Прочитайте онлайн Очарование | ГЛАВА 12

Читать книгу Очарование
4716+1249
  • Автор:
  • Перевёл: А Жукова
  • Язык: ru

ГЛАВА 12

В день праздника было свежо и пасмурно. Бренди порылась в сундуке, где хранилась одежда матери, и нашла пеструю шерстяную шаль, которая не была слишком старой. Она повесила ее проветриться на нижнюю дубовую ветвь.

Бренди с ужасом ждала наступления холодов, поскольку на зиму у нее было только рваное пальто отца. В этот вечер ей хотелось чего-нибудь покрасивее. Но, разорившись на целый рулон ткани, она не могла позволить себе потратить еще денег. Адам все еще мог заставить их уехать, а в соседнем городке им, возможно, так не повезло бы. Она знала, что шаль не даст много тепла, но тщеславие победило соображение целесообразности.

Утром, направляясь в город, Мэгги завезла ей платье, и сейчас Бренди с сомнением рассматривала его. Никогда ей не приходилось надевать наряд столь… степенный. Дейни показала ей язык и скорчила рожицу, тем самым ясно выразив свое мнение о платье.

Но если платье понравится Адаму, тогда стоило одеться так тоскливо. В конце концов, как уверяла она себя, от этого может зависеть, останутся ли они с Дейни на зиму в Чарминге или нет. А ее босые ноги на холодной земле говорили о том, что зима не за горами.

День тянулся медленно. Кармел сказала, чтобы сегодня Бренди не приходила заниматься с ней гимнастикой и массажем, так что дел у девушки было мало. Она постирала несколько вещей, которые на самом деле могли бы и подождать, испекла несколько булочек с морковью и изюмом, чтобы было, что принести на праздник, и вымыла волосы розовой водой.

Бренди решила также еще раз поговорить с сестрой о ее преступных наклонностях, обеспокоенная тем, что на праздничном вечере будет множество соблазнов, перед которыми Дейни не сможет устоять.

— Ты обещала, — напомнила Бренди сестре, усаживаясь на солнышке, чтобы высушить волосы. Она вымыла голову и Дейни тоже и сейчас расчесывала волосы. Дейни поерзала между колен Бренди и оглянулась через плечо.

— Я уже говорила тебе, что ничего не возьму. Клятва на мизинце, — добавила Дейни, протягивая руку, чтобы сцепиться с Бренди мизинцами. Бренди шутливо хлопнула Дейни по руке, продолжая расчесывать ей волосы.

— Ты говорила это и перед историей со щипцами.

— Сколько еще ты будешь говорить об этом? Я же сказала, что вернула их.

— Ты заставила человека подумать, что он выронил их, Дейни. И потом взяла у него деньги за то, что вернула ему его же вещь. Это гадко!

— Я же говорила тебе, что было бы странно, если бы я отказалась от денег. Мне пришлось их взять.

— Нет, ты хотела их взять. И потом купила на них конфет.

— Но я отдала конфеты Даррелу и Дэви, — непоколебимо защищалась Дейни.

Бренди перестала расчесывать волосы сестры, уныло понурив плечи.

— Да. И хотя ты сделала доброе дело, это не умаляет тот факт, что ты взяла собственность этого человека.

— Но у Даррела и Дэви нечасто бывают такие лакомства как конфеты. Ты сама это говорила. И поэтому считается, что я взяла эти деньги не для себя.

Бренди крепко обняла сестру за плечи и наклонила к ней голову:

— Просто пообещай мне, что не возьмешь больше ничего, Дейни. Не могу передать тебе, насколько это серьезно.

Дейни пристально посмотрела на Бренди своими не по возрасту понимающими карими глазами:

— Я знаю, Бренди. Обещаю, что буду очень стараться.

— И выучи еще пять строф из Библии.

— О Бренди! — заныла девочка, обиженно надув губки.

— Никаких возражений, Дейни. Тебе надо приучаться к послушанию, а это единственное наказание, которое я могу для тебя придумать.

— Хорошо, — смирилась, наконец, Дейни. Бренди улыбнулась.

— Хорошая девочка, — шепнула она, прижимая к себе сестренку.

С раннего вечера мимо их фургона покатили фургоны и повозки. Праздник привлек людей из самых дальних уголков округа, и некоторые приехали пораньше и даже останутся на ночь, расположившись под повозками.

Адам сказал Бренди, что зайдет за ними на закате. Они пойдут пешком, так как празднества будут проходить на площади, и по дороге захватят Кармел.

Бренди зачесала волосы назад и завязала их на затылке голубой лентой. Но почему-то ее обычной прическе не хватало изысканности, на которую она рассчитывала.

Из фургона вышла Дейни, и Бренди оглядела ее. Малышка завязала пышный бант на макушке и надела бледно-желтое ситцевое платье с коричневым фартуком.

