Прочитайте онлайн Нежный защитник | Глава 4

Читать книгу Нежный защитник
19618+3271
  • Автор:
  • Перевёл: Елена В. Погосян
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4

Вечерело, когда отряд оказался вблизи замка Кэррисфорд. Фицроджер приказал большей части своего войска скрываться до поры до времени в лесу, а сам в сопровождении де Лайла и нескольких самых доверенных людей отправился на разведку. Имоджин не собиралась сидеть на месте и заставила Берта ехать вслед за ними. Разведчики не покидали лесной чащи и двигались по опушке, и это позволило им подняться на холм, откуда открывался прекрасный вид на замок и его окрестности.

При виде знакомой картины у Имоджин болезненно сжалось сердце. На первый взгляд замок был невредим и по-прежнему гордо высился над лугами и рекой. Но над крышами ближайшей деревни стояли густые столбы дыма от догоравших пожарищ. Да и сама деревня, хотя и не была полностью разрушена, выглядела обезлюдевшей.

Она снова обратила внимание на замок, высматривая нанесенный ему урон. Высокая четырехугольная цитадель и две толстые стены, разделявшие внутренний и внешний дворы, казались нетронутыми и как будто вырастали из гладкого утеса, на котором был построен замок. Главные ворота перед подъемным мостом по-прежнему охранялись двумя мощными надвратными башнями. Чугунная решетка была гостеприимно поднята, как бывало в дни мира и благоденствия.

Имоджин заранее смирилась с тем, что увидит обугленные руины, а оказалось, что ее замок по-прежнему силен и прекрасен.

— Он ушел! — вырвалось у нее.

Фицроджер внимательно посмотрел на нее:

— Или устроил западню для вас или любого другого, кто посмеет туда войти.

Имоджин закусила губу. Если бы она вернулась сюда одна, то без раздумий ринулась в замок, радуясь, что он уцелел. Какая наивность!

— И что же мы будем делать? — спросила она.

— Будем следить и постараемся разведать как можно больше.

Они вернулись к солдатам и спешились, чтобы дать отдых лошадям. Когда сэр Реналд спускал ее на землю, она уговорила его отнести ее на возвышенность, откуда был виден ее родной дом. Рыцарь устроил ее под прикрытием густого подлеска, но так, чтобы кусты не закрывали обзор. Она готова была дать голову на отсечение, что в замке никого не осталось.

Через некоторое время Фицроджер отправил на разведку еще несколько человек. Верховые отправились в деревню, а пешие попытались подобраться как можно ближе к стенам. Фицроджер неслышно возник за спиной Имоджин и уселся под деревом, не спуская с замка настороженного взгляда. Ни дать ни взять хищный сокол, караулящий свою добычу.

Имоджин обнаружила, что гораздо больше времени наблюдает за своим спасителем, чем за замком. И мрачно подумала, что они даже чем-то похожи. Бастард Фицроджер был холоден и неподвижен, словно каменная твердыня. Просто удивительно, как живой человек может сохранять подобную неподвижность. Даже в тени под деревом было очень жарко, а кольчуга и латы вряд ли были такой уж удобной одеждой — но он сидел не шевелясь.

Его профиль поражал четкостью и строгостью линий. Редкий мужчина мог похвастаться такими правильными чертами…

Ее тайные наблюдения были прерваны шумом, доносившимся снизу, из лагеря. В тот же миг Фицроджер исчез, отправившись выяснять, что случилось.

Имоджин тоже оглянулась и увидела, что один из разведчиков привел с собой крестьянина, тут же рухнувшего на колени перед лордом из замка Клив. Имоджин дернулась было, желая подойти поближе, но охнула от боли и опустилась на землю, проклиная предательские ноги. Это было невыносимо — оставаться прикованной к одному месту.

Увидев ее мучения, Фицроджер вернулся на холм, поднял ее на руки и спустился к войску. Он встал перед крестьянином. Бедняга больше не ползал в грязи, но едва держался на ногах от страха. Имоджин помнила его. Он раньше плел корзины.

