Прочитайте онлайн Ньюгейтская невеста | Глава 21Не тот убийца

Читать книгу Ньюгейтская невеста
2316+1367
  • Автор:

Глава 21

Не тот убийца

– Я? – воскликнул Джемми. Казалось, его голубые глаза вот-вот выскочат из орбит. – Жалкий мотылек и есть загадочный кучер?

– Да, Джемми. Хотите, я докажу?

Когда Даруэнт произносил эти пять слов, перед его мысленным взором предстали два лица.

Он видел лицо Фрэнка Орфорда, холодное, высокомерное, с длинным носом, – Фрэнка, который надкусывал монету, проверяя ее подлинность, и отправлял бедняг в Ньюгейт и Флит из-за пяти фунтов, Фрэнка, что сидел за письменным столом в исчезнувшей комнате, пригвожденный рапирой к стулу.

Даруэнт видел лицо Джемми, сидящего вчера вечером на полосатом диване наверху и уговаривающего его драться с Бакстоуном на пистолетах. Видел злобу, на миг скривившую его рот, видел его взгляд на рассвете, когда Джемми осознал, что Бакстоун может потерпеть поражение.

– Этот парень спятил! – обратился Джемми к Кэролайн. – Как он может подозревать меня?

– Я не подозревал вас, Джемми. До прошлой ночи. А потом попытался сложить два и два. Моя жена, мистер Таунсенд и эти двое слуг будут вашим судом присяжных.

Джемми с усилием освободил свой галстук. Так как дверной проем блокировали высокие фигуры Элфреда и Томаса, выражение лиц которых не отличалось дружелюбием, он попятился к камину.

– Прежде всего, – продолжал Даруэнт, – я был никому не известным учителем фехтования, судимым под именем Дика Даруэнта. Никто, кроме родственников Фрэнка Орфорда, не уделял особого внимания этому процессу. Откуда же вы так много узнали обо мне потом, Джемми? До последнего момента перед казнью очень немногие знали мое имя и причину отсрочки исполнения приговора. А затем дело постарались замять, и даже сплетни быстро прекратились. Каким же образом вы выяснили, что я нахожусь в государственном секторе Ньюгейта, посетили меня там? Насколько мне известно, ваш визит озадачил многих знатных леди. Конечно, как мне говорила моя жена… – Даруэнт бросил взгляд на Кэролайн, – вы присутствовали, якобы мертвецки пьяным, на завтраке с шампанским по случаю моего повешения. Возможно, вы были не таким пьяным, каким казались. Вы могли слышать, как надзиратель по прозвищу Красноносый сообщил, что я пэр Англии по фамилии Даруэнт. Это означало автоматический перевод в государственный сектор до суда лордов. Книга пэров Берка могла легко сообщить вам мой титул.

Но настоящие тайны начались вечером 5 мая, когда вы везли меня, потерявшего сознание, в голубой карете и когда вы убили вашего партнера, Фрэнка Орфорда.

– Я не убивал Фрэнка! – завопил Джемми, причем его голос звучал вполне искренне. – Слово джентльмена!

Даруэнт не обратил на него внимания. Таунсенд злорадно потирал руки.

– Вы привезли меня в голубой карете в Кинсмир-Хаус в Букингемшире, – спокойно продолжал Даруэнт. – Как я говорил мистеру Малберри и падре, мне казалось, что меня вытащили из кареты двое, но, вероятно, я ошибся. Вы были в одиночестве, Джемми. Тиллотсон Луис прямо сказал мне, что вы сильны как бык, и я должен был заметить это раньше.

Но вот где загадка! Вы не сомневались, что похитили Тиллотсона Луиса. Но когда я обнаружил тело Фрэнка, вы снова ударили меня по голове. Одного взгляда при хорошем освещении вам было достаточно, чтобы понять – я не Луис. – Даруэнт передохнул. – Однако, Джемми, каким образом вы выяснили, что я никому не ведомый Дик Даруэнт из Ковент-Гардена? Как могли вы придумать изобретательный план доставить оба тела на Гартер-Лейн и выбросить их из кареты возле моей фехтовальной школы? Как вы вообще узнали о школе?

