Прочитайте онлайн Ночь у Насмешливой Вдовы | Глава 10

Читать книгу Ночь у Насмешливой Вдовы
4316+1250
  • Автор:
  • Перевёл: А. Ганько

Глава 10

Все наперебой твердили, что Вдова блефует и что письмо — полная бессмыслица; Вдова — кем бы она ни была — и так наплела много лжи. Пересуды продолжались до темноты. Но около десяти часов в кабинете полковника Бейли собрался военный совет.

В большом викторианском кабинете, оклеенном ужасными обоями в синие и розовые незабудки, плавали облака табачного дыма и слышались громкие голоса. Сквозь туман смутно виднелась крупномасштабная карта Европы над камином, большой макет под окнами и удобные старые кожаные кресла.

Мнения самой Джоан — единственной из всех — никто не спрашивал. Во всяком случае, она находилась в своей спальне и переодевалась, потому что в дом пришел Уэст.

Сэр Генри Мерривейл, надо отметить, почти не принимал участия в дискуссии. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, закрыв глаза, и курил сигару — почти такую же крепкую, как его собственные. Пока сигара ритмично перекатывалась из одного угла рта в другой, он, несомненно, обдумывал все уловки и трюки — а имя им было легион, — о которых он когда-либо слышал.

Главный спор разгорелся между Гордоном Уэстом и полковником Бейли; наконец, противники согласились, что слово возьмет полковник.

— Итак! — твердо объявил полковник, призывая всех к вниманию.

Уэст, подняв руки в знак того, что сдается, уселся в кресло. Полковник Бейли подошел к столу и отрывисто заговорил, не вынимая изо рта булькающей (видимо, где-то была мелкая трещина) трубки.

— Черт побери, я тоже читаю детективы! — воскликнул он с видом человека, который проводит глубокое научное расследование древневавилонской культуры.

Сэр Генри Мерривейл громко хрюкнул.

Не настроенный шутить полковник — на самом деле он нежно любил племянницу и скорее умер бы, чем допустил, чтобы с ней что-то случилось, хотя, с другой стороны, еще скорее он умер бы, если бы признался в этой своей слабости, — наградил Г.М. ледяным взглядом.

— Знаю, все книги вздор, — продолжал он. — Но все же довольно часто попадаются интересные описания. Где-то на середине книжки хочется встряхнуть идиота-детектива и сказать ему: «Послушай, приятель, пораскинь немного мозгами!» И вот тайный вожак шайки…

— Вы читаете боевики, а не детективы, — устало перебил полковника Уэст. — Извините, продолжайте.

— Полиция получает письмо. В нем говорится, что… скажем, министр обороны, так лучше… так вот, что министр обороны умрет ровно в половине десятого сегодня вечером и никто не сможет этому помешать.

— И что же дальше?

— А дальше поднимается суматоха. Полиция переворачивает все вверх дном. Окружает тройным кордоном кабинет министра обороны, задействует половину Скотленд-Ярда. Снайперы расставлены под каждым окном и на крыше. — Полковник Бейли перевел дух. — И никому не приходит в голову, что нужно просто-напросто войти в кабинет и засесть там! Все, что случается потом, можно было бы предотвратить. Вы понимаете, о чем я?

Не дожидаясь ответа, полковник Бейли указал трубкой на Г.М.

— Мерривейл сядет в одном углу комнаты. Я в другом. По-моему, вреда не будет, — он с сомнением посмотрел на Уэста, — если и вы тоже где-нибудь приткнетесь. Вот именно! Остальные, кто заявится без приглашения, тут же схлопочут по уху.

Вынув из пепельницы дымящуюся сигарету, Уэст наклонился вперед.

— Полковник, — серьезно проговорил он, — ничего не выйдет.

— Почему?

— Потому что в таком случае никто не заявится!

— Что и требовалось доказать, верно?

— Послушайте, — продолжал Уэст, сощурив карие глаза, отчего стало казаться, что у него высокие скулы. — И все-таки как, по-вашему, будет выглядеть особа, которая придет — если вообще придет?

— Понятия не имею, — смущенно признался полковник. — Нет, погодите! Честно так честно. Мне представляется странный тип в парике и, наверное, в маскарадном костюме.

— И мне тоже, — сказал Уэст. — Вы согласны, сэр Генри?