— Кто это? — сурово спросил у него Фицроджер.

— Это, стал быть, леди Имоджин, — забубнил крестьянин. — Родная дочка лорда Бернарда. Сокровище Кэррисфорда. Ох, миледи, как же я рад, что вы здоровехоньки! В такое-то время…

— Довольно, — отрезал Фицроджер, и крестьянин замолчал. — Леди снова будет править в Кэррисфорде, и мы восстановим прежний порядок. Тебе больше нечего бояться, старик, но не спеши возвращаться домой. Лучше посиди здесь, пока не закончится сражение.

Человека увели прочь. Он пятился задом и без конца бил земные поклоны. Имоджин с досадой подумала, что кланялся он не ей, а Фицроджеру.

Фицроджер отнес ее обратно и усадил на одеяло. А потом посмотрел так, словно увидел впервые.

— Итак, леди Имоджин, вам наверняка есть что мне рассказать. Когда вы ждете ребенка?

Имоджин сглотнула, собираясь с мыслями.

— В конце сентября, — произнесла она наконец. Пожалуй, ей не помешает иметь лишний месяц в запасе.

— Хм-м… — Он скептически поднял бровь. — Похоже, вы неплохо повеселились на Святках!

Прежде чем она смогла придумать достаточно ехидный ответ, Бастард Фицроджер отправился на свой наблюдательный пост.

Имоджин то и дело поглядывала на него, пытаясь придумать достаточно правдоподобную историю, объясняющую ее «беременность». Одновременно она старалась представить, как он себя поведет, когда узнает, что его водили за нос. От этой мысли у нее по спине пробежал холодок.

Он вдруг подобрался, как перед прыжком, и она посмотрела на замок, пытаясь понять, что он увидел. Ничего.

— Что случилось? — шепотом спросила она.

Он не обратил на нее внимания. Ее так и подмывало наброситься на него и потребовать, чтобы он относился к ней с должным почтением, но Имоджин понимала, что добьется прямо противоположного результата и неизвестно, чем все закончится. И тогда она снова повернулась к замку, стараясь разглядеть каждую мелочь. И наконец она увидела. Едва заметное движение, как будто кто-то, осмелев в надвигавшихся сумерках, осторожно выглядывает из-за края стены. Это мог быть перепуганный до смерти слуга, но точно так же это мог быть и часовой, поставленный Уорбриком.

— Если Уорбрик со своей бандой ушел из замка, — рассуждала она как бы про себя, — но там все еще остался кто-то из слуг, у них нет причин так осторожничать.

— Совершенно верно. — Он одним ловким движением покинул свой наблюдательный пост и подошел к ней, заложив за ремень большие пальцы. — Самое время поделиться со мной своими тайнами, Имоджин из Кэррисфорда. — Достаточно было легкого взмаха руки, и рядом возникли сэр Реналд и еще двое рыцарей. — Итак, — произнес он, — я вас слушаю.

Невозможность двигаться выводила Имоджин из себя. Он, нисколько не стесняясь, манипулировал своей неподвижной жертвой, стращая ее и запугивая, и Имоджин ненавидела его за это.

— Это фамильная тайна, — ответила она, твердо ответив на его взгляд, хотя ради этого ей пришлось до боли вывернуть шею.

— Тогда советую считать меня членом семьи, — посоветовал он с холодной улыбкой.

— А вот это вряд ли!

Он опустился на одно колено, и наконец-то их глаза оказались на одном уровне.

— Я уже спрашивал вас, хотите ли вы выставить Уорбрика из Кэррисфорда, помните?

— Да.

— Ну так докажите это!

Имоджин внезапно обнаружила, что теперь, когда эти холодные зеленые глаза смотрят прямо на нее, находясь всего в каком-то футе от ее лица, ей стало еще хуже, чем минуту назад, когда он нависал над ней всей своей мощной фигурой. Подобно порыву ледяного ветра, его пронзительный взор заморозил ее чувства и лишил голоса.

