Прочитайте онлайн Нежное прикосновение | Глава вторая

Читать книгу Нежное прикосновение
2518+2353
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Никитина

Глава вторая

Коламбус Най присел на корточки и оперся о наружную стену конюшни. Взяв в руки небольшую деревяшку, он начал что-то вырезать из нее. Ловко орудуя ножом, он вскоре превратил кусок дерева в маленькую пуму. Эта фигурка была уменьшенной копией настоящей дикой кошки. Вырезая пуму, он из-под низко надвинутой на глаза шляпы все время осторожно наблюдал за вдовой, которую он согласился сопровождать в Индепенденс. Она пробиралась через двор конюшни, с величайшей осторожностью обходя вонючие лужи и кучи дерьма.

Наверное, если бы он смог определить ее возраст, то кровь в его жилах побежала бы быстрее при виде отделанных кружевом нижних юбок и изящных, затянутых в черные чулки, ножек, которые выглядывали из-под многочисленных юбок, когда она осторожно приподнимала их, пытаясь обойти очередное препятствие. По правде говоря, она могла быть и просто безобразной восьмидесятилетней старухой, страшнее самой страшной распутной девки, с лицом, побитым оспой.

Одежда полностью скрывала ее тело, и он так и не смог найти ни малейшего обнаженного участка кожи. Даже ее руки были плотно обтянуты белыми перчатками — ничего нелепее этих перчаток ему еще не доводилось видеть. Однако он успел заметить, что у нее была стройная фигура, которую не смогли скрыть ни черное платье, ни плащ. У нее был молодой и звонкий голос, но это еще ни о чем не говорило.

Он прожил семнадцать лет среди дикой природы и поэтому имел необычайно острые зрение и слух. А еще он стал на редкость проницательным человеком и сразу понял, что эта женщина под своими черными одеждами и шляпой с густой вуалью скрывает не только свой возраст.

Человек не сможет выжить в дикой природе, если он не научится мгновенно принимать решение, увидев, как из кустов вспорхнула малиновка или как отразился лучик солнца не там, где этого можно было ожидать. И решения эти должны быть правильными. Кроме того, он должен уметь достаточно быстро бегать, чтобы уберечься от любой подстерегающей его опасности, будь то медведь-гризли или босоногий воин в полной боевой раскраске.

Коламбус Най очень хорошо усвоил все эти уроки, за что и получил от индейцев прозвище Человек Не Ведающий Страха.

Однако в данный момент он чувствовал себя абсолютно беспомощным и даже немного напуганным. Все его знания и навыки оказались совершенно бесполезными, он просто не знал, как вести себя с «настоящими леди». Казалось бы, они тоже говорили на английском языке, но на каком-то ему совершенно непонятном английском языке.

Сейчас он наблюдал за тем, как мальчишка О’Кейзи показывал вдове лошадь, на которой ей предстояло ехать верхом. Най мог поклясться в том, что это не он сейчас был обескуражен и напуган, а как раз она. И боялась она совсем не того, что ей предстоит совершить путешествие в его обществе — в обществе грязного и потрепанного мужа индианки.

Обычно Най никогда не проявлял излишнего любопытства, но сейчас ему почему-то очень захотелось узнать, кто эта женщина и от чего (или от кого) она пытается убежать. Скорее всего, она просто хочет присоединиться к своей сестре и вместе с ней с попутным караваном добраться до Орегона. Именно поэтому он согласился взяться за эту работу. Он не мог не признать, что все это довольно странно. Будь он человеком здравомыслящим и практичным, он бы никогда не променял спокойную и безопасную жизнь в Штатах на скитания по диким лесам и прериям.

Однако и в молодые годы ему не довелось узнать, что такое спокойная и безопасная жизнь. Он провел свою юность на грязных улицах и в доках Сент-Луиса, и поэтому ему было нетрудно приспособиться к жизни на диком Западе. В данный момент он был совершенно сбит с толку и не знал, как ему себя вести с женщиной, которую ему представили как миссис Брианну Виллард.

