Прочитайте онлайн Ньюгейтская невеста | Глава 18Описывающая Кэролайн в столовой…

Читать книгу Ньюгейтская невеста
2316+1368
  • Автор:

Глава 18

Описывающая Кэролайн в столовой…

– Потише! – рявкнул Патрик, кучер красной коляски, собираясь свернуть с Хеймаркета на Пэлл-Мэлл. – Придержите лошадей, черт бы вас побрал!… Нет никакой опасности, миледи.

Кэролайн находилась в коляске одна, откинув голову на спинку сиденья и закрыв глаза, и даже не слышала его.

Прошло всего тридцать пять минут с тех пор, как ей удалось выбраться из толпы перед театром, но они показались ей несколькими часами. Кареты должны были подаваться в строгом соответствии с социальным статусом владельца, но сейчас порядок был нарушен, и даже в зычном голосе человека, чьей обязанностью являлся вызов экипажей, звучало смущение.

– Ее светлость графиня Бессборо.

– Очередная любовница Принни! – злобно прошипел женский голос. – Эту старую каргу нельзя именовать «ее светлость», к тому же она не имеет никаких преимуществ над…

Последовала потасовка с вырыванием волос между женами прусского и русского послов, чьи имена перепутали в суматохе, но, так как эти дамы считались немногим лучше дикарок, на них не обратили особого внимания.

Кэролайн, изнемогающую от страха за Даруэнта, толпа прижала к фасадам магазинов, тянущихся в сторону Крэнборн-стрит. Копыта лошадей цокали по грязной дороге, освещаемой множеством факелов. Шарманка продолжала играть нескончаемую мелодию.

– Где он? – спрашивала Кэролайн у абсолютно незнакомых ей людей. Но никто не мог ей ответить.

Пожар удалось погасить. Достопочтенный Беркли Крейвен, сойдясь в ожесточенном поединке на закопченной дымом сцене с Дэном Спарклером, успел выиграть три раунда – конец раунда отмечался нокдауном или нокаутом, в зависимости от того, длился он две секунды или десять минут, – покуда кто-то не огрел его шлангом по спине.

Окно третьего яруса лож со звоном разбилось, и темная фигура вылетела наружу. Факельщики прижали толпу назад, а сердце Кэролайн перестало биться.

– Всего лишь боксер, которого проткнули шпагой! – сообщил кто-то.

Кэролайн пробивалась по краю сточной канавы к дверям фойе. Колеса карет забрызгивали ее грязью, но она упорно двигалась дальше, надеясь узнать новости.

Толпа расступилась, когда взвод гренадеров ворвался в театр, орудуя прикладами мушкетов. За ним следовала дюжина патрульных с Боу-стрит в красных жилетах под мешковатыми куртками, вооруженных дубинками.

Минуты шли, кареты подъезжали на крик вызывающего, но Кэролайн так ничего и не узнала, пока не столкнулась с трубочистом.

У мальчишки, выбранного для этого занятия из-за маленького роста, хотя ему уже исполнилось семнадцать, было на удивление чистое лицо, если не считать темных полосок под глазами, и абсолютно черная шея, сливающаяся с такого же цвета одеждой.

Достав из ридикюля деньги, Кэролайн протянула их пареньку, повторив свой вопрос.

– Вон там? – переспросил трубочист взрослым голосом, звучащим нелепо при карликовом росте, и указал на разбитое окно.

– Да.

– Все кончено, мисс, – презрительно усмехнулся паренек. – Застрять мне в дымоходе, если Даруэнт и старина Уилл Элванли не разогнали боксеров, как ошпаренных котов! – Он говорил с гордостью, словно похваляясь собственными достижениями.

– Значит, лорд Даруэнт… не пострадал?

– Какое там! – снова ухмыльнулся трубочист. – Цел и невредим.

В этот момент зычный голос возвестил:

– Их сиятельства маркиз и маркиза Даруэнт!

