Прочитайте онлайн Ночь, которой не было | ГЛАВА ПЕРВАЯ

Читать книгу Ночь, которой не было
4216+997
  • Автор:
  • Язык: ru

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Захлопнув дверцу маленького автомобиля, Николь сперва разгладила юбку своего строгого костюма и лишь, затем обеспокоено посмотрела в сторону офиса.

Времени без десяти девять, и на парковке почти не осталось свободных мест — ведь сегодня новый владелец их небольшой строительной компании впервые официально предстанет перед сотрудниками. Когда сделали ошеломившее всех своей неожиданностью объявление о переходе компании в новые руки, Николь была в отпуске, однако коллеги по работе поспешили сообщить ей подробности.

Всем давно было ясно, что Алан Харди после трагически нелепой гибели своего сына потерял всякий интерес к бизнесу, однако никто не ожидал, что он продаст компанию предпринимателю из другого региона, для которого их маленькая провинциальная фирма всего лишь довесок к растущей деловой империи.

Николь ничуть не беспокоилась за свое рабочее место — по крайней мере, все ее в этом убеждали. С тех самых пор, как восемь лет назад вернулась из Лондона, она бессменно работала у Алана в качестве секретаря, успевая также делать объявления по громкоговорящей связи. Николь нравилась эта работа, хотя в последнее время все чаще приходилось самой вносить поправки в поручения, которые давал ей шеф. Некоторых сотрудников фирмы раздражало, что Алан держал в секрете продажу компании, Николь тоже понятия не имела об этом, однако вместо раздражения испытывала только сочувствие к Алану и его жене Мэри.

Смерть сына, погибшего в автокатастрофе, полностью разрушила их жизнь и планы на будущее. Вполне естественно, что Алан отчаялся и потерял интерес к работе.

Николь тихо вздохнула. Она надеялась, что сможет сработаться с новым хозяином, который, как ей сообщили, скорее всего, назначит управляющего делами для повседневной работы в фирме, а сам будет навещать их не чаще раза в неделю. Значит, ее непосредственным руководителем будет не сам хозяин, а человек попроще… Тем не менее, в прошедшие выходные Гордон, ее друг, высказал отнюдь не польстившие ей сомнения в том, что ее кандидатура пройдет. Николь обиделась, но виду не подала. Их с Гордоном отношения, были довольно старомодными, и Николь полагала, что в этом виновата его мамочка. Она была из тех женщин, которые за вечным хныканьем и беспомощностью скрывают свою властность и редкое умение манипулировать людьми.

Как это ни грустно, Николь все чаще и чаще стала замечать, что, проводя время с Гордоном, она чувствует лишь раздражение, лишний раз, убеждаясь в том, какие они разные люди.

Они были знакомы почти всю жизнь, хотя регулярно стали встречаться лишь два года назад. В прошедшее Рождество Гордон намекнул, что им давно пора уже объявить о своей помолвке, однако Николь удалось замять этот вопрос.

Вся беда была в том, что в замкнутом круге маленького городка незамужней женщине очень непросто бывать в обществе, вести культурную жизнь без компании мужчины. Люди здесь отличались особо строгими взглядами и с плохо скрываемым предубеждением поглядывали на незамужних женщин в возрасте между двадцатью пятью и тридцатью годами.

Конечно, у Николь осталось немало подруг, с которыми она когда-то ходила в школу и которые с тех пор успели выйти замуж и обзавестись детьми. Честно говоря, Николь предпочитала развлекаться вместе с ними, а не ходить на однообразные свидания с Гордоном.

Ее мама уже не раз сухо замечала, что жизнь, проведенная с Гордоном, может показаться слишком долгой, и Николь порой соглашалась с ней. Но Гордон олицетворял собой респектабельность и старомодную мораль, а у Николь были особые причины считать, что именно это ей и нужно в жизни.

И хотя Гордон был, скучным и занудливым, хотя ей бывало очень сложно ладить с его матерью, она считала его тем единственным мужчиной, с которым должна провести всю свою жизнь…

Шагая к зданию, где располагались офисы, с удовольствием отвечая на приветствия мужчин, собравшихся во дворе, и старательно не замечая взглядов, которые они бросали на ее ноги. Николь с сожалением размышляла о том, что и строгая одежда и отношения с Гордоном стали неотъемлемой частью ее жизни вовсе не потому, что она получала от этого удовольствие, а потому, что помогали чувствовать себя в безопасности.