Его смутило еще одно обстоятельство. Он слышал, что Шон О’Кейзи назвал ее миссис Вайт, когда сообщил ей о том, кто будет ее проводником.

Похоже, эта женщина происходила из богатой семьи. Она почему-то напоминала ему молодую и свежую траву, которая пробивается весной из-под пожухлой прошлогодней листвы. Если она сможет взобраться верхом на лошадь, то уже это будет для нее огромным достижением. Похоже, ей раньше никогда не доводилось сидеть в седле. Хотя ее лицо и было скрыто вуалью, он был уверен в том, что оно такое же бледное, как и белый кружевной воротник ее чопорного черного платья. Он готов был поклясться, что под юбками ее коленки дрожали мелкой дрожью.

Когда парнишка принес дамское седло и водрузил его на ее кобылу, Наю захотелось немедленно сбросить эту штуку на землю. Однако за многие годы он уже не раз убеждался в том, что все познается на практике. И чем труднее урок, тем лучше он усваивается. Он был уверен, что она выбросит эту бесполезную кожаную вещицу еще до того, как они покинут двор конюшни. Никакая уважающая себя лошадь не потерпит, чтобы на нее надели дамское седло.

— Она готова, мэм, — услышал Най слова Шона — мальчишка закончил привязывать корзину, саквояж и свернутые валиком постельные принадлежности, которые принесла из их повозки мать Шона.

Миссис Виллард, или какое там у нее настоящее имя, наклонив голову набок, внимательно посмотрела на Ная. Она явно нервничала и сейчас напоминала ему воробья, сидящего на дереве, возле которого собралась целая стая котов.

Мальчик поставил рядом с лошадью деревянный ящик.

— Залезайте сюда, потом возьмитесь рукой за луку седла и вставьте левую ногу в стремя, — тихо, чтобы никто кроме вдовы не мог его слышать, произнес он.

Однако Най, словно сокол, который парит высоко в небе и, тем не менее, замечает даже маленькую мышку, притаившуюся в траве, прекрасно слышал их разговор.

— Где находится стремя? Нет, только не показывай пальцем, — шепотом попросила вдова.

Почувствовав нервозность всадницы, кобыла рванулась в сторону, едва не сбросив на землю женщину еще до того, как она успела просунуть ногу в стремя. Она осталась в седле только потому, что ее крепко держал Шон.

Коламбус Най быстро спрятал нож и поднялся на ноги. Буквально в мгновение ока он вскочил в седло и, скосив глаза, посмотрел на саквояж и корзину, которые были на лошади вдовы.

— Это весь ваш багаж?

Она кивнула в ответ, но не проронила ни слова. Это несколько огорчило Ная, так как ему хотелось еще раз услышать ее голос. Когда он услышал его в первый раз, ему показалось, что он мягкий, как пушистое оперение на груди орла, и трепетно-робкий, как дрожание осиновых листочков, которые шевелит летний утренний ветерок.

— Напишите мне, — сказала пожилая женщина, положив руку на колено миссис Виллард.

Вдова посмотрела на нее и ее сына. Най почувствовал, что при расставании с друзьями ее неожиданно охватила паника, и невольно проникся к ней уважением, когда она, поборов свой страх, заговорила с ними.

— Берегите себя, я боюсь… — она замолчала и, оглянувшись, выразительно посмотрела на Ная, давая ему понять, что не хочет, чтобы он слышал ее слова.

Однако он остался на месте, и, уже повернувшись боком к пожилой женщине, она сказала:

— Прощайте, дорогая миссис О’Кейзи. Я вас никогда не забуду. Вы были для меня больше, чем просто экономка. Надеюсь, что я смогу отплатить вам за вашу доброту и за то, что вы сегодня для меня сделали.

— Не стоит благодарности, дитя мое. Просто будь счастлива, и это станет самой лучшей наградой для нас.

