Прочитайте онлайн Очевидное убийство (Рита Волкова - 5) | Часть 5

Читать книгу Очевидное убийство (Рита Волкова - 5)
2816+2815
  • Автор:

5. Элизабет Тейлор. Идеальный муж.

— Валентина Николаевна, вы извините, что я без звонка, мне бы кое-что уточнить…

— Да-да, конечно, проходите, — она посторонилась, пропуская меня в квартиру. Сегодня передо мной было странно перевернутое отражение той женщины, что приходила в редакцию. Негатив. Или негатив был тогда? Тогда передо мной сидела старая тетка, которой безразлично, как она выглядит. Только взгляд, устремленный на меня, горел надеждой. Пусть последней, бессмысленной и безосновательной, но надеждой. Все прочее — будто уже остывшим пеплом подернуто.

Сегодня и руки, и волосы были в идеальном порядке. Впечатление усиливали легкий, но тщательный макияж, неброские, но изящные бриджи и рубашечка — а ведь она меня не ждала, значит, это обычная домашняя одежда. Хорошо выглядела Валентина Николаевна, ничего не скажешь. А вот огня не было, погас…

Квартирка выглядела чисто, но весьма скромно. Прихожая размером с почтовую марку, где двоим уже не разойтись, прямо перед носом одна комната, вправо  другая. Ох, знаю я эту планировку, та комната, что прямо передо мной, метров десять, не больше, вторая, кажется, шестнадцать, максимум восемнадцать. Слева от входа вешалка, за ней крошечный аппендикс, весь состоящий из туалетной и ванной дверей, ведет в кухню. Меня, невзирая на возражения, направили в комнату — подождать, пока хозяйка приготовит кофе. В ту, что справа. Раньше это называлось «зал» — жалкая потуга на аристократизм.

Валентина Николаевна представила меня углубившемуся в кроссворд мужчине, лицо которого казалось смутно знакомым. Повернулась ко мне:

— Это Олег, мой муж.

Имя заставило вздрогнуть — так в автобусе вырывает из задумчивости соседский локоть, вонзившийся тебе под ребра. Я как-то сразу поняла, кого мне напоминает новый знакомый. Олег! Ну конечно! Олег Видов, Морис-мустангер из «Всадника без головы», лет двадцать пять, а то уже и тридцать назад снившийся — или наоборот одаривавший сладкой бессонницей женское население тогдашнего Союза. Сколько их примеряли гордый поворот головы и завораживающе-царственное «Я Луиза Пойндекстер. Пойндекстер!»

Впрочем, я по времени не успела стать поклонницей этого актера, видела только «Всадника», и то значительно позже. И вообще, тот «Морис», кажется, не то умер, не то в Штаты давным-давно свалил? Не помню. Конечно, это не он. Помягче, попроще — но похож, слов нет. Добавь мустангеру четверть века, небольшие брыльки, «гусиные лапки», посыпь песком волосы — и пожалуйста. Не мой герой, но понять могу. Хорош. Даже в этом возрасте. Бесстрашный борец со злом, патологический бессребреник и неутомимый любовник. Рыцарь без страха и упрека.

«Герой» вдумчиво обозрел представленную ему фигуру, то есть меня, и произвел рукой широкий гостеприимный жест. Даже с кресла привстал. Ну что же… В конце концов, покойник изначально был его приятелем.

— Олег… — я сделала внушительную паузу, давая ему возможность сообщить отчество. Он аж рукой замахал:

— Просто Олег, что вы, ничего больше.

— Ну хорошо. В общем, удачно, что я и вас застала. Может, вы мне расскажете немного, что за человек был Сергей Сергеевич Челышов?

Из кресла донесся вздох. Что там пучины Мирового океана!

— Боюсь, что… Это ведь, в сущности, было шапочное знакомство. Хотя и долгое, да. Но отдаленное.

Речь несколько выпадала из образа героя. Зато голос соответствовал на все сто — хорошо поставленный вкрадчивый баритон, хотя и с некоторой долей металла.

— Конечно, конечно, мне говорили, — засуетилась я, подыгрывая светскому тону хозяина. — Но все же… Вы его знали довольно долго, быть может, какие-то мелочи отложились в памяти. — я отправила своему визави лучезарнейшую улыбку из серии «ну мы же все все понимаем» — Знаете, как бывает? Казалось, пустяки, а оказалось…

Олег кивнул, сопроводив кивок изящным жестом «мол, вы только намекните, о чем хотели бы услышать, а я уж расстараюсь».

