Прочитайте онлайн Очарование | ГЛАВА 8

Читать книгу Очарование
4716+1174
  • Автор:
  • Перевёл: А Жукова
  • Язык: ru

ГЛАВА 8

Бренди сильно стукнула Дейни между лопаток, тем самым вызвав у нее приступ кашля. Уверившись, что с сестрой все в порядке, она схватила с подноса салфетку и упала на колени, чтобы убрать с пола.

— Бросьте, — сказала Кармел. — Джин уберет.

Бренди осмотрелась, съежившись при виде осколков красивой чашки из китайского фарфора. В животе что-то сжалось, и ее охватила паника. Уцепившись за гладкие деревянные подлокотники кресла, девушка неуверенно опустилась на сиденье.

— Ваш племянник — шериф Маккаллоу? Кармел кивнула:

— Верно. Сын моей сестры Жозефины. Адам хороший малый, но иногда слишком легко заводится. Я все время говорю, что ему надо научиться расслабляться.

Дейни бросила на сестру беспокойный взгляд наполненных слезами из-за кашля глаз.

Она еще раз сильно кашлянула, и из ее рта выскочили крошки пирожного. Бренди хотелось, чтобы кресло ожило и проглотило ее. Если бы ей нужны были доказательства, насколько они с Дейни не подходят жителям Чарминга, она только что получила большую их дозу.

— Да, он был немного упрям, — согласилась Бренди.

Кармел засмеялась и протянула Дейни вышитую салфетку.

— Упрям, это верно. Правда, я чаще называю его скучным или занудным. Он не понял бы, что это такое — веселиться, даже если бы сам дьявол пришел давать ему уроки.

Бренди выдавила из себя улыбку, думая, когда же она сможет улизнуть из гостиной Кармел. Если шериф застанет ее пьющей чай с его тетушкой, он так быстро выставит ее из города, что только ветер засвистит в ушах.

Кармел предложила Бренди еще одно пирожное, от которого та вежливо отказалась. Ничто не смогло бы осилить тот ужас, который подступил к ее горлу.

— Не то чтобы это была его вина, — продолжала хозяйка дома. — Видите ли, он потерял родителей, когда ему было всего шестнадцать. А у него были две избалованные маленькие сестренки, которые за всем обращались к нему. Когда я услышала о смерти сестры, то сразу же приехала сюда. Но к тому времени они уже около года были одни. Адам всегда относился к своим обязанностям очень серьезно. Даже после моего приезда он не отказался от них. Когда девочки вышли замуж и уехали, Адам взялся опекать целый город. В какой-то момент он даже забыл, как надо расслабляться.

Сочувственно кивая головой, Бренди осматривала комнату в поисках быстрейшего пути к бегству. Она сидела на краешке кресла и беспокойно ерзала.

— Я уверена, что вы знаете, как приятно проводить время, — заметила Кармел, бодро кивая седеющей головой. — Да, вы выглядите, как девушка, обладающая истинным вкусом к жизни. Вы очень подошли бы моему племяннику.

Бренди подскочила, словно ее укололи булавкой.

— Нам действительно надо идти, — сказала она, махнув рукой Дейни, которая от удивления выпучила глаза. — Спасибо за чай.

— Подожгите, — попросила Кармел, схватив ее за руку. — Вы не сказали, сможете ли помочь мне?

Бренди тоскливо посмотрела на занавешенную дверь. Ничего ей так не хотелось, как только вытащить Дейни из этого дома и как можно быстрее вернуться в фургон. Шериф убьет ее, когда узнает об этой встрече. А у его тетушки странные мысли. Бренди заметила, как ее проницательные глаза зажглись лукавым блеском.

Но потом ее взгляд упал на кресло-каталку и взволнованное лицо Кармел. После еще одного отчаянного взгляда на дверь Бренди снова медленно села.

— Расскажите мне, что произошло. Кармел улыбнулась:

— Почти два года назад я ехала в Оклахома-Сити. На вершине холма у дилижанса отвалилось колесо, мы перевернулись и меня выбросило. Было сломано бедро, и я пролежала в постели три месяца. Когда потом попыталась встать, оказалось, что мои суставы не работают. С тех пор я не в состоянии сделать ни шагу.

