы.

Он не знал, что ему делать. Он приготовился тащиться с тяжелым седлом к реке, но если где-то поблизости есть люди, они вполне могут оказаться доброжелательными, и тогда ему не придется тащить седло на своем горбу. Возможно, разведчик какого-нибудь стада наткнулся на враждебно настроенных индейцев, хотя Август хорошо знал, что основная тропа, по которой гнали скот, пролегала восточнее.

Так или иначе, он не собирался упускать такой возможности, посему пошел туда, откуда прозвучали выстрелы. Небо еще не окончательно потемнело, хотя землю уже укрыл сплошной мрак. Время от времени Август останавливался, чтобы послушать, но сначала не уловил ничего: равнина молчала.

Когда он остановился в третий раз, то ему показа лось, что он услышал голоса. Слабые голоса явно белых людей, что придало ему бодрости. Он осторожно пошел на них, стараясь производить как можно меньше шума. Трудно было нести седло, чтобы оно не скрипело, но он не хотел оставлять его, боясь, что не найдет потом в темноте. Тут он расслышал ржание, звяканье загубника. Гас остановился, чтобы подождать, когда взойдет луна. Когда стало светлее, он подвинулся по ближе, надеясь что-нибудь разглядеть. Вместо этого он услышал спор.

– Мы же не знаем, сколько их здесь, – сказал один голос. – Их может быть полтыщи или больше.

– Я могу пойти и найти их, – предложил другой го лос. Август поразился, поняв, что говорит девушка.

– Тихо ты, – шикнул первый голос. – Если ты умеешь ловить всякое зверье, это не значит, что ты можешь подкрасться к индейцам.

– Я могу их найти, – настаивал девичий голос.

– Это они тебя найдут и сварят из тебя суп, если те бе не повезет, – последовал ответ.

– Не думаю, что тут пять сотен, – вмешался третий голос. – В этой части страны вообще пяти сотен индейцев не осталось.

– Ладно, пусть даже сотня, нам и этого за глаза хватит, – заметил первый голос.

– Хотел бы я знать, в кого они стреляли, когда мы подъехали, – проговорил второй мужчина. – Не думаю, что это были охотники за бизонами, хотя я ясно слышал выстрелы из бизоньего ружья.

Август решил, что лучшей оказии ждать не стоит, поэтому он откашлялся и произнес так громко, как мог, чтобы не переходить на крик.

– Они стреляли в меня. Я капитан Маккрае, и я сейчас к вам выйду.

Одновременно он сделал несколько шагов в сторону, потому что знал, что некоторые могут выстрелить рефлекторно, от испуга. Нет ничего опаснее, чем входить в лагерь людей, нервы которых напряжены до предела.

– Не дергайтесь и не стреляйте, – предупредил Август. – Я – друг. – Он видел контуры лошадей на темном небе. – Ненавижу бродить в темноте, – так же громко добавил он, хотя оригинальным это заявление трудно было назвать. Он просто хотел успокоить людей.

Потом Август разглядел четырех человек, стоящих около лошадей. В темноте трудно было что-то разобрать, но он бросил седло на землю и направился к ним, чтобы пожать руки.

– Привет, – сказал он, обмениваясь рукопожатием, хотя никто из мужчин до сих пор не произнес ни слова. По-видимому, его неожиданное появление лишило их дара речи.

– Значит, так, – продолжал Август. – Я – Август Маккрае, я пытаюсь поймать бандита, которого зовут Синий Селезень. Вы его не встречали?

– Нет, мы только что сюда приехали, – ответил один из мужчин.

– Но я о нем слышал, – сказал Джули. – Мое имя Джули Джонсон, я шериф Форт-Смита, что в Арканзасе, а это мой помощник Роско Браун.

– Джули Джонсон? – переспросил Август.

– Да, – ответил Джули.

– Нет, это надо же, – заметил Август. – Мы-то вас ждали в Лоунсам Дав, а вы здесь, можно сказать, в Канзасе. Если вы все еще гонитесь за Джейком Спуном, то вы промахнулись миль на триста.

– У меня есть более срочные дела, – объяснил Джули довольно торжественно.

Августу он показался молодым, хотя в темноте точно сказать было трудно. Голос, во всяком случае, звучал молодо.

