Прочитайте онлайн Новая Магдалина | Глава XI ВОСКРЕСШАЯ ПОКОЙНИЦА

Читать книгу Новая Магдалина
3716+1599
  • Автор:
  • Перевёл: Э Михалева

Глава XI

ВОСКРЕСШАЯ ПОКОЙНИЦА

В дверях появилась фигурка маленькой женщины в простом и бедном черном платье. Она молча приподняла свою черную тюлевую вуаль, и все увидели печальное, бледное, изнуренное, усталое лицо. Лоб был низок и широк, глаза необыкновенно далеки один от другого, ниже черты лица мелки и нежны. Здоровая (как заметил мангеймский консул), эта женщина должна была обладать если не замечательной красотой, то по крайней мере редкой привлекательностью, одной ей свойственной. Теперь же страдание — угрюмое, безмолвное, сдержанное страдание — испортило красоту ее лица. Внимание и даже любопытство оно могло еще вызывать, восторг или интерес вызвать уже не могло.

Маленькая, худощавая черная фигурка неподвижно стояла в дверях. Печальное, изнуренное, бледное лицо молча смотрело на трех лиц, находившихся в комнате.

Три лица, находившиеся в комнате, со своей стороны оставались с минуту неподвижны и молча смотрели на незнакомку, стоявшую на пороге. Что-то, или в самой женщине, или в внезапном, неслышном появлении ее в комнате, леденило, как бы прикосновением невидимой холодной руки, сочувствие всех троих. Привыкшие к свету, обыкновенно чувствовавшие себя свободно во всяком не предвиденном в жизни случае, они теперь, возможно, в первый раз почувствовали серьезное смущение, которого не испытывали с детства, в присутствии посторонней.

Не возбудило ли в их душе появление настоящей Грэс Розбери подозрение к женщине, укравшей ее имя и занявшей ее место в этом доме?

Ни малейшей тени подозрения к Мерси не таилось в том странном тревожном ощущении, которое теперь отняло от них обычную вежливость и обычное присутствие духа. Каждому из этих трех лиц так же практически было невозможно сомневаться в личности приемной дочери леди Джэнет, как для вас, читающих эти строки, невозможно сомневаться в личности самого близкого и дорогого на свете вашего родственника. Обстоятельства укрепили за Мерси самое сильное из всех человеческих прав — право первого владения. Обстоятельства вооружили ее самой непреодолимой из всех природных сил — силою первых отношений и первой привычки. Ни на волос не поколебало положение ложной Грэс Розбери первое появление настоящей Грэс Розбери в дверях Мэбльторнского дома. Леди Джэнет вдруг почувствовала отвращение, сама не зная почему. Джулиан и Орас — почувствовали отвращение, сами не зная почему. Если б их попросили описать свои ощущения в эту минуту, они с отчаянием покачали бы головой и ответили бы в следующих словах: смутное предчувствие какого-то несчастья вошло в комнату вместе с этой женщиной в черном платье. Но оно двигалось невидимо и говорило, как говорят все предчувствия, на неизвестном языке.

Прошла минута. Единственные звуки, слышные в комнате, были треск огня в камине и стук маятника.

Голос гостьи, твердый, чистый и спокойный, первый нарушил молчание.

— Мистер Джулиан Грэй? — спросила она, вопросительно смотря то на одного, то на другого из двух мужчин, находившихся в комнате. Джулиан сделал несколько шагов, тотчас возвратив свое самообладание.

— Я очень жалею, что меня не оказалось дома, — сказал он, — когда вы были у меня с письмом от консула. Не угодно ли вам сесть?

Как бы подавая пример, леди Джэнет села немного поодаль. Орас остался стоять возле нее. Она поклонилась незнакомке с подчеркнутой вежливостью, но не сказала ни слова, перед тем как сесть на кресло.

«Я принуждена выслушать эту женщину, — думала старушка. — Но я не принуждена говорить с нею. Это дело Джулиана — не мое».

— Не стойте, Орас! Вы расстраиваете мне нервы. Сядьте.

Вооружившись заранее своей политикой молчания, леди Джэнет по обыкновению сложила свои прекрасные руки и ждала, чтобы дело началось, как судья в суде.

— Угодно вам сесть? — повторил Джулиан, заметив, что гостья, по-видимому, не обратила внимания и не слышала его первых слов.

При этом втором приглашении она заговорила с ним.

— Это леди Джэнет Рой? — спросила она, устремив взгляд на хозяйку дома.

Джулиан ответил и отступил посмотреть, что будет дальше. Женщина в бедном черном платье в первый раз переменила свою позу. Она медленно перешла через комнату к тому месту, где сидела леди Джэнет, и заговорила с нею почтительно, с полным самообладанием. Все ее обращение с той минуты, как она появилась в дверях, выражало, вместе и прямо, и прилично, уверенность в приеме, ожидавшем ее.