Бренди не могла не позавидовать яркому наряду Дейни. Она чувствовала себя уныло-скучной в своем простом голубом платье. Лиф был тесен, а она не привыкла к тому, чтобы одежда сковывала ее движения. Ее обычные юбки и блузки давали ей возможность легко двигаться и дышать. Пышная юбка ниспадала до самой земли и скрывала ее поношенные коричневые ботинки, чему она была очень рада. Но длинная одежда мешала идти и заставляла ее чувствовать себя неуклюжей.

Она уже ощущала боль в висках. Все свои надежды Бренди связала с тем, что произведет хорошее впечатление на Адама. Кармел чувствовала себя лучше, но сила в ногах пока не появилась. А холод по утрам угрожал ранней зимой. Скоро Сол сможет снова везти их фургон. Адам ожидает увидеть некоторые улучшения в состоянии Кармел, иначе он будет вправе объявить себя победителем в их договоре и попросить Бренди уехать.

Стоя у фургона и махая рукой проезжающим, она боролась с дурными предчувствиями. Наконец солнце стало садиться, окрашивая небо в розово-оранжевый цвет. На этом фоне пушистые белые облака напомнили Бренди теплые конфеты из сахара с маслом, которые продают на ярмарках.

Дейни носилась вокруг фургона, взволнованная тем, что пора уже идти на праздник. Она упала, испачкав чулки на коленях. Бренди прикрикнула не нее, потом почувствовала раскаяние, увидев, как задрожала нижняя губка девочки.

— Прости, Дейни, — сказала она, оттирая мокрым носовым платком коричнево-зеленое пятно. — Я, видимо, тоже немного волнуюсь сегодня.

Дейни улыбнулась и обняла ее за шею:

— Все будет хорошо, Бренди. Ты выглядишь настоящей леди.

Бренди рассмеялась этой наивной лести, зная, что сестре не нравится ее платье. Но она не могла не умилиться, когда поняла, что Дейни переживает за нее и старается приободрить.

— Я поддерживаю эти слова, — раздался у них за спиной знакомый голос.

Бренди ахнула и вскочила на ноги.

— Адам, я не слышала, как вы подошли. Только сейчас он заметил ее простой наряд и нахмурился, но быстро опомнился и дружески ей улыбнулся.

— Готовы? — спросил он, разглядывая обеих.

Заметив его недовольство, Бренди пожалела, что не разрешила Мэгги украсить платье рюшами и оборками.

— Готовы, — вмешалась в разговор Дейни.

— Да, я только возьму кое-что, — сказала Бренди.

Она торопливо принесла из фургона свои ридикюль и шаль. Адам взял у нее шаль и набросил ей на плечи. Девушка была благодарна за этот красивый жест.

— Спасибо, — сказала она, застенчиво опуская голову. Дейни оглянулась на эту пару и закатила глаза. Бренди почувствовала, как краска заливает щеки, но Адам просто рассмеялся.

— Пошли, постреленок, — сказал он, беря Дейни за руку. — Мэгги сказала, что мальчики рвутся показать тебе лавку с сахарной ватой.

Они остановились, чтобы забрать Кармел, и Адам покатил ее кресло по дощатому тротуару. Когда они добрались до площади, Кармел велела ему поставить кресло на край площадки, установленной для танцев.

Подошли Мэгги и мальчики. На мальчиках были новые рубашки из голубой ткани. Штаны были старые, поношенные и с заплатами, которые Бренди видела на них раньше, но штаны были выстираны и выглажены, а башмаки начищены.

Кармел порылась в розовой бисерной сумочке и достала из нее три пятицентовика.

— Вот, — сказала она, давая по монетке Даррелу, Дэви и Дейни, — пойдите и купите себе сахарную вату. — Потом выудила еще, монету. — И мне принесите одну.

— Спасибо, — хором крикнули дети, убегая в толпу.

Адам, Бренди и Мэгги рассмеялись, но Кармел не обратила на них внимания. Скрипач начал играть, и она стала притоптывать ногой в такт музыки.

— Лучше мне сейчас сделать свои объявления, пока музыка не стала такой громкой, что меня никто не услышит, — сказал Адам, слегка прикоснувшись к шляпе перед тремя дамами.

— Иди и исполни свои обязанности. Мы подождем здесь, — сказала Кармел, прислушиваясь к мелодии.

Адам большими шагами пошел через площадь, здороваясь по дороге с людьми. Бренди наблюдала, как он подошел к крытому павильону в центре площади. Когда он поднялся по ступенькам, она увидела, как Сюзанна вышла вперед и взяла его за руку. Сюзанна наклонилась, но с такого расстояния Бренди не смогла разглядеть, то ли она поцеловала его в щеку, то ли что-то шепнула на ухо. Бренди услышала, как охнула Мэгги и фыркнула Кармел.