Джемми, по бледному лицу которого градом катился пот, уцепился за эти слова, как будто все, что Даруэнт говорил ранее, было шуткой.

– Конечно! – воскликнул он, глупо хихикая. – Это сущая ерунда! Я никак не мог об этом знать!

– Могли, – возразил Даруэнт. – Таунсенд!

– Да, милорд?

– В вашем письме вы сообщали мне, что таинственный кучер уже целый год промышляет грязными делишками в Ковент-Гардене и Сент-Джайлс, причем главным образом для забавы, и что он всех там знает.

– Да, милорд. Это истинная правда.

– Видите, Джемми? Разумеется, вы должны были знать Дика Даруэнта, хотя он вывесил над дверью своей школы фамилию д'Арван. Вы, и только вы среди людей вашего круга могли знать, куда выбросить тела. Не так ли? – обратился он к остальным.

Элфред и Томас, стоя в дверном проеме, что-то прорычали, словно ручные тигры. Кэролайн прислонилась к оконной портьере, закрыв глаза.

– И это наименьшее доказательство против вас, Джемми, – дружелюбным тоном продолжал Даруэнт, хотя и чувствовал боль в лопатках от смертельной усталости. – Находясь в государственном секторе Ньюгейта, я нарочно проиграл вам в карты несколько тысяч, так как хотел, чтобы вы ввели меня в общество и помогли встретиться с сэром Джоном Бакстоуном. – Лицо Даруэнта помрачнело. – Я не особо следил за моими словами и тоном, а вы отнюдь не дурак, Джемми, и догадались, что я хочу повидать Бакстоуна не с целью пожать ему руку. Десятилетний ребенок понял бы, что я намерен драться с ним на дуэли. И вы ухватились за удобную возможность. Несмотря на ваши назойливые расспросы, я ничего вам не сообщил. Но вы знали, что я видел комнату с красно-золотыми обоями и вазой с апельсинами и видел мертвеца. Если бы я хотя бы обнаружил связь между вами и Фрэнком Орфордом, мертвецом стали бы вы. Так не лучше ли мне было пасть от пули Бакстоуна?

– Надеюсь, вы на меня не в обиде, старина? – ляпнул Джемми, и Таунсенд внезапно расхохотался.

– Какие могут быть обиды, – вежливо отозвался Даруэнт.

Он ясно видел, что Джемми не лицемерит, а искренне считает себя славным парнем. Если беспечный мотылек замышляет и осуществляет смертоносный план, то не по злобе, а лишь потому, что должен получить то, что хочет.

– Когда вы представили меня Бакстоуну в клубе «Уайтс»…

– Я ведь не хотел этого делать, верно?

– Жаль, что мы не вели письменный протокол, – усмехнулся Даруэнт. – Каждое ваше блеяние, якобы из желания уладить дело миром, только подстрекало нас обоих, что и было вашей подлинной целью. А потом, когда я подошел к выходу из клуба и вы последовали за мной… Помните тот момент?

– Конечно, черт возьми! Почему бы и нет?

– Мы ведь были там только вдвоем, не так ли?

– Ну и что? Разве не может человек подойти к выходу из собственного клуба?

– Я сказал вам, что через два часа должен быть в своем доме… вернее, в доме моей жены – на Сент-Джеймс-сквер.

– Вы выглядите как пугало! Почему бы вам не почистить одежду?

Даруэнт широко улыбнулся:

– Спустя три четверти часа в меня выстрелили из пистолета через окно квартиры Тиллотсона Луиса. Во всем Лондоне только вы знали, где я нахожусь.

Последовало гробовое молчание.

Маленький толстый раннер, глубоко заинтересованный происходящим, начал ковырять в зубах лезвием карманного ножа. Это плохо соотносилось с его модной прической.