Най молча кивнул женщине и ее сыну на прощание, а потом легким толчком направил своего серого в яблоках жеребца в сторону улицы. Вдова же возгласом заставила свою кобылу тронуться с места и последовала за ним. Она так неестественно прямо сидела в седле и с таким мужеством и чувством собственного достоинства управляла лошадью, как будто теперь ничего важнее для нее не было. Он умерил бег своего коня для того, чтобы она не отставала, надеясь, что его присутствие придаст ей уверенности и поможет преодолеть страх.

К счастью, движение по улице, выходящей на окраину Сент-Луиса, уже было не таким интенсивным. Вскоре они покинули деловую часть города, и теперь вокруг были только жилые дома, а потом и дома исчезли из виду. Уже не слышно было запахов кухни и лошадиного навоза. Теперь Най мог дышать полной грудью и наслаждаться ароматами зелени и свежевспаханной земли. У него всегда улучшалось настроение, когда он покидал обжитые места и оказывался в лесу или на степных просторах.

Он подумал, что, пожалуй, такая жизнь не для него и он никогда не сможет жить в этом ограниченном пространстве, называемом городом. Шум, запахи и огромные дома, загораживающие солнце и выпускающие в небо клубы дыма, наводили на него тоску, его охватывало уныние. Только виски несколько скрашивало эту мрачную картину, да и то лишь пока он не стал прикладываться к бутылке с этим напитком сутки напролет, едва не став заправским пьяницей.

Дошло до того, что даже продажные девки начали вызывать у него отвращение. Он всегда с тоской вспоминал о чистом и прекрасном теле своей жены индианки, глядя на их подпорченные разнообразными болячками тела. Он только на мгновение представил, что лежит рядом с нежной и безотказной женщиной, как тут же почувствовал боль в паху. Уже очень давно ему не доводилось ощущать ничего подобного.

Его мысли снова вернулись к той женщине, с которой ему предстояло провести ближайшие пять или шесть дней и, конечно же, ночей. Все-таки интересно, как она выглядит и сколько ей лет? И тут он понял, что не слышит топота копыт за своей спиной. Он выругался и, развернув своего жеребца, двинулся в обратном направлении. Однако нигде не было видно ни женщины в траурных одеждах, ни ее лошади.

Она исчезла.

Най снова выругался и, подстегнув своего коня, понесся галопом в сторону Сент-Луиса.

За следующим поворотом он увидел ее восседающей на своей кобыле, которая мирно пощипывала молодую травку на обочине дороги. Его злость моментально улетучилась, и, улыбнувшись, он придержал своего коня для того, чтобы как можно незаметнее приблизиться к ним.

— Ты мерзкая скотина, — всхлипывая, говорила вдова. — Неужели ты не понимаешь, что этот человек просто оставит нас здесь? Он даже не заметит, что мы потерялись. Ну же, вперед, вперед!

— По-моему, ей понравилось это миленькое местечко, вам не кажется? — спросил он.

Она чуть не подпрыгнула в седле от неожиданности и прижала руку к сердцу.

— Зачем же подкрадываться?! Вы меня просто до полусмерти напугали.

Прежде чем ответить, он окинул ее долгим бесстрастным взглядом.

— Опытные следопыты всегда передвигаются бесшумно, если, конечно, не хотят привлечь к себе внимание. Вы готовы продолжить путь?

— Нет, я не могу… Она не хочет… — пробормотала она, а потом собралась с духом, перестала плакать и посмотрела на него. — Да, как вы правильно заметили, это действительно подходящее место. Мы еще не успели далеко отъехать от города, однако здесь много деревьев и ручей неподалеку.

Он ехидно усмехнулся, а она сжалась еще сильнее.

— По правде говоря, сэр, все дело в том, что у нас с лошадью разные мнения насчет того, с какой скоростью мы должны двигаться. Может быть, вы выскажете ей свою точку зрения по этому вопросу?

