Прочитайте онлайн Ночь, которой не было | ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Читать книгу Ночь, которой не было
4216+1011
  • Автор:
  • Язык: ru

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Николь, познакомься с Тимом Фордом.

— Боюсь, наша встреча несколько запоздала, — прокомментировал Тим, когда они с Николь обменялись рукопожатием.

Войдя в приемную, Николь увидела, что Мэтт уже ждет ее вместе с новым менеджером, которому удалось устроить свои дела так, чтобы начать работу немного раньше, чем предполагалось.

Стараясь подавить в душе боль от мысли, что их ежедневные встречи с Мэттом скоро отойдут в прошлое, Николь напомнила себе, что, если бы у нее была хоть крупица здравого смысла, она бы радовалась и испытывала облегчение оттого, что Тим Форд начинает работу раньше.

С того памятного вечера у Кристины, после которого Мэтт ехал следом за ней до самого дома, Николь с такой ясностью ощущала постоянное присутствие Мэтта в своих мыслях и чувствах, что напряжение стало почти невыносимым.

Она сильно похудела и постоянно из-за чего-то волновалась и беспокоилась. Хотя ей было известно, что все кругом — и родители, и друзья — весьма встревожены ее состоянием, приписывая его разрыву с Гордоном, Николь до сих пор не могла заставить себя признаться никому из них.

Ей потребовалось довольно много времени, чтобы сделать это признание самой себе: она влюблена в Мэтта.

Теперь, воспользовавшись тем, что он занят разговором, она бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза.

За все время, что прошло после ужина у Кристины, Мэтт ни единым словом не обмолвился о том, что было между ними. Правда, однажды вечером он совершенно неожиданно заехал повидать ее.

Николь собирала в саду горох для ланча. Волосы ее были стянуты в хвостик, а одета она была в старенькие, потрепанные джинсы и столь же древнюю футболку.

Услышав, каким серьезным и мрачным тоном он извиняется за то, что случилось после ужина у Кристины, Николь почувствовала, что от стыда и ощущения собственной вины у нее отнимается язык. Ей хотелось ответить, что и на ней лежит вина за происшедшее, но она никак не могла собраться с мыслями и найти подходящие для этого выражения.

По его словам, ей ни в коем случае не следует бояться опасности сексуального домогательства с его стороны. Он сказал, что ему известно, о ее любви к Гордону, но оба они люди давно уже взрослые и должны понимать, что самые невинные и безобидные действия, когда они окрашены весьма властными чувствами и переживаниями, могут привести к результату, о котором никто и подумать до этого не мог.

Фактически он пытался объяснить ей, что в тот вечер хотел лишь убедиться, что у нее все в порядке, и ничего больше. От извинений Мэтта Николь почувствовала себя еще хуже, чем раньше, особенно когда случайно подняла на него глаза и неожиданно вспомнила, как он сжимал ее в объятиях, как его губы нежно ласкали ее и, что она испытывала в ту минуту.

Когда он предложил забыть об этом маленьком инциденте, оставив его в прошлом, Николь поспешно согласилась.

Сейчас она вдруг очнулась и поняла, что Тим Форд разговаривает с ней. Ей пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы понять, что же такое он говорит ей.

Наружность у него была довольно приятная. Ему было около тридцати лет, он, как Николь выяснила ранее, был холост и работал на Мэтта уже не первый год.

Нога его до сих пор была закована в гипс после злополучного несчастного случая, из-за которого он не смог вовремя принять дела от Алана.

— К сожалению, еще некоторое время поездки на стройплощадки будут для меня довольно трудным испытанием, — сообщил он Николь, когда Мэтт отошел к телефону, чтобы позвонить.

Затем Тим принялся расспрашивать, как ей нравится новое оборудование и новые компьютеры, установленные в офисе, находит ли она их полезными, и овладела ли всей премудростью пользования ими.