— Тай, — добродушно проговорил сэр Реналд, — хватит тебе сверлить девчонку глазами! Того и гляди, от страха она потеряет даже тот куцый умишко, каким обладала до сих пор!

Имоджин ожидала, что Фицроджер выпустит наглецу кишки за такой совет, но вместо этого он расслабился и сел на землю, обхватив руками колени. Его физиономия по-прежнему оставалась сердитой и мрачной, но по крайней мере он больше не гипнотизировал ее пронзительным взглядом.

— У меня вовсе не куцый умишко! — возмутилась Имоджин. — И если бы я вовремя пустила его в ход, то ни за что в жизни не сунулась бы к вам за помощью!

— И к кому бы вы пошли? — вкрадчиво осведомился Бастард. Он даже улыбнулся.

До сих пор Имоджин считала, что самое ужасное — его ледяной взгляд, но эта дьявольская улыбка оказалась намного хуже. Наверняка он награждает такой улыбкой своих врагов, прежде чем вонзить им в грудь острый меч.

— К королю! — дерзко заявила она.

— Если бы у вас была хоть малейшая надежда добраться до Генриха, вы еще вчера отправились бы не на запад, а на восток! — заметил он, иронично приподняв бровь.

Она нахмурилась, осененная новой догадкой.

— Ну конечно, ведь Уорбрик сидит в Кэррисфорде! И я могла бы проскользнуть по его землям на восток!

Теперь все мужчины уставились на нее как на ненормальную.

— По-моему, ты польстил ей, когда вообще предположил у нее наличие ума, Реналд, — вздохнул Фицроджер, и Имоджин призналась себе, что сморозила глупость.

— Тем не менее, — продолжал Фицроджер, — где-то в этой пустой голове все же болтаются сведения о потайном ходе. Вот только как их оттуда добыть?

— При желании можно подобрать ключ к любому человеку, — рассудительно заметил Реналд.

— А вы пощекочите ей пятки, — небрежно предложил рослый блондин, заставив Имоджин инстинктивно поджать ноги. Она видела, как алчно вспыхнули его глаза. Ее испуг заставил Фицроджера наградить своего соратника убийственным взором.

И снова сэр Реналд выступил в роли миротворца.

— Тебе тоже не мешает пустить в ход свои мозги, Уильям! Это же та самая бедная мадемуазель, которую мы спасаем от загребущих лап кровожадного чудовища. Вот и побереги для него свои грязные игры. А я уверен, что как только леди Имоджин разберется в ситуации, она сама нам все расскажет.

Имоджин услышала в его последней фразе скрытую угрозу, но в эту минуту она вообще соображала с трудом. Хотя Бастард Фицроджер пришел ей на помощь по своей воле, ее внутренний голос упорно твердил, что доверять ему опасно. После того как она получит свой замок обратно, разве захочет она по доброй воле посвящать его в тайны ее родового гнезда?

Она провела языком по пересохшим губам.

— Совершенно очевидно, что в замке осталось всего несколько человек — даже если это солдаты. Большому гарнизону не удалось бы целый день просидеть так тихо. А значит, взять замок штурмом будет не так уж трудно.

— Конечно, вы правы, — с напускным добродушием подтвердил Фицроджер. — Так в чем же дело? Почему бы вам самой не возглавить этот штурм?

Она уставилась на него во все глаза и даже рот приоткрыла.

— Разве я солдат?

— Тот, кто пойдет на штурм первым, погибнет, будь он хоть трижды солдат! — все так же добродушно произнес Фицроджер. — Вы имеете безусловное право на такую честь, коль скоро это ваш замок.

Как здорово он выворачивал наизнанку любое ее слово! Она совсем растерялась и не знала, что ответить.

