Прочитайте онлайн Очевидное убийство (Рита Волкова - 5) | Часть 23

Читать книгу Очевидное убийство (Рита Волкова - 5)
2816+2816
  • Автор:

23. А. Фоменко. Три цвета времени.

Я вольготно развалилась на кухонном диванчике и начала вещать, изображая великого сыщика.

— Не знаю, как ты, а я сначала исходила из гордеевских показаний: никто к Челышову, кроме Дины, не входил и не выходил. По правде сказать, даже самого Гордеева из-за этого заподозрила.

— И ты тоже? — усмехнулся герр майор. — Почему же?

— Деньги, конечно. Сосед его подкармливал, от этого обычно в людях зависть произрастает. «У них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает». А тут можно и человечество облагодетельствовать — пришлепнуть разносчика заразы, то бишь наркотиков — и все деньги сразу заграбастать. Ну, может, не все, но много. Мог Челышов в квартире тысяч десять баксов держать?

— Мог. Мог и больше.

— Вот, вот. Представляешь, какая это сумма для нищего пенсионера? Да еще то, что он тебе не рассказал, а мне доложил. Дескать, сразу, как Дина в квартиру вошла, он услышал что-то вроде «хватит!» — довольно громко — и потом звук падения.

— Сразу? — с некоторым сомнением переспросил Ильин. — Влетела в квартиру, закричала «хватит!» и на хозяина с ножом? Причем с его же собственным. Значит, влетела в квартиру, пронеслась на кухню, вопя «хватит!», схватила нож и… А все в один голос твердят, что Дина девушка очень сдержанная…

— Да вот мне тоже это странно показалось, потому и заподозрила.

— То есть, ты решила, что тут Гордеев врет, да?

— Ну… врет — не врет, но что-то в этом такое… сомнительное. А если он убил — то и врет, конечно.

— Так, а при чем тут тогда получилась Дина? Ну то есть, если убийца — Гордеев.

— А ни при чем, так, подвернулась. А может, знал, что она должна прийти. Да ладно, проехали. На самом деле не версия, а решето позапрошлого века, дыра на дыре. Сейчас-то ясно, что Гордеев ни сном, ни духом…

— Это да, сейчас-то ясно, — вздохнул Никита. — И кто тогда?

— Может, тебе его сразу в наручниках привести? Не знаю я — кто. Я тебе реконструкцию события предлагаю. Надо?

— Так предлагай, что ж ты кота в мешке продаешь. Я пока версии не слышу, одни… м-м… намеки.

— Продолжаем. На самом деле в гордеевских показаниях есть две замечательных дырки. Дырка первая — когда он ходил на рынок. Злостный убивец вполне мог в это время к Челышову явиться. А уйти, пока Гордеев в милицию звонил. Уже после ухода Дины.

— Ну… Продолжай, солнце мое, слушаю тебя оч-чень внимательно.

— Меня сбивал этот дьяволов салат. Гордеев притащил перчики-помидорчики где-то в пятнадцать-четырнадцать, в пятнадцать-восемнадцать — через четыре минуты, обрати внимание! — случился звонок от Челышова к Дине, а в пятнадцать-двадцать три Дина была уже на месте и, если я правильно понимаю, застала уже труп. Приходится предположить, что хозяина убивали при ней, а это уж бред какой-то. В общем, если в качестве аксиомы брать динину невиновность, остается единственная хоть сколько-нибудь разумная возможность — Челышова убили прямо перед приходом Дины.

— А при чем тут салат?

— При времени. На салат — я считала — надо не меньше десяти минут. Помыть, почистить, нарезать. По времени не получается.

— А если салат резал убийца?

— М-да. Это мне, признаться, в голову не приходило. Но зачем? Чтобы все запутать? Бред какой-то. Ему смываться надо, а он салат рубит.

