Прочитайте онлайн Нежное прикосновение | Глава одиннадцатая

Читать книгу Нежное прикосновение
2518+2188
  • Автор:
  • Перевёл: Елена Никитина
  • Язык: ru

Глава одиннадцатая

Так быстро, как только позволяли ее длинные ноги, Брианна преодолевала холмы один за другим. Она остановилась только тогда, когда ей стало трудно дышать и у нее начали нестерпимо болеть мышцы ног.

Обессилев, она упала в густую и теплую траву. У нее бешено колотилось сердце, по телу пробегала дрожь, а лицо блестело от пота. Она долго лежала, наблюдая за птицами и насекомыми, любуясь прекрасными цветами, пока, наконец, не успокоилась.

Все как-нибудь образуется. Она знала это. Нужно только подождать…

Отдохнув, она зашагала к фургонам, а за ее спиной солнце уже клонилось к горизонту. Взобравшись на холм, она увидела, что к ней приближается какой-то всадник. Когда он заметил ее, то сразу же пустил лошадь галопом. Она сначала решила, что это Коламбус, и на душе у нее стало легко и радостно. Однако, присмотревшись повнимательнее, она поняла, что это не Коламбус. Этот мужчина был низкого роста и плотного телосложения. Что-то в нем было до боли знакомое.

Баррет!

На какое-то мгновение ей показалось, что она неправильно истолковала его чувства по отношению к себе. Должно быть, он любит ее, раз приехал в такую даль для того, чтобы забрать ее домой. Потом лучи заходящего солнца осветили лицо Баррета, и она увидела его холодные голубые глаза и поняла, что ошибается. Она вспомнила, что, когда он бил ее, это доставляло ему удовольствие. Ей захотелось убежать, спрятаться, позвать на помощь Коламбуса Ная. Ее сердце бешено колотилось, и ей казалось, что оно разорвется раньше, чем Баррет схватит ее своими ручищами.

Ее ноги одеревенели, она не могла сдвинуться с места.

— Брианна! — закричал он, соскакивая с лошади. — Черт побери! Не верю своей удаче! Не думал, что смогу тебя так быстро найти.

Уперев руки в бока, она уставилась на него. Почему ей взбрело в голову побродить одной? Ведь здесь ему легко было настичь ее. Почему она не убежала? Неужели один его вид приводит ее в благоговейный трепет? Она заслужила такое к себе отношение. Такое глупое и никчемное существо, как она, заслуживает хорошей взбучки.

— Ты поправилась, — сказал он. — Господь милосердный! Ты выглядишь так же хорошо, как в то время, когда я только женился на тебе! — воскликнул он.

Те же глаза, в которых так часто она видела ледяное презрение, сейчас выражали высокомерие и уверенность в своей правоте.

Догадался ли он о том, что она знает его тайну? Это было самым важным. Он может говорить все что угодно, но если он в конце концов узнает, почему она сбежала, он непременно убьет ее. Она пыталась собраться с силами и спокойно принять то, что должно было случиться, хотя она не собиралась сдаваться.

— Я больше не позволю тебе, Баррет, бить меня. Я намерена следовать с караваном. Я никогда для тебя ничего не значила, и ты знаешь, что я права.

Его глаза злобно заблестели, и улыбка сошла с лица.

— Ты — моя собственность. Я могу делать с тобой все, что захочу.

Он согнул свои крепкие руки и сжал кулаки. Она же попятилась назад и вытянула вперед руку, пытаясь защититься.

— Прошу тебя, Баррет, ты даже не представляешь, какую я испытываю боль, когда ты бьешь меня. Я знаю, что ты не хочешь причинять мне боль, но ты не можешь рассчитать свои силы…

— Ты считаешь, что я бил тебя? — спросил он, задыхаясь от злости. — Я думаю, что именно поэтому ты и сбежала. Из-за того, что я отвесил тебе пару оплеух. Наверное, пришло время показать тебе, как это, когда бьют по-настоящему.

Она попыталась убежать, но он мгновенно схватил ее за руки, повернул к себе и ударил по левой щеке. Она покачнулась, однако удержалась на ногах. Когда же он размахнулся, чтобы снова ее ударить, она со всего маху ударила его ногой по колену. Выругавшись, он схватился за ногу и отпустил ее руку. Брианна пустилась наутек.