— А что сказал доктор? Кармел фыркнула:

— Этот знахарь? Сказал, что такие вещи иногда случаются в моем возрасте. Можете себе представить? Мне всего пятьдесят два. — Она немного смутилась и добавила: — Ну, может быть, пятьдесят пять. Но этот старый тупица старше меня лет на десять. Я хотела треснуть его по голове своим ночным горшком. Адам давал объявления в газетах год назад, но мы не можем много предложить молодым врачам, только что окончившим университет. Они с большей охотой будут практиковать в каком-нибудь большом городе, где им будут платить наличными, а не продуктами.

— Вы пытались ходить?

Кармел взглянула на свои ноги и кивнула:

— Сначала я все время пыталась. — Она снова посмотрела в глаза Бренди. — Потом уже не могла. Но я знаю, что если бы мне помогли справиться с болью и неподвижностью, то я смогла бы.

— Значит, вы чувствуете боль?

— Да-да, я могу чувствовать. О, иногда мне так больно, что не могу терпеть. Но я говорю себе, что это хорошо, я хочу сказать — чувствовать боль. Ведь так?

Бренди смотрела в изумрудные глаза, которые умоляли ее дать ей надежду, и не могла произнести ни слова. Что, если она подаст этой женщине напрасную надежду? Пятьдесят пять, конечно, не старость, но и не молодость. В сломанном бедре могли возникнуть осложнения. Бренди встречались подобные случаи. Правда, она видела женщину и старше Кармел, которая поправилась без особых хлопот. Но ведь это тетка шерифа! Что бы он сказал о вмешательстве Бренди?

Дейни наклонилась вперед в тревожном ожидании. Бренди страстно хотелось сказать им обеим, что она сделает это, но она все еще колебалась. Адам Маккаллоу весьма странно относится к этому делу. Она несет ответственность за благополучие сестры. — Она должна думать о Дейни. Прохладный воздух ничто в сравнении с лютой зимой или, хуже того, тюремной камерой.

— Бренди сможет, мисс Кармел, я знаю, что она сможет, — вырвалось у Дейни, бросающей взволнованные взгляды на сестру. — Она все может!

— Дейни! — Бренди была в смятении. Что сестра наделала!

— Ничего, мисс Эштон, — сказала Кармел, еще больше утонув в кресле. — Я ценю уверенность и воодушевление вашей сестры, но я нуждаюсь в вашей помощи. Я могу заплатить вам. Сколько бы вы ни запросили. Уверяю вас, что деньги для меня не проблема.

— Дело не в этом, — быстро ответила Бренди, снова обеспокоенная тем, как все это воспримет шериф. Она встретила две пары глаз, полных надежды, двух решительных единомышленниц. Как могла она отказать в помощи этой милой женщине, если могла хоть что-то сделать для нее? Ответ был очевиден. Бренди не могла ей отказать, даже если это означало риск испытать ярость шерифа. Здравый смысл улетел испуганной птицей, и вся ее решимость отказать исчезла.

— Хорошо, — согласилась, наконец, Бренди, определенно совершая самую большую ошибку в своей жизни. — Я сделаю, что смогу. Но не могу обещать вам ничего и предупреждаю, что вашему племяннику это совсем не понравится.

Дейни вскочила и обняла сестру. Кармел накрыла руки Бренди и благодарно сжала их.

— Племянника предоставьте мне, — сказала Кармел, лукаво улыбаясь.

Все еще полная опасений, несмотря на заверения Кармел, Бренди спрашивала себя, сколько времени пройдет, прежде чем гнев Адама Маккаллоу обрушится на нее.

Как выяснилось, ей не пришлось ждать долго. Этим же вечером, спустя всего несколько часов после того, как Дейни и Бренди вернулись из города, шериф уже так колотил в дверь, что сотрясались стены фургона.

— Открывайте, мисс Эштон! — Он стукнул еще сильнее. — Я знаю, что вы здесь!