— Ох, Рита, — усмехнулся Ильин. — Ты и не представляешь, чего только не делают люди ради того, чтобы «все запутать»…

— Может быть. Только очень уж глупо. Мне кажется, тут все немного проще было. Вот смотри. Я не спрашивала у Гордеева, сколько помидорин он принес, зато точно помню, что он сказал: «Перчики, правда, зеленые, но толстенькие, сочные, красных хороших не было». Зелени он принес, по его же словам, три пучка. Ровно. Петрушка, укроп и кинза. И что получается? Гордеев перцы принес зеленые, а в салате красные. И зелень цела. Только укроп Челышов и использовал из свежепринесенного, а? А укроп помыть и нарезать — минута на все про все.

— Ну… — нетерпеливое недоумение на майорском лице постепенно сменялось интересом.

— Баранки гну. Значит,  все не так. Значит, какое-то количество овощей у покойника — тогда еще вполне живого — в холодильнике еще оставалось. Так что когда он получил от Гордеева пакет с овощами и хлеб, он уже — понимаешь, уже! — приготовил салат из того, что было, и ему осталось нарезать лишь укроп, так? Ну, хлеб еще…

— Хлеб был не нарезан.

— Тем более! Значит, и салат убийца не готовил. Сам подумай: если бы он это сделал, чтобы всех запутать, то уж хлеб-то нарезал бы, да? Значит, салат все-таки готовил хозяин. Но заранее. К четверти четвертого ему осталось нарезать укроп, потом сполоснуть нож и доску. Одну доску он снял с крючка — на крючках они у него висели, я правильно поняла? — а хлебную доску снять не успел. На все про все — минута. На часах где-то пятнадцать-шестнадцать. Дальше возможны варианты. Вот тебе один, для примера. Сергей Сергеич звонит Дине, что-то ей говорит, требует придти. Это слышит убийца — который вошел, пока Гордеев ходил на рынок, может, и специально выжидал момент, если заранее планировал убийство — а может, он и не планировал, не знаю пока. Пока Челышов говорит по телефону, дойти до кухни, взять нож, вернуться — полминуты, может, и меньше. Челышов кладет трубку, направляется на кухню, по дороге проходит мимо убийцы, получает удар в спину… Убийца протирает ручку ножа и прячется — за штору, на балкон, во вторую комнату, не знаю. Возможно, перед этим изымает из тайника деньги — на этом я не настаиваю. Может, так, может, эдак.

— А телефон?

— Приходится признать, что убивец его протер. Хотя, если звонил сам хозяин, протирать телефон было совершенно незачем, кому мешают хозяйские пальчики? А телефон таки протерли. Но это детали, есть немного другой вариант, давай пока дальше. Через пять-семь минут является Дина. При виде крови, естественно, хлопается в обморок…

— С  какой стати?

— Здрассьте! Она всю жизнь крови не выносит. Вплоть до обмороков. Белеет, зеленеет, теряет сознание.

— Действительно, здрассьте. Почему мать мне про это не сказала?

— А уж это ты спроси у матери! Мне она, по правде говоря, сильно умной не показалась. Ей запросто могло не прийти в голову, что этот факт может иметь какое-то значение. Кстати, она и мне не упомянула о том, что Дина крови не выносит. Вячеслав Павлович — ну, адвокат — сообщил.

— Ладно, готов согласиться. Дальше?

— Дальше? Дина в обмороке, убивец выходит из укрытия, вынимает нож из раны — а может, и с пола поднимает, не знаю, это зависит от того, сколько там крови было — вкладывает ей в руку, прижимает пальцы, аккуратненько бросает его на прежнее место, прячется и ждет, пока Дина очнется. Дина приходит в себя и отправляется восвояси… Хотя есть вариант, что не совсем сразу… Ладно, Дина уходит. Убивец ждет. Виктор Ильич через несколько минут после ухода Дины появляется на пороге квартиры, видит труп, убегает звонить в милицию. Убивец, неплохо знакомый с соседскими привычками, пользуется моментом и делает ноги. Уезжает — очень мне нравится мой свидетель — на белой «пятерке». О кей?

— Солнышко мое, ты понимаешь, кого ты описала? Человек, либо достаточно часто бывавший у Челышова, чтобы быть осведомленным о месте хранения наличности, либо имеющий другой мотив для убийства, человек, который ездит на белой «пятерке», человек, не только знающий о способности Дины хлопаться в обморок при виде крови, но и достаточно ей близкий… Она ведь почему-то молчит, ты не забыла?