Сев в карету, Кэролайн устало откинулась на подушки. Она еще не вышла из ступора, но страх прошел. Хотя Дика в коляске не оказалось, он жив и они увидятся позже. Патрик щелкнул кнутом, и коляска покатилась по дороге.

К счастью для Кэролайн, она не знала, что все еще далеко не кончено, что всего несколько минут назад произошла катастрофа.

Какие бы злые силы ни управляли миром, они вновь проделали свой излюбленный трюк, внушив надежду перед отчаянием, завесив красочной пеленой вход в склеп. Только в книгах все кончается хорошо.

Мысли и сердце Кэролайн переполняли воспоминания, которые казались теперь почти комичными и все же были ей невыразимо дороги, – о том, как Уилл Элванли вытолкнул ее в толпу, спешащую мимо двери ложи, как она кричала Даруэнту: «Я люблю вас!» – в присутствии нескольких знакомых, ошеломленных столь несвойственным ей проявлением чувств.

Кэролайн улыбнулась и закрыла глаза. Она не отказалась бы от своих слов за все блага мира.

Лишь одно пятно темнело на солнце ее счастья. Этим пятном была Долли Спенсер.

Справедливости ради следует отметить, что до этого вечера Кэролайн не испытывала неприязни к девушке. Но сейчас все изменилось. Дик был импульсивным и в то же время мягким, умным и при этом невероятно глупым. Именно глупость и нелепое донкихотство внушили ему мысль, будто он чем-то обязан Долли Спенсер.

Быть может, причина в строгой нравственности девушки?! Как бы не так! Долли ему не пара, и она, Кэролайн, должна предотвратить их союз, как и поклялась сделать. Впервые в жизни Кэролайн с удивлением осознала, что испытывает ненависть к конкретному лицу, а не к абстрактной идее.

– Ненавижу ее! – прошептала девушка, покуда красная коляска громыхала по Хеймаркету.

Сворачивая на Пэлл-Мэлл в западном направлении, Патрик увидел мчащуюся в противоположную сторону по неправильной стороне дороги черную с серебром карету, запряженную четверкой лошадей, нещадно погоняемых кучером.

– Потише! – рявкнул Патрик. – Придержите лошадей, черт бы вас побрал!… Нет никакой опасности, миледи.

Кучер черной кареты, державший в левой руке поводья, а в правой кнут, бросил его и вцепился в поводья обеими руками, но слишком поздно. Экипажи с грохотом столкнулись, опрокинув красную коляску. Одна лошадь лежала неподвижно, другая пыталась подняться.

– На службе его величества! – прогремел чей-то голос.

– Вот как? – словно издалека сердито крикнул Патрик. – Тогда где же ваш гребаный королевский герб?

Каким-то чудом Кэролайн даже не ушиблась. Впоследствии ей толком не удавалось вспомнить, что произошло. Она сидела в коляске, а в следующий момент оказалась лежащей в дорожной грязи со смутным ощущением, будто что-то случилось. Коснувшись рукой светло-каштановых локонов, Кэролайн обнаружила, что шляпа исчезла. Хотя, возможно, она оставила ее в театре вместе с накидкой.

Рядом послышался резковатый, но вежливый мужской голос:

– Могу я предложить вам свою помощь, мадам?

– Если вы будете так любезны, сэр.

Когда мужчина помогал ей подняться, Кэролайн заметила на нем армейский плащ и кивер, под которым виднелись сухощавое лицо и рыжеватые бакенбарды. Он проводил ее к тротуару при свете желтых каретных фонарей.

– Поехали! – проворчал чей-то голос, и вереница экипажей тронулась с места.

Когда Кэролайн, заверив своего спутника, что она не пострадала, повернулась, чтобы вернуться к своей коляске, он остановил ее.

– Ваш спутник выяснит, что произошло, и позаботится об экипаже. Кажется, я имею честь обращаться к леди Даруэнт?