— Но ведь из-за меня и началась вся эта бойня, — услышала она как будто со стороны свой дрожащий голос. — Если я погибну, Кэррисфорд перейдет во владение короны. — Ну вот, теперь она говорит, как законченная эгоистка! Но неужели Фицроджер прав, и это ее долг — возглавить атаку? А ей почему-то всегда казалось, что война — это мужское дело…

— Все верно! — со вздохом подтвердил Фицроджер. — И будет очень жаль, если это случится. Но в таком случае, леди Имоджин, думаю, вам следует назначить кого-то на свое место. Кого бы вы предпочли видеть убитым вместо себя? Меня? Реналда? Или того противного человека, который совсем не жалеет ваши ноги?

Она была права, не доверяя его улыбке. Когда он улыбался, глядя на нее, она чувствовала, как щеки ее заливает румянец.

— Не знаю, — растерянно пролепетала она.

— Только от вас все зависит, — сурово отчеканил он. — Может быть, вы желаете, чтобы мы вернулись в Клив? Тогда ни у одного из наших солдат даже волос не упадет с головы!

Имоджин спрятала лицо в ладонях, глотая злые слезы и сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Будь у нее оружие, уж она непременно пресекла бы эти издевательства, чтобы впредь он знал, как положено обращаться с леди!

Самое ужасное заключалось в том, что ей нечего было возразить. И ему вовсе не обязательно было доводить ее до истерики — она прекрасно понимала, что штурм замка будет стоить кому-то жизни. Скрытая атака через потайной ход скорее всего будет бескровной — во всяком случае, с нашей стороны.

Она подняла голову и вперила в него убийственный взгляд, очень надеясь, что этот взгляд заставит корчиться от стыда его черную душу.

— Дайте мне перо и чернила.

Все оказалось под рукой так быстро, что нетрудно было догадаться: Фицроджер был готов к ее поражению. С каменным лицом она сделала набросок и в угасавшем свете низкого солнца начала объяснять:

— Вход под самым обрывом, его очень трудно разглядеть со стороны, даже когда вы окажетесь совсем близко. Однако есть точный указатель: скала в виде стрелы, и если вы пойдете туда, куда показывает стрела, то наткнетесь на вход. Это просто узкая щель, и рослым воинам через нее не протиснуться. — Она посмотрела на него и злорадно добавила: — Возможно, даже для вас он окажется слишком тесным.

Он молчал, и она продолжила:

— Коридор темный и очень узкий. Но если человек оказался внутри, он уже нигде не застрянет. Чем меньше вещей вы возьмете с собой, тем лучше. Советую обойтись без света — смотреть там не на что. Пол достаточно ровный, и в проходе нет ни ответвлений, ни тайных ловушек. Вам просто следует положиться на чутье и идти вперед. — Она не удержалась от легкой дрожи, вспоминая те редкие случаи, когда бывала в этом коридоре. Кромешная тьма. И жуткое ощущение, что у этой норы нет конца.

Она подняла глаза и обнаружила нечто странное. Его зеленые глаза утратили свою прозрачность. Нет, дело было не в этом. Просто зрачки расширились, и глаза стали почти черными.

— Продолжайте, — довольно резко приказал он.

— Когда вы подойдете к выходу, — вновь заговорила она, — сквозь щели в стене начнет проникать свет. Во всяком случае, так происходит в дневное время. Впрочем, будет там свет или нет, вы все равно поймете, что коридор кончается, потому что он станет немного шире и вы увидите каменную кладку. В конце коридора находится дверь. Она открывается в подземные кладовые.

Она оглянулась. Все слушали ее затаив дыхание.

— Если вы пойдете прямо, то окажетесь у лестницы. Наверху есть еще одна дверь. Вернее, это люк, он устроен в полу гардеробной в хозяйских покоях. Нужно просто толкнуть крышку вверх, но им пользовались очень редко…

Имоджин продолжала водить пером по бумаге и говорила до тех пор, пока не выложила им все свои тайны. Тогда она отдала пергамент Фицроджеру.

