Прочитайте онлайн Нежное прикосновение | Глава двадцать седьмая

Читать книгу Нежное прикосновение
2518+2358
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Никитина

Глава двадцать седьмая

— Шлюха! Чертова шлюха!

Эти слова прозвучали в темноте как гром с ясного неба. Баррет вылил воду из сапога и поставил его на землю. Потом он вылил воду из второго сапога и злобно посмотрел на свою гнедую кобылу, которая мирно пощипывала травку на берегу ручья. «Следовало бы давно прибить эту мерзкую скотину», — подумал Баррет.

— Сбросить меня только потому, что она, знаете ли, испугалась, увидев рыбу, которая выпрыгнула из воды, чтобы поймать муху! — выкрикнул он и погрозил лошади кулаком. — Я сделаю из тебя огородное пугало. И из этих чертовых мулов тоже.

Когда его лошадь неожиданно дернулась, Баррет, выронив поводья, свалился прямо в ручей Ла Бронт. Мулы сразу же пустились наутек. Один из них, выбравшись на берег, умчался куда-то в темноту, сбрасывая по дороге весь свой груз. Баррет и не заметил, в какую сторону побежал этот чертов мул, да он и не собирался искать его в кромешной темноте.

Во всем виновата эта сука, на которой он женился. Это ее нужно пристрелить. Если бы она осталась дома, где ей самое место, то ничего плохого с ним бы не случилось. Когда он привезет ее домой, то снова закроет в садовом сарае и будет ее там держать до тех пор, пока все ее тело не искусают пауки и она не сойдет с ума. Тогда, если она захочет рассказать кому-нибудь о том, что она откопала в стойле, никто ей просто не поверит.

Ему стало тепло и уютно, когда он представил, что она снова вернется домой, как будто бы Брианна была для него олицетворением дома. Он вдруг с ужасом осознал, что за все это время даже ни разу не вспомнил о Глори. Все его мысли были только о Брианне и только о ней он тосковал по ночам.

Баррет начал искать среди своих вещей, разбросанных вдоль берега ручья, мешок с кофе и чайник. «Интересно, — подумал он, — почему до сих пор не вернулся Вонючка Гаррис?» Он послал его на встречу с Панчем Молтоном. Наверное, придется набить ему морду, когда он вернется, чтобы он не забывал о своих обязанностях.

Из темноты раздался крик мула. Животное было где-то рядом. Глубоко вздохнув, Баррет поставил на землю чайник и, стараясь не шуметь, пошел босиком в ту сторону, откуда раздался крик. Он прекрасно понимал, что животное не будет стоять на месте до самого утра.

В десяти милях от того места, где находился Баррет, француз и двое индейцев остановились на ночлег и разбили лагерь. Они перекусили на скорую руку и выпили виски, передавая по кругу флягу. Потом они занялись чисткой оружия, тихо посмеиваясь над тем неопытным бедолагой, которого они преследовали весь сегодняшний день. Через пару дней они догонят этого ублюдка.

А потом случится самое интересное.

Най еще даже не успел выехать за пределы палаточного лагеря, расположенного возле Виллоу Спрингс, когда услышал женский голос, который громко звал его по имени. У него сердце от радости едва не выпрыгнуло из груди. Он остановил своего жеребца и стал вглядываться вдаль. Он ожидал увидеть Брианну, однако это была не она, а Люси Декер. Она бежала к нему со всех ног, перепрыгивая через кусты полыни. Най досадливо поморщился, понимая, что встреча с этой девушкой не предвещает ничего хорошего.

— Куда ты направляешься, Кол? — спросила Люси. Она запыхалась так, что едва дышала. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Я уезжаю, Люси.

— Что значит — уезжаешь? — воскликнула она, всплеснув руками, а ее зеленые глаза округлились от ужаса.

— Это значит, что я уже не вернусь. А теперь уходи, — сказал он, высвобождая свою руку из ее цепких пальчиков. Она тут же схватилась рукой за стремя.