Дейни уронила ложку, которой мешала картофельный суп. Темные глаза девочки широко распахнулись, а маленький розовый бутончик рта принял форму удивленного «о».

Бренди выдавила улыбку и откинула челку сестренки.

— Ну, это не займет много времени, — сказала она, демонстрируя спокойствие, которого на самом деле не чувствовала. — Оставайся здесь.

Она открыла дверь с опаской, но, немного забавляясь тем, что сестренка встала рядом, выставив вперед ложку, как дубинку.

— Добрый вечер, шериф.

— Кошмарный, — отрезал он. — Я велел вам держаться подальше от моего города. Я предупреждал вас…

— Мне нужны были продукты, шериф. Я заходила к вам в офис, чтобы сказать, что мы в городе.

— Я не говорю о сегодняшнем утре, и вы это понимаете. Мы заключили сделку. Вы сказали, что не будете торговать своим пойлом в городе.

Бренди спустилась из фургона, осторожно ступая босыми ногами и не отводя глаз от сердитых глаз Адама.

— Я не продаю, как вы говорите, «пойло», и я не нарушала нашего соглашения.

— Черт побери, как бы не так! Я только что был у своей тети. Она рассказала мне, что вы собираетесь помочь ей встать на ноги, — саркастически протянул он. Его руки сжались в кулаки, и Бренди отпрянула, по-настоящему испуганная силой его гнева. Он весь кипел от ярости, дрожа от едва сдерживаемого желания наброситься на нее.

— Я могу все объяснить.

— Нет! — заорал он, хватая ее за плечи. Дейни вскрикнула, и лицо Бренди побледнело. — Позвольте мне объяснить вам кое-что. Я оттащу ваш фургон на границу округа и сожгу его, если вы снова подойдете к моей тете. Мне наплевать на вас и вашу сестру. Я хочу, чтобы вы держались подальше от моего города и людей, которые мне дороги. — Он снова потряс ее и отпустил, слегка толкнув. — Вы поняли меня, мисс Эштон?

Бренди обняла себя за плечи, которые еще подрагивали от ощущения его горячих пальцев. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я поняла, шериф.

Он отвернулся, проведя руками по густым волосам. Его грудь часто поднималась и опускалась с каждым тяжелым вдохом. Напряженным шагом он направился прочь.

— Но я не могу этого сделать, — сказала Бренди, понимая, что ее слова дадут волю его едва сдерживаемой ярости. Он резко обернулся, и она заставила себя не съежиться под его мрачным взглядом.

— Что вы сказали?

— Я сказала, что не могу оставить вашу тетю.

— Нет сможете! И оставите, — проговорил он. Длинные ноги быстро принесли его обратно к ней.

Когда пухленькие пальчики сестры дернули ее за юбку, Бренди обняла Дейни за плечи.

— Я обещала, — твердо сказала она.

— Да. Мне. И нарушили обещание меньше чем через двадцать четыре часа. Вам повезло, что я не заключаю вас обеих в тюрьму.

Дейни задрожала, и Бренди почувствовала, как в ней поднимается гнев. Этот человек пугал ее сестру. Неважно, что ее собственные колени дрожали или что ее сердечко билось так сильно, что она чувствовала себя избитой и задыхающейся. Она не могла стоять здесь и позволять ему запугивать малышку.

— Я не сделала ничего плохого, шериф Маккаллоу. А у вас хватило наглости явиться сюда и угрожать мне. Ваша тетя просила меня помочь ей, а в нашем договоре говорилось, что я могу помогать любому, кто обратится ко мне.

— Но не моим родным, — проскрежетал он сквозь зубы. — Слышите? Никто больше не обидит мою тетю. Кармел часто кажется неуязвимой, но в данной ситуации она может быть очень доверчивой. Особенно с людьми, с которыми ей не приходилось иметь дела. — Он погрозил пальцем перед ее лицом. — Я не разрешу вам пройти здесь, сочиняя свои сказки о чудесах, а потом оставить меня собирать осколки.

Широкими шагами Адам прошел к тому месту, где была привязана его большая серая лошадь. Бренди следила, как он взлетел в седло и на опасной скорости направился через поле. Сердце ее медленно успокаивалось.