Теперь ее голос уже не дрожал. Она хотела казаться спокойной, уверенной в себе. Сейчас она напоминала ему ящерицу, которая обычно встает на задние лапки для того, чтобы казаться выше и тем самым напугать своего врага. Ему очень хотелось уличить ее в притворстве, но вместо этого он достал маленькую деревянную палочку из мешочка, спрятанного под рубашкой, и сунул ее в рот. Эта палочка то появлялась из его рта, то исчезала, пока он говорил.

— Мэм, попробуйте показать ей, кто здесь настоящий хозяин. Сейчас эта лошадь думает, что она сама себе госпожа. Натяните поводья и воткните ей в бока шпоры. Будьте с ней построже, и она сразу все поймет.

Немного помедлив, вдова решила последовать его совету. Най недовольно поморщился, увидев, как резко она дернула поводья. Кобыле это явно не понравилось, но она не вышла из повиновения. Теперь голова лошади была высоко задрана, вдова подгоняла кобылу, резко прижимая колени к ее бокам и щелкая языком. Когда же лошадь послушно вернулась на дорогу, Най даже улыбнулся, услышав удивленный, но, тем не менее, полный гордости и удовлетворения возглас, который издала миссис Виллард.

Дорога пролегала среди густо растущих тенистых дубов, тополей, кленов и кустов орешника. Их молодая листва была свежей и яркой. Най и вдова пересекали один ручей за другим, и в конце концов выехали на залитые солнцем, благоухающие сладким ароматом цветов луга.

Вдова ко всему внимательно присматривалась. Как только она слышала топот копыт приближающейся лошади, сразу же подъезжала к Наю. Вскоре, однако, он заметил, что такое тяжелое и непривычное занятие, каким была для нее верховая езда, не на шутку утомило ее. Он ехидно улыбнулся, понимая, что ее седалище мокрое от пота, а каждый мускул ее тела испытывает чертовскую боль. Она едва держалась в этом своем нелепом дамском седле, но все-таки упорно не хотела попросить Ная сделать привал, чтобы отдохнуть.

— Мы можем поесть прямо здесь, если, конечно, вы не намерены остановиться в каком-нибудь придорожном трактире.

Услышав эти слова, женщина вскинула голову. Как он и предполагал, она просто заснула в седле и после такого резкого движения едва не свалилась с лошади. Чтобы удержаться в седле, она подалась назад, непроизвольно натянув поводья. Громко заржав, ее кобыла попятилась и едва не врезалась в лошадь Ная, подъезжавшего сзади.

Он громко выругался, когда на него свалился какой-то предмет, который выпал из корзины, закрепленной на спине у кобылы. Однако этот предмет оказался одушевленным и вцепился когтями в его грудь, а затем взгромоздился на его плечо и с него прыгнул на дерево.

— Что за чертовщина? — прорычал Най.

Он за такой краткий промежуток времени не смог понять, что за зверь на него напал. К тому же женщина громко кричала, отчаянно пытаясь удержаться на вставшей на дыбы лошади. Он схватил поводья, заставив лошадь повиноваться его воле, а потом стащил вдову с седла. Схватив ее за тонкую талию, он вдруг ощутил мягкий, нежный, истинно женский аромат, исходивший от ее тела. И всю его злость как рукой сняло.

Как только ее ступни коснулись земли, у нее подогнулись колени, и, громко вскрикнув, она прижалась к его бедру, чтобы не упасть. Наклонившись и поддерживая ее, Най медленно спешился. Он ощущал прикосновение ее груди и бедер — она крепко прижалась к нему, и его вдруг охватило сильное и сладкое томление.

Най полной грудью вдыхал ее аромат. Он нее не пахло ни потом, ни похотью, ни дешевым пивом. Именно такие запахи обычно исходят от продажных девок. От этой женщины пахло страхом, влажным деревом и розами. Все его тело неожиданно напряглось. Он не стал дожидаться, когда она в ужасе отшатнется от него, и, осторожно взяв ее за плечи, мягко отстранил от себя, как бы давая ей этим понять, что бояться нечего. Она быстро повернулась к нему спиной, а он проклинал про себя вуаль, которая скрывала ее лицо.