— Одними из последних слов моего отца перед смертью, — начала она, — были о том, что я могу ожидать от вас покровительства и доброты.

Леди Джэнет не намерена была говорить. Она слушала с покорным вниманием. Она ждала с упорным молчанием, что будет дальше.

Грэс Розбери сделала шаг назад, не с робостью, а только с досадой и удивлением.

— Неужели отец мой ошибался? — спросила она с большим достоинством в тоне и обращении, принудившим леди Джэнет против воли отказаться от своей политики молчания.

— Кто был ваш отец? — спросила она холодно.

Грэс Розбери ответила на вопрос тоном сурового удивления.

— Разве слуга не отдал вам мою карточку? — сказала она. — Разве вы не знаете мое имя?

— Которое? — возразила леди Джэнет.

— Я не понимаю вашего сиятельства.

— Я объясню. Вы спросили меня, знаю ли я ваше имя. Я спрашиваю вас в свою очередь: которое имя? На вашей карточке стоит: «Мисс Розбери», а ваше белье, которое было на вас в госпитале, было помечено именем «Мерси Мерик».

Самообладание, сохраняемое Грэс с той минуты, когда она вошла в столовую, теперь в первый раз готово было ей изменить. Она обернулась и с умоляющим видом посмотрела на Джулиана, который до сих пор стоял поодаль и внимательно слушал.

— Наверно, — сказала она, — ваш приятель консул сказал вам в своем письме о метке на белье?

Та девическая нерешительность и робость, которые отличали ее обращение во время встречи с Мерси во французском домике, опять появились в ее тоне и обращении, когда она произнесла эти слова. Перемены, по большей части к худшему, сделанные в ней страданием, которое она перенесла с тех пор, теперь (в эту минуту) изгладились. Все, что осталось от лучшей и бесхитростной стороны ее характера, обнаружилось в наивном вопросе, который она задала Джулиану. До сих пор он чувствовал к ней отвращение. Теперь он начал чувствовать к ней некоторое сострадательное участие.

— Консул сообщил мне, что вы сказали ему, — ответил он ласково. — Но если вы послушаетесь моего совета, я посоветую рассказать вашу историю леди Джэнет.

Грэс очень неохотно, но покорно обратилась к леди Джэнет.

— Белье, о котором ваше сиятельство говорили, — сказала она, — принадлежало другой женщине. Шел проливной дождь, когда солдаты задержали меня на границе. Я несколько часов была под дождем и промокла до костей. Белье с меткой «Мерси Мерик» дала мне сама Мерси Мерик, пока сушились мои вещи. Я была ранена гранатой в этом белье. Меня унесли без чувств в этом белье после операции, сделанной во французском доме.

Леди Джэнет слушала с вниманием — и только. Она обернулась к Орасу и сказала ему тихо, с свойственной ей милой иронией:

— Она находчива на объяснения.

Орас отвечал таким же тоном:

— Чересчур находчива.

Грэс посмотрела попеременно на обоих. Слабый румянец показался на ее лице в первый раз.

— Неужели я должна понять, что вы не верите мне? — спросила она с гордым спокойствием.

Леди Джэнет по-прежнему поддерживала политику молчания. Она вежливо указала рукой на Джулиана, как бы говоря: «Обратитесь с расспросами к господину, который представил вас».

Джулиан, заметив это движение и румянец, выступивший на щеках Грэс, тотчас вмешался в интересах мира.

— Леди Джэнет задала вам сейчас вопрос, — сказал он; — леди Джэнет спросила, кто ваш отец.

— Отец мой был покойный полковник Розбери.

Леди Джэнет с негодованием взглянула на Ораса.

— Ее самоуверенность изумляет меня! — воскликнула она. Джулиан вмешался, прежде чем его тетка успела прибавить еще хоть слово.

— Пожалуйста, выслушайте ее, — сказал он с мольбой в голосе, в котором на этот раз было нечто повелительное.

Он обернулся к Грэс.

— Можете вы представить доказательство, — прибавил он более ласковым голосом, — которое убедило бы нас, что вы дочь полковника Розбери?

Грэс с негодованием посмотрела на него.

— Доказательство? — повторила она, — разве недостаточно моего слова?

Джулиан нисколько не рассердился.

— Извините меня, — возразил он, — но вы забываете, что леди Джэнет видит вас в первый раз. Постарайтесь поставить себя на место моей тетушки. Откуда она может знать, что вы дочь полковника Розбери?

Грэс опустила голову на грудь и села на ближайший стул. Выражение ее лица из рассерженного перешло к унынию.

— Ах! — воскликнула она с горечью. — Если б у меня были письма, которые украли у меня!

— Письма рекомендательные к леди Джэнет? — спросил Джулиан.