— Леди и джентльмены! — прокричал Адам, подняв руки, чтобы успокоить собравшихся. — Могу я попросить минутку вашего внимания?

Толпа притихла, но Бренди не сводила глаз с Сюзанны. Та поднялась на верхнюю ступеньку павильона и улыбалась всем, словно это она собиралась обратиться к собравшимся. Бренди сообразила, что она хотела создать впечатление, будто пришла с Адамом, несмотря на то, что Адам не сопровождал ее на праздник.

— Ну и наглость! — прошептала Мэгги за спиной девушки.

Бренди хотелось притвориться, что поведение Сюзанны не трогает ее, но не могла оторвать глаз от пары, стоящей на ступеньках павильона. Острый укол ревности пронзил ее. Бренди крепко сцепила пальцы, чтобы не было заметно, как они дрожат, в то время как сердце ее разрывалось от боли.

Сюзанна затмила всех своей внешностью. Она надела золотистое платье с тесьмой вокруг шеи и на рукавах. Подол верхней юбки, из-под которого был виден желтый шелк нижней, был украшен фестонами и присборен с помощью красивых желтых бантиков. Серебристые волосы были зачесаны на одну сторону и водопадом кудрей ниспадали на левое плечо. Она была прекрасна, и Бренди чувствовала себя мотыльком рядом с бабочкой.

— Все вы знаете, что этот праздник устроен для того, чтобы собрать деньги на крышу для новой церкви, на шпиль и колокольню. Так что, если мы хотим, чтобы на колокольне был колокол, поройтесь поглубже у себя в карманах. Это не будет так уж сложно, если посмотреть на все будки, которые мы установили сегодня вечером. Вот сахарная вата. Весь сахар был пожертвован Биллом Оуэнсом, — добавил Адам, никогда не забывавший выразить благодарность людям. — А Нелл и ее команда установили лимонадную будку, в которой сегодня будет только лимонад, джентльмены.

Мужчины в толпе застонали, женщины засмеялись, а некоторые даже захлопали. Адам продолжал:

— И конечно, много всякой еды для всех. Дамы были достаточно щедры, чтобы испечь всякие вкусные вещи, но, если вы хотите взять их с собой, вам придется заплатить за них.

Мужчины снова застонали, но их жалобы были в лучшем случае слабыми. Каждый хотел внести свой вклад, чтобы на церкви была крыша.

— Давайте веселиться, танцевать, есть и тратить свои денежки. Это на благое дело.

Когда Адам уходил от павильона, Сюзанна снова поймала его за руку, глядя на него снизу вверх и ослепительно улыбаясь. Бренди видела, как он остановился и что-то прошептал ей на ухо, вызвав у блондинки взрыв смеха. Бренди отвернулась.

На самодельной танцплощадке собрались несколько мужчин, которые взяли свои инструменты и начали исполнять «Индюшку в соломе».

Кто-то коснулся плеча Бренди, и девушка обернулась, надеясь, что это вернулся Адам. Ее улыбка слегка потухла, когда она увидела Хершалла Путнера.

— Здравствуйте, мэм, — сказал он, приподнимая шляпу и снова надевая ее. — Могу я попросить у вас этот танец?

Бренди скользнула взглядом по толпе и увидела Джин в новом розовом платье. Глаза девушки не отрывались от Хершалла, а уголки рта уныло опустились. Бренди оглянулась в поисках Адама, но не смогла найти его в толпе танцующих.

— Я… гм… — запинаясь, проговорила она, не желая ни обижать шорника, ни принимать его приглашение. Она не могла обидеть Джин, и, кроме того, ей хотелось танцевать с Адамом.

— Леди уже обещала мне этот танец, Хершалл, — услышала она голос Адама за своей спиной. — Бренди быстро повернулась, весело улыбаясь. — А почему ты не танцуешь со своей дамой?

Губы Хершалла превратились в тонкую линию, и он поправил свой галстук-ленточку.

— Сюзанна сказала, что сегодня ее не интересуют танцы, — с презрительной усмешкой ответил он Адаму. — Во всяком случае, со мной, — добавил он.

Адам начал было что-то говорить, но тут вперед вышла Бренди:

— Хершалл, там Джин одна. Уверена, что она хотела бы потанцевать. И разве она не прехорошенькая в этом розовом платье?

Хершалл повернулся, и Джин выпрямилась под его взглядом. Он нахмурился, потер подбородок и посмотрел на Бренди.

— Очень, — ответил он. — И она в чем-то изменилась, хотя я не могу понять, в чем именно.

— Это все платье, — сказала Бренди, легонько подталкивая его в спину. — Я думаю, что розовое подчеркивает красновато-коричневый оттенок ее волос.

Хершалл неторопливо пошел к Джин, и Бренди от волнения закусила губу. Она надеялась, что поступила правильно.

