Прочитайте онлайн Очевидное убийство (Рита Волкова - 5) | Часть 34

Читать книгу Очевидное убийство (Рита Волкова - 5)
2816+2810
  • Автор:

34. Н. Карамзин. Скучная история.

— Львовна, я тебя сейчас придушу, прямо при свидетелях, — прошипел Никита, — Уже докладывай.

— Слушаю и повинуюсь, — я изобразила в его сторону восточный поклон. — На мой взгляд, история зародилась довольно давно, но та ее часть, финал которой мы имеем счастье наблюдать, началась в тот момент, когда несложившийся, хотя и оч-чень обаятельный актер Олег Садыков…

— Олег?! — воскликнула Дина. Выраженье ее лица — нет, даже не лица, а лика — подошло бы приговоренному, которому уже на эшафоте зачитали королевский указ о помиловании. Похоже, она убедила себя в виновности Вадика не то что на сто — на все триста процентов.

— Олег, конечно, — подтвердила я. — Кто же еще? Он вдруг обнаружил, что его падчерица не только весьма привлекательна, но и… как бы это помягче… не совсем недоступна. По крайней мере гардеробщик — обратите внимание, всего-навсего гардеробщик! — бывшего садыковского театра, с которым — гардеробщиком, а не театром — Олег же падчерицу и познакомил, оказывается, пользуется ее… м-м… благосклонностью. Значит, ему, великому любовнику Садыкову, должна быть вообще зеленая улица. Но увы! Не получилось. Хуже того, пригрозили… как бы это выразиться… отказать от дома. Я правильно излагаю?

— Он мне прохода не давал. Только когда я точно обещала все маме рассказать, отстал.

— Что значит «точно обещала»? Если не отстанет, или без всяких условий?

Дина мгновенье помедлила.

— Я не хотела маме юбилей портить. У нее подруги собираются, пришлось бы объяснять, вопросы всякие возникли бы… Мама… она ведь… я думаю, она бы его не простила.

— Ага, а он ведь еще и бездомный ко всему прочему? Если бы Валентина Николаевна его выставила за порог — куда бы он делся? В общежитие? Но главное, по-моему, в том, что он и впрямь обиделся. Как это! Его, Героя-Любовника всех времен и народов — и вдруг отвергли! Ну он и решил одним ударом двух зайцев убить — и себя обезопасить, и обидчицу заодно покарать. Хитрости ему было не занимать, а талант к интриге у него, должно быть, врожденный. Только чувства меры — а может, и ума — недостаточно. Лишнего наворотил и учел далеко не все. Хотя… могло и проскочить.

— Ритуля, нимб не жмет, а? От тебя сияние уже, как от собаки Баскервилей, — осадил меня Ильин.

— А ты засохни! Сам мне все это подсунул, скажешь — нет?

— Уже молчу, рассказывай.

— В общем, я не знаю, что подсказало Олегу всю эту комбинацию. Пари держать не стала бы, но очень может быть, что вадикова зажигалка, которую он, вероятно, обронил — или просто забыл — у Дины. Так или иначе, а идея родилась. Главное было — обезвредить Дину. Плюс победить Челышова, который вроде нет никто и звать никак, а вся жизнь у него — и по доходам, и по успеху у женщин — куда лучше, чем у Олега, складывалась. Ну и вдобавок при некотором везении еще и заграбастать какие-никакие денежки.

Попытавшись сделать глоток, я обнаружила, что чай в моей чашке неожиданно кончился. Увидев, как над чайником — в стремлении обеспечить Меня (!) добавкой — столкнулись руки Никиты, Вячеслава Платоновича и на секунду отставшей от них Дины, я почувствовала себя настоящим Сыщиком (не хуже мисс Марпл!) и гордо продолжила:

— Я попробую реконструировать события Того Самого Дня. Это, правда, наполовину предположения, но кажется мне, что большая их часть попадет в точку. Я думаю, что Олег позвонил Челышову и сказал, что достал какую-то сверхзамечательную карту. Это самый вероятный повод для встречи. Мол, принесу, посмотришь, если договоримся, купишь. Челышов, естественно, согласился. Перед тем, как приехать к Челышову, Олег остановился где-то на задворках и загримировал машину. Кстати, я ведь до сих пор не знаю, чья у вас, собственно, машина.