– Я вижу, вы путешествуете с семьей, – заметил Август. – Как правило, стражи закона не берут с собой детей. Или вы сорвали эти два цветочка жизни по дороге?

Все промолчали. Стояли и молчали, как будто на этот вопрос не имелось ответа.

– Вашу лошадь убили индейцы? – спросил Джули.

– Нет, я сам, – ответил Август. – Устроил из нее бруствер. На этих равнинах не очень-то спрячешься. Я слышал стрельбу. Вам удалось убить еще кого-нибудь из этих подонков?

– Не думаю, – ответил Джули. – Возможно, мне удалось попасть в охотника за бизонами. Мы не ожидали встретить индейцев.

– Я сегодня днем убил шестерых, – проговорил Август. – Думаю, их было двенадцать, не считая охотника за бизонами. Полагаю, они работают на Синего Селезня. Он украл женщину, так что я его ищу. Вероятно, он послал этих мерзавцев, чтобы задержать меня.

– Надеюсь, у него не слишком большая шайка, – заметил Роско. – Я еще никогда не убивал индейцев.

По правде говоря, он вообще никогда никого не убивал и даже не держал такую мысль в голове. В Форт-Смите ему приходилось сталкиваться с внезапной смертью, но то были редкие случаи. Он страшно испугался, когда индейцы принялись по ним палить. Только когда Джули вытащил ружье и тоже начал стрелять, он сообразил, что на них напали. Он быстро вынул пистолет и несколько раз выстрелил. В индейцев он не попал, зато разозлил Джули.

– Ты только зря расходуешь пули, для пистолета они слишком далеко, – проворчал он. Но индейцы скрылись, так что это не имело большого значения.

– Что вы собираетесь делать, мистер Джонсон? – вежливо поинтересовался Август. – Если у вас важные дела, то вы, по всей видимости, не захотите за держаться, чтобы помочь мне поймать Синего Селезня.

И то правда. Джули не намеревался задерживаться, пока не найдет Эльмиру. Будь он один, он ехал бы двадцать часов и только четыре отдыхал. Но, к сожалению, он был далеко не один. Роско постоянно дергался и весь день размышлял о своих бедах. Джо не жаловался, но он уже очень устал от быстрой езды и большую часть времени пребывал как в тумане, засыпая мертвым сном сразу же, как они останавливались.

Единственным человеком, кто не страдал от такого темпа, оказалась Дженни. Джули должен был признать, что она во многом ему помогала. Когда они останавливались, она делала все необходимое по собственной инициативе. И она всегда просыпалась и была готова отправиться дальше тогда же, когда и он, в то время как Роско и Джо тратили больше часа только на то, чтобы оседлать лошадей.

Теперь, совершенно неожиданно, объявился этот техасский рейнджер, тот самый, который был напарником Джейка Спуна. Он шел пешком, помощи ему ждать было неоткуда, так что они не могли просто взять и уехать, бросив его. Кроме того, вокруг полно враждебно настроенных индейцев, что еще больше ухудшало ситуацию.

– Я еще как следует все не продумал, – признался Джули честно. – И вообще, стоит мне что-нибудь наметить, как возникает необходимость все менять.

– Да, жизнь, как река, течет извилисто, – согласился Август. – Кстати, о реках – до Канейдиан рукой подать, и я думаю, что эти мерзавцы разбили лагерь где-то там.

– Что вы посоветуете? – спросил Джули. – Вы тут все знаете.

– У реки крутые берега, – сказал Август. – Если нам придется сражаться с индейцами, там нам будет безопаснее, чем на этой плоской равнине.

– Вы сказали, тот индеец украл женщину? – спросил Джули.

– Да, – подтвердил Август. – Девушку, которая ехала с нами.

– Наверное, нам лучше двинуться к реке, – проговорил Джули. – Вы можете поехать со мной, а Роско заберет ваше седло.

– Если этот мальчонка не вооружен, пусть возьмет ружье, – предложил Август. – У одного поганца, которого я пристрелил, оказался приличный винчестер, а парень уже достаточно взрослый, чтобы стрелять.

Он протянул ружье Джо, который был так ошеломлен подарком, что едва мог сказать «спасибо».

– Оно заряжено? – спросил он, поглаживая глад кий ствол рукой.