– Да-а, – неуверенно отозвалась Кэролайн.

– Я майор Шарп из 7-го гусарского полка.

– Майор Шарп!

В тусклом сиянии уличного фонаря на лице майора мелькнула усмешка.

– Несомненно, вы уже слышали, леди Даруэнт, что никаких разногласий между мною и вашим мужем более не существует. Лорд Элванли передал мне слова вашего супруга, который вызывает у меня искреннее восхищение. Могу я вызвать для вас наемный экипаж?

– Спасибо, но по какой-то странной причине я боюсь ехать в карете. Отсюда недалеко до моего дома, и я предпочитаю пройтись пешком.

– Вы позволите сопровождать вас?

– Конечно.

Никто не проронил ни слова, пока они не добрались до Сент-Джеймс-сквер. Кэролайн остановилась недалеко от парадной двери.

– Боюсь, здесь нам придется расстаться, майор Шарп. – Она с отвращением указала на свою испачканную одежду. – Я не могу позволить слугам видеть меня в таком состоянии. Пожалуй, я пройду к черному ходу через конюшни. Доброй ночи, сэр.

– Доброй ночи, леди Даруэнт. – Майор отвесил поклон. – Еще одно слово. Ваш муж сражается со злыми и бесчестными силами. Когда один джентльмен становится ростовщиком, а другой – его партнером, пусть даже в качестве кучера… – Он топнул кавалерийским сапогом с золотой пряжкой, и грязь, покрывшая улицы плотным слоем после дождя, полетела в разные стороны. – Сомневаюсь, что лорду Даруэнту удастся расчистить такие горы мусора. Но это партнерство он сумеет уничтожить.

– Безусловно! – воскликнула Кэролайн. По ее лицу текли слезы, как у женщин, которых она ранее презирала.

Спустя несколько минут Кэролайн вошла в незапертый конюшенный двор. Даже получив наследство, она еще не купила карету и лошадей, поскольку только что вернулась из Брайтона. Теперь их выберет Дик! Задняя дверь дома, всегда незапертая в этот относительно ранний час, бесшумно открылась.

Пройдя на цыпочках через пустую гостиную экономки, где горела свеча, Кэролайн так же бесшумно открыла дверь, выходящую сзади в главный холл.

Узкое пустое помещение тянулось к двери на улицу. Несколько свечей горело в ожидании возвращения Кэролайн из оперы. Не составляло труда неслышно проскользнуть вверх по лестнице, где ее ожидала только горничная Мег.

Кэролайн сделала шаг вперед, когда, несмотря на расшатанные нервы, обратила внимание на более чем странное обстоятельство.

Дверь в столовую впереди справа от нее была распахнута настежь, и через проем в холл проникал мягкий желтоватый свет.

Внезапно из столовой донесся старческий голос, которого она никогда раньше не слышала.

– Ей-богу! Вы имеете в виду, что этим вечером здесь должна состояться дуэль?

Кэролайн застыла как вкопанная.

В ответ послышался голос Элфреда, первого лакея:

– Ну вы же говорили нам, мистер Таунсенд. Хозяин знает, кто такой этот кучер с кладбища. Вы сами выяснили это для него.

– Все идет как надо, приятель! – благодушно усмехнулся старик.

– Хозяин, – продолжал Элфред, – хочет застукать кучера в опере и разоблачить его. Но он знает, что кучер не пожелает драться честно ни на саблях, ни на пистолетах. Поэтому, если хозяину не удастся разделаться с ним в опере, он собирается заманить его сюда и покончить дело за запертой дверью. – Послышался звук, напоминающий тарахтение металла в коробке. – Вот почему хозяин велел мне раздобыть столько оружия. Вам не кажется, мистер Таунсенд, что лучше всего спрятать его в нижних ящиках буфета?

– Эй, погоди! – вмешался нервный голос Томаса, второго лакея.