— Мамина.

— Валечкина.

Обе реплики — Дины и Вячеслава Платоновича — слились в одну.

— О кей. И ездит Олег, я так понимаю, по доверенности, быть может, даже генеральной, но это дела не меняет. У всех все есть — машины, квартиры, деньги, а он, гениальный актер и герой-любовник, как сирота казанская. Обидно. Ладно, дальше. Налепил он на крыло «кляксу», на ветровое повесил таких же обезьянок, как у Вадика, — нынче восточные мотивы в моде, такой сувенир в каждом втором киоске купить можно. То ли не знал, что у парня машина не на ходу, то ли просто хотел путаницы добавить.

— А номер?

— А-а, это в самом деле интересно. Я вначале думала, что Олег каким-то образом одолжил номер у Кравцовой, они ведь были знакомы и, по-моему, довольно близко, хотя и давно. Нужную идею подсказал мне рулончик изоленты в бардачке вашей, Дина, машины. Черной изоленты, не синей, заметьте. Я ничегошеньки не понимаю в автомобилях, может, изолента и нужный предмет, но черная… Она ведь встречается куда реже, чем синяя. Он сделал так…

Я положила на стол номер, привезенный Вячеславом Платоновичем. Номер был от машины Вишневских, так что демонстрация должна была получиться особенно наглядной. Правда, у меня черной изоленты не нашлось, только синяя, но и так сошло. Наклеив несколько кусочков в нужном месте и подровняв лезвием края, я продемонстрировала собравшимся результат: Л превратилась в А.

— Черт побери! — выругался Никита, а я пояснила:

— Черные участки точно так же превращаются в белые с помощью лейкопластыря. Конечно, не каждую цифру в каждую превратишь, но ведь каждую ему и не требовалось, надо было просто номер замаскирвать. Из пятерки сделать шестерку легко. Из тройки семерку посложнее, но тоже возможно. А уж превратить С в О или У в Х вообще проще пареной репы. Потом немного испачкать номер — и готово.

Олег выждал у дома, когда Гордеев отправится на рынок, и поднялся в квартиру. Челышов возился на кухне, Садыков нервно ждал визита Гордеева. Сразу после него началось собственно действие. Олег вызывает Челышова с кухни. Это нетрудно. Ну, что-нибудь вроде «да брось ты свою кулинарию, иди смотри, что я тебе раздобыл». Челышов идет в комнату, Олег за ним, прихватив нож — Челышов ведь лежал головой к окну, правильно? — значит, Олег ударил его почти на пороге комнаты и стоял при этом у хозяина за спиной, так?

Убедившись, что присутствующие не только поняли, но и оценили мои рассуждения, я продолжила:

— Через минуту, убедившись, что Челышов мертв, Олег начинает приводить в действие свой план. Для него, профессионального актера, имитировать по телефону голос Вадика — детская задачка. Три-четыре истерических фразы — и через пять минут Дина была на месте. Сам Олег, естественно, в это время куда-то спрятался. Ну хоть бы на балкон. Уж кто-кто, а он-то знал, что, увидев кровь, Дина хлопнется в обморок, так что не было нужды скрываться особенно тщательно. Я даже подозреваю, что этих пяти минут ему должно было хватить еще и на то, чтобы изъять из тайника деньги.

— А откуда он мог знать, где покойник их хранил? — перебил меня Ильин.

— Из личных наблюдений, к примеру. Уж конечно, он был знаком с Челышовым куда ближе, чем ему хотелось демонстрировать. Мне бы сразу обратить внимание, как он анализировал челышовское отношение к женщинам. Если это называется дальним знакомством, то я Христофор Колумб. В один из визитов мог что-нибудь заметить. Или просто повезло. Хотя… А почему мы вообще думаем, что он их нашел, а? Он бы тогда сразу куда-нибудь исчез, чего ему в Городе оставаться, еще два, даже три трупа на себя вешать? Деньги-то покойник мог спрятать и не в тайнике, а, к примеру, в квартире этого алкоголика Сани. Или в театре, не знаю… Ты, Никитушка, только не смейся — явилась в мою голову совершенно бредовая идея… Позвонил бы ты своим ребяткам — а вдруг и вправду?