Спустя всего полчаса Николь поняла, что она прекрасно сработается с ним, может быть, даже лучше, чем с Мэттом, в присутствии которого никогда не могла избавиться от стеснения, никогда не могла забыть, что он, прежде всего мужчина.

Мэтт закончил телефонный разговор, и, когда Николь, не справившись с искушением, еще разок украдкой взглянула на него, она увидела, что он рассматривает ее и Тима, слегка нахмурив лоб, с недовольным выражением.

В ту же секунду все ее мускулы напряглись. Неужели она что-то сделала неправильно? Неужели чем-то вызвала его раздражение?

Когда он заговорил, его слова прозвучали резко и повелительно:

— Если у тебя есть минутка, Тим, я хотел бы кое-что с тобой обсудить.

Тим проковылял к двери, отделявшей приемную секретарей от кабинета хозяина фирмы, и Мэтт добавил еще более резко, обращаясь на этот раз к Николь:

— Я уверен, что тебе есть чем заняться, Николь, так что мы не будем больше отрывать тебя от работы.

Его официальное обращение — «Николь», — когда вот уже много дней он звал ее «Ники», казалось, ударило ее в самое сердце, как и его холодный, отчужденный тон. Мэтт вполне откровенно отстранял ее от участия в их разговоре.

До чего же глупо, что она принимает все так близко к сердцу! Напрасно она пыталась убедить себя, тупо глядя на плотно закрытую дверь кабинета, а потом уселась за свой стол и постаралась заняться работой. Да, все дело именно в этом. Она слишком сильно привязалась к Мэтту, слишком увлеклась своими чувствами к нему… Чувствами, на которые, как ей отлично известно, он никогда не ответит. Но даже если бы и ответил… как бы она рассказала ему о своем возлюбленном? Придумать что-нибудь? Но она не могла лгать, это противоречило всем ее убеждениям, которые она всегда так свято хранила. Как ему рассказать, что ее первый мужчина был не кто иной, как он сам?

Господи, да почему ее это волнует? Такого разговора никогда не будет… Прошло уже более получаса, а Николь вновь и вновь задавала себе один и тот же вопрос. Ведь Мэтт до сих пор убежден, что она до смерти влюблена в Гордона. И ради ее же гордости и самоуважения лучше, если он и дальше будет думать точно так же.

Когда дверь из кабинета открылась, Мэтт и Тим вышли в приемную.

— Николь, мы собираемся пойти перекусить, — отрывисто произнес Мэтт. — Если будут спрашивать, мы скоро вернемся.

Тим, стоявший позади Мэтта, с недоуменным видом прервал его:

— Да, но я думал, что и Николь пойдет с нами…

— Я уверен, что на время обеденного перерыва у нее запланированы куда более важные дела, — резко возразил ему Мэтт. Так резко, что Николь ниже склонила голову над бумагами, не желая, чтобы кто-либо из них заметил, какую боль причиняет ей ледяной тон Мэтта.

Спустя десять минут, поняв, что, хотя ей и не хочется, есть, перехватить что-нибудь никак не повредит, Николь накинула плащ и вышла из офиса.

До центра городка можно было дойти всего за несколько минут. По средам в городке был базарный день, и кругом сновали люди. Но официантке, тем не менее, удалось найти для Николь маленький столик у окна ее любимого кафе-бара, откуда она могла видеть, как входят и выходят посетители.

Только она собралась приняться за еду, как в кафе зашла Кристина и тут же заметила ее.

— Ники! Я так и думала, что увижу тебя тут! — радостно приветствовала она подругу, усаживаясь рядом и с завистью рассматривая полную тарелку спагетти, стоящую перед Николь. — Счастливая ты, — грустно прокомментировала Кристина, — можешь, есть, что только захочешь. А я вот сразу становлюсь, как бочка, особенно теперь, когда снова беременна…

Кристина улыбнулась, когда Николь поздравила ее, и призналась, что и она сама, и Майк с радостью ждут второго ребенка.

