Прочитайте онлайн Очарование | ГЛАВА 7

Читать книгу Очарование
4716+1192
  • Автор:
  • Перевёл: А Жукова
  • Язык: ru

ГЛАВА 7

— Прежде чем громко плакать, Дейни, ты понимаешь, что чуть было не натворила?

Сестренка опустила голову и потупила глаза:

— Прости, Бренди. Это все та неразбериха, когда у Дэви был припадок в магазине. Этот красивый ножик просто лежал там, и никто не смотрел. Я не могла не взять его.

— Тебе придется научиться сдерживаться! Если бы ты слышала шерифа Маккаллоу, ты бы поняла, почему я так беспокоюсь. Он не любит нас, Дейни. И он уверен, что мы плохие. Если бы он узнал об этом…

— Я отнесу его назад, — сказала Дейни дрожащим от раскаяния голосом.

— На этот раз это не получится. Шериф запретил нам приезжать в город. Как мы сможем в первый же день показаться в городе без весомой причины?

Бренди прижала палец к губам и попыталась придумать выход из этого затруднительного положения. Шериф говорил то, что думал, в этом она была уверена.

С помощью своего сильного серого мерина он подвез их фургон к дубу. Бренди шагала за фургоном, чтобы не сидеть рядом с ним на сиденье и присматривать за Сол, привязанной к фургону сзади.

Но перед тем как проститься с ними, шериф повторил свое предупреждение еще раз. И Бренди не сомневалась, что он выполнит свою угрозу.

— Нам придется когда-нибудь пойти в город за продуктами, раз мы ничего не купили вчера, — сказала Дейни. — Тогда я смогу положить нож мистера Оуэна обратно на бочонок с сыром.

— А ты не думаешь, что он уже хватился его? Если нож загадочно появился на бочонке, а ты была, когда он исчез, а потом появился снова, он что-нибудь заподозрит.

Бренди стукнула ладонью по столу и прерывисто вздохнула. Нижняя губа Дейни задрожала, и она смахнула слезу со щеки.

— Думаю, что должна наказать тебя, — тоскливо произнесла Бренди. — Папа никогда не был силен в дисциплине, и я даже не знаю, как надо вести себя в таких случаях. Но ты должна прекратить воровать, Дейни.

Бренди оглядела небольшую комнату в поисках ответа на свой вопрос. Ее глаза наткнулись на Библию. Бренди встала и достала книгу с полки.

— Вот, — сказала она, подталкивая книгу к удивленной Дейни. — Выучи пять стихов из Библии о воровстве. Может быть, это удержит тебя от плохих поступков. А меня спасет от тюрьмы.

Дейни пролистала тонкие страницы Библии и бросила печальный взгляд на Бренди:

— Я не хотела, чтобы ты попала в беду, Бренди.

— Я знаю. Все будет хорошо, — ответила Бренди, протягивая руку сестре. Они крепко сжали руки друг друга, потом Бренди откинула со лба челку сестренки и поцеловала в макушку. — А сейчас пошли, зайдем туда. Может быть, ты сделаешь что-нибудь, что поможет. Но, пожалуйста, Дейни, не бери больше ничего. Мне совсем не улыбается мысль провести холодную зиму в тюремной камере.

— Так, она еще здесь.

Адам поднял глаза от стола на Сюзанну. Ее силуэт вырисовывался в солнечном свете, льющемся в комнату через открытую дверь. Сюзанна вошла и с силой захлопнула за собой дверь.

— Здравствуй, Сюзанна, — сказал Адам, вздрогнув, и рот его искривился от досады.

— Нечего здороваться со мной, Адам Маккаллоу. Ты говорил мне, что эта маленькая грязная дрянь должна была уехать еще вчера. Представь мое удивление, когда не кто иной, как Дороти Уокер, рассказала мне, что она разбила свою стоянку на твоей земле на окраине города. — Сюзанна сморщила нос, словно почувствовала дурной запах, и сделала к Адаму еще один шаг.