— Позвольте мне рассказать вам, как я их лишилась, — сказала она в первый раз умоляющим тоном.

Леди Джэнет колебалась. Ее великодушная натура не могла сопротивляться просьбе, с которой обращались к ней. Сочувствие Ораса не так легко было получить. Он небрежно пустил новую сатирическую стрелу — собственно для забавы леди Джэнет.

— Еще объяснение! — воскликнул он с видом комической покорности.

Джулиан услышал эти слова. Его большие, красивые глаза смотрели на Ораса с выражением безграничного презрения.

— Вы могли бы, по крайней мере, не раздражать ее, — сказал он сурово, — ее так легко обидеть!

Он опять обратился к Грэс, стараясь другим способом помочь ей выпутаться из затруднения.

— Оставьте пока объяснения, — сказал он, — за неимением писем, нет ли у вас кого-нибудь в Лондоне, кто мог бы удостоверить вашу личность?

Грэс грустно покачала головой.

— У меня нет друзей в Лондоне, — ответила она.

Леди Джэнет, никогда не слышавшая, чтоб у кого-нибудь не было в Лондоне друзей, не могла оставить этого без внимания.

— Нет друзей в Лондоне! — повторила она, обращаясь к Орасу.

Орас пустил новую стрелу едкой сатиры.

— Разумеется, нет! — возразил он.

Грэс увидела, что они обмениваются замечаниями.

— Мои друзья в Канаде, — вспылила она, — у меня там много друзей, которые могли бы заступиться за меня, если б я могла привезти их сюда.

Нельзя не согласиться, что когда в столичном городе Англии ссылаются на Канаду, то можно против этого протестовать на основании дальнего расстояния. У Ораса была готова новая ядовитая стрела.

— Это довольно далеко, — сказал он.

— Действительно, довольно далеко, как вы говорите, — согласилась леди Джэнет.

Еще раз благородный Джулиан попытался заставить выслушать незнакомку, вверенную его попечению.

— Имейте немножко терпения, леди Джэнет, — упрашивал он. — Будьте более внимательны, Орас, к этой одинокой женщине.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Грэс, — вы очень добры, стараясь помочь мне, но это бесполезно. Меня не хотят даже выслушать.

Она хотела встать со стула, произнеся последние слова. Джулиан ласково положил руку на ее плечо и принудил ее сесть на прежнее место.

— Я вас выслушаю, — сказал он. — Вы напомнили мне сейчас письмо консула. Консул писал мне, что вы подозреваете кого-то в краже ваших бумаг и вашего белья.

— Я не подозреваю, — быстро ответила она, — я это знаю точно. Говорю вам определенно, что украла это Мерси Мерик. Она была одна со мной, когда граната попала в дом. Она одна знала, что у меня есть рекомендательные письма. Она сама созналась мне, что была дурного поведения — сидела в тюрьме, вышла из приюта.

Джулиан остановил ее одним простым вопросом, набросившим тень сомнения на всю эту историю.

— Консул сообщил мне, что вы просили его отыскать Мерси Мерик, — сказал он. — Правда ли, что он наводил справки и не оказалось никаких следов подобной женщины?

— Консул не потрудился отыскать ее, — сердито ответила Грэс, — он вместе со всеми другими был в заговоре, чтоб бросить меня без всякого внимания и ложно обо мне судить.

Леди Джэнет и Орас переглянулись. На этот раз Джулиану невозможно было осуждать их. Чем далее подвигался рассказ незнакомки, тем менее достойным серьезного внимания находил он его. Чем больше она говорила, тем невыгоднее становилось сравнение ее с отсутствующей женщиной, имя которой она так упорно и дерзко приписывала себе.

— Если все правда, что вы сказали, — продолжал Джулиан, теряя терпение, — какую пользу Мерси Мерик могла извлечь из ваших писем и вашего белья?

— Какую пользу? — повторила Грэс, удивляясь, что он не видит положения дела так, как она, — мое белье замечено моим именем. В моих бумагах было рекомендательное письмо моего отца к леди Джэнет. Женщина из приюта, безусловно, способна явиться сюда вместо меня.

Сказанные совершенно наудачу, не поддержанные никакими доказательствами, эти последние слова все-таки произвели впечатление. Они набросили тень подозрения на приемную дочь леди Джэнет, которое было так оскорбительно, что его невозможно было перенести. Леди Джэнет тотчас встала.

— Дайте мне вашу руку, Орас, — сказала она, повернувшись, чтобы выйти из комнаты, — я слышала достаточно.

Орас почтительно предложил свою руку.

— Ваше сиятельство совершенно правы, — ответил он, — более чудовищной истории никогда не было изобретено.

Он говорил в пылу негодования и довольно громко, так что Грэс услышала его.

— Что же тут чудовищного? — спросила она, смело делая к нему шаг.