— Но ты не можешь уехать без меня! Я люблю тебя, Кол.

— Зачем ты мне это говоришь, Люси? — раздраженно спросил он, теряя терпение. — Ты знаешь, что ты мне не нужна.

Най увидел, что к ним приближается Лавиния Декер. Чтобы привлечь внимание матери, Люси громко крикнула:

— Я ношу твоего ребенка, Кол! Ты не можешь так просто уехать и бросить меня одну.

Он просто задохнулся от злости.

— Может быть, ты и носишь чьего-то ребенка, но наверняка не моего. И ты это знаешь.

— Люси, в чем дело? — спросила Лавиния, подойдя к ним.

Рыдая крокодильими слезами, она повернулась к своей матери и запричитала:

— Он должен жениться на мне, мама. Ты должна заставить его сделать это.

Лавиния посмотрела на свою дочь так, как смотрят на маленького капризного ребенка.

— Не рой яму другому, девочка моя, потому, что сама в нее попадешь. И на этот раз я не буду тебе помогать из нее выбраться, — сказала Лавиния дочери. Потом она повернулась к Наю. — Прости ее, Коламбус. Девочка вбила себе в голову, что ей нужно выйти замуж, — сказала она. — Я знаю, что это не твой ребенок.

— Нет, мама, это он, он отец моего ребенка. Ты должна заставить его жениться на мне!

— Нет, Люси. С тех пор как я заметила, что у тебя прекратились месячные, я навела справки и очень быстро выяснила, с кем ты завела шашни. Еще один женатый мужчина. Только на этот раз тебе не повезло. Его убили. Я не позволю тебе опозорить невинного человека.

После этих слов Люси по-настоящему расплакалась. Она повернулась и пошла назад, в лагерь, прижав руки в лицу.

— Ты ничего не понимаешь, мама. Я просто хочу, чтобы меня любили. Почему меня не любят те мужчины, которых я люблю?

— Для того чтобы тебя полюбили, ты сама должна любить. И любить по-настоящему, дорогая моя. Но я боюсь, что ты понятия не имеешь, что это такое.

Обняв девушку, Лавиния повела ее к их фургону.

Когда они ушли, Най почувствовал такую усталость, как будто он только что дрался с тремя медведями-гризли и дюжиной индейских воинов и проиграл этот бой. Ему казалось, что он старше Лавинии, даже старше тех гор, к которым сейчас направлялся. Потом он увидел Брианну. Она все еще стояла на том самом месте, где он ее оставил. Несколько долгих секунд она смотрела на него, а потом повернулась к нему спиной, села возле складного столика, взяла в руки шитье и занялась работой, как будто ничего особенного не случилось.

И в этот самый момент Най понял, что он проиграл более серьезное сражение, чем битва с несколькими медведями-гризли и горсткой воинов-индейцев.

Луна была круглой, полной и белой, как женская грудь.

Как грудь Брианны.

Коламбус Най смотрел на блестящую серебристую дорожку, которую оставляла луна на водной глади реки Свитвоте. Эта волшебная дорожка притягивала его. За долиной Свитвоте находились его горы. На фоне ночного неба их заснеженные вершины казались легкими облачками. Завтра он будет уже возле Три-Кроссингс, а еще через день доедет до подножия гор.

Ледяной ветер, задувавший пламя его костра, доносил до него запах снега, покрывавшего высокие горные пики. Его сердце разрывалось от боли, но он изо всех сил старался не обращать внимания на это и забыть о том, почему оно так нестерпимо болит.

Брианна.

Почему ему так больно, если у него больше нет сердца? Она вырвала сердце из его груди так же легко и непринужденно, как если бы она сорвала цветок розы.

Он достал из сумки, привязанной к седлу, лепешку. Нет, он не был голоден. Просто ему нужно было чем-нибудь заняться, чтобы не думать о ней. Он смотрел на круглую лепешку. Она тоже напомнила ему женскую грудь.

Прекрасную и нежную грудь, правда, без алых, похожих на бутоны роз, сосков.