— Собственно, меня больше всего интересует отношение Сергея Сергеевича к женщинам.

Ох! Олег окинул меня таким взором, что я пожалела о том, что на мне не какие-нибудь зимние «доспехи», в которых тело не только не видно, но даже и не угадывается.  Летние одежки настолько минимальны, что защитой от «заинтересованных» взглядов быть никак не могут.

— Ну, собственно… вы ведь все равно узнаете, это все знали…

Мой собеседник как-то замялся, точно предложенная тема была ему категорически неприятна.

— И что же?

— Кошмарное было отношение. Безобразное. Наверное, я потому и не смог с ним общаться. Хотя собеседник он был очень интересный. И обаятельный. Но это его «курица не птица»… Ужасно. Непостижимо, — героическое лицо передернулось гримасой отвращения. Потом сразу просветлело, глаза засияли теплым и нежным светом. — Ведь женщины… В их честь надо гимны слагать и подвиги совершать. Женщина — это самое прекрасное, что создала природа, вы согласны?

Еще бы не согласиться, когда тебя обволакивают таким вот взором и — правда, заодно со всем твоим полом, но все равно приятно — возносят на недосягаемую высоту. Будь мне лет шестнадцать, я, пожалуй, решила бы, что оказалась героиней умопомрачительно-роковой любви с первого взгляда, что сидящий напротив вот так вдруг нашел во мне свой недостижимый идеал… Впрочем, нет, для меня и в шестнадцать лет слово «идеал» было ругательным. А Олег, видимо, просто так воспитан. Непривычно, патетики на мой вкус многовато, но приятно. Уж всяко лучше, чем видеть в женщине рабочую скотину.

— А для него женщина была никто. Даже не человек. Все равно что мебель. Или даже накрытый стол. Ведь чтобы вкусно, красиво, с удовольствием поесть, приходится приложить какие-то усилия, правильно? Приготовить, скатерть чистую постелить, сервировать, как следует, — точные и одновременно свободные жесты как бы иллюстрировали все то, о чем Олег говорил: легкий взмах — и на столе появилась невидимая скатерть, на ней серебряные приборы… Потрясающе! Какая пластика! — Или в ресторане заплатить какую-то сумму… — жест, сопровождавший это высказывание, был настолько однозначен, что явственно увидела стоящего рядом официанта. — А потом вы все это съели, получили удовольствие и через несколько часов забыли. Потому что желудок следующей порции требует. А прошедший обед — это даже не прошлогодний снег. Это гораздо хуже.

— А говорят, Челышов пользовался немалым успехом у противоположного пола?

— Да-да. Ухаживать он умел. Как раз в соответствии со своими убеждениями. Если на кухне не постараться, вкусно не будет.

Так, честное слово, говорят только о чем-то хорошо знакомом, поэтому я спросила:

— Олег, вы любите готовить, много времени проводите у плиты?

— Что вы, что вы! — он даже руками замахал. — Я жалкий дилетант.

— Ну ладно. Извините, отвлеклась, больше не буду. Но если женщина уподобляется вкусной еде, тогда получается, что с каждой своей пассией господин Челышов был один раз?

— Ох, нет, не так буквально. У него обычно была более-менее постоянная дама. Ну, полгода, год, когда и больше. И еще параллельно такие, разовые. Ну как будто мороженого человеку захотелось. Заплатил, съел, обертку выкинул и забыл. И когда я узнал, что Дина тоже… Это было ужасно. Я и думать не мог, что… То есть, не так. Я ведь знал его, я обязан был предвидеть, что красивую девушку он без внимания не оставит. Это, безусловно, моя вина…

Кажется, еще немного, и Олег пал бы на колени и вознес к небу покаянную мольбу. Но тут Валентина Николаевна внесла поднос с кофейником, чашками, печеньем и бог весть чем еще. Олег мгновенно вскочил, перехватил поднос, аккуратно поставил на столик и мягко пожурил жену:

— Валечка, надо же было меня позвать. В приготовление я не вмешиваюсь, мне с такой волшебницей не тягаться, но хотя бы как тягловую силу можно меня использовать? Ну разве допустимо такими божественными руками тяжести носить!