Она уже миновала группу мужчин и собиралась открыть дверь в здание, когда вдруг услышала, как один из них расхохотался.

В ту же секунду лицо ее вспыхнуло. Она не имела ни малейшего представления о том, что могло вызвать этот смех, очень даже может быть, что она тут вовсе ни при чем, однако ей захотелось убежать, убежать подальше и спрятаться от всех на свете.

Бремя вины, которое ей приходилось нести, иногда казалось нестерпимым, и все же она не могла отделаться от этого чувства. Подумать только: из-за одной-единственной ошибки, из-за досадного промаха в ранней юности… Нельзя же наказывать себя всю жизнь! Но, что бы ни делала, она была не в силах забыть об этом…

В минуты глубочайшего отчаяния, когда Николь чувствовала себя совсем несчастной, ей хотелось поделиться с кем-нибудь, попросить совета, но затем панический страх возвращался, и она вспоминала, сколь многим она пожертвовала, лишь бы никто на свете не догадался, что она одна из тех женщин, которые…

Торопливо направляясь к своему офису, Николь заметила, что все ее тело сотрясает дрожь.

Господи, ну почему же именно сегодня она вздумала волноваться из-за своего прошлого?!

Ведь сегодня надо быть особенно внимательной и старательной, чтобы произвести самое благоприятное впечатление на нового хозяина. Говорят, он не терпит в своем окружении людей несобранных или же безынициативных. Очевидно, он предъявляет к своим подчиненным завышенные требования, и те, кто хочет остаться работать, должны соответствовать им.

Уже неделю сотрудники фирмы горячо обсуждали радикальные меры, которые, несомненно, предпримет новый владелец в организации работы.

Николь лучше многих знала, что компания отнюдь не процветает, прибыль, если говорить начистоту, мизерна, а многие сотрудники недобросовестно выполняют свои обязанности… Знала она и о том, что старший прораб, занимающийся распределением работ, частенько закрывает глаза на многое.

Собственно говоря, если они до сих пор более или менее успешно держались на плаву, так потому лишь, что в этом небольшом городе их фирма была единственной крупной строительной компанией. Она обслуживала обширный регион, где до недавнего времени просто не было ничего интересного для потенциальных конкурентов.

Теперь, однако, положение изменилось. Многие стали переезжать в этот район, приобретая недвижимость. Николь понимала, что, если бы их компания не перешла в руки нового, более активного хозяина, вполне возможно, в городке появились бы конкуренты и занялись таким же бизнесом, заставив Алана уступить.

Многие сотрудники либо не могли этого понять, либо же не хотели перемен, и потому переход компании к новому владельцу был встречен без особого энтузиазма.

О нем говорили, что он думает только о себе, что он хитер и проницателен, как черт.

Только двое из сотрудников фирмы находили в новом хозяине что-то хорошее. Одна из них — помощница Николь, хорошенькая восемнадцатилетняя девушка, только что окончившая колледж, которая с воодушевлением заявила, что мистер Хант выглядит на редкость молодо для своего возраста и, если бы у нее не было жениха, она бы им заинтересовалась.

Николь рассмеялась, услышав это утверждение. Ведь по тому, что говорил ей Алан, она заключила, что Мэтью Ханту нет еще и тридцати пяти. Сам Алан дал ему такую характеристику: «Проницательный бизнесмен с нетрадиционным подходом…»

Отец Николь тоже подтвердил это. Он работал в одном из банков в Сити, предпочитая ежедневно совершать поездки в столицу и обратно, а не жить в дымном и шумном центре. Именно отец сообщил Николь все подробности профессионального восхождения нового хозяина. О его частной жизни было известно совсем немного — лишь то, что он холост.