– Ты прав, оно заряжено, – ответил Август. – Только постарайся пристрелить кого-нибудь из них, а не кого-нибудь из нас.

Он сел позади Джули, и они все двинулись на север. Джо был чрезвычайно горд тем, что он теперь вооружен. Мальчик все время держал руку на прикладе ружья, ожидая, что в любую минуту на них могут на пасть индейцы.

Но они доехали до реки без приключений. Прошло совсем немного времени, и они увидели серебряную ленту реки, сверкающую в лунном свете. Джули остановился так резко, что Джо едва не врезался в его лошадь. Джули и мистер Август рассматривали что-то вниз по реке. Сначала Джо ничего не видел, но потом разглядел вдалеке крошечный язычок пламени.

– Это они, – заметил Август. – Полагаю, они нас не боятся, иначе так не обнаглели бы со своим костром. Они еще этого не знают, но кара Господня их настигнет. Я терпеть не могу нахальных преступников, вне зависимости от их расы, так что я уж позабочусь, чтобы они заплатили по своим счетам.

– Лучше мне поехать с вами, – сказал Джули. – Вы же не знаете, сколько их там.

– Давайте разобьем лагерь, – предложил Август. – Затем все обдумаем.

Они проехали с милю вверх по реке и нашли место, где каньон плавно спускался к берегу.

– Лучше нам не найти, – заключил Август. – Вот чего бы мне хотелось, так это чтобы вы одолжили мне лошадь на ночь. К завтраку я ее верну, и, возможно, с процентами.

– Вы собираетесь разделаться с ними в одиночку? – спросил Джули.

– Такая моя работа, – ответил Август. – Сомневаюсь, чтобы их там было много. Надеюсь только, что и Синий Селезень там.

Роско не верил своим ушам. Он и так был ужасно напуган, а этот странный человек собирается напасть на индейцев один.

– Так их там может быть десяток или больше, – предположил он. – Разве вы можете убить десятерых?

– Их легче застать врасплох ночью, – проговорил Август. – Надеюсь, что большинство разбежится. Но я хочу убить Синего Селезня, если он там. Эта женщина должна стать последней, которую он украл.

– Думаю, мне тоже стоит поехать, – решил Джули. – Я смогу вам помочь. Роско останется здесь с ребятами.

– Нет, я предпочел бы, чтобы вы остались здесь, мистер Джонсон, – заметил Август. – У меня так будет легче на сердце. У вас совсем неопытный помощник и двое детей, о которых вы должны позаботиться. Кроме того, вы сами сказали, что у вас срочное дело. В таких делах все зависит от случая. Вы можете нарваться на пулю и тогда так и не завершите своего дела.

– Я думаю, мне надо пойти, – повторил Джули. Ему пришло в голову, что там в лагере может быть Элли. Кто-нибудь мог украсть ее с той же легкостью, что и техасскую женщину. Торговцы виски не смогли бы оказать нужного сопротивления. Разумеется, вряд ли она там, но в чем вообще можно быть уверенным? Он считал, что, по крайней мере, должен это проверить.

И кроме того, этому человеку могла понадобиться помощь, и не слишком рискованно оставить Роско с ребятами в лагере на несколько часов. Им всем нужен отдых.

Август сознавал, что помощь ему может потребоваться, поскольку понятия не имел, со сколькими противниками придется столкнуться. Однако он был не слишком высокого мнения о бойцовских качествах обычного человека. Большинство вообще не умели сражаться, и даже многие бандиты проявляли себя как новички, если дело доходило до схватки. Немногие уме ли хорошо стрелять, и уж совсем редко случалось, что кто-то имел понятие о стратегии.

Проблема заключалась в том, что Синий Селезень, по-видимому, был из тех немногих, кто умел думать. Он идеально спланировал похищение Лорены. Кроме того, он умудрился продержаться двадцать лет в суровой стране, так что, если он там, от него можно ожидать неприятностей.

Но, кто знает, может, его там и нет. Он мог продать женщину и уехать, предварительно послав несколько индейцев с ним разобраться. Возможно, дело ограничится тем, что придется пристрелить пару-тройку охотников за бизонами, поленившихся найти себе честное занятие после того, как почти всех бизонов перебили.

