Прочитайте онлайн Нежное прикосновение | Глава пятая

Читать книгу Нежное прикосновение
2518+2383
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Никитина

Глава пятая

Коламбус Най уже не улыбался. Он злился на себя за то, что умышленно воспользовался тем, что она боится мужчин. Однако как иначе он смог бы осмотреть ее раны?

— Ты доверила себя моим заботам, женщина, а это значит, что тебе нужно примириться с тем, что я всегда буду рядом с тобой. Я так понимаю, у тебя не только на лице имеются раны, но и на теле тоже. Под одеждой я их не могу увидеть, — сказал он и помолчал немного для того, чтобы его слова возымели должный эффект. — А мне нужно осмотреть эти раны.

Она буквально раскрыла рот от изумления.

— Да ты просто паршивый, грязный старый развратник.

Он опять улыбнулся.

— Я так понимаю, что вы снова начали засыпать меня комплиментами. Вы закончили мыться?

— Нет! И я не выйду из воды, пока вы не уйдете.

Най медленно поднялся на ноги.

— Я просто хотел помочь вам побыстрее покончить с этим. Не можем же мы сидеть здесь целый день.

Брианна задыхалась от негодования, отказываясь верить своим глазам. Неужели этот мужчина до такой степени бесстыдный и наглый? Он подошел к самой кромке воды и снял свои мокасины. Он был так близко, что она могла разглядеть каждую волосинку и каждую жилку на его руках, и не только на руках.

Наю явно доставляло удовольствие то, что она все больше заливалась краской стыда. Сначала покраснело ее лицо, потом шея и грудь. Однако он не ограничился только грудью. Его взгляд опустился ниже уровня воды, ниже рук, которые она скрестила на груди, пытаясь хоть как-то прикрыть свою наготу, к темному треугольнику у основания ее стройных ног. Когда же, подняв глаза, он увидел ее побледневшее от страха лицо, его веселье как рукой сняло.

Она была прекрасна, даже несмотря на свою худобу и на то, что все ее тело было покрыто синяками. Прекрасная смелая женщина, вынесшая жестокие издевательства.

Ему снова стало стыдно за себя, когда он вспомнил, как он с ней обращался. Однако ему очень хотелось убедиться в том, что ее раны не очень серьезны, и он не мог не осмотреть ее.

— Тебе не нужно бояться меня, женщина, — ласково произнес он. — В индейских поселениях я видел сотни женщин, которые голыми купались в реке. Ты совершенно ничем от них не отличаешься. Да и я не настолько голодный мужчина, чтобы опуститься до подглядывания за тобой.

Он снова надел мокасины, понимая, что прежде всего он пытался убедить в этом себя, а не ее. Все дело было в том, что он действительно ощущал голод. Он, черт возьми, просто изнемогал от голода. Однако он оказался здесь совершенно по другой причине. Он заметил, что у нее были сломаны два ребра. Скорость их передвижения будет зависеть только от того, как она будет себя чувствовать. Ведь нельзя же требовать слишком много от человека со сломанными ребрами. Он не ожидал, что при виде ее обнаженного тела у него кровь просто закипит в жилах, и ему придется сесть, чтобы скрыть внешние признаки его чувственного желания.

Он такого даже и предположить не мог. Най понимал, что сейчас он как честный человек должен встать и уйти.

Брианна дрожала, сидя в прохладной воде.

— Если вы пришли сюда не для того, чтобы подглядывать за мной, то почему вы не уходите?

Он задавал себе тот же самый вопрос.

— У вас сломаны ребра?

— Я… я не знаю.

— Вот поэтому я и не могу уйти. И не уйду до тех пор, пока вы не разрешите мне осмотреть вас. Ну так что — вы выйдете на берег или мне придется зайти в воду?