Сюзанна умчалась с праздника с перекошенным от ярости лицом. Черт бы побрал Адама Маккаллоу! И черт бы побрал эту цыганку! Сюзанна попыталась еще раз вернуть к себе интерес шерифа, но тщетно. Она подошла к нему, надев свое самое красивое платье и доведя до совершенства прическу. Но он сделал легкомысленное замечание по поводу ее и Хершалла, и ей пришлось рассмеяться над его словами, словно они ничего не значили. Но они значили.

Она никогда не думала о Хершалле Путнере. Адам Маккаллоу был единственным приличным кандидатом в этом городишке, где и двух лошадей не наберется. Сюзанна давно решила, что у нее будет либо он, либо вообще никого.

— Отец! — крикнула Сюзанна, врываясь в дом. Она бросила шляпку и перчатки на вешалку в холле и даже не потрудилась поднять их, когда они упали на пол.

— Сюзанна? Что ты делаешь дома так рано? — спросил отец, приглаживая седые волосы. — Я думал, что праздник будет продолжаться долго.

Он снял свои крошечные круглые очки и протер стекла носовым платком, потом снова надел их. Жилет его, надетый поверх несвежей белой рубашки, был расстегнут, коричневые брюки измяты.

— Ха, может быть. Но так получилось, что мне не очень-то хочется развлекаться. Право, я никогда не видела ничего более провинциального. Такая скука!

— Грустно слышать это. Я думал пойти туда, как только закончу здесь свои дела.

— Не беспокойся. Кроме того, — проговорила Сюзанна, беря его за руку, — я хочу обсудить с тобой кое-что.

— Что?

— Отъезд из Чарминга, — объявила она, бросаясь в кресло с высокой спинкой, одно из двух, стоявших у камина.

— Отъезд? Ты не можешь говорить это серьезно.

— Я очень серьезна. В этом захолустье я никогда не найду подходящего мужа. Я хочу поехать в какое-нибудь дорогое и элегантное место, такое, например, как Сан-Франциско, где мужчины оценят женщину с моими данными.

Отец прочистил горло и отвернулся. Когда он снова посмотрел на нее, Сюзанна перестала поправлять юбки и настороженно взглянула на него.

— В чем дело? — спросила она, увидев напряженное выражение отцовского лица.

— Я полагал, что, в конце концов, ты выйдешь замуж за Адама, — тихо сказал он, избегая ее взгляда. — Казалось, он увлечен тобой, хотя и видел твои недостатки.

— Недостатки?! Прекрасно, и это говорит мой собственный отец! — возмутилась она.

— Именно потому, что я твой отец и беспокоюсь за тебя, я и собираюсь кое-что рассказать тебе. Я не заработал много денег своей практикой, Сюзанна. Большинство здешних жителей не могут позволить себе платить наличными. А что я заработал за эти годы, ты попросту растратила на тряпки и побрякушки.

Сюзанна выпрямилась, ее холодные голубые глаза сузились.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что тебе лучше бы поладить с Адамом, чего бы это ни стоило. Денег нет ни для переезда, ни для чего бы то ни было еще. А я не смогу долго работать.

— Почему? Эта девка рано или поздно уедет, и тогда ты…

— Я болен, Сюзанна. Я достаточно соображаю, чтобы понять, что страдаю дегенеративным заболеванием нервной системы. Мой разум угасает. Очень скоро от меня останется только воспоминание от того человека, какой я сейчас.

Ее лицо исказилось от подлинного страха, Сюзанна медленно покачала головой:

— Отец, ты просто стареешь! Все стареют. Беспокоиться не о чем.

— Это больше чем возраст, дочка. И тебе нужно знать, как обстоят дела. Мне следовало бы сказать тебе раньше, но я все откладывал. Мне становится все хуже, поэтому я решил, что дальше откладывать разговор нельзя.

— Если ты болен, тогда тем более надо переехать в большой город. Мы найдем место, где о тебе будут заботиться.

— Ты не слушаешь меня, Сюзанна. Денег нет. Ни для переезда, ни для больниц и сиделок. Как бы ни неприятна была мне мысль о бремени, которое ляжет на тебя, но именно тебе придется ухаживать за мной. Другого выхода нет.

В голове Сюзанны замелькали картины стерильной приемной, металлических ночных горшков, которые, бывало, ей приходилось выносить после некоторых пациентов. Ей стало противно, и она скривила губы.

Вскочив с кресла, Сюзанна хлопнула себя по бедрам и уставилась на высохшего маленького человечка.

— Тебе бы лучше подумать об этой торговке, о том, как нам избавиться от нее, отец, — заявила она, — потому что я не буду утирать тебе слюни и стирать твои вонючие простыни. Адам Маккаллоу и его деньги — единственный теперь выход для нас. Но его нелегко будет заполучить, если Бренди Эштон останется в городе.