Прочитайте онлайн Очевидное убийство (Рита Волкова - 5) | Часть 13

Читать книгу Очевидное убийство (Рита Волкова - 5)
2816+2818
  • Автор:

13. Д. Потрошитель. Этюд в багровых тонах.

Как рекомендуется во всех классических детективах, я выписала на отдельный лист всю известную информацию.

Дина. Ей кто-то позвонил, после чего она кинулась к покойнику. То есть, еще не покойнику, поскольку в четверть четвертого он, по словам вдумчивого Гордеева, отчасти подтвержденным соседкой Таней, был еще жив. Появилась там, по словам того же Гордеева, в двадцать пять минут четвертого, ушла без четверти четыре. Что делала в эти полчаса — неизвестно. Молчит, на вопросы не отвечает.

Валентина Николаевна сперва рьяно бросалась в бой, затем как-то остыла.

Гордеев сразу после моего визита куда-то уходил. Может, просто на рынок за продуктами, может, прогуляться, а может, и еще куда-то. Имеет ли это значение? Черт его знает!

Вадик врет, что они с Диной были близки, и врет, что в момент смерти Челышова был на пляже.

У дома в это время стояла чужая белая «пятерка».

На орудии убийства динины пальчики, зато на телефоне — вообще никаких.

В целом получался бред. Злокачественный. Шизофренический. А может, параноидальный. В общем, пора звонить психиатру.

— Ильин, мне кажется, что после того, как ты втравил меня во все это безобразие, ты, как честный человек, просто обязан на мне жениться, — в трубке послышалось сдавленное бульканье, затем непонятный хруст. Мне почему-то сразу представилось, как Никита наливает стакан воды из унылого стандартного графина, пьет — а затем откусывает кусок стакана. Никак иначе я услышанные звуки интерпретировать не смогла. Голос ненаглядного, последовавший за звуками, был, однако, ясен и чист:

— Когда мадам угодно? Завтра? Сегодня уже поздновато.

Тут уж я едва не откусила край кофейной чашки. Однако сдержалась и, как-то вдруг вспомнив, что звоню не ради сантиментов, а по делу, ответила почти спокойно:

— Мадам пока угодно истребовать аудиенции. И только попробуй сказать, что занят до самой пятницы!

— Не попробую, — хмыкнул Никита Игоревич. — Тем более что пятница — сегодня.

Явился он моментально. Вот если бы не труп господина Челышова, маячивший где-то в отдалении — о господи, ну и картинки у меня получаются! — можно было бы потешить самолюбие и решить, что Никитушка неровно ко мне дышит. И «ковать железо». Сразу. Но — дело прежде всего.

Да что же это за напасть — такой дивный мужик, и вечно между нами какие-то трупы валяются! Н-да, Маргарита Львовна, картинки у тебя получаются действительно… м-м… впечатляющие..

Я пыталась воспринять честно изливаемый на меня поток информации, но размышляла почему-то о совершенно посторонних вещах. Вот за что я Ильина до сих пор терплю? Глаза, конечно, фантастические — но сам-то, при всех своих достоинствах, совершенно невыносим. Призовой зануда. Фирменный. Наверное, за голос, больше не за что.

Ох, ну надо бы уже слушать — что он говорит, а не как. А, Риточка? Сосредоточиться надобно на смысле слов, а не на звуке. Да поняла, отвяжись, огрызнулась я на внутренний голос. Сосредоточиться? Это мы запросто. Хорошо рассказывает, зримо так: багровая лужа крови возле тела и миска ярко-красного салата на кухонном столе. Плюс нежно-розовые оттенки ветчины и контрастные акценты петрушки с укропом.

Что-то, однако, в этой картинке было не так. Наверное, желтого не хватает — и будет полный светофор. Кстати, а с чего это мне вдруг Бах вспомнился?

Из задумчивости меня вывел голос Ильина:

— Может, тебе подушку принести? Никогда бы не подумал, что описание места убийства может служить такой эффективной колыбельной.

— И ничего я не сплю! — огрызнулась я. — Это ты все время о сне думаешь, вот тебе и мерещится. А мне с закрытыми глазами слушать удобнее. Я, может, так лучше сосредотачиваюсь.

— А-а… — понимающе протянул Никита. — Тогда приношу свои извинения. И какие же плоды принесло ваше сосредоточение?

— Желтого не хватает! — автоматически выпалила я. Потом задумалась. — А может, и не желтого…

— Почему желтого? — обалдел Никита. Он, конечно, привык к моим неожиданным броскам, но это, похоже, было чересчур.

— Чтобы полный светофор был. Ладно, забудь, проехали, — слушала я и впрямь не очень внимательно, и, должно быть, поэтому почувствовала настоятельную необходимость поделиться полученной за день информацией. Или хотя бы той ее частью, что поддавалась пересказу и могла бы показаться значимой солидному сотруднику правоохранительных органов. — А знаешь ли ты, что примерно в то время, когда убивали господина Челышова, возле дома, точнее, почти за ним стояла чужая машина?