– Не трепыхайся, Томми!

– Тебе легко говорить! Но не лучше ли нам погасить свет, закрыть дверь и смыться отсюда, пока они не вернулись из оперы?

– Ерунда! – отозвался Элфред. – Сейчас только без четверти двенадцать. Никто сюда не вернется еще по крайней мере час.

– Но что скажет ее милость? – настаивал Томас.

– Понятия не имею, Томми, – честно признался Элфред.

Колени Кэролайн задрожали так сильно, что ей пришлось опереться рукой о стену. Ее нервы, отнюдь не успокоенные падением из коляски, разбушевались с новой силой.

Кэролайн не была сердита – в конце концов, она принадлежала своему поколению. Если Даруэнт должен так поступать, ничего не поделаешь. Но сколько времени это будет продолжаться? Каждый раз, днем и ночью, когда они были готовы заключить друг друга в объятия, смерть и опасность разбрасывали их в разные стороны, словно сабельный удар или пистолетная пуля.

Не думая больше о перепачканных грязью атласном платье, белых кружевных перчатках, чулках и туфлях, Кэролайн быстро подошла к открытой двери и шагнула в столовую.

– Что здесь происходит? – строго спросила она.

Трое мужчин, отвернувшись от буфета, уставились на нее, разинув рот.

Портьеры на двух высоких окнах, выходящих на Сент-Джеймс-сквер, были задернуты. Двадцать свечей горели в стеклянной люстре, ярко освещая столовую с отполированным словно для танцев полом. Всю мебель отодвинули к противоположной стене, а ковер скатали.

Возле буфета стоял Элфред, держа в руках прямую саблю, какие использовали в легкой кавалерии. Рядом с ним находился Томас с коробкой из розового дерева, где лежали пистолеты. Их компаньоном был маленький толстенький старичок в длинном красном жилете, мешковатом сюртуке и белых брюках.

– Что здесь происходит? – повторила Кэролайн. Она так тяжело дышала, что с трудом могла говорить спокойно. Ее взгляд устремился на толстого старичка. – И кто этот человек?

– Миледи… – начал Элфред.

Но старичок остановил его, шагнув вперед. Его густые седые волосы были аккуратно завиты по последней моде, а проницательные глазки лучились благодушием. «Я? Да я и мухи не обижу!» – казалось, говорили они.

– Прошу прощения, миледи, – он выставил вперед круглое брюшко, – но если ваша милость не знает, кто я, то это знает принц-регент. Я храню его кошелек, когда он отправляется на ночную пирушку.

– Вот как?

– «Вы должны оставить мне немного на карманные расходы, Таунсенд», – говорит принц, доставая кошелек с пятьюдесятью или шестьюдесятью фунтами, – процитировал старичок. – «Я буду хранить кошелек и часы вашего высочества, – твердо отвечаю я, – прежде чем их заполучит какой-нибудь субъект, умеющий быстро работать кулаками».

Поведав этот анекдот, старичок с достоинством выпятил брюшко.

– Джон Таунсенд, миледи, – представился он. – Уже сорок лет в раннерах. Служил еще под началом слепого сэра Джона Филдинга. Доверенное лицо королевской семьи и лучший ловец воров, не исключая Сейра.

– Ловец воров! Раннер!

– Совершенно верно, миледи.

– Тогда, должно быть, это вы прислали сегодня письмо лорду Даруэнту?

– Не могу отрицать, – кивнул Таунсенд.

– Почему вы прислали его?

– Прошлой ночью милорд написал мне… попросил обыскать жилище одного человека, чтобы добыть доказательство против некоего кучера.

– Доказательство?

– Да, миледи. – Таунсенд громко усмехнулся. – Что я и сделал, причем без всякого труда. Не пришлось даже пользоваться инструментами.

Под пристальным взглядом Кэролайн старичок, несмотря на всю свою самоуверенность, опустил глаза.