— Угу, — буркнул Г.М.

— Отлично! — Уэст в последний раз глубоко затянулся и затушил сигарету. — Допустим, вы — все равно кто! — знаете надежный способ войти и выйти из запертой комнаты, где нет никого, кроме жертвы (с которой легко справиться). Так вот… полезли бы вы туда, зная, что там будет некто третий?

— Нет, — проворчал Г.М., жуя сигару.

Полковник Бейли, вместо ответа, яростно выбил трубку о стеклянную пепельницу.

— Тогда послушайте, что я придумал, — обратился Уэст к Г.М., — поскольку раньше я уже изложил в общих чертах свой план полковнику Бейли. Ведь не можем же мы проводить в спальне Джоан все ночи до Рождества. И потом… Что мы хотим? По возможности — поймать Вдову. Отлично! Джоан спит на первом этаже, как известно автору анонимных писем. Спальня находится прямо напротив вашего кабинета…

— В таком случае, — упрямо перебил его полковник, — мы с Мерривейлом устроимся за дверью. И никто не сдвинет нас с места.

— Хорошо. Хотя я бы предпочел… что ж, и так будет достаточно хорошо. — Уэст снова повернулся к Г.М.: — Оба окна в комнате Джоан доходят почти до земли, оба со скользящими рамами, которые трудно открыть.

— Как окна вот здесь, сынок?

— Да. Оба окна заперты изнутри. Я буду караулить снаружи еще с одним человеком. То есть охраняться будет каждое окно.

— Вот как? Что за другой человек?

— Его зовут Фред Корди.

Полковник Бейли с сомнением хмыкнул:

— Бросьте, сэр, вы ведь сами говорили, что он — единственный, кому мы можем доверять!

— Корди? — повторил Г.М., выпрямляясь и вынимая изо рта сигару. — А ну, погодите! По-моему, мне кто-то его показывал. Это такой маленький смуглый парень со щетиной на голове, который плясал на надгробной плите?

Уэст невесело рассмеялся:

— Он самый. Хитрый и злобный — почти все соседи его терпеть не могут. Но мне он абсолютно предан — как и полковнику с Джоан. Более того, он будет держать язык за зубами. Кого еще можно привлечь в помощь, раз мы хотим, чтобы о происшествии никто не узнал? Викария?

— Через мой труп, — сквозь зубы прошипел полковник Бейли.

— Нам могли бы помочь многие жители деревни, — продолжал Уэст, — но уже завтра вся округа будет в курсе того, что случилось. Если Джоан охраняет столько народу, как по-вашему, каким способом можно забраться к ней в комнату?

Г.М., который занимался тем, что гладил обеими руками свою большую лысую голову, скорчил гримасу.

— В том-то и трудность, сынок. Такой план способен отпугнуть Вдову так же, как план полковника Бейли.

— Каким образом?

— А вот каким. Можно ли проникнуть в спальню иначе, чем через дверь или окно?

— Нет.

— Значит, двое охраняют дверь снаружи. Двое караулят окна. Чтобы привлечь внимание к комнате, можно даже пустить сигнальные ракеты и нанять оркестр, который исполнит «Правь, Британия».

Уэсту снова стало невесело. Лицо его избороздили решительные морщины.

— Все не так глупо, как вы себе представляете, сэр. Если Вдова вообще решит забраться в дом, она попробует влезть через окно. Луна к тому времени, — он бросил взгляд на наручные часы, — уже взойдет; да она уже сейчас взошла. Но мы с Фредом спрячемся в тени. Я ответил на ваш вопрос?

Г.М. продолжал потирать голову.

— Сынок, все бы ничего, но… этот малый Корди… — Г.М. поднял на своего собеседника проницательные глазки. — Неужели нет на примете никого посерьезнее ухмыляющегося малого, который любит плясать на могильных плитах и ходить колесом по лугу? Как насчет Рейфа Данверса из книжной лавки? Или того доктора-немца?

— Данверс, — согласился Уэст, — это было бы превосходно. Но он слишком стар. Что же касается доктора…

— Лучше не привлекать его, — заявил полковник Бейли невыразительным тоном. Взгляд полковника блуждал по нижнему краю стеллажей, а затем поднялся до папок с пометкой «Военное министерство». — Извините! — добавил он. — Я не имею в виду ничего конкретного. Но он… просто он мне не по душе, вот и все.