— Это было не так уж плохо, — сказала она Дейни, теснее прижимая ее к себе.

Потрясенная Дейни смотрела на нее с сомнением, написанным на ее детском личике. Бренди рассмеялась нервным смехом, и Дейни присоединилась к ней.

— Ладно, может быть, и так, — тоскливо призналась Бренди. Но, по крайней мере, теперь ей понятно, почему он не любит ее. И, несмотря на свое негодование, она могла даже понять его. — Но он не приказал нам уезжать. — Бренди все еще видела его скачущим в направлении от города, и покачала головой. — Пока еще. Но я уверена, что он прикажет, когда узнает, что я проигнорировала его предупреждение и продолжаю навещать его тетю.

Дейни широко улыбнулась и обняла сестру. Бренди поняла, что завоевала уважение сестренки, и подумала, что, может быть, только может быть, она правильно ведет себя в этой новой для себя роли родителя Дейни.

Адам быстро проехал всю дорогу до своей хижины. Он соскочил с лошади еще до того, как она остановилась, и набросил повод на столб.

Боже, как ему хотелось просто войти в свой дом и заснуть в собственной постели! Ему хотелось покоя вдали от тети Кармел и города. Но сегодня Джин выходная, и он всегда оставался с Кармел, чтобы она не оказалась одна, если что-то случится.

Адам бросил несколько вещей в седельную сумку и потратил немного времени, чтобы налить себе стакан виски. Янтарная жидкость обожгла горло и согрела его. Опустившись в старое, забитое хламом кресло, он уперся ногами в каменный очаг.

День, плохо начавшийся, становился еще хуже. И все из-за бродячей торговки цыганского вида. Почему она выбрала именно его город?

Его мысли метались между презрением Сюзанны и иллюзиями Кармел. Бренди Эштон взволновала его своей красотой и жизнерадостностью. Он никогда не знал никого, кто казался бы таким жизнелюбивым. В то же самое время он ни на секунду не доверял ей. Неважно, что половина города, казалось, полюбила ее.

Адам видел в ней мошенницу, каковой она и была, и на него не подействует ни ее внешность, ни впечатление добродетельной девушки. Несомненно, это обычная приманка, на которую она ловит своих покупателей и делает свое темное дело.

Он не позволит ей приближаться к тете Кармел. Адам сказал Бренди Эштон то, что думал. Он не хотел причинять вред девушке, но и не позволит ей обманывать тетю.

Нет, решение принято. Но его злило, что, избавившись от этой пары, он даст Сюзанне именно то, что той хотелось. Очевидно, она решит, что он опять выполнил ее приказ. Но здесь уж ничего не поделаешь.

Девушка и ее сестра должны уехать. Чем скорее, тем лучше.

На следующее утро ярко сияло солнце, но в воздухе чувствовалось приближение зимы. Холодок пощипывал щеки Адама, когда он скакал к хижине Мэгги. Ему хотелось бы скакать быстрее, но когда он повернулся, чтобы взглянуть на черную с белыми пятнами молочную корову, которая была привязана к его седлу, то еще больше замедлил бег.

Полуразвалившийся дом каждый раз приводил его в смятение. Как Джим мог уехать и оставить Мэгги с мальчиками одну? Адам знал, что он иногда присылал деньги, чтобы немного успокоить свою совесть, но его семья только что не голодала. Адам вынужден был признать, что Бренди Эштон была права в одном: Мэгги и мальчикам необходимо питание получше.

Он остановился перед домом и привязал поводья к изъеденному термитами столбу. От гнилого дерева отвалился кусок и, упав на землю, поднял облако пыли у его ног.

Адам покачал головой и осторожно ступил на шаткое крыльцо.

— Мэгги, — позвал он, поднимая руку, чтобы постучать в дверь.

Она сразу открыла дверь, приглаживая свой растрепанный пучок. На ней были те же самые поношенное хлопчатобумажное платье и фартук, что и в тот день, когда они вытаскивали лошадь Бренди из помойной ямы.