Ей очень не хотелось выполнять его требование, однако Баррет хорошо вышколил ее. Она усвоила одну истину — если мужчина приказывает, она обязана подчиниться. Прежде чем выйти из воды, она вытащила шпильки и распустила волосы. Поднявшись на ноги, она перебросила волосы вперед, прикрыв ими грудь, живот и бедра. Она укуталась в них, словно в меховую накидку.

Он посмотрел на нее и почувствовал, как у него все сжалось внутри. Ее волосы цвета сосновой коры, коричневые с рыжеватым оттенком, были густыми и блестящими. Они мягкими волнами струились по ее телу. Любой мужчина мечтал бы зарыться лицом в эти прекрасные волосы.

Она подошла к нему, и у него просто дух перехватило. Он почувствовал такую нестерпимую боль внизу живота, как будто бы Лонгмайер со всего размаху врезал ему в это место своим пудовым кулаком.

Выйдя на берег, она сразу же схватила свои кружевные панталоны и натянула их на мокрое тело, прикрываясь при этом волосами. Когда она поспешно одевалась, несколько длинных коричневых прядей сдвинулись в сторону, обнажив ее гладкую и блестящую кожу. Глядя на нее, он испытывал нестерпимую, но сладкую муку. Тонкая ткань моментально намокла и стала прозрачной. Теперь она скорее подчеркивала, чем скрывала все ее прелести. Несмотря на то что ее тело было покрыто синяками, она казалась ему чертовски привлекательной. Когда она взяла в руки свою сорочку и уже собиралась ее надеть, он сказал:

— Если у вас действительно сломаны ребра, то их нужно перевязать, прежде чем вы наденете это.

— Я не разрешу вам прикасаться руками к моему голому… Если вы хотите осмотреть мои ребра, то это можно сделать и через рубашку.

— Прекрасно. Давайте же покончим с этим, иначе мы отсюда никогда не выберемся.

Не успел он и глазом моргнуть, как она быстро натянула на себя нижнюю юбку. Потом она повернулась к нему спиной, для того чтобы он осмотрел ее.

— При первой же возможности, — сказала она, — я напишу мистеру Лонгмайеру гневное письмо. Он порекомендовал мне вас как надежного, заслуживающего доверия человека. Я расскажу ему всю правду о том, какого мужчину он нанял в качестве проводника для беззащитной женщины.

Най тихонько захихикал.

— То-то уж Лонгмайер посмеется над вашим письмом! Он, наверное, даже приколет его на стену в своей конюшне для того, чтобы и другие люди тоже смогли его прочитать.

Капельки воды, стекая по ее спине, оставляли влажные дорожки на гладкой коже и исчезали на кружевной кромке ее сорочки. Он следил взглядом за этими каплями, скользя руками по ее талии и осторожно ощупывая каждое ребро. Когда его пальцы подобрались к ее грудям, она затаила дыхание и замерла. Ее сердце бешено колотилось в унисон с биением его сердца.

Господи, как же ему хотелось сжать руками ее груди и зарыться лицом в ее волосы! Он хотел прикоснуться губами к ее нежной коже и слизать с нее эти прозрачные влажные бусинки. Ему хотелось облегчить ее боль и доказать ей, что не все мужчины такие жестокие, как ее муж. Он крепко сцепил зубы, пытаясь взять себя в руки. «Полегче, парень, полегче, она может взбрыкнуть, как раненая молодая кобыла», — уговаривал он себя, пытаясь охладить свой пыл. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он смог заставить себя убрать руки с ее тела и заговорить с ней.

— Мне кажется, что все ребра целы. Одевайтесь. Нам уже пора ехать, — сказал он.

Она наконец свободно вздохнула и наклонилась, чтобы взять свое платье и корсет.

— Черт побери! Глупая женщина! — воскликнул он, схватив ее корсет. — Неудивительно, что вы чуть не потеряли сознание тогда, в конюшне. Неужели вам недостаточно тех синяков и ссадин, которые уже имеются на вашем теле, и вы хотите подвергнуть его еще большим мукам? Это сущее наказание — иметь дело с неопытными новичками! Сначала это чертово дамское седло, а теперь, оказывается, еще и корсет! Нам предстоит проделать трудный путь верхом, и эта вещица совершенно ни к чему. Вы должны… Нет, черт возьми, я сделаю это сам!