Одна из замужних подруг, услышав это, поддразнила Николь: «Ну что же, дай Бог, если он обаятельнее Гордона. Послушай меня, Ники, милочка! Ведь Гордон такой зануда, что иногда в это просто трудно поверить. Нет, я хочу сказать, что, конечно же, настоящий, крепкий брак — это не только безумная любовь и потрясающий секс. Дружба и надежность важнее всего, но ведь Гордон ни то ни се. А уж что касается его мамочки…»

Николь улыбнулась. Едва ли Анну можно считать тактичной особой, она всегда говорит то, что у нее на уме. Обижаться не стоит, ведь подруга желает ей только добра. Однако о том, чтобы закрутить роман с новым шефом, даже если это станет великой и романтической любовью всей ее жизни, и речи быть не может.

Судя по тому, что она слышала о нем, ему нравится, чтобы все женщины вокруг него были по-настоящему красивы и обаятельны, а уж о ней-то этого никак нельзя сказать!

Николь поспешила в раздевалку и наградила свое отражение в небольшом зеркале неодобрительной гримасой.

Росту она была невысокого, сложения хрупкого, с тонкими запястьями и щиколотками. От матери она унаследовала нежную белую кожу и темные волосы, а от отца — глаза глубокого синего цвета.

Такое редкое сочетание вкупе с тонкими чертами лица и мягкими полными губами заставляло мужчин, видевших ее впервые, оборачиваться и бросать на девушку повторные, оценивающие взгляды.

Те же представители сильного пола, которые были знакомы с ней, считали, что яркая женственность ее лица и фигуры резко контрастирует с ее характером.

«Недотрога», «святоша» — именно так характеризовали ее наиболее беспощадные, особенно после того, как она решительно пресекала любые попытки сблизиться. Другие, не страдавшие, уязвленным самолюбием, а потому менее критичные, обходились без таких ядовитых комментариев, считая девушку спокойной и независимой.

Николь было отлично известно, что говорят и думают о ней мужчины. Однако она не держала на них зла. Честно говоря, она предпочитала, чтобы ее считали недотрогой…

Николь с трудом сглотнула тяжелый комок в горле, подхватила сумочку и направилась к двери. Времени без пяти девять, и сейчас ей предстоит волноваться о вещах куда более важных, чем собственное прошлое.

Позже она не раз спросит себя, не испытывала ли она нечто вроде предчувствия, поверить в которое отказывается здравый смысл… Но все это будет потом, когда вспоминать о предостережениях, будет уже бесполезно.

Несмотря на то, что все юридические процедуры по переходу фирмы к новому владельцу были завершены должным образом, Алан решил лично передать дела Мэтью Ханту. В ходе этого скромного мероприятия новый владелец должен представиться всем сотрудникам компании. Общее собрание наметили на десять часов.

Идея организации такой церемонии принадлежала Николь, и Алан долго сомневался и раздумывал, прежде чем согласиться.

Когда Николь открыла дверь небольшой приемной, которую она занимала вместе с Эви, девушка уже сидела за пультом коммутатора.

Она тепло улыбнулась Николь и, кивком указывая на закрытую дверь внутреннего кабинета, сообщила:

— Алан приехал несколько минут назад. Вид у него, не из лучших. Я предложила ему чашку кофе, но он отказался.

В отличие от Николь, Эви облачилась в кричащего цвета футболку, заправленную в столь же яркие шорты. Ее светлые волосы были собраны на макушке, образуя пышный хвост, а сверкающие пластмассовые серьги цвета сочной фуксии кошмарным образом контрастировали с ярко-красной помадой.

Вряд ли можно представить себе двух более несхожих людей, чем мы, с усмешкой подумала Николь.

Восемнадцатилетняя Эви, казалась яркой и жизнерадостной, как попугай, а Николь — с коротко подстриженными блестящими темными волосами, в строгом костюме темно-синего цвета, накрахмаленной белой блузке, скромных бежевых колготках и темно-синих лакированных туфельках — в свои двадцать шесть лет выглядела скучной и бесцветной, как… Как и должна выглядеть настоящая секретарша, твердо напомнила Николь самой себе, стараясь не замечать, что настроение у нее испортилось, едва только она сравнила себя с Эви.

Он еще не приехал, — заговорщицким тоном сообщила Эви. — Интересно, какая у него машина? Наверняка что-нибудь такое длинное и блестящее, держу пари — спортивная. Да уж, он непременно оживит наше болото… Дэнни вчера вечером сказал, что скоро у нас тут все начнет меняться.