— Ее лошадь охромела. — Он перебирал бумаги на столе, пытаясь не обращать внимания на острый укол раздражения, которое все чаще в последнее время вызывала у него Сюзанна.

— Я хочу, чтобы ты избавился от нее, Адам, — заявила она, поправляя оборки на своем зеленом с розочками ситцевом платье.

— Я не могу просто так выгнать ее из города, если у нее нет возможности уехать. Будь благоразумной, Сюзанна. — Он попытался предупредить очередную вспышку ее раздражения, хотя и чувствовал бесполезность своих усилий, учитывая, в каком возбужденном состоянии была сегодня Сюзанна.

Она надулась и опустила глаза на пуговицы своих перчаток, играя с ними, словно ожидала, что он уступит ее требованию. Оценивая его реакцию на свое недовольство, она бросила на него взгляд из-под своих золотых ресниц.

Адам спокойно встретил ее взгляд, отказываясь подчиниться ее прихоти. В последнее время ему слишком часто приходилось быть свидетелем вспышек ее дурного настроения, и он начал спрашивать себя, что привлекательного он находил в ней раньше.

— О, ну-ну, — сказала Сюзанна, подходя к его столу и ожидая, что он поднимется и предложит ей стул. Адам поколебался немного, раздосадованный ее поведением собственницы. Но воспитание быстро взяло верх, и он встал.

Сюзанна опустилась на скрипучее деревянное сиденье и расправила юбку на коленях. Подняв руку, вытащила длинную изящную булавку из тульи соломенной шляпки и положила шляпу на стол.

Каждое ее движение, когда она неторопливо поднимала руку, было рассчитано на то, чтобы заставить Адама обратить внимание на линию ее подбородка и пышность груди. И она добилась в этом успеха.

Возбуждение обожгло его чресла. Но гнев быстро погасил это чувство. Адам давно уже устал от кокетливых заигрываний Сюзанны. Ему пришлось признать, что единственной причиной, по которой он продолжал встречаться с ней, было отсутствие женского общества в городке. Иногда ему хотелось пообедать с женщиной, послушать нежный голос или просто получить удовольствие от женского общества. Но последнее время удовольствие от общения с Сюзанной стало уменьшаться из-за ее требовательности и прозрачных намеков. Она хотела, чтобы он сделал ей предложение. Но когда Адам задумывался о жизни с ней, то увертывался, как умная форель от крючка.

Ему нравилось жить в хижине, которую он выстроил себе после замужества сестры. Дженни с мужем жили в большом доме, пока не скопили достаточно денег, чтобы купить землю в соседнем городе. Когда обе девочки выросли, и тетя Кармел присматривала за домом, Адам решил дать себе возможность немного передохнуть. Выяснилось, что он получает больше удовольствия от пребывания в хижине, чем в грандиозном строении, которое соорудил его отец, и у него не было намерения переезжать обратно в город. Но он понимал, что Сюзанна захочет жить в доме с колоннами, если они когда-нибудь поженятся.

— Дорогой, — сказала она, возвращая его внимание к себе. Она сняла перчатки и медленно теребила их. — У папы не было и пары пациентов с тех пор, как эта ужасная торговка и ее маленькая сестра приехали в город. Тебе придется что-то предпринять.

Она склонила голову набок и улыбнулась ему.

Как бы сильно ни желал Адам выпроводить Бренди Эштон из города, ему совсем не нравилось обхаживание Сюзанны. Он понимал, что она ожидала выполнения своего распоряжения, и этот факт действовал на его и без того натянутые нервы.

— Она уедет, как только ее лошадь сможет тащить фургон, и не раньше, — сказал Адам, сознавая, что ему доставляет удовольствие дразнить блондинку, даже если это означало небольшую заминку с Бренди Эштон. — Кроме того, если бы я попытался выкинуть ее, не имеющую возможности уехать, в прерию, народ выгнал бы меня отсюда.

— Так что из этого? — спросила Сюзанна, хватая шляпу со стола и вскакивая. — Ведь на самом деле ты не нуждаешься в этой работе. У тебя денег больше, чем ты смог бы потратить за всю свою жизнь.