— Не надоело тебе других поздравлять? Лучше бы вышла замуж и завела своего, — поддразнила Кристина, но тут же расстроено прикусила губу. — Ох, Ники! Так бестактно с моей стороны подкалывать тебя, когда ты и Гордон…

— Мне дела нет до Гордона, — спокойно ответила Ники. — Собственно говоря… Ну, давай смотреть правде в глаза — ведь так лучше и для него, и для меня. В конце концов, мы всегда были лишь друзьями, да к тому же не особенно хорошими друзьями. Наши отношения были удобны, так как позволяли нам обоим соблюдать приличия.

— Тогда почему же у тебя такой вид, словно весь мир, обрушился тебе на голову? — поинтересовалась Кристина, пристально глядя на нее, и тут же добавила: — И не пытайся убеждать меня, что все в порядке! Ты похудела, почти не улыбаешься и… Честно говоря, у тебя все симптомы безответной любви. — Она помолчала и снова прикусила губу, а затем тихо проговорила: — Ах, Ники, так это вовсе не Гордон? Это Мэтью Хант…

Николь отставила от себя тарелку со спагетти, к которым почти не притронулась, и с горечью ответила:

— Классический сюжет, верно? Скучная, бесцветная секретарша влюбляется в красавца начальника…

— Никто на свете не назовет тебя скучной и бесцветной, — возразила Кристина и тут же задумчиво добавила: — А ты уверена, что он к тебе безразличен? Я заметила в тот день, когда и ты и он ужинали у меня, что ему совершенно явно нравится общаться с тобой.

— Мне кажется, тогда главным для него было вырваться из когтей Люсинды, — быстро отозвалась Николь. — Извини, Крис, но, если ты не возражаешь, мне бы не хотелось говорить на эту тему. Все это просто жизнь, и мне надо попытаться пережить… Только не дай Бог, чтобы кто-нибудь еще пришел к такому же мудрому дедуктивному выводу, как ты. Я и не подозревала, что мое поведение столь очевидно.

— Да нет же! — заверила ее Кристина. — Просто мне очень хорошо известно подобное состояние, вот и все.

— Мне спокойнее, когда все вокруг думают, что мое сердце разбито из-за Гордона, и не догадываются о правде. Мэтт скоро уедет отсюда. Сегодня прибыл наш новый управляющий. Как только он примет дела, Мэтт уедет и будет лишь время от времени инспектировать нас.

— Так он уезжает? — удивленно переспросила Кристина. — Вот так дела! А он ничего не сказал Майку о том, что хочет прервать срок аренды дома. По-моему, Майк говорил, что Мэтт продлил договор аренды.

Николь пожала плечами.

— Откуда мне знать? Может быть, он хочет, чтобы в доме поселился Тим Форд — это наш новый менеджер. В конце концов, здесь у нас не так уж просто арендовать приличное жилье. — Она замолчала, а затем, не поднимая головы, тихо спросила: — Ты ведь никому ничего не скажешь о… нем? Даже Майку. Обещай мне.

Слезы подступили к ее глазам, когда Кристина положила ладонь на ее руку и твердо сказала:

— Можешь мне верить, Ники. Я отлично помню, что чувствовала, когда влюбилась в Майка и считала, что он на меня даже внимания не обращает. Мне кажется, я бы просто умерла, если бы кто-нибудь ненароком обмолвился ему, что я люблю его. Я ничего никому не скажу, и Майку в том числе. Но знаешь, может быть, все не так плохо, как тебе, кажется, — задумчиво добавила она. — Когда вы были у нас, я не могла не заметить, насколько он внимателен к тебе.