Дэнни, дружок Эви, работал в их компании учеником плотника. Его одежда отличалась почти такой же красочностью, как и наряды Эви, хотя в отличие от нее он был добросовестным и трудолюбивым работником.

Собрав утреннюю почту, Николь налила для Алана из термоса чашку кофе, приготовленного Эви, а затем прошла в кабинет бывшего шефа.

Сердце ее болезненно дрогнуло: два года, миновавшие со дня смерти сына, не могли не сказаться на нем. Он действительно выглядел, как человек, который утратил цель в жизни и потерял интерес к любимому делу. Николь подозревала, что он даже начал пить больше, чем это позволяло его здоровье. Среди ящиков его письменного стола один всегда был заперт, и порой, зайдя в кабинет Алана, Николь чувствовала характерный запах алкоголя.

Ей было до глубины души жаль его, хотя она могла лишь догадываться о том, какая это мука — пережить такую трагедию.

Сыну Алана, Тому, исполнилось тогда двадцать два года, он должен был вот-вот окончить университет. Это был умный, воспитанный юноша, которого все любили. Он погиб внезапно — в автомобильной аварии, и неудивительно было, что Алан до сих пор не мог примириться со случившимся.

Пьяный водитель на большой скорости выехал на встречную полосу и врезался прямо в машину Тома, отчего оба скончались на месте. Нет на свете родителей, которые могли бы легко смириться с подобной трагедией. И вот теперь компания, которую должен был унаследовать Том, перешла, к совершенно постороннему человеку.

— Я назначила собрание сотрудников на десять часов, — напомнила Николь, ставя перед Аланом чашку кофе. — К счастью, все они сегодня заняты на строительстве дома на Дюк-стрит, и я договорилась, что их отпустят на собрание за час до обеденного перерыва, а фирма оплатит это время.

Одна из местных компаний по торговле недвижимостью хотела переехать из современного офиса в более старое и намного более привлекательное здание в центре города и заказала Алану его реконструкцию. В случае нарушения сроков окончания работ строительной фирме грозили немалые штрафные санкции.

Николь не раз размышляла о том, что, принимая во внимание печально известную привычку их прораба вечно опаздывать, этот контракт вряд ли принесет компании какую-либо выгоду. Она даже подозревала, что, молчаливо соглашаясь с этим, Алан лишний раз выдает, каким тяжким бременем стала для него работа. Когда Николь только пришла в фирму, Алан всегда был в курсе всех дел, ничего не выпускал из-под своего контроля. Теперь же все изменилось, и нередко Николь приходилось мягко указывать ему на различные недоработки в текстах контрактов, которые предстояло подписывать, а порой даже полностью переделывать их, чтобы компания получила прибыль.

Единственным местом, где могли собраться все сотрудники, был склад стройматериалов, пустовавший в настоящее время. Он примыкал к зданию офиса, и потому всем было удобно собраться там: и служащим, и рабочим фирмы.

Из окна своего кабинета Николь прекрасно видела двор и тех, кто входил или выходил. Ровно без десяти десять изрядно потрепанный «лендровер» с шумом въехал во двор, и она раздраженно вздохнула: вот уж кого им сейчас не хватает, так это потенциального клиента! Ведь с минуты на минуту должен появиться новый владелец фирмы, и все будут слишком заняты, чтобы заниматься заказчиком.

«Лендровер» был порядком забрызган грязью, на боку виднелась вмятина. Судя по всему, машина принадлежала одному из местных фермеров.

Автомобиль остановился прямо перед зданием офиса, водитель выскочил и быстро захлопнул дверцу.

Он был довольно высокого роста, широкоплечий, в куртке-ветровке и грязноватых, плотно облегающих джинсах, на ногах — старенькие кроссовки. Волосы были густые и темные, но не черные, а скорее насыщенного каштанового цвета и отросли длиннее, чем им полагается, так как нависали над воротником. Когда он закрывал дверцу автомобиля, Николь заметила, что его рука загорела от постоянного пребывания на воздухе.

Но едва только он повернулся лицом, Николь показалось, что небо обрушилось на нее. Ужас сковал все ее существо, и она готова была умереть.

