Прочитайте онлайн Очевидное убийство (Рита Волкова - 5) | Часть 25

Читать книгу Очевидное убийство (Рита Волкова - 5)
2816+2825
  • Автор:

25. Жюльен Сорель. Приглашение на казнь.

За размышлениями я не заметила, как оказалась дома. На автопилоте проскочила полгорода. Чудеса! А говорят, что сомнамбулы только по ночам ходят... Не то меня ангел-хранитель оберегал, не то какая-то часть сознания все же бодрствовала и воспринимала светофорные сигналы, но пять транспортных артерий, лежавших на моем пути — в том числе совершенно бешеный перекресток у трамвайного депо — я пересекла, похоже, вполне благополучно. Или по крайней мере без видимого вреда для здоровья.

Дьявольщина! Я все время исходила из того, что убийца должен был покинуть квартиру после Дины, пока Гордеев звонил в… ну, в общем, кому он там звонил. Это единственный момент, когда можно быть абсолютно уверенным, что тебя не засекут. Но бабулечкин рассказ все меняет. Либо эта машина к убийству никакого отношения не имела, либо все было совсем не так, как я сочинила. Логика логикой, но как пишут в объявлениях, «возможны варианты». Виктор Ильич ведь не сидел полчаса у глазка, как приклеенный.

Да и не полчаса вовсе. Полчаса — это если считать все время с того момента, как Челышова видели живым и невредимым, до того, как Виктор Ильич наткнулся на тело. На самом деле меньше получается.

Но все едино — не торчал Гордеев все это время у глазка. Марина правильно заметила — может, его понос прошиб. Понос не понос, но туалет он мог за это время посетить? Вполне. И чай опять же заваривал, на это минуты две-три надо. А чтобы тихонечко покинуть квартиру, нужна примерно минута. Рискованно, конечно, но возможно. Рискованно, потому что знать нельзя — не глядят ли на тебя в это время в дырочку. Через стены не определишь. А звук спускаемой в гордеевском туалете воды из челышовской квартиры не услышишь — между ними подъезд. Кто же это у нас такой рисковый?..

Стоп — остановил меня внутренний голос. А телефонный звонок? От него до прихода Дины прошло минут пять-шесть. Звонил либо Челышов, либо убийца. Но хоть так, хоть эдак, а покинуть квартиру убийца мог только после звонка, значит, возможное время «исчезновения» еще сокращается.

Запуталась я совсем. Пора распутываться.

До телефонного звонка убийца покинуть квартиру не мог. Иначе кто же тогда звонил? Челышов поднялся с пола, чтобы прохрипеть в трубку последнее «прости», потом аккуратненько вытер аппарат и снова улегся «как было»? Да ведь как ровненько улегся — даже при осмотре не определили, что тело перемещалось. Бред. За такое умное предположение Ильин меня в цирк сдаст. Ладно. Будем считать, что в момент звонка убийца еще в квартире. На часах пятнадцать-восемнадцать.

Разумнее всего удалиться после ухода Дины. Логичнее. Но у него, похоже, другая логика. Если эта чертова машина с кляксой имеет к убийству какое-то отношение, тогда убийца покинул «поле битвы» раньше Дины.

Нет, не получается. Когда Дина пришла, Гордеев начал прислушиваться да присматриваться. Так что во время ее присутствия из квартиры и мышь бы не прошмыгнула. Значит, убийца должен был исчезнуть до ее прихода — сосед в это время как раз чай заваривал или что-то в этом роде. А динины пальчики на ноже — чистое везение. Для убийцы то есть.

Что-то у меня не связывается. Какой-то убийца… двусмысленный. Вроде балбес балбесом. Машину на виду ставит, квартиру покидает, рискуя, что сосед его почти наверняка заметит… И все ему с рук сходит. Машина у дома? Какая такая машина? Нет такой машины. Гордеев тоже ничего не замечает. Дуракам везет? Ох, не верю я в такое фантастическое везение.

Что же все это такое? Скопление слабо связанных между собой удачно-неудачных случайностей? Или тщательный расчет?

Может, их вообще двое? Ага, не квартира, а прямо фонтан в ГУМе. Место всеобщих встреч. Народ толпами бродит, а сосед сидит у своего глазка телескопического и ничегошеньки не видит.

Да остановись ты, Маргарита Львовна! — внутренний голос уже просто-таки рычал. Выспался, чтоб его! Где раньше-то был? Туточки и был, — ехидно шепнул голос — все надеялся, что собственными мозгами додумаешься! Оставалось только возмутиться. Ну что за дела, ей-богу? А завтра моя левая нога заявит, что я хожу неправильно, и следует мне внимательнее прислушиваться к ее, левой ноги, рекомендациям… Минуты две мы с внутренним голосом переругивались — выясняли, кто чьими мозгами пользуется, по какому праву и с какой квалификацией. Потом надоело, он сжалился и намекнул: не надо путать квартиру с консервной банкой, тем более с закупоренной консервной банкой…

А ведь и в самом деле… Что я так на этой входной двери зациклилась? В квартире, кроме нее, еще два окна и балкон, то бишь лоджия. А сто лет назад еще и черный ход был бы… Спасибо современной панельной архитектуре.

Окна? Я представила себе личность, вылезающую из кухонного окна — при ясном свете дня, на глазах у всей дворовой изумленной публики — и по ровной стеночке ползущую… куда? Вниз? Вверх? Влево-вправо? Ага, скалолаз-невидимка. Если он невидимка, то ему незачем быть скалолазом, верно? А вот и нет — съехидничал внутренний голос. Невидимки разные бывают. Ты ведь тоже маскируясь, пыталась из себя невидимку изобразить, не помнишь?