Вряд ли поднос с кофейными причиндалами был такой уж и впрямь тяжелый, но на ее губах тенью мелькнула слабая благодарная улыбка. Едва не силой усадив жену в кресло — «сиди, сиди, любовь моя, я, честное слово, ничего не разобью» — Олег ловко и красиво, как настоящий официант, расставил на столике кофейник, чашки, блюда с печеньем и крошечными изящными бутербродиками, убрал поднос…

Воистину, ничто не дается человеку так дешево и не ценится так дорого, как вежливость. А уж о галантности и говорить нечего! Если когда-нибудь вся мужская часть населения догадается о значимости подобных «пустячков» — ох, страшно подумать! Тогда из нас, слабых и доверчивых, веревки можно будет вить. Или пахать на нас, нежных и трепетных. Без перерыва на сон и еду. Нет уж. Пусть такие персонажи останутся приятным исключением.

Разговор тянулся натужно, как остроты провинциального конферансье. То ли за прошедшее время Валентина Николаевна перегорела, настроившись на долгое безнадежное ожидание, — отвечала она односложно, как бы нехотя. Но скорее всего, конечно, я задавала «не те» вопросы. Меня смущал этот Олег. Он пожирал жену глазами, предугадывал каждое ее движение и, кажется, готов был и отвечать вместо нее. Хотя несколько раз я натыкалась на его взгляд. И сразу хотелось вынуть из сумочки скафандр высокой защиты и залезть в него с головой.

Через час я знала все о школьных оценках Дины, о ее работе, об увлечении бильярдом — она играла регулярно и очень неплохо, тратя на это практически все карманные деньги. Посмотрела фотографии. Все это, однако, ни на микрон не приблизило меня к пониманию того, кем же была незнакомая мне девушка. Единственным фактом, хоть как-то оправдывающим мой безрезультатный визит, было сообщение о чьем-то звонке — в Тот Самый День. Кто звонил, Валентина Николаевна не знала, трубку взяла сама Дина. Олега же дома вообще не было. Разговор был очень короткий, не больше минуты. После этого Дина мгновенно ушла. Вернулась минут через сорок и сразу закрылась в ванной.

Сорок минут… Как раз столько ей нужно было на визит к Челышову. Н-да. Информация, безусловно, важная — наверняка этот звонок связан с убийством. Но как, разрази меня гром, это использовать?!

— Валентина Николаевна, а подруги у Дины были. С кем-то она ведь была близка?

— Марина… Да, наверное, только она.

Валентина Николаевна продиктовала мне телефон и адрес единственной подруги дочери.

— И еще. Валентина Николаевна, Дина красивая девушка, за ней наверняка много ухаживали. Вы ведь знаете кого-то из ее молодых людей?

— Да, разумеется, — она вдруг замолчала. — Рита, может быть, вам стоит поговорить с адвокатом Дины? Он вам лучше расскажет. А я, наверное… — Валентина Николаевна как-то растерянно посмотрела на мужа, точно забыла, о чем хотела сказать…

Иногда газовая плита никак не хочет зажигаться. Щелкаешь зажигалкой третий раз, пятый, десятый, и уже кажется, что никакого такого газа просто в природе не существует. И когда наконец Оно срабатывает… Очень убедительно бывает.

Вот и сейчас ничто не предвещало взрыва и вдруг…

— Да не знаю я ничего уже! — Валентина Николаевна с размаху стукнула по подлокотнику кресла, задела кофейную ложечку, лежавшую на краю стола, ложечка улетела в стенку за моей спиной, срикошетила и закончила путешествие аккурат на моем блюдечке. Блюдечко недовольно звякнуло. Где-то я читала про английскую примету: две ложечки на блюдце — к смерти. Знать бы еще — к чьей? Впрочем, спасибо за предупреждение.

Олег мгновенно извлек откуда-то аптечного вида пузырек, накапал в стакан чего-то пахучего:

— Выпей, это поможет. Выпей, Валечка, не нужно так себя терзать, пожалуйста. Дину это не спасет, а тебе повредит. Я уверен, что это глупое недоразумение скоро разъяснится, Диночка будет дома, и все станет по-прежнему. Только побереги себя. Хорошо ли будет, если ты еще и заболеешь? — и зашипел в мою сторону: — Да уйдите же вы! Разве не видите — она не может сейчас разговаривать!

Происходящее здорово напоминало сцену из какого-то забытого фильма или спектакля. Очень много слов, очень много заботливости. Впечатление такое, будто тебя искупали в ванне с сиропом.