— А теперь скажите мне, что же это за дьявол прыгнул на меня из корзины? — спросил он, борясь с искушением снять с нее шляпу.

— Из корзины, говорите? О-о… — произнесла она и начала оглядываться по сторонам. — Это Шекспир, мой бедный кот. Он, наверное, сильно испугался. Куда же он мог подеваться?

— Кот? Какого черта вы взяли с собой кота в такое трудное путешествие? Вы что, совсем не дружите с головой?

Она вдруг резко отпрянула назад, защищая рукой лицо.

— Господи, твоя воля! — раздраженно проворчал он. Его разозлило то, что она подумала, будто он может ее ударить. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Ваш глупый кот где-то на этом дереве, — произнес он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Думаю, что когда он проголодается, то спустится вниз. А сейчас скажите мне — вы хотите пообедать здесь или мы остановимся в каком-нибудь придорожном трактире?

Она не сразу ответила на его вопрос. Наконец она опустила руку и посмотрела на него.

— Давайте здесь, п-пожалуйста. Я с недавнего времени стараюсь избегать встреч с незнакомыми людьми, а в трактирах всегда многолюдно.

— Это меня вполне устраивает.

Он отвел лошадей к деревьям, оставив вдову Виллард искать своего кота. Ее голос дрожал от волнения, когда она звала своего любимца.

Най как раз стреноживал веревкой ее лошадь, когда она появилась на маленькой поляне. Краем глаза он заметил, что она поморщилась от боли, усаживаясь на бревно у ручья. Она крепко прижимала к груди серого кота, который, похоже, чувствовал себя в полной безопасности, сидя на руках у хозяйки. Най резко встряхнул головой, подумав о том, что такая слабая и беспомощная женщина, как эта вдова, не сможет пережить все тяготы нелегкого путешествия до Орегона. Для нее уже будет большой удачей, если она сумеет добраться целой и невредимой до форта Керни, расположенного на реке Платт.

— Если вы хотите чем-нибудь наполнить свой желудок, то вам для этого придется потрудиться, — сказал Най, сам не понимая, почему он злится на нее. Какое ему дело до того, вынесет она эту трудную дорогу или нет? — Я нанялся к вам проводником, а не слугой. Для начала вы должны научиться ухаживать за собственной лошадью.

— Однако животное уже мирно щиплет травку, да и ручей находится прямо возле нее. Что же ей еще нужно? — спросила женщина тихо, словно оправдываясь.

Най подошел к мешку с провизией, который был приторочен у седла его лошади.

— Чего же мне еще ожидать после того, как я целый день тащился за идиоткой, которая впервые в своей жизни села на лошадь?

Она выпрямилась, как струна, и резко ответила ему:

— Может быть, я, как вы, мистер Най, совершенно справедливо заметили, и новичок в этом деле, но я не идиотка.

— В таком случае, думаю, вы и сами все прекрасно понимаете.

Его слова повергли ее в такое изумление, что она замерла на месте как вкопанная и смотрела на него во все глаза, пока он занимался костром. Потом она повернулась и подошла к своей лошади. Он обратил внимание на то, что она старалась держаться от нее на безопасном расстоянии, и громко прыснул.

— Ну, животное, — ласково обратилась она к лошади, — и чего же ты хочешь? Чтобы с тебя сняли седло? Без него тебе будет лучше, не так ли?

Подперев рукой подбородок, она принялась внимательно разглядывать седло. Он подумал, что она, наверное, пытается вспомнить, как Шон О’Кейзи закреплял это седло. Най как раз набирал в чайник воду из ручья и увидел, что она смотрит на него. Однако он сделал вид, что не заметил этого. Она должна сама научиться седлать свою лошадь, и он не собирался ей в этом помогать.