Положив лепешку на колени, он достал флягу, которую позаимствовал у Джеба Хенкса, когда уезжал из Виллоу Спрингс. Най вытащил пробку и поднес флягу к губам. Он жадно пил большими глотками обжигающий напиток, и образ женщины, которую он никак не мог забыть, постепенно стал расплывчатым, словно растворялся в тумане, а боль в груди казалась не такой острой.

«Почему, — думал он со злостью, — эта тяжелая дорога истощает мои физические силы, но не может помочь стереть память об этой женщине?» Мысли о ней просто сводили его с ума.

Он услышал звуки музыки, доносившиеся из лагеря переселенцев, который располагался возле Фазе Де Смет. Так называлось нагромождение гранитных обломков длиной в четверть мили. Охотники, путешественники и переселенцы обычно выбивали на этих камнях какие-нибудь памятные надписи.

Виски обжигало потрескавшиеся на ветру губы, и Най поморщился от боли. Положив голову на седло, Най закрыл глаза. Музыка и ночные звуки дикой природы убаюкивали его, и он в конце концов заснул.

Он проснулся ранним утром. Голова у него была совершенно ясной, а на душе было спокойно как никогда. Костер уже погас, остались только тлеющие угли. Вдруг до него донесся какой-то шорох, и он замер на месте.

И тут он увидел койота. Животное сидело на задних лапах, высунув розовый язык, и смотрело на него, а его хитрые глазки довольно поблескивали.

Най протянул руку к револьверу, который был пристегнут к ремню брюк, собираясь застрелить надоедливого койота. И тут его рука наткнулась на какой-то маленький шершавый предмет. Опустив глаза, он увидел лепешку, которую не доел вчера вечером. Взяв ее в руки, он понял, что она теперь не такая сухая, какой была накануне.

Койот оскалился на него, и Най заметил, что в коротких усиках животного застряли белые хлебные крошки. Животное ело практически из рук Ная. Точнее говоря, с его колен.

Най швырнул остатки лепешки койоту. Через мгновение и лепешка, и койот исчезли.

Запив холодным кофе бекон, Най оседлал своего серого жеребца.

Теперь в голове у него гудело, во рту ощущался мерзкий солоноватый привкус, а в животе громко урчало. Это были последствия вчерашнего обильного возлияния. Прополоскав рот, он выпил чистой речной воды. «А головная боль, — подумал Най, — и сама постепенно пройдет».

Сев на коня, он двинулся в сторону Винд Ривер. Две антилопы, увидев его, испуганно бросились в кусты. Потом он увидел мертвого вола, на туше которого сидел орел с лысой головой. Когда Най уловил мерзкий трупный запах, тошнота подступила к горлу.

Ближе к полудню он потратил половину своих патронов, стреляя в горных козлов, скачущих по высокому утесу. Потом он застрелил гремучую змею. Нет, ему вовсе не хотелось есть, просто ему нужно было дать выход своему гневу. Он подумал, что было бы неплохо съесть змею, однако, чтобы ее приготовить, понадобилось бы слишком много времени. В Девилс Геп он обменял у переселенцев несколько своих деревянных фигурок на свежий хлеб и холодные тушеные бобы.

Потом он отъехал на пять миль в сторону от дороги, ведущей к Зеленым горам, чтобы его конь мог пощипать свежей травы, которую еще не успела обгрызть домашняя скотина переселенцев.

Его обед был таким же безвкусным, как придорожная пыль, которую он глотал в течение всего дня. Если бы он сейчас ехал вместе с караваном, то на обед у него был бы яблочный пирог и рагу из антилопы. Брианна научилась довольно сносно готовить.

Опять Брианна.

Сейчас на небе не было луны, которая всегда напоминала ему о ней, однако ему не нужны были никакие напоминания. Эта женщина засела у него в голове как заноза. Подняв голову, он посмотрел на солнце, ярко светившее на небе.

Солнце и луна.