– Как же вы любите рисковать! – воскликнул Даруэнт, с любопытством глядя на Джемми. – И не только играя в карты! Было меньше одного шанса из ста, что вы увидите меня в окне напротив. Но вы явились туда в безупречном вечернем костюме – прошу прощения за состояние моего – с заряженным пистолетом под накидкой. Удача сначала улыбнулась вам, а потом посмеялась над вами. Вы промахнулись.

Джемми, успевший обрести хладнокровие, вскинул голову и усмехнулся:

– Бросьте, старина! Если я знал, что Джек собирается прикончить вас следующим утром, зачем мне было стрелять в вас?

– В том-то и дело, Джемми, что вы этого не знали!

– То есть как?

– Когда я расстался с вами у дверей клуба, вы были почти в истерике и с трудом контролировали собственную речь. Вы ожидали, что я выберу пистолеты, но я выбрал сабли. Если бы я настаивал на своих правах, чего следовало ожидать от учителя фехтования, то вполне мог бы убить Бакстоуна. А вы, бедняга, остались бы ни с чем, да еще с обвинением в прямом и косвенном соучастии. Поэтому вы потеряли голову и спустили курок.

– Чертовски умно с вашей стороны, старина. Но вы не можете этого доказать.

– Могу, – возразил Даруэнт. – Таунсенд!

Старый раннер, положив нож на пол, полез в бездонный карман и вытащил скомканный грязный обрывок газеты.

– Когда вы приходили ко мне потом, – продолжал Даруэнт, – этот клочок бумаги выпал из-под вашего шикарного черного жилета с перламутровыми пуговицами и оказался на полу.

– Неужели?

– Да, и вы этого не заметили. Но вам хорошо известно, Джемми, что в качестве пыжей для пистолета обычно используют газету. Этот клочок, как видите, выглядит так, словно, перепачканный порохом, он оторвался, когда пыж заталкивали слишком поспешно. Я отправил его в письме к мистеру Таунсенду вместе с гонораром…

– Весьма щедрым гонораром, милорд!

– …и просьбой обыскать ваши комнаты на Честерфилд-стрит. Ну, Таунсенд?

Раннер выпятил брюшко и заговорил таким тоном, словно давал показания в суде:

– В назначенный день я и Том Джиллифлауэр обыскали вышеупомянутые апартаменты. В шкафу для сапог в спальне обнаружен старый тяжелый пистолет с выгравированным на нем именем обвиняемого. – Из объемистого кармана Таунсенд извлек пистолет и возвратил на прежнее место. – С помощью маленькой пилочки из дула удалось достать необожженные обрывки пыжа. Они вырваны из экземпляра «Тайме», куда был завернут пистолет. Найденный вами обрывок с датой точно подошел к этому экземпляру. Заявление о находке подписано Дж. Таунсендом, эсквайром, и Т. Джиллифлауэром.

– Какую же комедию вы разыграли, Джемми! – вновь заговорил Даруэнт. – Намекали, что меня обвинят в трусости, расписывали в красках, как насмехался Бакстоун над дуэлью на саблях, как будет реагировать на это haut monde! Но у меня были права, хотя вы пытались убедить меня, что они ничего не стоят, и любой дурак настаивал бы на них, если бы только не был метким стрелком. Однако вам удалось меня убедить, и, уходя, вы чуть не плакали из-за того, на что меня обрекли. – Даруэнт провел рукой по мокрым волосам. – Хотя только что вы пытались застрелить меня в спину.

– Я всего лишь мотылек, старина! Мотылек не может повредить.

Даруэнт повысил голос:

– Что скажете, господа присяжные? Виновен обвиняемый или нет?

– Виновен! – одновременно отозвались Элфред и Томас, шагнув вперед.

– Он грязный… – Кэролайн была не в силах продолжать.

– Пожива для палача, – кивнул Таунсенд, снова ковыряя зубы ножом.

– Вы не имеете права держать меня здесь! – почти шепотом произнес Джемми.

– И судить вас тоже пока не имеем права, – согласился Даруэнт. – Но вы получите справедливый шанс. Загляните в нижнее отделение буфета и выберите оружие.