— Откуда дровишки? — Ильин заинтересованно вздернул бровь.

— С народу, вестимо. А Дине перед тем, как она к Челышову побежала, кто-то звонил.

— Угу, с челышовского номера.

Вот так вот, запросто, да? Я, понимаешь, мучаюсь, пытаюсь придумать, что за звонок выдернул Дину из дома и погнал к бывшему, а тут все, оказывается, совсем просто. Р-рр-р! Вслух рычать я не стала.

— А ты откуда знаешь?

Никита хмыкнул и пожал плечами.

— Обижаешь честного оперативника. И что, тебе легче от того, что звонок был из челышовской квартиры?

— Да вообще-то не очень. Я и сама так думала, только не знаю, куда это прицепить.

— Вот и я не знаю, — вздохнул Никита. — Лучше объясни, что еще за машина?

— Народ не в курсе. Чужая, не местная.

— А твой «народ» что, все местные машины знает?

— Все, — подтвердила я.

— Это, часом, не сосед?

— Нет, тем более что у него окна не туда выходят. Да и чего там с одиннадцатого этажа разглядишь.

— Ну хорошо, стояла машина, и что? Сколько в доме народу? С чего ты взяла, что машина, даже чужая, имеет отношение к убийству?

— Да скорее всего никакого и не имеет, конечно. В подъезде сорок восемь квартир, и приехать могли куда угодно. Правда, в это время в половине квартир хозяева отсутствуют, но, конечно, и двадцать четыре многовато.

— Да погоди ты, не тарахти. С чего ты вообще взяла, что машина приезжала именно в этот подъезд?

— Потому что из нее вышел некий мужчина, вошел «именно в этот подъезд», — передразнила я Никиту. — Затем вышел — «именно из этого подъезда», сел и уехал. А через какое-то время приехали ваши.

— Черт! Ох, извини. Придется повторно опрашивать — к кому был гость. Может, он кого-то дома не застал?

— Это вряд ли. Слишком долго машина стояла.

— Ладно, твой «народ» описать этого визитера может?

— Нет, не думаю. Возраст средний, рост тоже, не негр, бороды нет, очки, может, и были, цвет волос неизвестно какой.

— Мда. Ну и то хлеб, не все же свидетели вроде Гордеева. А машину, значит, запомнил?

— Значит, запомнил, любит он их, видишь ли. Я сказала бы даже, более чем запомнил.

— В каком смысле?

Я пересказала Ильину все, что услышала от Славика. Сохраненный для потомков номер произвел на него даже большее впечатление, чем на меня.

— С ума сойти! Если только машина не в угоне, конечно. Да и сам водитель скорее всего не имеет отношения к убийству — что-то не верится в такой полный идиотизм: приехать, поставить машину у дома, подняться, зарезать и уехать, не обращая внимания на то, что машину мог кто-то заметить — но это ж возможный свидетель. И какой — мечта! Был в подъезде примерно в нужное время, мог что-то видеть, слышать и вообще… Ну, Рита, не ожидал. Пора тебе фамилию менять.

Я едва не свалилась с диванчика. Фамилию менять? Как-то раз господин Ильин уже пробовал примерить мне обручальное кольцо — я, правда, решила тогда, что это такой специфический юмор. Хотелось бы знать — сейчас тоже юмор? Я похлопала глазами — этакое безмозглое создание, из тех, которые так нравятся мужчинам. Но получилось не очень убедительно. Роль очаровательной идиотки мне никогда не удавалась.

— Чего-то я не понимаю. При чем тут моя фамилия?

— При таких талантах, свет моих очей, тебе не Волковой надо называться, а Кио. Или Акопян. Кроликов из шляпы доставать.

Тьфу ты! Интересно, мания величия присуща всем женщинам или это только у меня сдвиг на почве собственной неземной привлекательности для противоположного пола? Почему это формула «пора менять фамилию» тут же пробудила в памяти не что-нибудь, а историю с обручальным кольцом?

Самое смешное, что ясные и недвусмысленные предложения руки и сердца — их, наверное, получает время от времени любая особа женского пола, даже если она совсем Баба Яга — меня эти «предложения» пугают до такой степени, что я начинаю озираться в поисках чего-нибудь, способного заменить сапоги-скороходы. Но тем не менее, если месяц-два никаких предложений не поступает, как-то не по себе становится — как при авитаминозе.

Кстати сказать, популярную легенду про то, что, мол все женщины хотят замуж, наверняка придумали сами мужики. По моему скромному опыту, дело обстоит как раз с точностью до наоборот: только-только романтическая история расцветет всеми положенными ей цветами — мужики сразу «давай жениться». И, конечно, тут уж не до романтики.