– Значит, мистер Таунсенд, вы сообщник преступников?

– Преступников?! – с негодованием воскликнуло «доверенное лицо королевской семьи». – Никогда в жизни я не принимал участия в преступлениях! Но лорд Даруэнт щедро заплатил мне, миледи. У нас на Боу-стрит достаточно ушей. Думаете, мы не слышали об этом кучере?

– Что вы имеете в виду?

– Какой-то джентльмен, переодетый кучером, уже целый год занимается грязными делишками в Ковент-Гарден и Сент-Джайлс, большей частью ради забавы. Он всех там знает. – Внезапно Таунсенд достал из объемистого бокового кармана пистолет с печатью короны и стрелы на рукоятке, но, поняв неуместность своего поступка, спрятал его назад. – Когда этот джентльмен нанимал боксеров для расправы с лордом Даруэнтом, половина из них успела накачаться джином, а другая половина – элем. Они не слишком держали язык за зубами, а уши тем временем слушали. Что мне оставалось делать, как не добавить постскриптум в письмо милорду и не предупредить его?

– Значит, вам известно, кто такой кучер?

– Теперь известно. Черт возьми, это многих удивит!

– И кто же он?

– Этого я вам не могу сказать, миледи, – почтительно отозвался Таунсенд. – Вы не мой клиент.

Томас с грохотом уронил на пол футляр с пистолетами. Он слишком долго держал его под взглядом Кэролайн, и угрызения совести разжали ему пальцы.

И вновь все ощутили, что комната убрана в ожидании смерти. В напряженной тишине Кэролайн теребила рубин на груди. Послышалось позвякивание клавесина без всякого намека на мелодию.

Кэролайн посмотрела на потолок. Рядом с зеленой гостиной у нее над головой находилась музыкальная комната, которой пользовались только во время приемов и званых обедов. Среди других музыкальных инструментов там имелся и клавесин.

– Томас, – спросила она, – кто играет на клавесине?

Слово «играет» едва ли было уместным – неопытная рука просто тыкала в клавиатуру одним пальцем. Томас и Элфред обменялись испуганными взглядами.

– Кто играет на клавесине? – повторила Кэролайн.

Элфред шагнул вперед, все еще держа саблю:

– Вы позволите мне объяснить, миледи?

– Разумеется. Именно этого я и жду.

– Возможно, вы помните, миледи, что миссис Роли временно приняла на себя обязанности миссис Демишем… – он имел в виду экономку, – в домашних делах?

– Ну?

– Мистер и миссис Роли легли спать около десяти. – Элфред откашлялся. – Простите, миледи, но их трудно порицать. Они не спали почти двое суток. Ну а потом мисс Спенсер встала с постели…

– Встала?

– Да, миледи. В конце концов, вы сами сказали миссис Демишем, что молодая леди может подняться и примерить любое из ваших платьев…

– Я не говорила миссис Демишем ничего подобного, – заявила Кэролайн. – Я сказала мисс Спенсер, что она может взять себе полдюжины платьев, если будет оставаться в постели до завтра. Ее состояние все еще в опасности.

Румянец сбежал с лица Элфреда.

– Но мисс Спенсер сказала…

– Томас! – резко прервала его Кэролайн.

– Да, миледи?

– Немедленно отправляйтесь наверх. Разбудите мистера и миссис Роли. Девушку нужно вернуть в постель с ледяным компрессом. Если понадобится – силой. Понятно?

– Да, миледи. – Томас тотчас же удалился.

Мистер Джон Таунсенд решил, что серьезные дела подошли к концу и что теперь он может продемонстрировать изящные манеры, позаимствованные у регента и старого короля Георга.

– Какое доброе сердце у ее милости! – с одобрением воскликнул старый раннер. – Уверяю вас, дорогая, что с моего пера слетают куда более красивые английские фразы, чем с моего языка. Я мог бы написать поэму, но вместо этого пишу «мемуры» – кажется, герцог Кларенс называл их «амуры», – которые мне заказали и которые отнимают у меня массу времени. Должно быть, вы очень любите эту больную девушку!