— После того, как все будет кончено, этот вход придется заложить, — сказала Имоджин.

— Разумеется, — ответил он, но в его голосе прозвучала скрытая насмешка, породившая в ее душе смутную тревогу.

— Пожалуй, я смогу командовать этой вечеринкой, — ухмыльнулся сэр Реналд и потянулся за пергаментом.

— Нет.

Даже Имоджин заметила, какое странное напряжение прозвучало в одном коротеньком слове, но ей не было дела до таких тонкостей. Она хотела только одного: вернуть свой дом.

Мужчины оставили ее одну. Следовало дождаться темноты, прежде чем начинать атаку. Снова всем раздали эль и холодное мясо, не обошли при этом и Имоджин, но в остальном никому не было до нее дела. Да и кому она теперь нужна? Имоджин уже сто раз пожалела о том, что выдала семейную тайну. Но что она могла сделать?

Она прилегла на траву, чтобы дать отдых затекшим от неподвижности мышцам. Потом приподнялась, оглядела свои ноги и с грустью убедилась, что они по-прежнему не выдержат ее веса. Когда же наконец она сможет ходить?

Фицроджер услышал, как она вздыхает и возится в кустах, и подошел к ней.

— Пытаешься удрать? Или решила совершить подвиг и освободить замок в одиночку?

За эти слова Имоджин возненавидела его еще сильнее — пожалуй, даже сильнее, чем Уорбрика.

— Господи, ну что вы за человек! — раздраженно воскликнула она.

— Глупый вопрос. Я просто человек.

— И я должна вам верить? — Она покачала головой.

— Ты же все равно не обойдешься без защитника! — язвительно заметил он. — Если я скажу «да», ты поверишь?

В вечерних сумерках черты его лица немного смягчились, а фигура больше не казалась угрожающей.

— Да, — огорошила она их обоих своим ответом.

Он резко выпрямился и отошел в сторону.

Через несколько минут он вернулся и накинул ей на плечи теплый шерстяной плащ.

— Спи, если хочешь. Ночь будет долгой.

Он уже отошел на несколько шагов, когда Имоджин окликнула его:

— Лорд Фицроджер, могу я на вас положиться?

— И да, и нет, леди Имоджин, — донесся его голос, приглушенный туманом. — И да, и нет.

Это был честный ответ. Но он только усугубил ее смятение.

В лагерь вернулись последние разведчики. Она не слышала ни слова из их докладов, но, судя по оживленным приготовлениям к бою, решила, что все их предположения оправдались.

Она смотрела, как Фицроджер снял латы и как к нему подошел де Лайл и о чем-то заговорил. Она могла поклясться, что мужчины ожесточенно спорят. Из-за нее?

Затем де Лайл тоже снял латы, а Фицроджер надел стальной нагрудник. Изменились планы?

Подтверждая ее подозрения, де Лайл приблизился к ней. Он был одет во все темное и вдобавок вымазал лицо грязью.

— Не хотите сказать мне что-нибудь на прощание, милый цветочек? — спросил он.

— Я думала, что лорд Фицроджер сам поведет вас в замок.

— Я убедил его, что необходимость оставаться за спинами своих подчиненных — дорогая цена за власть над людьми, — ответил тот, сверкнув белозубой улыбкой. — И в этом случае, если вы хотели послать его на верную смерть, погибну только я.

— Зачем мне желать гибели своему защитнику? — спросила она удивленно.

Он рассмеялся и провел мозолистым пальцем по ее нежной щечке.

— Ваша интуиция советует вам бежать, не так ли? Она не подводит вас, малышка! Но уже слишком поздно, мой цветочек, и когда-нибудь вы перестанете быть такой недотрогой! — Не давая ей сказать хоть слово в ответ, он наклонился и крепко поцеловал в губы. — Пожелайте нам удачи, мой прелестный бутон!