«Интересно, — подумал он, — она скучает по мне так же сильно, как и я скучаю по ней?» Най решил, что это невозможно. Она не так проста, как Маленькая Бобриха. Индейские женщины хорошо умеют скрывать свои чувства, но только перед чужими людьми. В кругу родных и любимых людей они всегда искренни. Он никогда не мог понять, о чем Брианна думает.

Рассказ о смерти Маленькой Бобрихи растрогал ее до глубины души. Даже сейчас, когда он вспомнил, с какой нежностью она поцеловала его обрубленный палец, у него комок подступил к горлу. В тот момент он понял, что она любит его. Он был вне себя от счастья.

Потом он отогнал от себя это наваждение как стаю надоедливых комаров.

Черт побери! Он ведь с ней занимался любовью! Господи, с какой нежностью они ласкали друг друга!

Он вдруг снова услышал ее голос, как будто они все еще стояли на том самом месте в каньоне и смотрели на Поспект Холл.

До встречи с тобой я и понятия не имела, что такое нежность. Ты научил меня справляться с трудностями и защищать себя, и я безмерно благодарна тебе за это.

Он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать слезы.

Я поняла, что все это время позволяла тебе решать все мои проблемы и бороться вместо меня. Больше так продолжаться не может.

Неужели она не понимает, что он хотел защитить ее, защитить от всех опасностей этого мира?

Ты представляешь, что у нас будет за жизнь? Мы с тобой будем вынуждены все время прятаться в горах, ожидая, что в один прекрасный день мой муж найдет меня и убьет тебя. Или убьет нас обоих.

Глупая, глупая женщина! Она пытается защитить его!

Най резко натянул поводя. Серый жеребец взвился на дыбы и, повернувшись на северо-восток, замер как вкопанный. Най, прищурившись, смотрел на дорогу, по которой только что ехал.

Брианна принадлежала ему, и он в этом ни секунды не сомневался. Интересно, что она задумала, когда решила вернуться к Баррету?

Нет, она не так говорила.

Я собираюсь остаться здесь и дождаться Баррета.

Он сказала, что будет его ждать, а вовсе не собирается к нему вернуться! Она что-то еще хотела сказать ему, но он перебил ее. Почему он сразу не понял, что она намеревалась сделать?

Пришпорив серого, он развернул его крупом к заснеженным вершинам Винд Ривер и поскакал на восток.

Най в свое время сражался с индейцами племен пони, арапахо и бенок, за свою жизнь он убил больше медведей, чем любой другой охотник, все его тело покрыто шрамами. И это ясно говорит о том, что он никогда не был трусом. Еще ни одному человеку не удалось отобрать у него то, что по праву принадлежит ему. И сейчас он не позволит этого сделать.

Брианна принадлежит ему. Он встретится с Барретом Вайтом. И если этот трусливый ублюдок, который издевается над женщинами, не поклянется, что больше и пальцем не тронет его гордую Брианну, он просто убьет его.

Уже глубокой ночью Коламбусу Наю удалось возле ручья Гризвуд догнать караван, который теперь возглавил Марк Бодвин. Только один мохнатый желтый пес приветствовал его громким лаем, когда он ехал по лагерю в поисках фургона Брианны.

Однако его нигде не было видно.

Даже фургона Марка не было на его привычном месте — теперь фургон Бодвинов стоял за фургоном семьи Вуди. Най спешился и подошел к его фургону.

— Марк! — позвал он.

Буквально через секунду он услышал чей-то голос:

— Это ты, Кол?

— Да. Что ты делаешь в фургоне Марка, Тобиас?

— Подожди немного. Я сейчас вылезу.

Полураздетый Тобиас вылез из фургона, застегивая на ходу штаны.

— Рад видеть тебя, Кол. После того как ты уехал, здесь все так перепуталось.

Ная сейчас интересовал ответ только на один единственный вопрос.

— Где Брианна? — спросил он.