Но не больше, чем смогла бы потратить она, как понимал Адам. Если он женится на Сюзанне, она вмиг высосет до капли его счет в банке. И даже если он сумеет контролировать ее траты, крепко держа ее в узде, Адам понимал, что будет расплачиваться каждый раз, когда откажет ей в том, что она посчитает необходимым иметь. Мысль о подобной жизни заставила его содрогнуться. В последнее время он раздумывал над тем, чтобы совсем порвать с ней, и понимал, что лучше всего это сделать поскорее.

— Мне надо работать, — сказал он, беря ее за локоть и провожая к двери. — Мы закончим этот разговор позже.

Он распахнул дверь и замер, когда Бренди, еще держась за ручку двери, резко ткнулась ему в грудь. Отпустив ручку, она отшатнулась назад.

— Извините, — пролепетала она.

Адам протянул руку, чтобы девушка не упала, и, почувствовав, как локоть Сюзанны больно ударил его в ребра, болезненно выдохнул:

— Мисс Эштон, я удивлен, что вижу вас здесь.

Бренди переводила взгляд с Адама на Сюзанну и обратно.

— Я хотела, чтобы вы знали, что мы с сестрой пришли в город за покупками, — объяснила она. — Мы пришли пешком. Фургон все еще за городом. Мы будем в городе недолго.

Он кивнул. Бренди увидела, как от гнева побелели губы блондинки. Она не понимала, почему так не нравится этой женщине или почему ее трогает появление Бренди. Единственной целью ее прихода к шерифу было поставить его в известность, что они в городе, чтобы он не ворвался в магазин допрашивать их, когда Дейни будет пытаться вернуть нож.

— Прекрасно, мисс Эштон, — проговорил шериф, вновь притягивая ее внимание к себе и причине их появление в городе. Бренди поняла, что шериф и эта женщина выходили и что она закрывает им дорогу.

— Добрый день, — прошептала она и торопливо пошла по улице.

Когда она входила в магазин, звякнул колокольчик. У прилавка с продуктами стояла Дейни, держа во рту мятную палочку. Мистера Оуэнса не было видно. Бренди спросила сестру:

— Ты отдала лавочнику наш заказ?

— Ага, он в кладовой подбирает его.

— Мне не хотелось бы покупать у него после того, как он обошелся с Мэгги. Но сейчас, думаю, у нас нет выбора. Поторопись и сделай все, пока я слежу.

Бренди облокотилась бедром о прилавок так, что ей стал виден проход за портьерой, ведущей в задние комнаты магазина, и бочонок, к которому подходила сестра. Нервы ее были так напряжены, что Бренди почувствовала боль в затылке. Она беспокойно постукивала пальцами по деревянному прилавку в такт своему учащенному сердцебиению.

Дейни опустилась на колени рядом с бочонком и засунула нож наполовину за него. В конце концов, мистер Оуэнс увидит его там и, Бренди надеялась, подумает, что нож сам туда завалился.

Послышались шаги лавочника, и девушка напряглась. Его рука схватилась за портьеру, потом она услышала, как он что-то пробормотал и снова вернулся в кладовку. Сердце подпрыгнуло к горлу, и Бренди тяжело сглотнула, чувствуя, как оно возвращается на свое место.

— Все сделано как надо, — уверила Дейни сестру, подбегая к ней. Она запихнула в рот свою мятную палочку, и в это время появился лавочник и улыбнулся Бренди.

— Здравствуйте, мэм.

— Мистер Оуэнс, сколько я вам должна?

Он назвал цену, и она отсчитала ему деньги. Потом сестры сложили продукты в плетеную корзину, с которой пришли, и поспешили на залитую ярким солнцем улицу. Воздух был свеж, напоминая им, что, несмотря на тепло, лето уступает место осени.

— Он чуть было не вернулся раньше времени, — прошептала Бренди с отвратительным чувством, что невольно стала соучастницей преступления сестры.

— Дело было верняк, — сказала Дейни, чмокая конфетой.