Он швырнул корсет в ручей. Течение тут же подхватило его и понесло прочь. Она казалась ему застенчивой и нерешительной, так что он и предположить не мог, что она набросится на него с кулаками.

— Вы не имеете никакого права так поступать! — кричала она.

Он схватил ее за руки, заломил их ей за спину, чтобы она не била его кулаками, и прижал ее к себе.

Как только ее грудь коснулась его широкой и твердой груди, а бедра прижались к его бедрам, она сразу же успокоилась. Потом она снова стала дергаться, пытаясь вырваться из его объятий. Взяв ее за волосы, он поднял ее голову так, чтобы она могла видеть его лицо.

Теперь он внимательно рассматривал ее лицо. Она смотрела на него своим здоровым, изумительного небесно-голубого цвета глазом, обрамленным густыми коричневыми ресницами. Ее губы, верхняя, имевшая изящную форму дуги, и разбитая вздувшаяся нижняя придавали ее лицу слегка капризное выражение. Она была прекрасна, даже несмотря на то, что ее тело покрывали лилово-черные синяки. Он крепко сжимал в руке ее шелковистые волосы. Она извивалась в его объятиях, пытаясь освободиться, и все его существо захлестнула волна неудержимого желания. Ему захотелось сорвать с нее одежду, почувствовать вкус ее кожи и войти в нее. Это было словно наваждение, однако он понимал, что если немедленно не отпустит ее, то вскоре он просто повалит на землю, накрыв ее трепетное тело своим. Он молча отпустил ее и быстро зашагал прочь.

Оставшись одна, Брианна пыталась отдышаться и унять дрожь, сотрясавшую ее тело. После его жарких объятий она ощутила ледяной холод и обхватила себя руками. Постепенно страх отступил, и она успокоилась. Интересно, о чем он думал, когда разглядывал ее, крепко прижав к себе? Она чувствовала, как в ее живот упиралась его отвердевшая плоть, и понимала, что он мог с легкостью подчинить ее своей воле. Неужели он отпустил ее потому, что почувствовал к ней отвращение? Или, может быть, все совсем наоборот?

Вернувшись на стоянку, Брианна увидела, что Коламбус Най уже погасил костер и сложил все их вещи. Его серый в яблоках конь нетерпеливо бил копытом. Най расправил попону, а потом водрузил на спину коня седло. Как только Брианна приблизилась, Най моментально это почувствовал. Он ощущал ее присутствие каждой клеточкой своего организма.

Тихо шурша юбками, она подошла к шалашу, в котором укрывалась ночью, чтобы сложить свои вещи. Поправляя подпругу, Най слышал, как протестующе закричал кот, когда она согнала его со своего ложа. Слышал, как она вытряхивала одеяла. Он уловил запах чистого женского тела и крепко сжал зубы, пытаясь сосредоточиться на том, чем был занят, и унять плотское желание. Он сейчас был похож на самца оленя в период гона. Ее присутствие создавало ненужные трудности. Он, конечно, хотел найти для себя спутницу жизни, однако ему не нужна такая изнеженная пуританка. Най прекрасно понимал, что он ей не ровня и она никогда не остановит свой выбор на таком, как он, — невежественном немолодом охотнике, женой которого была индианка.

Брианна быстро оседлала Животное — так она теперь называла свою лошадь — и привязала к седлу свой саквояж и скатанные в рулон постельные принадлежности. Хотя она ни разу с тех пор, как пришла на стоянку, не взглянула в сторону Ная, она знала, что он уже сидит верхом на своем жеребце и ждет ее. Она все-таки посмотрела на него, когда укладывала Шекспира в корзину, и удивилась, обнаружив, что его лицо было чисто выбритым. После того как он вымылся и надел чистую рубашку из оленьей кожи, он показался ей весьма привлекательным и совсем не страшным. Даже его светлые волосы были чистыми.