Выслушав «идею», Ильин приподнял бровь, хмыкнул «а это мысль», ушел в комнату — тоже мне, конспиратор, мог и с кухни позвонить — и, вернувшись через три минуты, махнул мне рукой, мол, продолжай.

— Итак, Дина вошла в квартиру, окликнула Вадика, ответа, естественно, не дождалась, увидела труп хозяина, кровь, потеряла сознание… Так?

Дина на мгновение задержала дыхание и кивнула.

— Причем, теряя сознание, рефлекторно схватилась за косяк, так по нему и сползла. Мне бы сразу догадаться, но увы. После этого… Ах да! Дина, вспомни, пожалуйста, когда ты увидела тело — нож был в ране?

Дина вздрогнула и побелела. Вячеслав Платонович кинулся подсовывать ей стакан с водой — хотя ему до этого самого стакана было полтора метра, а ей только руку протянуть. Она отвела предложенный стакан и едва заметно качнула головой — не нужно.

— Да, — тихо, но очень твердо ответила она. — Он… Да. Я помню. Это я помню.

— Вот видите. А Гордеев увидел этот нож уже лежащим возле тела. Значит, мизансцена такая: Дина в обмороке, труп рядом, нож в спине. Дальше все примитивно, как некрашеный забор. Олег аккуратненько — Дининой рукой — вытаскивает нож, роняет его возле трупа…

— Зачем такие сложности? — снова перебил меня герр майор. — Почему было сразу после удара нож не вынуть? Так и в руку Дине проще его было бы вложить.

— Ильин, тебе же сказали: нож был в ране!

— Мне-то сказали, но ты, похоже, была заранее в этом уверена!

— Не то чтобы уверена, но думала, что такой расклад самый вероятный. Во-первых, меньше риска испачкаться кровью. Во-вторых… Никитушка, я не знаю, насколько это соответствует истине, я не спец. Но ведь и Садыков не эксперт-криминалист. В тыще детективов подозрения возникают из-за того, что отпечатки пальцев на орудии убийства как-то не так расположены. А если нож в ране, рука ляжет как надо. Я в самом деле не спец по следам, но именно поэтому… Мифология общественного сознания. В общем, все было очень хитро задумано. Конечно, расчет был на впечатление — как будто нож вынули сразу после удара. С момента смерти прошло всего минут десять, и рана все еще должна была кровоточить. Может, не так сильно, как если бы нож вынули сразу, но на это либо просто не обратили внимания, либо не стали этого подчеркивать. Мало ли у кого какая свертываемость.

— А если бы Дина очнулась в тот момент, когда он производил свои манипуляции? — не унимался Ильин.

— Если б у дедушки были колеса, был бы не дедушка, а трамвай, — довольно невежливо огрызнулась я. — Не очнулась ведь! Ну, может, если бы очнулась, по голове ее немножко стукнул, чтоб еще полежала. Не придирайся! Вот поймают, сам у него спросишь. Дальше осталось только подбросить к телу зажигалку и удалиться. Через балкон, конечно. Дина, когда ты очнулась, нож видела?

— Я… нет… не знаю… мне было страшно… я старалась не смотреть…

— Но зажигалку-то подняла?

— Погоди, Львовна, я не успеваю, — вклинился Никита. — Какая еще зажигалка?

— Олег подбросил на место преступления вадикову зажигалку, а Дина ее подобрала и выбросила, окончательно убедив себя, что Челышова убил Вадик. Забудь, это уже неважно, ясно же, что Вадик ни при чем.

— Тогда я не понимаю, откуда ты вообще про зажигалку знаешь?