– Оружие?!

– Да.

Тело Джемми напряглось. Он медленно двинулся вперед, остановившись под люстрой. Свечи среди стеклянных призм догорали и начали подтекать, но ни хозяева, ни гости этого не замечали.

– Послушайте, старина! – Джемми судорожно глотнул. – Я не трус, уверяю вас. Вы бы удивились, увидев, как я владею саблей. Но рисковать жизнью… – Его голос перешел в почти женский визг. – Это немыслимо, Дик! Только дураки способны на такое! Лежать под землей, где нет ни альбомов для стихов, ни модной одежды! Я не стану с вами драться! Вы не можете меня заставить!

Громкий звук заставил всех вздрогнуть, но они сообразили, что Джемми тут ни при чем – это распахнулась парадная дверь.

В столовую величавой походкой шагнул мистер Хьюберт Малберри, в белой шляпе, сдвинутой на ухо.

– Отойдите от него! – рявкнул он.

Адвокат не был пьян – он выпил всего лишь три или четыре стакана бренди, чтобы поднять дух и прочистить мозги. Малберри снял шляпу таким царственным жестом, что Томас тотчас подбежал забрать ее.

– Кто вы такой, черт возьми? – огрызнулся Таунсенд, хотя отлично знал и мистера Малберри, и его умственные способности.

– Замолчите, вы, подонок с Боу-стрит! – цыкнул на него адвокат. – И позвольте юристу представить доказательства!

Таунсенд не лгал, утверждая, что он лучший ловец воров. Когда он умер шестнадцать лет спустя, то оставил двадцать тысяч фунтов, полученных в качестве гонораров и знаков благодарности королевской семьи. Но он безропотно уступил Хьюберту Малберри, так как сразу понял, что неряха адвокат знает правду.

Малберри посмотрел на Даруэнта, и его взгляд смягчился.

– Я потратил кучу времени, приятель, на визит в отель «Стивене», чтобы узнать, действительно ли вас прикончили. Насколько я понимаю, сейчас вы даете объяснения этим добрым людям?

– Вы слышали?

– Не стану отрицать – я слушал, стоя у парадной двери. Вы рассуждали логично, Дик. – Малберри набрал воздух в легкие. – Но…

– Но – что?

Адвокат указал на Джемми Флетчера:

– Но вы обвинили не того человека.

В наступившей тишине были слышны даже удары сердца. Даруэнт, стоя слева от окон, начал пятиться, пока не уперся в заднюю стену, соединенную со стеной соседнего дома. Только тогда он обрел дар речи:

– Это невозможно!

Малберри ткнул ему в лицо не слишком чистым пальцем:

– Помните клятву, которую вы дали, покидая Ньюгейт? Найти и отправить на виселицу человека, который убил лорда Франсиса Орфорда, верно?

– Да!

Мистер Малберри вновь указал на Джемми, на которого вовсю капал воск:

– Ваш трусливый друг не убивал лорда Франсиса и фактически ничего об этом не знал.

– Но ведь кучер – это Джемми! Он почти что признался!

– Конечно, он кучер! – фыркнул адвокат. – Это и дураку ясно. В то же время, Дик, он не убил ни Орфорда, ни молодого Луиса, который, между прочим, жив… Никаких вопросов! Слушайте меня! – Мистер Малберри выпрямился, постучав себя по топорщившемуся жилету. – В ваших словах, приятель, много правды. Но вы не упомянули ряд моментов, о чем сказали мне и падре. Должен ли я сделать это вместо вас?

– Конечно!

– Imprimis! – Мистер Малберри выразительно поднял указательный палец. – Кучер отвез вас в голубой карете якобы к Кинсмир-Хаус в Букингемшире. Item: он отнес вас вверх по ступенькам к парадному входу. Item: он поставил вас на ноги перед определенной дверью. Item: он разрезал веревки у вас на ногах, и дверь открылась.

– Черт возьми, мне все это хорошо известно!