Она взобралась на лошадь, и кожаное седло заскрипело под тяжестью ее тела. Она немного поерзала в седле, чтобы усесться поудобнее. Вдруг она почувствовала, что седло выскальзывает из-под нее. Громко вскрикнув, она упала на землю.

Буквально через секунду Най оказался возле нее.

— С вами все в порядке? Что случилось?

— Все нормально, я просто испугалась. Не знаю, что случилось. Седло соскользнуло с лошади, — сказала она.

Брианна внимательно осмотрела седло и даже живот лошади. Пока она занималась этим, боль постепенно прошла.

Най разозлился не на шутку. Похоже, он ожидал от нее слишком многого. Ей было явно не по силам самой ухаживать за своей лошадью. Это он виноват в том, что она упала с лошади. Дважды за один день он подверг ее жизнь опасности. Первый раз, когда оставил ее одну и отправился догонять лошадь, а второй раз, когда не проверил, как она оседлала свою лошадь. Нет, черт возьми, он виноват абсолютно во всем!

— Это все из-за трижды клятого дамского седла! — сказал он, помогая ей подняться на ноги. — Пользы от него, как от козла молока.

Он не заметил, что она скривилась от боли, когда он крепко сжал ей руки, поднимая ее с земли. Он развязал подпругу, потом снял дамское седло и швырнул его в ручей. Брианна увидела, что на поверхности воды появились маленькие пузырьки в том месте, где утонуло ее седло, и у нее сжалось сердце.

— Вы возьмете мое седло, — тоном, не терпящим возражения, заявил он. — И вы будете садиться так, как это делают мужчины. Наше путешествие — это не увеселительная воскресная прогулка верхом по улицам города. Ваша лошадь может в любой момент испугаться какой-нибудь птицы или енота. При этом вы запросто можете свалиться на землю, если будете сидеть в этом вашем чертовом дамском седле.

— Но тогда мои юбки задерутся и будут видны мои… — она замолчала, будучи не в силах произнести название этой части тела в присутствии мужчины. Это было совершенно невозможно.

Он внимательно смотрел на нее, и его взгляд был проницательным и холодным, как зимний ветер.

— Ваши… что?

Она замерла от смущения и не могла вымолвить ни слова.

— Вы считаете, что лучше выпасть из дамского седла и сломать себе шею, чем разрешить мне увидеть ваши лодыжки? Черт тебя побери, женщина, я ведь уже видел, как ты купалась. К тому же ты все равно наденешь эти свои нелепые черные чулки.

Она густо покраснела, и он понял, что правильно угадал причину ее сомнений.

Однако его злость и досада не прошли даже после того, как он выбросил в ручей ее седло. Эта ее явная демонстрация своей скромности и благопристойности разозлила его в крайней степени.

— Если хотите, можете достать свое дурацкое седло. Вы знаете, где оно лежит, — сказал он, указывая рукой на ручей.

Брианна в ужасе отшатнулась и закрыла лицо руками.

Най застонал и засунул большие пальцы рук за ремень брюк, чтобы побороть искушение коснуться ее.

— Я же говорил, что никогда не причиню вам зла, — сказал он, уставившись в землю.

Он действительно никогда не посмеет этого сделать. Она дрожала как осиновый листок и понимала, что напоминает сейчас испуганную косулю, готовую броситься наутек. Усилием воли она заставила себя успокоиться и посмотрела на него.

— Простите меня, но это уже вошло у меня в привычку. И я не хотела причинять вам лишние хлопоты. Однако согласитесь, что нелегко вот так сразу взять и отбросить моральные устои, забыть все правила, которым тебя учили с рождения, и вести себя так, как обычно ведут себя… доступные женщины.