Бренди хмуро посмотрела в сторону:

— Клянусь, Дейни, иногда мне кажется, что, несмотря на стихи из Библии, ты не понимаешь, насколько все это серьезно.

Дейни закатила глаза и простонала:

— Я же говорила тебе, что усвоила урок. И я спокойненько положила все на место, так что перестань волноваться.

— Перестать волноваться? Дейни, шериф был вовсе не в восторге, увидев меня только что, — сказала она, вспоминая блондинку.

И как только могла она подумать, что его сможет привлечь она, если рядом с ним такая женщина? Бренди потуже закутала плечи вязаной шалью и всем своим существом почувствовала себя замарашкой, каковой, она понимала, должна выглядеть.

— Если бы его леди вздумала зайти в магазин, — сказала Бренди, — нас бы поймали.

— Нет, не поймали бы. Меня никогда не ловили: ни когда я брала что-то, ни когда возвращала. А теперь улыбнись, — уговаривала Дейни, стараясь не отставать от сестры, идущей широким шагом. — Вспомни, что всегда говорила ма: «В самом плохом можно найти что-нибудь хорошее».

Бренди попыталась вспомнить слова матери, но сейчас ей трудно было найти повод для радости. Раньше они с Дейни всегда умели находить что-нибудь, чтобы чувствовать себя счастливыми. Но со смертью отца на Бренди обрушилось бремя обеспечивать жизнь себе и маленькой сестренке. Будет ли это ей под силу?

— Всегда что-то делается в первый раз, — пробормотала она, вспоминая свой ужас, когда мистер Оуэнс чуть было не вышел из кладовки.

— Бренди?

— А?

— По крайней мере, мы познакомились с Мэгги, Даррелом и Дэви. У меня никогда не было такого замечательного друга. Теперь у меня их двое.

— Ты права, Дейни. Пока у тебя есть друзья, всегда есть чему радоваться.

Она взяла сестру за липкую от конфеты руку и широко улыбнулась. Мэгги действительно милая. И благодаря ей у них с сестрой есть место, где они пока остановились. Может быть, даже на всю зиму, если она сумеет убедить шерифа, что не собирается вредить его городу.

Увидев выражение лица Бренди, Дейни улыбнулась, явно полагая, что все прощено.

Когда они подошли к окраине города, взгляд Дейни привлек большой дом с колоннами. Она замедлила шаги и стала разглядывать веранду, опоясывающую второй этаж.

— Посмотри, — сказала она. — Я заметила его, как только мы приехали сюда. Как ты думаешь, кто живет в таком красивом доме?

Бренди тоже заметила дом. Она пожала плечами, окидывая взглядом яркие окна и блестящие черные ставни. Она никогда не видела такого великолепия и спросила себя, каково это — просыпаться каждое утро в теплой комнате с занавесками и коврами на полу.

Понимая бесполезность подобных мыслей, она сжала руку сестры.

— Пошли, Дейни, нам лучше уйти. Когда они повернулись, чтобы продолжить свой путь, Бренди услышала, как позади них открылась дверь. Странный звук, словно по деревянному настилу проехали колеса фургона, остановил ее. Бренди оглянулась.

— Подождите, пожалуйста, — позвал женский голос.

Бренди подошла поближе, напрягая глаза, чтобы разглядеть крыльцо в тени веранды.

— Да? — спросила она, не уверенная, что позвали именно ее. Бренди оглянулась вокруг. Несколько горожан спешили по главной улице, но рядом с домом были только они с Дейни.

— Я бы хотела поговорить с вами.

Дейни сжала руку Бренди, и та посмотрела в настороженные карие глаза девочки.

— Кто это, Бренди?

— Не знаю, — покачав головой, ответила она.

Они сделали еще один шаг к калитке, и Бренди увидела женщину, сидящую в кресле.

— Вы нам, мэм? — спросила она, прищурившись.

— Да. Пожалуйста, подойдите поближе. Бренди потянулась к щеколде на калитке, но Дейни сжала ее пальцы. Она улыбнулась, чтобы подбодрить сестренку, и открыла щеколду. Калитка распахнулась с протяжным низким скрипом, и они вошли во двор.