— Не забыла, дорогой мой. И ты не забывай о том, что именно Гордеев, кажется, слышал — «хватит!», потом звук падения тела. Причем почти сразу после того, как Дина вошла в квартиру. А?

— Не понял.

Я встала и вышла из кухни в комнату. Там я — довольно громко, не то с возмущением, не то с удивлением — произнесла одно слово и… тут надо было бы упасть, но скелета своего пожалела. Один он у меня, не грех и поберечь, жизнь длинная, еще пригодится. Вернулась в кухню.

— Что ты слышал, солнышко?

— «Хватит!», потом ничего, падать ты, я понимаю, не стала, так?

— Так, мое сокровище, — улыбнулась я. — Только я воскликнула не «хватит!», а «Вадик!» Вопросы есть?

Вопросов не последовало.

— Я ведь сразу предупредила, что возможны варианты. То ли Дина увидела этого своего Вадика, плюс кровь — и плюхнулась без сознания. Второй вариант — звонил сам Вадик. В переживаниях от происшедшего — потому как Челышов уже лежал с ножиком в спине. Тогда более чем ясно, почему телефон чистый, да? Вадик его и вытер.

— Да, драгоценная моя, продолжай.

— Тогда совершенно не обязательно, чтобы Дина его видела — она его с порога окликнула — уж не знаю, что там по телефону было сказано, но должно быть, что-то впечатляющее — увидела кровь, далее со всеми остановками. Естественно, она молчит. Как сказал Вячеслав Платонович — самоотверженная. А может, ждет, что он сам во всем признается. Как подобает истинному рыцарю.

— А машина у рыцаря есть?

— Есть, любовь моя. И как на грех, опять белая «пятерка».

— А номер?

— Георгий семьсот восемьдесят три Николай Олег. Ничего похожего. Только семерка и Олег. Ну, Никитушка, неужели так сложно сделать фальшивый номер?

Майор пожал мускулистым плечиком.

— Да нет, теоретически ничего сложного. Хотя практически… Тебе что, этот парень так сильно не понравился?

— Врунишка — раз, на женщину клевещет — два, без мозгов — три, Дину просто топит…

— Да уж, не очень симпатичный мальчонка, — согласился Ильин. — Думаешь, специально топит?

— Вообще-то нет. Что специально — это вряд ли, скорее просто дурень. Ведь одно дело с большого ума не сообразить, что копаешь соседу яму. И совсем другое — копать ее сознательно. Пальчики-то, а?

— А может, она все-таки сама за нож схватилась? Или даже вытащила его из раны — в растерянности, а? Перед тем, как в обморок грохнуться.

— Может, и так. Тогда все-таки Вадик.

— Ладно, допустим. Но Гордеев-то мертв почему-то. Откуда Вадик узнал, что Гордеев чего-то там не то вспомнил, не то понял, не то выяснил? С чего он взялся его ликвидировать?

— А почему ты думаешь, что обязательно узнал? Запаниковал, решил перестраховаться. Решил, что его видели, например. Мальчик-то далеко не Эйнштейн. Еще один вариант — может, Валентина Николаевна не только адвокату, но и Вадику о звонке Гордеева доложила. У нее вообще, по-моему, привычка — любую проблему на кого-нибудь перекладывать. Лучше всего на мужской пол.

Ильин хмыкнул:

— Что, и она тебе не понравилась?

— Ну почему же? Наоборот, есть чему поучиться. Вон как вокруг нее вьются.

— Ты чего это? — Никита погрозил мне пальцем. — Никак завидуешь?

— Зачем же? Зависть портит цвет лица, а вот позаимствовать чего-нибудь полезного — отчего же и нет?

— Ладно, одну машину проверить — это мы сделаем. Ну и распорядок молодого человека за эти два дня. Хотя не нравится мне это. Трудно поверить, чтобы человек стал так безумно рисковать. Он ведь не мог быть уверен, что сосед не подсматривает, а?

— А откуда ему вообще знать про подсматривающего соседа?

Ильин хмыкнул:

— Это мысль. Действительно, откуда бы…