Наступила долгая пауза; облака табачного дыма, казалось, сгустились.

— Послушайте, о чем мы с вами толкуем? — вдруг выпалил полковник Бейли, как человек, понявший, что сидит на полу в детской и играет в игрушки.

— Конечно, вздор, сэр, — согласился Уэст. — Но в том нет нашей вины. Не мы заварили всю кашу. Это сделала Вдова.

Напряжение нарастало, хотели они того или нет. Уэст встал и начал беспокойно расхаживать по кабинету.

— Какая мерзость! — сказал он. — Жаль, что нам приходится заниматься такими делами! Но больше всего я боюсь, что пострадает Джоан.

— Джоан? — удивленно повторил полковник. На его морщинистом лице появилась улыбка. — Мою племянницу ничем на свете не испугаешь!

— Простите меня, сэр. Но возможно, я знаю ее немного лучше, чем вы.

— Прабабушка Джоан, — заявил полковник, в подтверждение своих слов стуча трубкой по краю стеклянной пепельницы, — в 1857 году очутилась в центре восстания сипаев. Она стреляла из ружья, стоя рядом с мужем. Родная мать Джоан…

— Но ведь подобные семейные черты не всегда передаются по наследству!

— В нашей семье передаются. Да вы только взгляните на эту пакость! — Полковник Бейли схватил последнее полученное Джоан анонимное письмо. «Чувствую, нам с тобой пришла пора познакомиться поближе, — громко прочел он вслух. — Посему вношу предложение нанести тебе визит — я приду к тебе в спальню в воскресенье, незадолго до полуночи. — И последнее: — Остаюсь твоим преданным другом, Вдова». Ну, где тут, по-вашему, содержится угроза?

Уэст поправил воротник.

— Я ни в чем не уверен. — Подобно полковнику, он тоже возвысил голос. — Но готов поспорить: если любая женщина получит такое письмо, прочтет его и задумается, она испугается до смерти.

— И Джоан?

— Да, и Джоан! Черт побери, неужели вам настолько не хватает проницательности, чтобы понять, что Джоан — девушка впечатлительная?

— Впечатлительная! Дорогой мой, — очень тихо заговорил полковник, — надеюсь, вы не считаете ее ветреной?

— Ни в коем случае, сэр. Но согласитесь же со мной! Вот уже три месяца — с самого июля, полковник! — нам в спину мечут отравленные стрелы. Яд пока никого не убил — если не считать бедняжку Мартин. Но полученные раны саднят и жгут; они доставляют жертвам немало страданий. Представьте, что вы идете по улице и вам в шею впился дротик. Вы поворачиваетесь — а сзади никого нет.

Писатель очень живо, хотя и немного резко, обрисовал ситуацию. Помедлив немного, полковник Бейли отчасти сдался, на что указывало новое постукивание трубкой о пепельницу.

— Слишком много «если»! — проворчал он.

— Вот именно. Вдовой может оказаться кто угодно — вы, я… хотя я знаю, что ни вы, ни я не виноваты. Ею может оказаться сам викарий. Или…

Дверной звонок вдруг разразился громкими трелями. Все услышали быстрые шаги Поппи, служанки, которая торопилась открыть. Джоан, сидевшая в спальне напротив, за закрытой дверью, тоже услышала звонок.

Девушка почти закончила переодеваться; осталось только надеть платье. Она легла на постель и положила на лоб влажную салфетку, чтобы уменьшить головную боль, дожидаясь, пока подействует таблетка. Шелковое платье белело в свете единственной лампы на прикроватном столике слева, в головах нарядной кровати под пологом.

— Глупо! — произнесла Джоан в потолок. — Просто глупо так бояться!

Ее спальня была большая, просторная и, как и дядин кабинет напротив, оклеена аляповатыми обоями — в данном случае с пышными, как кочаны капусты, розами. Толстый эксминстерский ковер, крупноватый для комнаты, загибался у плинтусов. Здесь было слишком много мебели, которой не нашлось места в других помещениях. Сомнение внушала лишь западная стена, где в простенке между двумя большими окнами находилось изголовье кровати.