— Он просто очень вежлив, — решительно ответила Николь. Ей не хотелось, чтобы слова подруги подавали ей надежду, не хотелось снова верить в то, чего и быть не может. Кроме того, даже Крис не знала всей правды. Потому, что время, проведенное Николь в столице, относилось к прошлому, которое она никогда и ни с кем не обсуждала. — Пожалуй, мне пора возвращаться, — сказала она Кристине, поднимаясь на ноги. — Я так рада за вас…

— Очень кстати, потому, что мы собирались просить тебя быть крестной, — ответила ей Кристина с улыбкой. Но когда она смотрела, как Николь выходит из кафе, улыбка исчезла, уступив место обеспокоенному, тревожному выражению. Бедняжка Ники, как хочется чем-нибудь ей помочь!

После приезда Тима Форда, между Николь и Мэттом пролегла пропасть. Возможно, вполне естественно, что Мэтт предпочитает отступить в сторону, позволив Тиму заняться управлением фирмой, но все же Николь испытывала почти невыносимую боль каждый раз, когда обращалась к Мэтту с каким-нибудь вопросом, а он неизменно отсылал ее к Тиму.

Николь также заметила, что теперь, разговаривая с ней, Мэтт останавливается в нескольких футах, тогда, как раньше он не раз подходил настолько близко, что их тела почти соприкасались. Как часто в такие моменты ей приходилось подавлять в себе неистовое желание прислониться к нему, насладиться пусть самой краткой физической близостью с ним! И она испытывала глубокое и искреннее презрение к самой себе за такую несдержанность.

Но теперь необходимость строго контролировать свои действия и слова понемногу начинала исчезать, ведь Мэтт все реже и реже подходил к ней, останавливаясь все дальше и дальше.

В последний день своей работы в офисе Мэтт объявил, что намеревается уехать раньше, чем собирался, — часа в два.

По его словам, он решил отдохнуть несколько дней и хочет провести их вместе со своими родителями.

— Моя сестра с семейством вернулась из Канады. Я почти не виделся с ней с тех пор, как она вышла замуж.

— И много у вас племянников или племянниц? — с легкой завистью поинтересовалась Николь. Она всегда жалела, что у нее нет ни братьев, ни сестер, и завидовала Мэтту, потому, что у него большая семья.

— Две племянницы, три племянника и еще один — пока неизвестно, кто именно, — коротко ответил он ей, и мягкая улыбка тронула его губы.

Николь почувствовала, как при виде его ласковой улыбки что-то затрепетало в самой глубине ее существа. Она была потрясена, догадавшись, что яростно ревнует к этой неизвестной ей семье, завидуя вполне очевидной любви, которую он испытывает к ним.

Все больше ненавидя себя за это, Николь всячески старалась поскорее покончить со своим обедом, чтобы вернуться в офис задолго до двух часов и успеть, до отъезда Мэтта насладиться хоть несколькими минутами его присутствия. Так нищий бережно собирает свои жалкие медяки.

Однако когда она свернула во двор здания, где располагалась их фирма, знакомой машины не было видно, а встретившийся в вестибюле Тим спокойно сообщил ей, что Мэтт уже уехал.

Николь была рада, что стоит в тени, но все же инстинктивно повернула голову так, чтобы Тим не смог увидеть ее отчаяния.

— Я вот тут подумал, — услышала она его неуверенный голос, — не могла бы ты посоветовать мне, как лучше познакомиться с людьми в городе… Видишь ли, я уже немного староват для дискотек и всего такого прочего, но еще не настолько, чтобы вступить в батальон почтенных отцов с трубками и в шлепанцах. В гольф я не играю, и, кроме того…

— Я могла бы представить тебя кое-кому, если ты не против, — не раздумывая, предложила Николь, искренне сочувствуя ему. — Действительно, иногда уходит просто ужас, сколько времени на то, чтобы со всеми познакомиться, особенно в таком сельскохозяйственном районе, как наш. Я иногда встречаюсь с друзьями в местном кафе-баре, обычно по пятницам. Если ты готов пойти туда один…

— А ты уверена, что я не буду там лишним?

— Совершенно, уверена, — решительно ответила Николь.