Нет… Это невозможно… Этого не может быть! Она ошиблась! Невозможно, чтобы это был тот самый мужчина. В конце концов, прошло целых восемь лет… И она видела его всего один раз в жизни…

Тем не менее, это был он. Николь понимала, что ошибки быть не может. Ведь она узнала его не только глазами, но и всеми чувствами, всем своим существом, всем телом, которое так предательски отреагировало на его появление… Казалось, каждая клеточка тела вспомнила его. Она содрогнулась, отчаянно желая закрыть глаза, отгородиться от его образа, от вызывающих ужас вспышек памяти, грозивших засосать ее в темную пучину воспоминаний.

Подвыпившие мужчины, редко бывают внимательными или нежными любовниками — таково общепринятое мнение. Они становятся беспощадными, настойчивыми, навязчивыми. Они не обращают внимания на желания или чувства своей партнерши. Таково общепринятое мнение, но этот мужчина… он был иным… и из-за него она…

Она снова содрогнулась, и Эви обеспокоено уставилась на нее.

— С тобой все в порядке? Ты просто ужас до чего бледная. — Эви подошла к столу Николь и, глянув в окно, возбужденно проговорила: — Это он… наш новый шеф… Мэтью Хант. Выходит, он уже приехал! Пожалуй, надо предупредить Алана.

Мэтью Хант? Так это Мэтью Хант? Николь пришлось ухватиться за край своего стола, так как у нее подогнулись колени. Этого не может быть! Этого не должно быть! Мэтью Хант — ее новый шеф. Тот самый мужчина, который…

Она с трудом сглотнула, чувствуя, как весь ужас ситуации нестерпимой тяжестью наваливается на нее. Мысли бешено кружились в голове, пока она лихорадочно пыталась найти хоть что-нибудь, за что могла бы уцепиться, что не позволило бы ей утонуть в пучине своего собственного ужаса.

Что, если он узнает ее? Что, если он… Нет. Это невозможно, ведь тогда у нее на голове была кошмарная «химия», из-за которой она выглядела, как героиня фильма ужасов. Николь крепко зажмурилась, пытаясь не вспоминать, как выглядела в тот вечер, стараясь отогнать от себя мысли о том отвратительном платье, купленном в отчаянной спешке, когда ей хотелось бросить вызов всему миру. Она хотела забыть и вульгарный макияж, испортивший ее лицо в тот вечер, забыть и свое поведение…

Нет, он ни за что не узнает ее. Ведь даже собственные родители не узнали бы ее тогда…

Сердце постепенно замедлило бешеный бег, но тело было по-прежнему напряжено.

Она услышала, как Эви возбужденно сообщает Алану, что Мэтью Хант, только что приехал. Значит, с минуты на минуту он войдет сюда, войдет в свой офис. Когда он появится, она должна быть готова… Она должна…

Николь глубоко вздохнула. Дверь распахнулась, и он появился на пороге.

Едва его взгляд скользнул по ней, Николь испытала настоящее потрясение, почувствовав, каким знакомым кажется в нем все, даже этот внимательный взгляд умных, проницательных глаз. Будто он не рядовой представитель человечества, а стоит над всеми, как некое высшее существо…

Она припомнила, что еще в тот вечер заметила это, а также то, насколько он красив и до чего мужественная у него фигура…

— Мисс Линтон?

Это было скорее утверждение, чем вопрос, и она автоматически ответила слегка дрожащим голосом:

— Да, мистер Хант, я — Николь Линтон… Улыбку, которой он одарил ее, вряд ли можно было назвать дружелюбной.

— Зовите меня Мэтт, — довольно холодно попросил он. — Яне отношу себя к любителям старомодной вежливости, особенно когда за ней скрываются лесть и неискренность.

Такое заявление разорвало паутину опутавшего ее ужаса, заставив Николь нахмуриться.

Он не узнал ее, это ясно, однако в его обращении к ней не чувствовалось приязни. Она опустила ресницы. Ей было отлично известно, что она не пользуется популярностью у мужчин, работающих в компании, они посмеиваются над ней за ее спиной, не прощая чопорности и холодности. Но уж лучше это, чем… Она с трудом сглотнула комок в горле. Значит, Мэтт будет ее новым начальником. И если только она не подаст заявление об уходе, — а это никак не входило в ее планы, — ей придется найти способ ладить с ним. В их городке получить хорошую работу не так-то просто, а ей вовсе не хотелось каждый день ездить в столицу, не говоря уже о том, чтобы жить там. Что бы ни было причиной его антипатии, это явно не прошлое… Значит, пока она может вздохнуть свободнее.