— Вы травница, не так ли?

Дейни перестала сжимать руку сестры, почувствовав, что та расслабилась.

— Да. Я могу что-то сделать для вас?

Теперь Бренди почувствовала себя увереннее, поняв, что женщина обратилась к ней по делу, а не для того, чтобы отругать за то, что они таращились на ее дом. Бренди быстро поднялась на крыльцо. Ее шаги несколько замедлились, когда она разглядела плетеную спинку инвалидного кресла-каталки, в котором сидела женщина.

— Привет, — сказала Дейни. Ее обычная жизнерадостность пересилила нерешительность.

— Здравствуй, — ответила женщина, жестом приглашая их подойти поближе. — Я думала, что вы уже уехали. Очень рада, что вы еще здесь.

— Моя лошадь охромела, — объяснила Бренди, садясь в плетеное белое кресло, которое предложила женщина. — Мы останемся здесь еще немного.

— О, это замечательно, — сказала женщина. — Мне жаль вашу лошадь, но, думаю, мне повезло благодаря вашему несчастью. Я хотела повидать вас. Не выпьете ли со мной чаю?

Бренди и Дейни обменялись удивленными взглядами. Их еще никогда не приглашали на чай. Для Бренди это прозвучало так очаровательно, что она не смогла не хихикнуть. Заблестевшие глаза Дейни говорили, что она чувствует то же. Но Бренди вспомнила предупреждение шерифа и бросила обеспокоенный взгляд на улицу.

— Мне не разрешается заниматься моим ремеслом в городе, — сказала она, заметив, как сникла Дейни. Бренди понимала, что сестренка была взбудоражена перспективой увидеть внутреннее убранство этого великолепного дома, и должна была признать, что и сама больше всего на свете желала бы принять это приглашение. Но она не могла подвергать себя риску вызвать ярость шерифа.

— Ну, тогда вам повезло. Моя земля на окраине города, так что вы не нарушаете никакого закона, находясь здесь. Кроме того, при вас нет никаких бутылок с лекарствами, так же как нет закона, запрещающего людям общаться.

Бренди улыбнулась: эта женщина успела ей понравиться.

— Тогда мы принимаем ваше приглашение, мэм.

— Зовите меня просто Кармел, — сказала хозяйка, поворачивая свою каталку и направляясь к двери.

Глаза Дейни расширились, когда они вошли в гостиную. Она вертела головой, рассматривая прекрасную обстановку и статуэтки из бронзы и фарфора в горке с антикварными вещицами.

Увидев интерес сестры к безделушкам, сердце Бренди сжалось от страха. Сумеет ли Дейни преодолеть свою потребность брать понравившиеся ей вещи? Сможет ли она сопротивляться такому соблазну? Ей придется не спускать глаз с Дейни все время.

Казалось, что фарфоровая птичка задержала внимание Дейни необычно долго, что заметила Кармел. Бренди попыталась отвлечь сестренку, взяв ее за руку и крепко сжав, но девочка продолжала смотреть на статуэтку.

— Хорошенькая вещица, да? Дейни кивнула.

— Это, наверное, самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела, — прошептала она.

Опасения Бренди переросли в неприкрытую тревогу. Пальцы ее сжали руку Дейни, и девочка, наконец, отвела взгляд от птички. Но в глазах ее появилось смущение, когда она прочитала страх на лице Бренди. Думала ли она взять эту птичку?

— Это не очень дорогая вещь — говорила Кармел, открывая дверцу шкафа из вишневого дерева. — Фактически их можно купить довольно дешево в магазине в Оклахома-Сити. — Она взяла птицу и коснулась пальцами ее крыла. — Но в этой есть что-то особенное.

— Глаза, — сказала Дейни, удивив и Бренди и хозяйку. Женщина подняла бровь и снова посмотрела на птицу:

— Да, думаю, ты права.

Дейни встала у кресла хозяйки и прикоснулась к ярко-синей головке птицы.