Собственно говоря, меньше всего на свете ей хотелось показываться сейчас на людях, но ведь ничего хорошего, если она запрется, и будет хандрить из-за того, что ей никогда не достанется единственный желанный мужчина. Кроме того, уже пора повидать друзей и убедить их, что она не собирается проливать слезы по Гордону.

Гордону никогда не нравилась ее привычка изредка встречаться с друзьями в местном баре, он с неодобрением относился к разношерстной толпе молодых людей, в основном одного с Николь возраста, профессионалов со стабильной карьерой, которые любили встречаться в пятницу вечером, чтобы поужинать вместе.

Когда Тим предложил заехать за ней, Николь готова была отказать ему, но затем передумала, поскольку все будет намного легче, если они подъедут к бару вместе, — по крайней мере, не придется рисовать ему схему с пояснениями.

Вечером, когда она рассказала родителям о своих планах, мама бросила на нее задумчивый взгляд.

— Как жаль, что Мэтт так скоро уехал. Он показался мне очень приятным человеком.

Что-то такое было в тоне, которым она произнесла эти слова, от чего волосы на голове Николь зашевелились. Неужели мама догадалась о том, какие чувства она испытывает к Мэтту? А вдруг догадался еще кто-нибудь? Что, если и сам Мэтт уже обо всем знает? Может быть, именно поэтому он был так холоден с ней — словно с совершенно, посторонним человеком?

Тошнотворное отчаяние охватило Николь, едва эта мысль пришла ей в голову.

Одеваясь, чтобы быть готовой к приезду Тима, она твердила себе: как хорошо, что Мэтт уехал. Теперь ей не придется ежедневно встречаться с ним, и теперь ей станет намного проще выбросить его из головы и из сердца, сосредоточившись на том, чтобы устроить собственную жизнь.

Неужели именно этим она сейчас и занята?

Когда ровно в восемь приехал Тим, как они и договаривались, Николь пригласила его зайти в дом, чтобы познакомить со своими родителями. Мама разразилась сочувственными восклицаниями по поводу сломанной ноги Тима и тяжелого гипса, затруднявшего его движения. Теперь, вероятно, жизнь стала для него во сто раз сложнее, заметила она.

К счастью, в его машине автоматическое переключение скоростей, так, что здесь гипс ему нисколько не мешает, ответил Тим.

С ним было очень легко разговаривать, и, хотя ей не особенно хотелось идти куда-нибудь сегодня вечером, Николь с изумлением поняла, что проводить время вместе с Тимом — приятное занятие.

Ее друзья тактично не произнесли ни слова о Гордоне и тепло приняли Тима, хотя Николь и заметила, как один или два человека удивленно подняли брови, когда она представила Тима как своего нового начальника, захотевшего познакомиться со здешним «обществом».

Спустя некоторое время в баре появилась Люсинда Бэрретт — одна, без мужа. Заметив Николь, она прямиком устремилась к ней, приветствуя ее так, словно они близкие подруги и давно не виделись.

Стараясь не показать, как не по душе ей общество Люсинды, Николь вежливо представила ее своим друзьям и раздраженно сжала зубы, когда Люсинда, одарив, Тима радужной улыбкой, повернулась к Николь.

— Подумать только! Ты явно не теряла времени, оплакивая разрыв с Гордоном! И как просто оказалось его заменить! Умная девочка, у тебя хорошая головка. Кстати, а что случилось с Мэттом? Я уже сто лет его не видела. Хотя вообще-то он заезжал на той неделе…

Николь почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, и тщательно скрываемый гнев на мгновение загорелся в ее глазах.

— Тим — мой новый начальник, Люсинда, — решительно ответила она. — А, что касается Мэтта… так ведь он был тут временно. Однако я полагаю, он сам должен был рассказать тебе об этом…

Устоять перед искушением, уколоть Люсинду не было никаких сил, тем более что Люсинда наверняка выдумала несуществующую дружбу с Мэттом. И не потому, что догадывалась о чувствах, которые Николь испытывала к Мэтту, а просто потому, что относилась к женщинам определенного сорта.