От волнения девушка не заметила, что луна уже взошла. Оба окна были надежно заперты, а шторы раздернуты — для того, чтобы ей были хорошо видны задвижки.

Хуже всего, подумала Джоан, ужасное ощущение одиночества.

Она чаще меняла бы салфетку, окуная ее в миску с водой, стоящую под лампой, если бы не приходилось каждый раз видеть стрелки часов на прикроватном столике. Назначенный час все ближе!

Если бы в тот момент она была в состоянии вести дневник, то записала бы в нем что-нибудь в таком роде: «Не хочу быть как та женщина, которая стояла на горящем мосту в каком-то богом забытом месте — не помню где. Подобные подвиги — дело мужчины; пусть себе стоят на горящем мосту и смотрят смерти в лицо… Но сейчас и мне придется проявить выдержку и силу духа, потому что от меня этого ждут. И потом, Гордон будет караулить окна. Если отодвинуть задвижку и высунуться наружу, можно дотронуться до него».

Дверь находилась напротив Джоан, чуть правее. От громких трелей звонка она вздрогнула, но села на кровати, только когда услышала голос Стеллы Лейси.

— …ужасно спешила, — говорила Стелла на ходу, обращаясь к Поппи, — но я ведь обещала отнести это сэру Генри Мерривейлу, а хозяйка «Лорда Родни» — вульгарная особа с плохо крашенными волосами — заявила, что он здесь.

— Да, мэм, — подтвердила Поппи. — Сюда, мэм.

Джоан поспешно встала. Надела платье и туфли, кое-как причесалась, глядя в зеркало над туалетным столиком, распахнула дверь и увидела Стеллу, стоявшую спиной к ней, на пороге кабинета. Трое мужчин в облаках табачного дыма поднялись с мест.

— …Разумеется, я помнила о том, что сегодня вечер воскресенья… — Лица мужчин выразили любезность при виде обаятельной Стеллы; она тряхнула головой, и пепельно-русые волосы упали ей на плечи. — Но мне надо было кое-что купить в аптеке. Когда я звоню и мистер Голдфиш высовывается из окна и видит, что пришла я, он всегда мне открывает.

— Голдфиш? — прогудел Г.М., хмуро глядя на окурок сигары. — Я довольно часто слышу эту фамилию.

— Такой маленький человечек с озабоченным взглядом, в очках-половинках, который стоял рядом с Тео Буллом, — пояснил Уэст. — Ему не очень-то хотелось принимать участие в митинге протеста, хотя он тоже здорово завелся.

— В общем, — проворковала Стелла, — мистер Голдфиш спросил, не могу ли я принести вам ваш заказ. Попросил передать, что он на вашей стороне — не знаю, что это означает. Кажется, и он тоже получил два анонимных письма…

Трубка полковника Бейли с треском ударила по пепельнице, что выражало крайнюю степень безысходности.

— О чем? — спросил Уэст.

— Гордон! — в притворном ужасе воскликнула Стелла. Джоан хотя и не видела лица миссис Лейси, но почувствовала, как та лукаво прищурилась и укоризненно улыбнулась. — По-вашему, я читаю чужие письма?

«Да!» — произнесла про себя Джоан.

— В общем… откровенно говоря… боюсь, я вытянула всю правду из мистера Голдфиша. — Стелла засмеялась, но, увидев выражение лиц своих собеседников, осеклась. — Однажды — о, это было очень-очень давно, еще до того, как я сюда приехала, — умерла жена одной очень важной особы. Поговаривали, будто мистер Голдфиш выписал неправильный рецепт, в состав которого входил яд…

— Погодите! — перебил Стеллу Гордон Уэст. — Я уже слышал кое-какие весьма старые сплетни на этот счет. И ничего не имел против, поскольку они — почти легенда. Той «очень важной особой» был Сквайр Уайат, который похоронил двух жен?

— Совершенно верно, Гордон.

— Пора положить этому конец! — вскричал полковник Бейли.

— Ах, я совершенно согласна с вами, полковник! — Стелла шагнула к Г.М. и вручила ему два сложенных пополам листка, похожие на те, что он уже видел. — Нас с вами не представили друг другу, сэр Генри, но мне кажется, что в Лондоне мы с вами встречались.