С этими словами он удалился, оставив ее приходить в себя и содрогаться от мрачных предчувствий. Кто, по его мнению, должен был овладеть «прелестным бутоном»? Скорее всего он имел в виду Фицроджера. И она вдвойне, даже втройне порадовалась своей «беременности».

А когда Фицроджер подошел и сел рядом, она дерзко спросила:

— Милорд, скажите, честны ли ваши намерения?

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Я вроде бы собираюсь вернуть вам ваш замок, разве не так?

— А что потом?

— Хотите, я сейчас же сяду на коня и вернусь домой? — спросил он, посмотрев ей в глаза.

— И вы сделаете это, если я скажу «да»?

Она услышала, как звякнули его латы, когда он пожал плечами.

— Конечно, нет. Какой в этом смысл? Уорбрик вернется. Вы снова ударитесь в бега. И я снова окажусь под этими стенами. Моим людям тренировка пойдет на пользу, но вот ваши ноги не выдержат такой нагрузки.

Имоджин тут же захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— Но что же тогда вы собираетесь делать?

— Это ваш замок, леди Имоджин. А я всего лишь ваша карающая десница.

Это прозвучало весьма утешительно, вот только его низкий голос предательски вздрагивал от сдерживаемого смеха. А она могла предложить ему только одно.

— Тогда мне придется просить вас оставаться в замке до тех пор, пока я не смогу организовать его защиту.

— Я весь к вашим услугам, миледи. — Он встал, поклонился и вернулся на наблюдательный пост.

Имоджин смотрела ему вслед. Она только что сама предложила ему править своим замком. Наверное, у нее действительно куцые мозги. Но с другой стороны, как она ни ломала голову, другого выхода она не находила. Разве что сам король явится на ее защиту.

Остатков ее самостоятельности едва ли хватит, чтобы успеть обзавестись мужем по собственному выбору, прежде чем король успеет назвать своего кандидата. Но на кого мог бы пасть ее выбор?

И она снова с отчаянным упорством обреченной стала перебирать список претендентов. И снова не нашла никого достойного. В свое время отец отдавал предпочтение двум рыцарям: лорду Ричарду из Йелстона и графу Ланкастеру.

Лорд Йелстон был грубым и вспыльчивым мужчиной. Он давно разменял четвертый десяток и успел похоронить двух жен. Одну унесла моровая язва, другую — болотная лихорадка, так что на нем вряд ли лежала ответственность за их печальную судьбу, но и хорошего в этой истории было мало. Лорд Ричард заслужил уважение ее отца благодаря своей отваге и неподкупной честности, но даже лорд Бернард вынужден был признать, что этот человек никогда не научится уважать женщин. Лорд Ричард искренне полагал, что женщина отличается от мебели в его замке только тем, что способна рожать сыновей. Их у него было целых трое, причем первенец был старше Имоджин.

Граф Ланкастер был не намного моложе, зато гораздо утонченнее. Он вырос в роскоши и обладал немалой властью. Он даже был советником у прежнего короля. Как кавалер он нравился ей больше, чем сэр Ричард. И тем не менее Имоджин что-то в нем настораживало. Она не верила, что он действительно отважный и благородный человек, каким и полагается быть рыцарю.

Она припомнила всех прочих претендентов на ее руку, но больше не нашла никого, достойного внимания. Возможно, она зря ломает голову и ей следует просто подождать, кого выберет для нее король.

Но она совсем не знала Красавчика Генриха, да и мысль о том, что один чужой человек станет распоряжаться се душой и телом, препоручив ее другому чужаку, заставила Имоджин содрогнуться от ужаса.

Она постаралась взять себя в руки. Сколько времени потребуется де Лайлу, чтобы подкрасться к стене и проникнуть в потайной ход? Они двигались осторожно, ведь захватчики наверняка следят за подступами к замку, а луна набрала уже три четверти и светила довольно ярко. Правда, ее почти все время закрывали густые облака, но иногда она выглядывала в просвет между тучами, и тогда крепость и ее окрестности заливал яркий белесый свет.