Я помнила. И помнила очень даже хорошо. А в самом деле, почему бы и не случиться невидимке?

В тот день, когда я впервые посетила господина Гордеева, над крайним, шестым подъездом болталась малярная люлька. Почему бы ей в день убийства не висеть над подъездом Челышова?..

Помолясь Меркурию (он, как известно, заведует всеми видами связи) и святому Видикону Катодскому (этот симпатичный персонаж Сташеффа призван защищать от законов Мерфи — и нередко впрямь помогает), я принялась терзать телефон очередной неисполнимой задачкой. А все от лишней гордости. Ведь абсолютно всю нужную информацию можно было получить за три минуты и без затрат нервной энергии — достаточно было позвонить Ильину. Нет, все непременно надо самой сделать.

Сначала разные безымянные голоса долго доказывали мне, что никаких маляров в том районе вообще не было, и никаких люлек ни на каких домах висеть не может. Через полчаса, когда я совсем уже уверилась в том, что страдаю навязчивыми галлюцинациями, кто-то наконец проговорился — была люлька, и не просто была, до сих пор висит. На соседнем доме. Правда, работали с нее не маляры, а не то ремонтники, не то связисты, но это уже неважно. И создалось у меня впечатление, что работали более-менее неофициально.

А главное — в день убийства их там не было. Ибо работать они начали днем позже.

Может, мне опять чего-то не говорят? Нет, так я увязну. Про окна пока лучше забыть. Предположим, что я — убийца. Люлька там или не люлька — полезу я средь бела дня при всем честном народе из окна? Конечно, одиннадцатый этаж — не первый, наверх люди редко смотрят… Нет, все равно не полезу, рискованно, заметят.

Лоджия куда перспективнее. Вверх-вниз тот же риск, что и с окнами, а вот если на соседнюю лоджию… Перегородочка там до края не доходит, одно движение — и ты в другом подъезде.

А что? Если знать, что в «соседней» квартире в это время никого нет — чем не путь отступления?

Нет, ребята, что-то тут не так. Не могу представить себе «сказочного принца», который занимается высотной акробатикой. Да и умное чадо утверждает, что хозяин машины вышел из их подъезда. Не могло же дитя свой подъезд с чужим перепутать. Или могло?

Закрыв глаза, я представила челышовский дом…

Нет, перепутать подъезды дитя не могло, а вот я, оказывается, прозевала кое-что немаловажное. Никуда не денешься, придется звонить Ильину, просить данные на пять квартир — с шестого по двенадцатый этаж — те, что над и под челышовской.

Ильин, однако, куда-то пропал. Ни один телефон не мог ответить мне ничего вразумительного, все только пытались меня допросить — кто такая, да по какому делу. А Никиты Игоревича, извините, нет, и неизвестно, когда будет. Прямо Ливингстон, затерянный в дебрях Африки, или Джеймс Кук, растворившийся в толпе гостеприимных туземцев. Может, его — Ильина то бишь — тоже съели? Начальство, к примеру? А что, начальство — оно такое… Когда они не в духе, любой Хичкок отдыхает. На одном курорте с Фредди Крюгером.

Хотя Никитушка тоже… не Бэтмэн, конечно, но и не младенчик беспомощный. Посмотрела бы я на тех, кто попытается его съесть… В лучшем случае подавятся. Но куда же он подевался?!

От неопределенности я обгрызла все углы в квартире и начала, как Пенелопа, распускать балконный коврик. К полезным деяниям следовало отнести внеплановую генеральную уборку — мало того, что навела порядок и отчистила, наконец, сковородки — вдобавок еще нашла любимую питерскую зажигалку с карабинчиком и цепочкой, чтобы к поясу цеплять. Несмотря на такие предосторожности, она давным-давно пропала из виду, а обнаружилась в ящике для овощей, под некондиционной картошкой.

Занятно, хотя и не рекорд. Рекорд был, когда я как-то раз нашла лучшие свои ножницы — числившиеся во всеквартирном розыске уже третью неделю — в морозилке. Долгие попытки реконструировать ситуацию привели к созданию примерно следующего сюжета: полезла я в холодильник, вероятно, за рыбой, заранее приготовив ножницы для обрезания плавников, в этот момент зазвонил телефон… Далее ясно.

Зажигалка опять свернула ход моих мыслей в направлении, о котором я старалась забыть, а восторг от ее обретения наполнил душу жаждой общественно-полезной деятельности. Никита пропал? Ну и… сами с усами. Ежели съели, значит, съели. А Стэнли из меня все одно не выйдет. Никуда не денешься, придется по квартирам самой походить.

Пожелав — мысленно — Никите Игоревичу всяческой удачи, я вдумчиво поглядела на удостоверение, коим он меня снабдил для визита к тогда еще живому Гордееву… На всякий случай, если красных корочек с надписью «ПРЕССА» бдительному пенсионеру покажется недостаточно.

Ну, будем надеяться, что и сейчас обойдется. Не дай Бог кому-то вздумается позвонить в УВД, а там сильно удивятся незнакомому сотруднику. Впрочем, об этом пусть у Ильина голова болит. Когда он вместе со своей головой объявится. Главное — уверенный, даже самоуверенный вид, тогда никакое удостоверение вообще не понадобится.

И хватит уже разглагольствовать, пора двигаться! Хоть куда-нибудь.