— Я совершенно уверен, что мы с вами встречались, мадам, — ответил Г.М., не сводя со Стеллы пристального взгляда. — Причем — провалиться мне на месте! — наше знакомство каким-то образом связано с моей женой. Однако… Почему вы так расстроились и запретили знакомым беседовать со мной, когда я впервые увидел вас на лугу?

Стелла сделала вид, что не слышала вопроса. На ней было нечто голубое, на голове — черная шляпка с модной короткой вуалеткой. Когда она повернулась к полковнику Бейли, ее серые глаза загадочно вспыхнули из-под вуали.

— Мне пора бежать, иначе Пэм будет волноваться. Кстати, вы непременно должны взглянуть на ее стихи. Она написала целую книжку. Кстати, полковник) Твидовый пиджак вам не идет; и не нужно засовывать руки так глубоко в карманы. Вы достаточно привлекательны, и вам не пристало выглядеть неопрятно. Нет-нет, не возражайте мне! Вы действительно выглядите неопрятно! Что же касается… Ах, Джоан!

Джоан, как всегда здоровая и цветущая, вошла в кабинет с таким независимым видом, словно море ей по колено.

— Джоан, милочка! — озабоченно воскликнула Стелла.

Джоан, чуть отвернувшись, нехотя позволила гостье поцеловать себя в щеку. В ее голубых глазах мелькнуло задумчивое выражение, как будто она решала, не убить ли ей миссис Лейси.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — по-прежнему озабоченно спросила Стелла.

— Я чувствую себя прекрасно. — Джоан изумленно изогнула брови. — Да и как может быть иначе?

— Конечно. Но… Я хотела выразить вам свое сочувствие после проповеди, которую прочел сегодня мистер Хантер. Джоан, я была в ярости! Не думаю, что когда-либо в жизни я была так зла! Знаю, вас там не было… Но…

— Ну что вы, Стелла! — возразила Джоан. — Я тоже вам сочувствую. Должно быть, неприятно было узнать о письмах, в которых упомянуты вы. Гордон говорит, их было всего три, но, по-моему, целая дюжина… в них утверждалось, будто вы с Гордоном находитесь в незаконной связи.

Повисла мертвая тишина, хотя содержание писем давно ни для кого не было тайной. У Уэста, желавшего как можно скорее сменить тему, вид был более виноватый, чем следовало бы.

— Или, может быть, вам о них ничего не известно? — спросила Джоан.

— Нет, милая, известно, — вздохнула Стелла с видом мученицы. — Но не спрашивайте, кто меня просветил! Когда распространяются такие вот нелепые слухи, невозможно вспомнить, откуда узнаешь о них. На самом деле мы с Гордоном всего лишь держались однажды за руки при луне.

Уэст едва не задохнулся от возмущения.

— Женщина, — внезапно выпалил он, довольно невежливо ткнув в Стеллу пальцем, — нас с вами нельзя упрекнуть даже в такой малости! Я никогда не бросал похотливых взглядов в вашу сторону! Я никогда…

— Надеюсь, что нет, — весело заявила Джоан, глядя на Стеллу. — Видите ли, мы с Гордоном третьего октября собираемся пожениться… Дядя Джордж, не сидите как истукан! Мы хотели сказать вам, но столько всего случилось!

Откровенно говоря, Джоан превратно истолковала поведение полковника; он действительно застыл в кресле, но по другой причине: услышав новость, он испытал облегчение. В конце концов, источником существования полковника была лишь его половинная пенсия, а у Джоан и вовсе ничего не было. Выпрямив спину, полковник торжественно откашлялся.

— Джоан! И… вы, мой дорогой Уэст! Примите мои самые сердечные поздравления! Да, клянусь Богом! Свершилось! Вот повод для того, чтобы распить бутылочку шам… — Вдруг взгляд полковника Бейли упал на анонимное письмо, лежащее на столе, словно паук. — Нет. — Голос его упал. — Пока не время.

— Спокойной ночи, Стелла, — так же радостно произнесла Джоан. — Поппи вас проводит.

Когда за Стеллой закрылась дверь, полковник Бейли, который придавал огромное значение формальному соблюдению приличий, возмутился:

— Джоан! Где твое воспитание? Мы не привыкли таким образом обращаться с гостями! Ты практически выпроводила ее из дома…

— Извините, дядя Джордж!