— Не только знаю, но и в руках держала. Красивая штучка, только пахнет не очень. А откуда я знаю… В народ ходила, а народ все знает. Сказала же — забудь, какая разница. Дина?

— Да, она лежала прямо около меня. Я еще удивилась, как сразу не заметила. Я… ну, в общем, сначала я думала ее просто забрать, но на ней пятна были и…

— И ты решила ее в мусоропровод бросить, да?

— Это уже на лестнице… я не знала, что с ней сделать… я хотела Вадику позвонить, но телефон… надо было обойти…

— Ладно, с этим все ясно. К телефону ты не пошла, потому что прямо перед тобой лежал труп, зажигалку в итоге выбросила в мусоропровод, ножа, естественно, не заметила. Это все неважно. Обеспечив Динины пальчики на орудии и подбросив зажигалку, Олег место действия покинул.

— А ты говорила, что убийца ушел, пока Гордеев в милицию звонил.

— Ну, говорила. Так это когда еще! А народ, который все знает, меня поправил. Эта чертова «пятерка» уехала до того, как Дина вышла из подъезда. Значит, Олег ушел, пока Дина была в обмороке — через балкон и пожарные люки. Впрочем, это я уже говорила. Дальше все понятно. Когда Гордеев, узнав от соседа снизу про эти самые люки и про гостя, посетившего покойника в день и, видимо, час убийства, позвонил Валентине, Олег почувствовал опасность. До этого ему и в голову не приходило, что его могут заподозрить — кстати, может быть, он не сбежал сразу именно поэтому, а вовсе не из-за денег. Я-то грешным делом полагала, что этот звонок связан со временем. А оказалось, с местом. Я думаю, что договориться с Гордеевым о встрече Олегу было несложно. Ну, к примеру, пообещал отвезти его к Вячеславу Платоновичу и так далее. Встретился, поговорил… Вероятно, Гордеев добился от «Сани с девятого этажа» обещания «вспомнить» приметы последнего челышовского визитера. Потому что Олега-то он не заподозрил, значит, либо описание было так себе, либо его вообще еще не было. Но, на свою беду, он сообщил об этом Олегу, чем подписал приговор не только себе, но еще и Сане. Олег заехал на Карьерную, под каким-то предлогом попросил Гордеева выйти, сшиб его, возможно, и добавил еще «от руки», это пусть эксперты разбираются. Ну и на машине следы должны были остаться. Затем, шустрый такой, отправился к Сане — например, предложил «помянуть». Скажу честно, труп я не разглядывала, но внешних повреждений на нем, кажется, не было, так что, думаю, Олег его чем-то угостил. В смысле, чем-то нехорошим. Ильин, не просветишь на этот счет?

— Просвещу, — вздохнул Никита. — Но тебе не понравится. Очень уж банально.

— Клофелин, что ли?

Ильин кивнул.

— Действительно, скучно, — согласилась я. — Ну, а дальше вы все знаете. Когда Дина вернулась домой, вернулась и опасность, исходящая от нее. Но было совсем нетрудно налить в ее стакан глазных капель. Это, кстати, косвенное подтверждение того, что деньги он еще не нашел. Иначе можно было просто уехать и плевать на то, что она матери расскажет. Так что, Никитушка, у вас есть хороший шанс его еще и в Городе задержать.

— А доказательства?

— Ну, знаешь, солнышко! Ты хочешь, чтобы тебе мамонта загнали, завалили, да еще и зажарили.

Убедившись, что в этом доме сегодня ничего больше не подадут, Ильин мгновенно испарился. А Вячеслав Платонович на прощание ошарашил меня неожиданным предложением:

— Рита, а вы не захотели бы поработать в нашей конторе? Консультантом. Гонорары у нас вполне приличные. Я, знаете, много видел частных сыщиков. Но они все по большей части бывшие госслужащие. В смысле, юристы. А у вас настолько изощренный и при том настолько не юридический ум…

Вот и думай — опустили тебя или комплимент самый что ни на есть изысканный подарили…

Боб, объявившийся на следующий день, заверил меня, что, вне всякого сомнения, то был комплимент…