— Именно об этом я хочу тебе рассказать, — произнес Тобиас, приглаживая свои непослушные волосы. — После того как ты уехал, мы объявили общий сбор. Ведь Марк стал нашим новым вожатым и нужно было утвердить новые правила. Мы поняли…

— Где Брианна? — прервал его Кол.

— Вот об этом я и рассказываю. Она почему-то сказала, что не поедет с нами дальше, а отправится со своим фургоном к мормонской переправе. Она объяснила, что за ней должен приехать ее муж, и она будет ждать его там, — сказал Тобиас.

— Так она сейчас там, возле мормонской переправы на реке Северный Платт?

Тобиас кивнул.

— Марк вызвался отвезти ее туда. И вот теперь я управляю его фургоном, а мама приглядывает за его детьми. Клайв Декер у нас сейчас за старшего.

— Черт побери! Когда они уехали?

— Вскоре после того, как уехал ты. Она только собрала свои вещи, и все.

Запрыгнув в седло, Най крикнул:

— Спасибо, Тобиас!

— Подожди! Неужели ты собираешься догнать ее на этом измочаленном коне?

Най посмотрел на своего серого. Конь тяжело дышал, опустив голову.

— Слезай, — сказал Тобиас. — Возьмешь моего гнедого. Когда привезешь сюда Брианну, то заберешь своего серого и вернешь мне моего коня.

На этом мужчины и порешили. Через двадцать минут Най снова отправился в дорогу. До мормонской переправы ему предстояло проехать целых сорок миль, однако гнедой конь должен был выдержать это испытание.

Тобиас купил этого коня у канадца французского происхождения в форте Керни. По размерам Канук был меньше, чем американские лошади, которых разводили на востоке страны, однако он был значительно сильнее и выносливее их. К тому же американские лошади, которых кормили отборным зерном, начинали болеть, если их лишали привычного корма и переводили на траву. Канукам же трава шла только на пользу. А на дальнем Западе ничего, кроме травы, и не росло. Если все будет хорошо, Най должен был доехать до мормонской переправы уже завтра к полудню.

Баррету было так тепло и уютно, что он даже не рассердился, когда его среди ночи разбудил громкий лай собаки. Этот пес, скорее всего, просто лаял на луну. Баррет натянул одеяло на голову и поудобнее улегся на своей постели.

Все шло очень хорошо, гладко как по маслу. Даже несмотря на то, что вчера лошадь сбросила его в ручей Ла Бронт. Похоже, мулы почувствовали, что его терпению приходит конец, и решили больше не убегать. Да и его гнедой жеребец стал на удивление спокойным и покладистым.

Он прекрасно проводил время и надеялся, что уже через пару дней настигнет Брианну. Его беспокоило только отсутствие Вонючки Гарриса. Баррет решил, что, скорее всего, этого бедолагу поймали индейцы.

Или Коламбус Най.

Однако, несмотря на все истории, которые ему рассказывали об этом знаменитом охотнике, который был теперь проводником его жены, Баррет не боялся этого человека. Если верить всем этим сплетням, то это не охотник, а прямо-таки волшебник какой-то. Однако Баррет тоже не зеленый мальчишка. Этому парню придется хорошо поднапрячься, чтобы победить его, Баррета.

Завтра Баррет рано отправится в дорогу. Всего десять миль отделяли его от мормонской переправы. Как только он переправится через Северный Платт, то сразу помчится что есть духу к своей заветной цели.

Скоро, уже очень скоро он снова будет иметь удовольствие сжимать руками костлявое тело своей супруги. Он не мог решить, что же ему с ней сделать, — опрокинуть на спину и оттрахать до смерти или сразу придушить.

Возле реки собралось огромное количество переселенцев. Они разбили палаточные лагеря и ожидали своей очереди переправиться на другой берег реки. Баррету тоже пришлось ждать. При этом он и не догадывался о том, что всего в каких-нибудь двух милях от него торговец полукровка и двое индейцев спали возле костра, лежа ступнями к огню.

Все они спали очень чутко, положив рядом с собой ружья. Они отправились в это путешествие, чтобы свершить праведную месть.