— Видите, — сказала она, показывая пальчиком на бусинки глаз, — в них виден свободный дух. Словно ей нравится быть птицей и летать в небе.

После слов девочки наступило долгое молчание. Потом Кармел посмотрела на Бренди, и следы того жизнелюбия, которое ее сестра заметила в птице, промелькнули в глазах немолодой женщины. Бренди с трудом проглотила комок в горле, почувствовав боль Кармел. «Она тоже когда-то была жизнерадостной», — подумала девушка, невольно опустив взгляд на кресло.

— Возьми ее, детка, — сказала Кармел, вкладывая птичку в руку Дейни.

Сердце Бренди застучало. Как поступит сестра? Получить предмет вожделения было для нее слишком большим соблазном. Бренди шагнула вперед, чтобы возразить, но была поражена ответом Дейни:

— Нет, спасибо, мэм. Храните ее вы. Я и Бренди — мы живем на воле. «У Бога на задворках», — всегда говорила моя мама. А вы должны жить здесь, с этим, — добавила она, с детской непосредственностью показывая на кресло-каталку, — Вам она нужна больше, чем мне.

Маленькие пальчики бережно поставили птичку в шкаф, и Бренди громко, с облегчением вздохнула. От гордости на глазах у нее выступили слезы, и она улыбнулась сестренке.

— Ты милое дитя, — сказала Кармел, беря девочку за руку. — Пошли. Я уверена, что мы сумеем найти для тебя что-нибудь вкусное.

Они вошли в столовую, где на передвижном столике стоял белый с золотом чайник и такая же чашка. Дейни увидела тарелку с маленькими пирожными и сладостями и облизнула губы.

Кармел подкатилась к двери и крикнула кому-то по имени Джин принести еще две чашки. Молодая женщина в ситцевом платье и белом фартуке торопливо вошла в комнату и улыбнулась сестрам, расставляя чашки и блюдца. Бренди заметила, что, если бы не ужасные угри, усеивающие лицо, девушка была бы очень хорошенькой. В голове ее сразу же стали возникать возможные способы помочь ей. Но девушка ушла, и внимание Бренди снова обратилось к хозяйке дома.

— Так, а теперь, — сказала Кармел, наливая сестрам чай и предлагая молоко и сахар, — расскажите мне, почему вы так много знаете о лечении больных.

Бренди щедро налила молоко в чай Дейни и поменьше в свою чашку. Дейни не сводила глаз с тарелки со сладостями, и Кармел пододвинула ее к девочке.

— Моя мать была травницей. Она многому научила меня. После ее смерти мы с отцом и Дейни много ездили, продавая снадобья. За это время я узнала кое-что сама и добавила к тому, что узнала от мамы.

— У Бренди настоящий дар, — сказала Дейни, кладя в рот лакомство. Она слизнула крошки с губ и добавила: — Па всегда так говорил.

— Я слышала про вас много хорошего от своих соседей, — сказала Кармел Бренди. — Надеюсь, что услышанное мной, — правда.

— Я помогла некоторым.

Кармел кивнула и отставила свою чашку.

— Не хотели бы вы помочь мне? — с надеждой спросила она.

Бренди понимала, что будет. Она заинтересовалась увечьем женщины, как только увидела ее на крыльце. У нее вошло в привычку сразу оценивать болезнь человека и думать о его лечении — это было характерно почти для всех людей ее профессии.

— Если смогу.

Бренди нервно отпила чай, чувствуя себя совершенно неуместной в этой роскошной обстановке. Стены были оклеены цветастыми обоями с ярким бордюром у потолка. Над дверью на бронзовой палке висели розовые бархатные драпри. В углу на круглом столе, покрытом кружевной скатертью, стояла фарфоровая лампа.

— Я понимаю, мой племянник доставил вам много неприятностей, — сказала Кармел, отвлекая Бренди от осмотра комнаты.

Бренди отпила еще чаю и подняла брови.

— Ваш племянник? — удивилась она.

— Адам Маккаллоу.

Чашка Бренди соскользнула с блюдца на пол и разбилась, а Дейни поперхнулась пирожным.