Най тяжело вздохнул и недоуменно пожал плечами, пытаясь найти выход из создавшегося положения.

— У меня есть одни новые брюки. Вы можете надеть их, — сказал он.

— Но это будет еще хуже, чем…

Он крепко сжал кулаки.

— Женщина, у тебя есть два варианта. Или ты будешь ехать на лошади с задранными юбками, или наденешь мои брюки. Нет, я ошибся. Есть еще третий вариант. Ты возвращаешься в Сент-Луис и находишь себе другого идиота, который поможет тебе добраться до Индепенденса.

Он не стал ждать, пока она примет какое-нибудь решение, и, быстро подойдя к своему коню, начал отвязывать седло. Она наблюдала за тем, как он водрузил седло на ее лошадь и начал затягивать подпругу. Потом он погладил кобылу по животу. Животное с шумом выдохнуло, его живот сжался, и Най быстро затянул подпругу еще туже. «Именно это я и забыла сделать, когда пристегивала свое дамское седло, — отметила про себя Брианна. — Для того чтобы плотно затянуть подпругу, нужно было заставить кобылу выдохнуть. Это же ясно как божий день», — подумала Брианна, однако решила ничего не говорить Коламбусу Наю. Он был прав — она просто дура набитая.

— Я принимаю ваше любезное предложение и надену ваши брюки, — сказала она ему.

Он молча вытащил брюки из своего мешка.

— Вам понадобится еще и рубашка.

Рубашка, которую он ей дал, была самой обыкновенной рубашкой, какие обычно носили фермеры и торговцы. Она была довольно длинной и закрывала бедра. Сшита она была из грубой полушерстяной ткани синего цвета, а по верху обоих рукавов и по плечевым швам были заложены складки. Она посмотрела на глубокий вырез, идущий от горловины, и поняла, что, когда наденет рубашку, вырез будет заканчиваться прямо у талии. Однако она не посмела высказать это опасение вслух. Взяв рубашку и брюки, она направилась к кустам.

Най покачал головой, наблюдая за ней. Ее лицо выражало такую обреченность, будто она собиралась взойти на эшафот. «Белые женщины доставляют больше проблем, чем надоедливая мошкара, которая обычно собирается тучами над стадом бизонов», — подумал Най. Он снова вспомнил свою жену-индианку, которую потерял почти год назад. Маленькая Бобриха была очень практичной женщиной, она понимала его с полуслова и во всем помогала ему. У нее не было никаких комплексов, и она не следовала правилам, которые белые называют моральными устоями. До самой ее смерти он ни разу не пожалел о том, что женился на ней.

Баррет Вайт сжал холодные прутья тюремной решетки, оставив на них влажные следы потных рук. В камере так воняло мочой и высохшими рвотными массами, что у него комок подкатывал к горлу. Отдышавшись, он громко закричал, призывая помощника шерифа:

— Эй, Прат, подойди-ка сюда!

Из-за угла высунулась красная физиономия Прата. В царившем полумраке он пытался рассмотреть своего узника. Здесь было всего четыре камеры — по две с каждой стороны коридора, ведущего к кабинету шерифа. Именно там до этого сидел Прат, положив ноги на старый исцарапанный стол, попивая кофе и изучая портреты преступников, находящихся в розыске. В настоящий момент Вайт был единственным заключенным, однако, поскольку была суббота, Прат был уверен, что уже к полуночи сюда поместят несколько пьяниц и они составят Вайту компанию. Может быть, тогда докучливый сукин сын оставит его в покое.

— Что тебе нужно?

— Выведи меня отсюда. Мне нужно справить нужду.

— У тебя есть ведро. Или ты думаешь, что оно там стоит для того, чтобы ты в нем мылся?

— Оно полное. Похоже, что его уже несколько дней не выносили. Где этот мерзкий мальчишка? Эта клетка мала даже для свиньи, не то что для