Откликнувшись на его слова каким-то бессмысленным замечанием, она вдруг поняла, что говорит и движется автоматически, словно в состоянии глубокого шока, отчаянно пытаясь защититься. На самом же деле ей страстно хотелось одного — убежать, как можно быстрее и как можно дальше, скрыться от мужчины, так пристально глядящего на нее.

Краешком глаза Николь заметила, что Алан вышел из своего кабинета. Эви с воодушевлением улыбнулась Мэтью Ханту, и он вдруг ответил ей на редкость приятной улыбкой.

И вдруг совершенно незнакомое ощущение пронзило Николь: ее словно ударили ножом в самое сердце! Она с трудом сдержалась, чтобы не застонать, и, не веря самой себе, поняла, что из глаз вот-вот хлынут слезы. Горло у нее перехватило… Слезы? Она не плакала с тех пор, как… с тех пор, как ей было восемнадцать лет. Тогда ей было столько же, сколько теперь Эви. Однако она не обладала и десятой долей той уверенности в себе, какой обладает Эви, не могла поверить в себя, как в женщину, как в личность.

Николь отвернулась, быстро моргая, стиснув кулачки и крепко сжав зубы, приказывая себе не терять самообладания, не вести себя так глупо.

Слезы… И все из-за того только, что какой-то мужчина обошелся с ней холодно, не проявил интереса и в то же время дружелюбно и оценивающе улыбнулся Эви… Но дело в том, что это не просто мужчина, а тот самый мужчина. Неужели прошлое ничему ее не научило? Неужели все эти бесконечные годы, прожитые под непосильным бременем вины, прошли даром?

— Уже почти десять часов. Полагаю, пора идти на собрание. Мне хотелось бы, чтобы оно было, как можно короче, и закончилось побыстрее. Здесь у меня немало работы, а днем еще предстоит встреча в Сити.

Не говоря ни слова, Николь направилась к двери. Она чувствовала отвратительную слабость в ногах, а голову, казалось, просто набили ватой. Едва она приблизилась к двери, как Мэтью Хант распахнул ее. Николь пришлось пройти, совсем рядом с ним, и тело ее напряглось, даже тончайшие волоски на коже встали дыбом. Он, не отрываясь, смотрел на нее, и она ощутила, как мельчайшие бисеринки пота выступили на ее лице.

Тем не менее, ей удалось подавить в себе опасное желание повернуть голову и оглянуться на него лишь затем, чтобы проверить, не вспомнил ли он ее… не узнал ли…

Когда, наконец, она миновала дверной проем, за ней последовала Эви, и высокие каблуки младшей из двух девушек принялись выбивать звонкую дробь по деревянному полу.

Пока шло собрание, Николь все больше и больше убеждалась, что просто не в силах сосредоточиться на делах.

Мэтью Хант ее новый шеф!

Даже сейчас верилось в это с трудом. Мэтью Хант, тот самый мужчина, с которым…

— У тебя точно все в порядке? — настойчиво поинтересовалась Эви. — Ты до сих пор просто ужас до чего белая.

— Все хорошо, — солгала Николь. — Все просто замечательно…

То же самое ответила она и маме, когда вернулась домой и вынуждена была отвечать на целый шквал вопросов о том, как прошла первая встреча с новым начальством.

Пока Мэтью Хант находился в офисе, она не могла отделаться от ощущения, что он наблюдает за ней, оценивает ее, присматривается к ней. Она чувствовала себя, как угодно, только не «хорошо» и уж никак не «замечательно». Судя по вопросам, которые он неустанно задавал ей, видимо, он решил, что она взвалила на свои плечи слишком большую часть текущей работы.

Она могла бы объяснить, что ею двигало вовсе не желание возвеличиться и, уж конечно, не чрезмерная уверенность в своей собственной значимости; могла бы сказать, что действовала так исключительно из сочувствия к Алану и беспокойства за фирму, но гордость заставила ее умолчать об этом. Гордость и некое упрямство, окрашенное горечью… Один раз он уже истолковал ее поведение неправильно и вот теперь делает ту же самую ошибку.