– В самом деле? В таком случае вы поняли чертовски мало. Когда старый Берт Малберри протрезвел, – не ранее, – ему все стало ясно как день! Я помнил слово в слово то, что вы говорили, и сравнил это с тем, что слышал от вас падре. Слушайте! «У меня создалось впечатление, что мои провожатые – если их было больше одного, – сказали вы, хотя это было не так, – застыли как парализованные. Рука, толкающая меня в спину, стала неподвижной». Потом, по вашим словам, вы услышали женский крик. Но, как я уже говорил вам, это была не женщина. Кричал…

– Конечно, кричал Джемми! Я услышал точно такой же крик в клубе «Уайте», когда он якобы пытался уладить неприятности с Бакстоуном.

– Но зачем кучеру было кричать в заброшенном доме? – спросил адвокат. – Что его ошеломило? Я объясню вам, Дик. Он открыл дверь и увидел своего партнера Фрэнка Орфорда пригвожденным к спинке стула. Естественно, мистер Джемми остолбенел при виде трупа, который никак не ожидал обнаружить. Все, что он мог придумать с целью выиграть время, – это разрезать веревки на ваших руках, втолкнуть вас в комнату и запереть дверь. – Мистер Малберри сделал гипнотизирующий жест табакеркой, которую извлек из кармана. – Теперь слушайте внимательно. – Он постучал пальцем по крышке. – Кучер огрел вас по затылку в Гайд-парке и привез вас в дом. Вы даже иногда видели его, когда он передвигал повязку у вас на глазах. Значит, тогда его не было в доме. Но вы сами утверждали, что Фрэнк Орфорд умер за несколько секунд до того, как вы вошли в комнату. Следовательно, кучер был единственным человеком, который никак не мог его убить!

Даруэнт, который так надолго затаил дыхание, что его легкие едва не лопнули, шумно выдохнул.

– Согласен, – кивнул он.

Некоторые вещи настолько очевидны, подумал Даруэнт, что их близость или цвет слепит глаза.

– Значит, истинный убийца…

Малберри открыл табакерку, взял солидную понюшку и громко чихнул. Его маленькие слезящиеся глазки смотрели в сторону.

– Предупреждаю вас, Дик, – сказал он. – Это может так потрясти вас, что…

– Чего вы опасаетесь?

Мистер Малберри хлопнул себя по куртке, как пьяный прихлопывает воображаемых насекомых. Резко повернувшись, он указал на Джимми:

– Может, с вас хватит его? Две попытки убийства и организация массовых беспорядков. Этих обвинений достаточно для виселицы. А если вы предпочитаете свести счеты на дуэли…

– Я не буду с ним драться, – заявил Джемми. Хотя свечной жир испачкал его светлые волосы и черный сюртук, он сохранял непринужденную позу. – Более того, непобедимый Дик тоже не станет драться. Посмотрите на него! Он так обессилел, что едва держится на ногах!

Хотя Даруэнт сразу же выпрямился и расправил плечи, в глубине души он боялся, что это может оказаться правдой.

– Посмотрите на него! – с усмешкой повторил Джемми. – Он не сможет держать даже рапиру, не говоря уже о сабле! Я бы разделался с ним двумя выпадами. Но я не буду драться, и это все!

В дверях послышался новый голос:

– В таком случае, быть может, мне позволят заменить мистера Флетчера?

Хьюберт Малберри неуклюже повернулся к двери.

В проеме возвышалась фигура достопочтенного Эдуарда Файрбрейса ростом в шесть футов и три дюйма. На нем была темная накидка, рыжеватые локоны топорщились на голове, а щеки обрамляли бакенбарды. Поклонившись, он обнажил в улыбке широко расставленные зубы.

Лишь один досадный штрих портил этот портрет. Верхние веки Файрбрейса распухли и покраснели, благодаря перцу. Хотя аптекарь на Пэнтон-стрит битый час обрабатывал ему глаза водой и борной кислотой, они выглядели воспаленными и светились злобой.