Наверное, их вылазка займет не один час.

И все это время ей предстояло ждать и ничего не видеть и не слышать, кроме приглушенных голосов солдат, шороха ночных зверушек и уханья совы, вылетевшей на охоту. Этих часов ей хватит, чтобы сойти с ума от неизвестности. В конце концов дело дойдет до того, что она сама откажется от наследства и отцовской земли — лишь бы на ее совести не было нового кровопролития.

Внезапно ее смятенные мысли наткнулись на одну деталь, похороненную глубоко в памяти. Она резко села.

— О Господи!

Фицроджер услышал ее сдавленное восклицание и тут же подошел к ней.

— Вам плохо?

— Нет! — Она в отчаянии вцепилась в холодную сталь его наручей. — Я забыла! И как только я могла забыть?!

— Успокойтесь! — Он осторожно высвободил руки и обнял ее за плечи. — О чем вы забыли?

— Ловушка! — в ужасе выдохнула она, подумав о веселом, улыбчивом де Лайле. Ведь он наверняка угодит в нее первым! — Ловушка! Отец соорудил ее всего два года назад, когда стал подозревать, что наша тайна раскрыта.

— Что за ловушка? — Его суровый голос ранил Имоджин в самое сердце.

— Опрокидывающаяся плита. Если наступить на нее, человек провалится в каменный мешок. — Она ощутила, как Фицроджер напрягся. — Но это еще не все! Она соединена с набатным колоколом, и в замке поднимется тревога! — Она боялась взглянуть ему в лицо.

Он резко убрал руки с ее плеч. Пожалуй, даже оттолкнул ее от себя.

— Как ты могла забыть об этом?

— Она сделана совсем недавно, — пролепетала Имоджин, чуть не плача. — И я еще ни разу не была в потайном проходе с тех пор, как ее устроили. Я рассказала все так, как запомнила сама… Но еще не поздно, и если кто-то поспешит им вдогонку, то наверняка успеет их предупредить!

Он уже стаскивал с себя кольчугу и войлочный подкольчужник.

— Говори, где эта плита и куда нельзя наступать! И не вздумай опять что-то забыть!

— Но разве вы не будете ждать их здесь?..

— Я видел план и выучил его наизусть. Рассказывай и не трать времени даром. — Он уже разделся до лосин и туники и теперь натирал грязью лицо.

— Там, где кончается скала и начинается каменная кладка, — торопливо заговорила Имоджин, — в стене справа, на высоте плеча, сделаны три вертикальные насечки. Если тот, кто идет первым, проведет рукой по стене, то нащупает еще три такие же насечки. Он должен поставить ногу точно под ними. А затем сделать еще шаг точно такой же длины. Здесь нет ничего трудного — нужно просто идти как обычно. Ловушка рассчитана на то, что в темноте человек начинает шаркать и укорачивать шаги. — Никогда в жизни Имоджин не испытывала такого стыда за свою беспечность. — Простите! Честное слово, мне жаль! Мне понравился сэр Реналд!

— Но ты спала бы как ни в чем не бывало, если бы отряд возглавил я! — язвительно подхватил Фицроджер. — Твоя осторожность достойна всяческих похвал. Ну, Имоджин из Кэррисфорда, теперь молись, чтобы я успел их догнать!

Он перекинулся парой слов со своими лейтенантами и бегом направился к замку.

Имоджин сидела, не спуская с него глаз, цепляясь за дикую надежду на то, что ее взгляд каким-то чудом прибавит ему силы. Она отлично представляла себе его путь и могла сказать, где он сейчас находится — вдали мелькнула легкая тень, неслышно продвигавшаяся в ночной тьме. Он не тратил времени на маскировку, считая более важным вовремя предупредить своих людей. Он кубарем скатился с холма и, не снижая скорости, помчался вверх, к внешней стене. Теперь она совсем потеряла его в темноте, и лишь чутье ей подсказывало, где он находится.