— Привет, — поздоровался он, глядя на мальчиков, сидящих за столом за завтраком. Ему было видно, что у них на тарелках, — тонкая стопка лепешек, приготовленных из муки и воды. В животе кольнуло, и Адам подавил жалость, которая скопилась в нем. — Надеюсь, я не помешал.

— Конечно, нет, шериф. Входите, пожалуйста.

Адам вошел в хижину, сняв шляпу, когда проходил в низкую дверь. В комнате царил холод, хотя из бочки в углу поднимался тонкий дымок.

— Могу я предложить вам что-нибудь поесть, шериф? Боюсь, что у меня есть только кофе, — сказала Мэгги, стыдливо опустив глаза. — Я не ездила в город за продуктами после припадка Дэви.

Адам понимал, что у нее нет денег на такие вещи, как кофе. Оуэнс рассказал ему, что ее счет в магазине продолжает расти и что она давно не получала денег от Джима. И опять ему захотелось добраться до ее никчемного муженька.

— Спасибо, — успокоил он ее, кладя шляпу на стол и погладив мальчиков по головам. — Я уже поел.

— Что я могу сделать для вас?

Адам следил, как она смотрела на мальчиков, когда они доедали последние лепешки, и сомневался, ела ли она сама.

— Ну, я надеюсь, что вы сможете сделать кое-что для Эрла Хокинса. Я говорил с ним вчера, и он рассказал мне, что его любимая молочная корова Тилли стала в последнее время ужасно вредной. Она не пускает другую его корову ни на пастбище, ни в коровник. Пренеприятнейшая вещь, но именно это он рассказал мне. Тогда я подумал, что у вас есть земля, и, может быть, вы не возражали бы какое-то время подержать эту другую корову у себя. Эрл сказал, что вы можете забирать себе все молоко, если выручите его, пока Тилли не перестанет дурить.

— Корову? Но у меня нет места для коровы, шериф.

— Ну, я мог бы соорудить маленькую пристройку к дому. Сойдет на время. И небольшую изгородь, чтобы у нее был загон. У вас будет немного масла и творога. Может быть, хватит, чтобы протянуть зиму.

Глаза Мэгги подозрительно сощурились, пока Адам беспокойно топтался и откланивался. Он увидел, как напряглась ее спина, и почувствовал, что она догадалась, к чему он клонит. Потом взгляд Мэгги упал на малышей, с жадностью подъедавших сухие лепешки, и лицо ее смягчилось.

— Я буду рада помочь мистеру Хокинсу, шериф. Скажите ему, что мне доставит удовольствие держать у себя его корову. И, шериф, — добавила она, пристально глядя на него широко раскрытыми блестящими глазами, — спасибо вам.

Адам смущенно кивнул. Мэгги разгадала его хитрость. Но она любила этих ребятишек больше, чем ценила свою гордость, и поэтому согласилась. Адам заплатил Хокинсу хорошие деньги за корову и заставил его поклясться не выдавать секрет, еще не зная, примет ли Мэгги животное. Сейчас он был рад, что сделал это. Если кто-нибудь спросит, будет рассказана именно та история, которую он только что поведал Мэгги. Но корова была ее.

Эрл Хокинс, овдовевший три года назад, был только рад помочь Мэгги и ее мальчикам. Адам подозревал, что он питает к ней слабость. Но пока она замужем за Джимом, Эрл мог оставаться только ее другом.

— Я начну пристройку и изгородь прямо сейчас. Нельзя позволить, чтобы корова побрела назад к Хокинсу. Не говоря уж о том, что сделает старушка Тилли.

Адам взял со стола шляпу и вышел. Утро было ясным и прохладным, и он сразу принялся за работу. Вскоре мальчики выбежали из дома и присоединились к нему. Вместе они проработали до самого вечера. Когда Адам уезжал, Мэгги пожала ему руку и опять поблагодарила. Мальчики смотрели на него с благоговением, и Адам почувствовал себя на десять футов выше — пока не вспомнил, кому принадлежала мысль достать корову для Мэгги. Ему пришлось признать, что он должен поблагодарить Бренди Эштон хотя бы за это.