— Хорошо, — прошептала она, осторожно приближаясь к лошади. — Я только хочу сделать так, чтобы тебе было удобно, поэтому веди себя прилично и не пытайся укусить меня.

Она сняла с лошади корзину, саквояж и постельные принадлежности, а потом положила все это на чистое и ровное место возле костра. Потом она начала развязывать подпругу, все время настороженно поглядывая на голову животного, чтобы успеть отскочить на безопасное расстояние, если оно вдруг решит проявить враждебность. Ей наконец удалось развязать подпругу, и теперь она пыталась снять седло с лошади, однако обнаружила, что оно было довольно тяжелым, и ей не удастся сделать это. Она отчаянно старалась приподнять его, но потом, очевидно поняв, что это бесполезно, просто столкнула седло на землю, отпрыгнув от лошади.

— Думаю, что таким способом тоже можно расседлать лошадь, — произнес Най, даже не пытаясь скрыть своего пренебрежения. — Этот кусок кожи не представляет собой никакой ценности, однако будет нелегко найти новое седло, поэтому советую вам относиться к нему бережнее.

Вынув изо рта изжеванную зубочистку, он швырнул ее в огонь.

— Вы взяли с собой одежду для верховой езды?

— Я считаю, что вам не должно быть никакого дела до моего гардероба, — резко ответила она.

Он пожал плечами и повернулся к ней спиной, продолжая заниматься приготовлением обеда. Эта женщина была довольно храброй и мужественной, этого у нее нельзя было отнять. Однако этого ей будет явно не достаточно для того, чтобы завершить начатое дело.

Их меню было довольно бесхитростным. Они пили густой кофе (причем он был таким густым, что его почти можно было есть ложкой), ели жареный бекон с хлебом, макая хлеб в жир, оставшийся после жарки бекона. Най думал, что вдова пожалуется на усталость и откажется от обеда, однако она с большим аппетитом принялась за еду, отвлекаясь только для того, чтобы бросить своему коту кусочек получше.

Сидя по другую сторону костра, Най наблюдал за тем, как она ела и одновременно пыталась прикрывать свое лицо вуалью. Это еще больше распалило его любопытство. Эта глупая женщина даже не сняла перчатки. Покончив с едой, она начала играть со своим котом, бросая ему завязанный в узел кусочек сыромятной кожи. Кот осторожно подкрадывался к игрушке и набрасывался на нее, как будто это была живая мышь. Потом он с гордостью приносил свою добычу хозяйке. Она что-то ласково говорила коту и гладила его, пока он не замурлыкал так громко, что его услышал даже Най, находившийся в нескольких метрах от животного.

Най от досады даже покачал головой. Эта женщина была самой обычной старой девой, которой не о ком было заботиться, кроме этого хитрющего кота. Он выгибал свою лоснящуюся спинку, чтобы она могла ее погладить, и терся головой о ее ногу. Интересно все же, что скрывается под этим огромным плащом и нелепой вуалью? Как же все-таки выглядит эта женщина? Ему было известно только то, что у нее стройная фигура. Ткань, из которой было сшито ее платье, явно хорошего качества, а сама она, похоже, женщина образованная. Ее голос звучит молодо и задорно, однако держится она чопорно и жеманничает, словно глубокая старуха. С каждым часом ему все больше хотелось увидеть ее лицо и разгадать ее тайну.

От кого она убегала? Может быть, от жестокого и безжалостного мужа? Или, возможно, она скрывалась от правосудия? Или пыталась убежать от своего далеко не безупречного прошлого, надеясь забыть о нем? Он наверняка знал только одно — она жила в Сент-Луисе или в его окрестностях. Это почти ничем не могло ему помочь, но все же хоть что-то ему уже было известно.

Наступил вечер, и стало прохладно. Вдова еще плотнее закуталась в свой плащ. Она зевнула, при этом грациозно подняв затянутую в перчатку руку и прикрыв ею рот, а потом спросила у него, когда он собирается ставить палатку.