Но в обоих случаях, хотя и по различным причинам, она сама виновата в его неправильных суждениях.

Мэтью объявил, что к концу недели будет назначен новый менеджер для управления всеми делами, а до тех пор Алан останется в фирме на правах консультанта.

У Николь сложилось впечатление, что под руководством Мэтью Ханта дела в компании пойдут совсем, совсем по-иному. Он пробыл в офисе не больше двух часов, однако к тому времени, когда, наконец, уехал, Николь чувствовала, что так вымоталась, словно напряженно работала и недосыпала, по меньшей мере, целую неделю.

У нее не оставалось никаких сомнений в том, что как профессионал он очень динамичен и эрудирован. Послушав его, она сразу поняла, почему ему сопутствует успех… Однако не его преуспеяние и не его динамизм были причиной ее скованности и напряженности.

И едва ли она могла объяснить маме, что же именно в характере и поведении нового начальства так сильно тревожит ее.

— Да, кстати, звонил Гордон. Просил передать, что сегодня вечером ничего не получится. Очевидно, его мать чувствует себя не очень хорошо.

Ценой героического усилия маме Николь удалось произнести эти слова безразличным тоном, лишенным осуждения, но Николь отлично знала мнение своих родителей о Гордоне и ее взаимоотношениях с ним. Сегодня вечером они собирались пойти поиграть в теннис, однако Николь не почувствовала особого огорчения из-за отмененного свидания.

— Сегодня лягу пораньше, — устало ответила она. — Что-то я вымоталась.

— Хорошая прогулка поможет тебе куда лучше, чем ранний сон. Иногда от пересыпа может развиться депрессия, — твердо заявила мама.

Николь изобразила в ответ слабую улыбку. Мама так откровенна и прямолинейна в своих замечаниях и комментариях и так непохожа на мамочку Гордона, которая всегда поступает наоборот.

— Может быть, ты и права, — согласилась она.

— Конечно, права, а, кроме того, ты могла бы захватить с собой эту ленивую псину, — откликнулась мама.

Обе они посмотрели на крупного лабрадора, мирно гревшегося перед электрическим камином.

Николь вновь рассмеялась.

— Теперь мне все понятно. Оказывается, это не мне нужна прогулка, а Хани…

— Вам обоим полезно подышать свежим воздухом, — уверенно подтвердила мама.

Пару часов спустя, облокотившись на калитку и рассматривая раскинувшийся перед ней знакомый безмятежный пейзаж, Николь подумала, что, вероятно, телу ее прогулка действительно пошла на пользу, а вот душе… Она посмотрела на Хани, примостившегося у ее ног.

До сегодняшнего дня она была почти уверена: ей удалось сделать так, что прошлое стало только прошлым. Она чувствовала себя почти в безопасности. Теперь же стало ясно, как глубоко она ошибалась.

Когда-то Николь настояла на том, чтобы родители разрешили ей покинуть дом и отправиться работать в столицу, где она сняла квартиру вместе с тремя другими девушками, с которыми училась в колледже. Родители тогда считали, что она слишком молода, но уступили, когда она напомнила им, что в восемнадцать лет официально стала совершеннолетней.

Ей удалось найти работу в архитектурной фирме, находившейся в Сити. Среди сотрудников Николь была самой молодой и болезненно застенчивой, так, как чувствовала себя в столице чужой. Другие сотрудники казались ей такими опытными и сведущими во всем… Именно тогда она познакомилась с Джонатаном.

Джонатан был сыном одного из владельцев фирмы. Все воспитание и образование должно было подготовить его к тому, чтобы рано или поздно занять кресло отца. Это был высокий блондин двадцати шести лет, самоуверенный и умеющий очаровывать. Он просто ослепил ее… Николь чувствовала прямо-таки благоговение и, ясное дело, тут же в него влюбилась.

По своей наивности она полагала, что и он влюблен в нее, но затем пришел тот роковой день, когда она случайно услышала разговор, полностью изменивший ее дальнейшую жизнь.

Николь торопливо закрыла глаза. Дрожь пронзила все тело.

Мирный пейзаж, окружавший ее, исчез, и вдруг она снова оказалась в маленьком пыльном чуланчике фирмы «Матьесон и Хендри», где хранились канцелярские принадлежности.