Николь почувствовала искреннее удовлетворение, увидев, как вспыхнуло умело подкрашенное лицо, с какой неприязнью взглянула на нее рыжеволосая красотка. Она величественно отплыла в сторону и тут же принялась кокетничать с кем-то.

— Ничего себе! Да она просто пожирательница мужчин! — не замедлил прокомментировать Тим, когда Люсинда отошла от них. — Хотя я не должен так говорить, ведь она твоя подруга.

— Не подруга, — заверила его Николь, добавив с легкой запинкой: — Извини, если она смутила тебя, предположив, что мы с тобой… что ты и я… ну, что ты мой друг.

— Я вовсе не смутился, — убежденно ответил он. — Разве, что почувствовал огорчение.

Николь озадаченно взглянула на него, и он мягко пояснил:

— Ты очень, очень привлекательная женщина и очень умная. Если кто-то подумает, что ты моя подружка, я буду чувствовать себя польщенным. Не хочу вмешиваться не в свое дело, но, судя по замечанию Люсинды, сейчас в твоей жизни нет никого, кто бы…

Николь показалось, будто в ее голове предупреждающе зазвенели колокольчики здравого смысла. Часто, слишком часто ей приходилось слышать подобные слова и раньше, когда какой-нибудь мужчина — приятный, искренний, порядочный человек — знакомился с ней, проявляя самый неподдельный интерес. Однако каким бы приятным и очаровательным он ей ни казался, всегда существовала преграда: мысль о том, что, если она позволит этому знакомству развиваться, рано или поздно наступит момент, когда ей придется рассказать правду о своем прошлом.

— Да, сейчас действительно у меня никого нет, — начала она, — но, понимаешь…

— Но ты не хотела бы ни с кем связываться, — проницательно закончил он за нее.

— Такая уж моя судьба. Но ведь это же не означает, что нам нельзя быть друзьями, а?

— Конечно, друзьями вполне можно быть, — согласилась Николь.

— Николь, я еще не говорил тебе об этом, но скоро будет конференция, на которой мы с тобой должны присутствовать. Так хочет Мэтт. Конференция проводится неподалеку от Борнмута, в «Гранд-отеле». Она состоится после двадцать восьмого. Мэтт считает ее очень важной, поскольку там будут обсуждаться различные вопросы, касающиеся влияния строительства на окружающую среду. Ты сможешь поехать?

Николь кивнула.

— Звучит интересно, — прокомментировала она. — А, на сколько дней рассчитана конференция?

— Всего на пару дней. Мы должны выехать в пятницу после ланча, а вернемся вечером в воскресенье.

Они еще немного поговорили о вопросах, которые, вероятно, будут затронуты на конференции, пока не появилась Эви и не сообщила, что к Тиму посетитель.

Вечером того же дня Николь рассказала родителям о конференции, и отец с одобрением заметил:

— Мэтью Хант принял верное решение. Пора уже вести дела так, чтобы строительство не оказывало вредного воздействия на экологию. В наступающем десятилетии эта тема будет особенно актуальна. Успех будет сопутствовать именно тем предпринимателям, которые смогут согласовывать свои технологии с требованиями экологической безопасности.

Поздно вечером, укладываясь спать, Николь подумала о том, приедет ли на конференцию сам Мэтт, и в ту же секунду тело ее завибрировало от болезненно острого желания.

Сколько бы она ни приказывала себе забыть его, похоже, она не в силах перестать думать о нем, желать его, любить его.

За три дня до конференции прораб вошел в кабинет к Тиму и подал заявление об уходе, заявив, что собирается открыть свое собственное дело.

После того, как он получил резолюцию и удалился, Тим повернулся к Николь и задумчиво спросил:

— Хотел бы я знать, сколько наших рабочих он намеревается увести с собой?..

— Если от этого тебе станет легче — сомневаюсь, что кто-нибудь долго с ним выдержит, — ответила Николь.