Джулиан остановил ее. Он также, хотя он только один раз видел Мерси, рассердился на оскорбление, нанесенное прелестному созданию, заинтересовавшему его при первом взгляде на нее.

— Молчите, — сказал он, сурово заговорив с Грэс в первый раз. — Вы оскорбляете, жестоко оскорбляете леди Джэнет. Вы говорите более чем нелепо, вы говорите оскорбительно, когда уверяете, будто другая женщина явилась сюда вместо вас.

Кровь Грэс закипела. Уязвленная упреком Джулиана, она бросила на него почти яростный взгляд.

— Вы пастор? Вы человек образованный? — спросила она. — Неужели вы никогда не читали в газетах и книгах о случаях присвоения чужого имени? Я слепо доверилась Мерси Мерик, прежде чем узнала, кто она в действительности. Она оставила домик, я это знаю от доктора, который возвратил меня к жизни, в твердом убеждении, что осколок гранаты убил меня. Мои бумаги и мои вещи исчезли в то же время. Разве в этих обстоятельствах нет ничего подозрительного? В госпитале были люди, находившие их чрезвычайно подозрительными, люди, предупреждавшие меня, что я могу найти на моем месте самозванку.

Она вдруг замолчала. Шелест шелкового платья долетел до ее слуха. Леди Джэнет выходила с Орасом через оранжерею. С последним отчаянным усилием решимости Грэс бросилась вперед и стала перед ними.

— Одно слово, леди Джэнет, прежде чем вы повернетесь ко мне спиной, — сказала она твердо. — Одно слово и для меня довольно. Получено в этом доме или нет письмо полковника Розбери? Если получено, вам принесла его женщина?

Леди Джэнет посмотрела, как только может смотреть знатная дама, когда женщина ниже ее социальным положением осмеливается проявить неуважение к ней.

— Вам, вероятно, неизвестно, — сказала она с ледяным спокойствием, — что эти вопросы оскорбительны для меня?

— И хуже чем оскорбительны для Грэс, — горячо прибавил Орас.

Маленькая, решительная черная фигурка (все еще загораживавшая дорогу в оранжерею) вдруг затряслась с головы до ног. Глаза этой женщины смотрели то на леди Джэнет, то на Ораса, полные новым подозрением.

— Грэс! — воскликнула она. — Какая Грэс? Это мое имя. Леди Джэнет, вы получили письмо! Эта женщина здесь!

Леди Джэнет выпустила руку Ораса и вернулась к тому месту, где стоял ее племянник.

— Джулиан, — сказала она, — ты принуждаешь меня первый раз в жизни напомнить тебе о том уважении, которое все обязаны оказывать мне в моем собственном доме. Вышли отсюда эту женщину.

Не ожидая ответа, она опять повернулась и опять взяла Ораса за руку.

— Пожалуйста посторонитесь, — спокойно сказала она Грэс.

Грэс продолжала стоять.

— Эта женщина здесь! — повторила она. — Организуйте мне с ней очную ставку, а потом выгоняйте меня, если хотите.

Джулиан подошел и твердо взял ее за руку.

— Вы забываете об уважении к леди Джэнет, — сказал он, отводя Грэс в сторону, — вы забываете об уважении к самой себе.

С отчаянным усилием Грэс вырвалась из его рук и остановила леди Джэнет на пороге двери оранжереи.

— Будьте справедливы! — вскричала она, с яростью потрясая в воздухе сжатыми кулаками. — Я требую права встретиться с этой женщиной лицом к лицу? Где она? Сведите меня с ней! Сведите меня с ней!

В то время, когда эти безумные слова срывалась с ее губ, стук колес послышался на дороге перед домом. При всем драматизме волнения этой минуты стук колес (за которым последовал стук отворившейся двери подъезда) остался незамеченным людьми, находившимися в столовой. Голос Ораса все еще сердито протестовал против оскорбления, нанесенного леди Джэнет. Сама леди Джэнет (оставив его во второй раз) изо всех сил звонила в колокольчик, чтоб позвать слуг. Джулиан снова взял взбешенную женщину за руку и напрасно старался успокоить ее, когда дверь библиотеки спокойно отворила молодая девушка в манто и шляпке. Мерси Мерик (выполняя обещание, данное Орасу) вошла в комнату.

Раньше всех ее присутствие заметила Грэс Розбери. Сильно вздрогнув в тот момент, когда Джулиан еще держал ее, она указала на дверь библиотеки.

— Ах! — вскричала она с мстительной радостью. — Вот она!

Мерси повернулась, услышав крик в комнате, и встретила устремленный на нее с диким торжеством взгляд живой женщины, личность которой она украла, чье тело она посчитала мертвым. В момент этого ужасного открытия, устремив взор на свирепые глаза, отыскавшие ее, она упала без чувств на пол.