Август никак не мог решить, что лучше – ехать одному или в компании с шерифом из Арканзаса. Об этом шерифе он знал только, что от него удирает Джейк Спун, – явно недостаточная информация. У молодого человека могло не оказаться опыта схваток на равнинах или вообще какого-нибудь опыта. Нельзя было с уверенностью сказать, что он сможет позаботиться о самом себе в заварушке. Если не сможет, то лучше оставить его здесь, но, с другой стороны, как можно это знать до схватки?

– Что будет с нами, если вы оба погибнете? – спросил Роско. Ни о чем другом он не мог думать.

– Направитесь на юго-восток как можно быстрее, – ответил Август. – Если сможете переправиться через Ред-Ривер, считайте, что вы в порядке. Если вы продолжите путь на восток, то обязательно встретите стада.

– Да мы вернемся, – заверил Джули. – Я хочу помочь капитану Маккрае, но обещаю, что мы вернемся.

Август был не уверен, что поступает правильно, но больше удерживать Джули Джонсона не стал. Они дали лошадям час отдохнуть, затем Август сменил седло Роско на его крупном гнедом на свое, и они уехали. Когда они выехали на крутой берег реки, то снова разглядели искорку костра на востоке и направились прямо к ней.

– Извините мое любопытство, но что это у вас за срочное дело? – спросил Август.

Джули поколебался, прежде чем ответить. Когда они уезжали, и Роско и Джо смотрели на него как-то странно. Как будто оба были детьми, нуждающимися в заботе. Одна Дженни ничуть не беспокоилась.

– Видите ли, сэр, дело в моей жене, – пояснил Джули. – Она уехала из дома. Возможно, ее тоже украли.

Август заинтересовался. Это надо же, они оба гоняются за женщинами по равнине. Он больше ничего не сказал. Человек, чья жена сбежала, имеет право быть раздражительным и неразговорчивым. Он сменил тему.

– Это вашего брата Джейк застрелил? – спросил он.

– Да, – ответил Джули. – Полагаю, это произошло случайно, но я должен вернуть его в город. Вот только найду Эльмиру.

Следующие миль семь или восемь они проехали молча по неровной местности. Август размышлял, какой все же странный человек этот Джейк Спун: у него украли женщину, а он продолжает играть в карты, или чем он там еще занимается.

Каждый раз, когда они выезжали на откос и видели вдалеке пламя костра, Джули старался убедить себя, что будет чудо, если Эльмира вдруг окажется там. И все равно он надеялся. Иногда его охватывала такая тоска, что он не верил, что сможет долго продержаться, не зная, где она.

Наконец, когда до лагеря осталось не больше мили, Август натянул поводья. Он спешился, чтобы получше прислушаться. В тихую ночь на открытой равнине голоса могли разноситься далеко, так что у него есть шанс узнать, сколько их там собралось.

Джули тоже спешился и стал ждать, чтобы Август посвятил его в свои планы. Они находились всего в сотне ярдов от реки и услышали ниже по течению какие-то всплески.

– Может, бизон, – прошептал Джули. – Мы виде ли нескольких.

– Больше на лошадь похоже, – возразил Август. – Бизоны не станут переходить реку так близко от лагеря.

Он взглянул на молодого человека, обеспокоенный взволнованностью, которую уловил в его голосе.

– Вы часто такими делами занимались, мистер Джонсон? – спросил он.

– Нет, – признался Джули. – Я вообще такими делами не занимался. У нас в Арканзасе самое худшее – грабители.

– Давайте-ка подведем наших лошадей слегка поближе, – предложил Август. – Не разрешайте им ржать. Если нам удастся подойти футов на сто к лагерю, это будет здорово. Затем я предлагаю броситься на них. Они услышат нас раньше, чем увидят, и это их испугает, так что мы сможем навалиться на них, прежде чем они разберутся, что к чему. Пользуйтесь пистолетом и поберегите ружье, тут работать придется с близкого расстояния. Если одним разом всех не убьем, придется вернуться и напасть еще раз.

– Надо постараться не затоптать женщин, – предупредил Джули.

– Не затопчем, – пообещал Август. – Вы когда-нибудь убивали?

– Нет, – сказал Джули. – Не приходилось. «Жаль, что ты не остался в лагере», – подумал Август, но промолчал.