— Подумать только, миссис Лейси! Такая милая женщина, — смущенно продолжал полковник, — самая милая из всех, что когда-либо жили в Стоук-Друиде! Безупречная! Помню, когда мы с тобой шли в ризницу, ты пересказывала мне какие-то сплетни, связанные с ней… Я считаю их совершенной нелепостью.

— Трудность в том, что… — начала было Джоан, но вовремя остановилась. — По крайней мере, она не могла писать анонимных писем.

— С чего вы взяли, будто не могла, куколка моя? — осведомился сэр Генри Мерривейл.

В продолжение предыдущего разговора Г.М., сбросивший, вставая, со стола и окурок, и письма мистера Голдфиша, изучал всех присутствующих, потирая пухлой ладонью подбородок. Джоан повернулась к нему; она разрумянилась от волнения.

— Что, простите?

— Я сказал, — проворчал Г.М., — с чего вы взяли, будто она не могла писать их?

— Не могла же Стелла обвинять саму себя!

— Эх, святая простота! — вздохнул Г.М., садясь. — Мужчина никогда, или почти никогда, не клевещет на самого себя, потому что он слишком боится потерять работу. Этот страх у мужчин врожденный. Но женщина, которая не придает этому никакого значения, часто сочиняет самую дикую ложь про себя, потому что ей кажется, как вы и предположили, будто ее никто не заподозрит. Полиции известно немало таких случаев!

— Господи, — не выдержал Уэст, — да будет ли конец всем трюкам и уловкам анонима?!

Г.М. ничего не ответил. Словно черная тень снова нависла над каждым из присутствующих: в любой момент все они могли получить по почте очередной конверт с ядовитым содержимым, но не могли отплатить анониму тем же.

Джоан делано рассмеялась:

— Мне казалось, что сегодня мы собирались провести некий опыт? Чтобы заманить в ловушку этого… эту Вдову?

Уэст пристально посмотрел на невесту.

— Ты ведь согласилась участвовать, — напомнил он ей. — Ты по-прежнему не против? Честно?

— Честно и искренне.

— Ангелочек, — тихо заметил Уэст, — ты лжешь.

— Нет, милый, не лгу!

Полковник Бейли хмыкнул и отвернулся.

— Если хочешь, прими парочку моих желтых снотворных пилюль.

— Да! Очень хочу! То есть… мне на самом деле все равно. Но ведь от них я крепче засну, да?

— Желтые пилюли, — задумчиво повторил Г.М. и посмотрел на полковника. — Нембутал?

— Вот именно. Если предпочитаете другие, аптекарь…

— Нет. Чертовски удачная мысль. — Г.М. кивнул Джоан. — Кстати, куколка моя, если вам непременно надо принимать снотворное, примите его сейчас же. Да, сейчас! Действует оно отменно, но не сразу. Пока растворится, проникнет в кровь и выключит вас, пройдет часа полтора, а то и больше, так что примите его сейчас.

— А еще сегодня, — заявил полковник Бейли, — нам стоило бы отметить помолвку. Знаете, я доволен. Чертовски доволен! — повторил он вызывающе, словно боясь показаться племяннице или Уэсту слишком впечатленным. — Только не придется. Помню, когда я объявил о своей помолвке…

— Во всем полку не осталось ни одного трезвого офицера, — Джоан явно цитировала фразу, которую слышала бесконечное множество раз, — от полковника до самого юного лейтенанта! — Тут голос ее дрогнул.

— Во всем виноват я, сэр, — вмешался Уэст. — Если вы спросите Джоан, она подтвердит, что я сделал ей предложение довольно внезапно… — Уэст замолчал, как будто подавился. Глаза у него широко раскрылись. — Предложение! — повторил он.

— Эй! Послушайте! В чем дело?

— Гордон, милый, прошу тебя, не говори так — ты меня испугал.

— Где то письмо? — спросил Уэст. Письмо лежало на столе. Он схватил его и громко прочел вслух: «Посему вношу предложение нанести тебе визит…» Вношу предложение! — Уэст как будто силился вспомнить что-то, ускользавшее из его памяти. — Вы заметили? Наш аноним часто словно бы проговаривается, употребляя одни и те же фразы и обороты — очень знакомые… Совсем недавно я слышал, как кто-то выразился именно так!