– Кто вы? – удивился мистер Малберри. – Какого дьявола вам нужно?

Файрбрейс, игнорируя его, обратился к Даруэнту:

– Возможно, вы слышали обо мне. Моя фамилия Файрбрейс, я племянник майора Шарпа, которому вы намеренно солгали. Помимо этого, вы без всякой причины… – Он коснулся покрасневших век. – Я требую удовлетворения, милорд.

– Вы его получите.

– Не сомневаюсь, – холодно отозвался Файрбрейс. Перебросив через плечи крылья накидки, он продемонстрировал хлыст, который держал в правой руке. – Позвольте представиться таким же образом, как вы ранее представились моему доброму другу Джеку Бакстоуну.

Его рука метнулась вперед. Хлыст свистнул, и Даруэнт почувствовал, как боль обожгла ему лицо, вокруг которого обвилась длинная плеть.

Кэролайн вскрикнула. Файрбрейс рванул хлыст назад. Даруэнт пошатнулся и упал на колени, выставив вперед руки. Джемми хихикнул.

И тогда это произошло.

В жизни здорового человека бывают моменты, когда он, занимаясь тяжелой работой или спортом, чувствует себя побежденным и не в состоянии продолжать. Но потом неизвестно откуда наступает явление, именуемое вторым дыханием. Сердце бьется медленно и ритмично, мозг проясняется, новая сила вливается в вены. Именно это случилось с Даруэнтом, когда он вскочил на ноги.

– Элфред! – громко окликнул он. – Томас!

– Да, милорд?

– Заберите у него хлыст.

Если Файрбрейс и отступил назад, свернув хлыст, чтобы ударить вновь, то не от страха, а от удивления.

– Неужели вы натравите на меня слуг?

Даруэнт проигнорировал его.

– Если он попытается сопротивляться, примените силу.

Элфред подошел к Файрбрейсу с правой стороны, а Томас – с левой.

Файрбрейс колебался. С каждой стороны от него стоял верзила с напудренной головой, явно не уступающий ему в силе. Он был озадачен, так как никогда не замечал слуг и не думал о них как о человеческих существах. Казалось, будто мебель ожила и обратилась против него.

– Я уверен, сэр, что вы отдадите хлыст добровольно, – почтительно произнес Элфред, сжав правый кулак.

– Это было бы гораздо лучше, верно, сэр? – тем же вежливым тоном подхватил Томас, измеряя глазами расстояние до челюсти потенциального противника.

Файрбрейс отдал хлыст.

– А теперь, сэр, – вновь заговорил Даруэнт, – когда мы решили эту проблему, предлагаю воздержаться от дебатов на тему, кто из нас бросил вызов, а кто был вызван. Ваши представления о правилах дуэлей кажутся мне весьма путаными. Тем не менее, выбирая оружие, что бы вы предпочли?

– Конечно, сабли!

– Отличный выбор. И все же… – в голосе Даруэнта слышались нотки сочувствия, – могу я попросить отложить поединок на день? Уверяю вас, у меня имеются на то две веские причины.

Файрбрейс оскалился в улыбке:

– Чтобы вы отплыли в Кале утренним пакетботом? Нет, спасибо! Каковы же ваши причины?

– Во-первых, сэр, ваше зрение сейчас недостаточно хорошо для дуэли на саблях.

– Благодарю, но я готов рискнуть. А другая причина?

– То, что большинство кавалеристов – хорошие фехтовальщики, всего лишь иллюзия, сэр. – Тон Даруэнта был оскорбительно вежлив. – Кавалерист сражается и даже упражняется, как правило, сидя на лошади. Он не практикуется ежедневно, стоя на ногах, особенно если состоит в полку, занятом в основном на парадах. Я всего лишь предупреждаю вас, сэр.

Лицо Файрбрейса побагровело. Даже не понизив голос, он произнес несколько слов, которые редко слышишь в приличном обществе.

– Элфред! – резко окликнул Даруэнт.

– Да, милорд?

– Дайте ему сабли на выбор и заприте дверь.