Неожиданно из-за туч выглянула луна. И вся округа стала видна как на ладони.

Фицроджер рухнул на землю и замер, но Имоджин разглядела его темный силуэт так ясно, как будто он лежал на снегу. Обмирая от страха, она затаилась в ожидании тревожных окриков со стен или зловещего свиста стрелы, несущей смерть.

Но вскоре облака снова погрузили землю во тьму, и в ту же секунду он возобновил свой размеренный бег, а она с облегчением перевела дух. Господи, и как только у командиров хватает решимости посылать в бой свою армию и знать при этом, что кто-то из солдат не вернется живым? Для нее была нестерпима сама мысль, что кто-нибудь расстанется с жизнью ради ее благополучия.

Даже если он успеет догнать де Лайла и они не попадут в ловушку, можно ли быть уверенным, что освобождение Кэррисфорда обойдется без жертв? Она посмотрела вниз, на едва различимые в тени силуэты его воинов. В лагере царила тишина, и кое-кто из солдат дремал в ожидании боя.

Неужели кто-то из них погибнет этой ночью?

И кто именно?

На наблюдательный пост, оставленный Фицроджером, заступил один из его подчиненных. Это был тот самый коренастый белобрысый рыцарь, которого де Лайл назвал Уильямом и который предлагал применить к ней пытки. Интересно, как Бастард Фицроджер относится к пыткам? Похоже, он был уверен, что сломит ее сопротивление, не прибегая к крайним мерам.

Его уже давно не было видно. Вероятно, он сейчас карабкается по скалам.

Затянувшееся молчание и вынужденная бездеятельность угнетали ее все сильнее с каждой минутой, и она, не выдержав, нерешительно обратилась к смутному силуэту:

— Они дадут сигнал, когда проберутся в замок?

— Возможно, им удастся зажечь факел, но для нас сигналом будет любая активность. — Он говорил на удивление вежливо.

— А что, если поднимется тревога?

— Какая тревога?

Имоджин поняла, что Фицроджер не объяснил своим людям, почему отправился вдогонку за де Лайлом, но решила, что они имеют право знать все. И она кратко изложила суть дела, заранее готовая к ярости, с которой отнесется к ее сообщению сэр Уильям.

— Ну что за безмозглая идиотка! — рявкнул он. — Что за… — Он наклонился к ее лицу: — Он пошел, чтобы остановить их?

Она отшатнулась — такая тревога прозвучала в его голосе.

— Или предупредить, как избежать ловушки.

— Но они уже вошли внутрь, а он еще только подходит к замку!

— Он успеет догнать их — ведь ловушка в дальнем конце потайного хода, почти у первой двери.

— И это после того, как мы чуть ли не на коленях умоляли его не ходить с нами! — взревел сэр Уильям. — Вы хоть представляете, что натворили, леди Имоджин? Вы послали его сделать единственную вещь на свете, на которую он не способен!

— Что это значит? — Имоджин попыталась отодвинуться и уперлась спиной в ствол дерева.

— Когда-то папаша посадил его в подземную тюрьму. И оставил там на несколько недель. Единственное, чего боится Бастард Фицроджер, — это темных замкнутых помещений!

— Его отец!.. — в ужасе выдохнула Имоджин. — Но тогда почему он пошел сам? Он сказал, что не желает отправлять кого-то другого, потому что хорошо запомнил план…

— Это все так. — Сэр Уильям рассеянно взъерошил волосы и от этого стал казаться не таким опасным. — А из того, что вы рассказали, получается, что я слишком широк для вашей норы. — Он снова окинул ее убийственным взглядом. — Наследница вы или нет, но от вас столько неприятностей, что их не окупить никакими деньгами! — С этими словами он быстро отошел в сторону.