— Какую палатку? — удивился он.

— Вы же не думаете, что я проведу ночь, лежа на земле просто под открытым небом?

— Я думаю, что леди вроде вас обычно спят на кровати. Я же привык спать на свежем воздухе. Кстати, это очень полезно.

Она выпрямилась и посмотрела на него.

— Я — женщина, сэр, а не какой-то примитивный мужлан, не понимающий, что значит иметь собственный дом. Ведь сейчас еще весна. Посмотрите на небо. Сегодня вполне может пойти дождь.

Най поднял голову и посмотрел на розоватые облака, затянувшие небо.

— Хорошо. Я смастерю вам укрытие, когда мы остановимся на ночлег. А сейчас нужно помыть посуду. Мы поделим между собой обязанности таким образом — я буду готовить, а вы мыть посуду, а потом поменяемся.

Она едва сдерживала охватившую ее ярость.

— Я так понимаю, мистер Най, — сказала она, — что ту плату, которую вы получили за свои услуги, вы считаете недостаточной для того, чтобы выполнять абсолютно всю работу?

— О-о, мне заплатили довольно много. За все услуги, которые я должен оказывать, — сказал он, скрестив ноги и криво усмехнувшись. — Вот что я вам скажу. Вы можете пять минут подремать, пока я помою посуду. Утром же вы будете сами готовить завтрак и мыть посуду.

— Что это значит — пять минут подремать?

— Умные люди никогда не останавливаются на ночлег там, где они готовили пищу. Это может привлечь к нам весьма нежелательных гостей.

— Гостей? — спросила она и испуганно посмотрела в сторону леса.

— Я имел в виду волков, — пояснил он, опустив глаза, чтобы она не заметила горевшие в них лукавые огоньки.

Вдова, словно ужаленная, вскочила на ноги и засунула кота в корзину. Потом схватила всю жестяную посуду и быстро побежала к ручью. Следуя указаниям Ная, она сначала тщательно вымыла все с песком, потом стряхнула с этой кухонной утвари воду и отнесла Наю, который все это упаковал в мешок. Буквально через несколько минут они уже оседлали своих лошадей и направились в сторону дороги.

«Теперь она уже, по крайней мере, знает, как это нужно делать», — отметил он про себя, наблюдая за тем, как грациозно она сидит в своем нелепом дамском седле — она ехала впереди него. Однако он знал, что от «настоящих леди» не стоит ожидать ничего хорошего.

Коламбусу Наю приходилось иметь дело с белыми женщинами из высшего общества, однако никто из них никогда не любил его. О-о, они были очень красивыми и проявляли невиданную щедрость в том случае, если мужчина был готов стать их добровольным рабом! Он же не хотел быть просто игрушкой для утех богатой женщины. Он хотел, чтобы к нему относились с уважением, однако вскоре понял, что желает невозможного.

В припортовых кварталах, в среде доступных женщин, воров и прочей бедноты, влачившей жалкое существование, человека обычно уважали за богатство или за физическую силу, внушавшую окружающим страх. Най не смог решить, что хуже — сутенеры и разбойники или богатые женщины, разъезжавшие по улицам города в экипажах в поисках мужчин, которые заставят их чувствовать себя смелыми, безрассудными и грешными.

В семнадцать лет он невероятно гордился вниманием, которое оказывали ему такие женщины. Это продолжалось до тех пор, пока однажды ночью ему не пришлось вернуться в спальню жены одного корабельного магната. Он забыл там свой нож. Войдя в дом, он услышал, как она рассказывала своей горничной о том, какое это удовольствие — спать с обыкновенным уличным бандитом, «несмотря на всю его грубость и тупость». Рассуждая подобным образом, она энергично терла свое тело мочалкой — «чтобы смыть с себя его мерзкий запах».

Вернуться от горьких воспоминаний молодости к реальности Ная заставил крик ужаса, который издала вдова Виллард.