– Люблю? – вскричала Кэролайн и вовремя сдержалась. – Меня абсолютно не заботит то, что происходит с ней сейчас и произойдет в будущем. Я просто выполняю пожелания моего мужа. А теперь, мистер Таунсенд, давайте поговорим о «клиентах».

Выражение лица раннера тотчас же изменилось.

– О клиентах, миледи?

– Насколько я понимаю, вы – служитель закона, подчиненный полицейскому суду?

– Уже сорок лет, – настороженно отозвался Таунсенд.

– И вам платят жалованье?

– Ну, если это можно так назвать…

– Но ваш долг – арестовывать преступников или, по крайней мере, разоблачать их, не так ли? А теперь вы заявляете, что вынуждены молчать из-за «клиента».

– Миледи, вы не понимаете…

– Так объясните!

Таунсенд доверительно склонился к ней:

– Сколько, по-вашему, люди с Боу-стрит могут заработать на жизнь? Конечно, раннеру платят сорок фунтов, если он арестовывает грабителя с большой дороги или взломщика. Кроме того, если очень нуждаешься в деньгах, всегда можно собрать против кого-нибудь доказательства, но это не очень честно, миледи, – заявил Таунсенд, искренне считая себя человеком чести. – А настоящие деньги можно заработать, только когда тебя нанимает частное лицо. Это вполне законно.

– Значит, мой муж нанял вас?

– Совершенно верно, миледи. Некоторым нужны доказательства, и я их добываю. Другим, напротив, нужно их скрыть, и я их скрываю. Платят за это одинаково, но что, по-вашему, честнее?

– Выходит, вы скрыли бы имя самого грязного убийцы, если бы вам за это заплатили?

– Некоторые рождаются богачами, – заметил Таунсенд, – а некоторые нет.

– Предположим, я тоже найму вас?

– Ага! – пробормотал раннер, потирая руки. – Это другое дело!

Рука Кэролайн в грязной белой перчатке вновь коснулась большого рубина на груди. Ее мысли перенеслись к шкатулке с драгоценностями в спальне и к банку Хуксона возле Темпл-Бар.

– Мой муж… – она судорожно глотнула, – иногда бывает очень глупым. Он никому не доверяет и не принимает ничьей помощи. Но ему необходимо помочь! Мы не можем вечно жить под тенью этого кучера!

– Истинная правда, миледи.

Кэролайн глубоко вздохнула:

– Слава богу, сейчас лорд Даруэнт вне опасности. Он вышел невредимым из сегодняшнего побоища в Итальянской опере.

В столовую через открытую дверь в холл четко донеслись пять громких ударов дверного молотка в парадный вход.

Элфред и Томас, вернувшийся, выполнив поручение наверху, метнулись в холл. Но входная дверь распахнулась, прежде чем они успели до нее дойти, и мужчина в черной вечерней накидке и расшитой золотом треуголке быстро вошел, оставив дверь приоткрытой.

Заметив свет люстры в столовой, Джемми Флетчер направился туда, но застыл как вкопанный на пороге.

Зная, что Джемми всегда первым узнает самые свежие слухи и сплетни, Кэролайн ощутила страх. Продолговатое лицо с голубыми глазами уже не было лицом придворного дурачка – на нем отражались ужас и недоверие.

– В чем дело? – спросила Кэролайн, еле сдерживаясь, чтобы не закричать.

Джемми облизнул губы.

– Дик…

– Что с ним?

Джемми дал себе клятву, что сообщит новость как можно мягче и что впоследствии все мужчины и женщины будут восхищаться его тактичностью. Но сейчас он видел только лицо Кэролайн.

– Что случилось с Диком?

– Он мертв! – выпалил Джемми.