— Может быть, и так, но… Послушай, я хочу съездить на площадку. Если будет необходимо, до тех пор, пока мы не найдем нового прораба, я постараюсь заменить его. Мне и раньше приходилось заниматься подобным делом. Мэтт ведь сам пришел в бизнес не с парадного входа, а потому он особенно настаивает на том, чтобы все новые менеджеры, которые начинают работать у него, досконально осваивали все тонкости работы на стройплощадке.

— Значит, он опирается на собственный опыт?

— Да, в юности Мэтт был, этаким мятежником. Он спокойно мог бы присоединиться к своему отцу и работать в Сити, но вместо этого предпочел рано закончить учебу и пошел бродить по свету. Именно тогда он заинтересовался строительством и многому научился. А когда вернулся, то поступил в университет, после чего решил создать свою собственную строительную фирму. Сначала, разумеется, совсем небольшую.

Мятежник… Такое определение вполне подходило тому Мэтью Ханту, которого она помнила: в поношенной одежде рабочего человека, с простыми манерами, с улыбкой настоящего искателя приключений и небрежной insoucianceпосле того, как они всю ночь занимались любовью.

Николь вся подобралась. Мужчина, если только у него хватает на это силы воли, всегда может избавиться от ошибок и сумасбродств, своей юности. Иногда его даже начинают считать еще более достойным человеком, если становится известно о его похождениях в молодости. Однако о женщине, даже в наши просвещенные времена, отличающиеся терпимостью нравов, по-прежнему судят совсем иначе.

В четверг, накануне отъезда на конференцию, Тим появился в офисе с опозданием и сказал, что должен снова уехать на одну из строительных площадок, где возникли кое-какие проблемы.

— Теперь, когда мы потеряли прораба, мне надо день и ночь находиться там, чтобы следить за ходом работ. Ты обойдешься тут без меня?.. Дурацкий вопрос, — остановил он сам себя, не давая ей времени ответить. — Разумеется, обойдешься. Честно говоря, ты зря растрачиваешь тут и свой талант, и свои силы, Николь. Ведь ты первоклассный администратор и могла бы сделать карьеру, если бы только захотела…

— А мне не хочется, — ответила она и мрачно добавила: — В юности я отведала столичной жизни, и мне она вовсе не понравилась.

— Правда? Ну, тогда ты не одинока. Сейчас все больше людей нередко спрашивают себя, не слишком ли многим они жертвуют во имя карьеры. Что касается меня, я решительно против такой однобокости — увлечения только работой, и больше ничем… На завтра у нас все остается без изменений. Ты готова? Надо выехать отсюда где-то в середине дня. Может быть, стоит отправиться вместе? Нет смысла ехать на двух машинах.

— Да, я тоже так думаю. Отец обещал подвезти меня утром до офиса, тогда моей машине не придется стоять тут весь уик-энд.

Николь хотелось переделать, как можно больше дел, чтобы утром осталось лишь разобрать почту, а потому в четверг вечером она засиделась допоздна.

Тим так и не вернулся в офис, и дверь из приемной в его кабинет была закрыта. Несколько раз после того, как ушла Эви, Николь нерешительно оборачивалась на дверь, пока не поняла: это классическая западня представлять себе, что комната за ее спиной вовсе не пуста и стоит только отворить дверь, как она увидит Мэтта, сидящего за своим столом.

Один раз, повинуясь непреодолимому порыву, она даже поднялась, открыла дверь в кабинет и постояла на пороге, с голодной жадностью глядя на пустой стол и мысленно рисуя фигуру Мэтта, склонившегося над бумагами.

Горло у нее неожиданно перехватило: страдание, вызванное неразделенной несбыточной любовью, причиняло ей настоящую боль. И одновременно в душе ее нарастал гнев — гнев на саму себя за свое глупое поведение, за то, что, поддаваясь своим переживаниям, она заставляет себя только страдать, без какой-либо надежды на будущее.