Не успела она пробежать и десяти метров, как он догнал ее и сбил с ног. Потом он встал над ней, широко расставив ноги, и снова ударил ее. Звук удара был таким, что ей показалось, будто раздался оглушительный раскат грома.

— Чертова сука, — пробормотал он. — Я научу тебя уважать мужа!

Она покорно лежала перед ним, прерывисто дыша. Наслаждаясь своей жестокостью, он наклонился и крепко сжал ее груди.

— Ты ведь даже не знаешь, что я сидел в тюрьме. Я ехал день и ночь, чтобы догнать тебя, — сказал он и злорадно рассмеялся. — Этот выскочка Уилл Рейни был уверен, что я тебя убил. Хотя мне действительно следовало сделать это. Скорее всего, я займусь этим позже, но прежде ты доставишь мне удовольствие, ведь у меня уже давно не было женщины.

Его слюнявый рот оставил влажные следы на ее лице и шее. «Как мерзкий слизняк, — подумала она. — О Кол, пожалуйста, приди и спаси меня!»

Он разорвал платье у нее на груди. Его пальцы царапали ее нежную кожу, когда он пытался снять с нее корсаж.

— Прошу тебя! — взмолилась она. — Не рви платье. Я его сама сниму.

Баррет засмеялся и еще сильнее рванул ткань платья. Из его горла вырвался стон, и его жадный рот обжег ее тело, словно каленое железо. Он расположился на ней поудобнее, задрал ее юбки и начал стаскивать с нее панталоны. Его прикосновения вызывали у нее невероятное отвращение. Ей казалось, что по ее бедрам ползают мерзкие пауки. Она стала царапать его лицо и лягаться.

— Прекрати немедленно, сука, или я вышибу тебе мозги, — пробормотал он и снова ударил ее. — Я только беру то, что принадлежит мне.

Задрав ей юбки до талии, Баррет начал расстегивать свои штаны. Брианна отчаянно сопротивлялась. Она с остервенением царапала его, кусала, лягалась. Он схватил ее за шею и сильно сжал ее. Она впилась ногтями в его пальцы и попыталась закричать. Он зажал ей рот большими пальцами рук. Теперь она не могла ни кричать, ни дышать. Он сжимал ее горло все сильнее и сильнее. Она начала задыхаться и уже не могла сопротивляться. У нее зазвенело в ушах, а в глазах появились яркие искры. Потом она потеряла сознание.

Когда же она пришла в себя, то почувствовала, что ее никто не держит. Холодный ветерок обдувал ее лицо и обнаженные ноги. Неподалеку были слышны чьи-то вскрики и звуки сильных ударов. Потом что-то грохнулось на землю, и она услышала неясное бормотание и стоны. Память вернулась к ней, и она открыла глаза.

Коламбус Най и Баррет боролись друг с другом, лежа на земле и громко ругаясь. Най находился сверху. Он сцепил руки на толстой шее Баррета, а тот со всего размаху ударил Ная головой. Най освободил одну руку и надавил ею на глаза Баррета. Когда тот расцепил руки, Най нанес Баррету сильный удар по ребрам, потом ударил его в живот и наконец нанес ему последний сокрушительный удар справа в челюсть, и Баррет отключился.

Буквально через секунду Кол уже стоял на коленях рядом с Брианной, бормоча ей слова утешения и обещая отвезти ее к каравану как можно скорее. Он поправил юбки и прикрыл ее обнаженную грудь остатками разорванного лифа. Потом он осторожно взял ее на руки и посадил на свою лошадь. У него не было времени для того, чтобы оседлать лошадь, и он подумал, что это даже хорошо, потому что тогда им было бы неудобно ехать на лошади вдвоем. Его серый конь стоял спокойно. Най запрыгнул ему на спину, и они поскакали к фургонам.

Теперь, находясь в его объятиях, Брианна успокоилась.

— Какого черта вы делали так далеко от фургонов? — сердито спросил Най. Он так за нее испугался, что теперь злился на нее.

Он говорил резко и сердито, и она не посмела рассказать ему о том, что ей захотелось вернуться домой, но Бог, казалось, внял ее молитвам и воплотил в реальность ее ночные кошмары — перед ней неожиданно предстал Баррет.

— Мне захотелось побыть одной. Мне просто нужно было никого не видеть некоторое время.

— Вы себе даже представить не можете, чем могло закончиться ваше уединение.

— Вы… вы убили его?

— Следовало бы прикончить его. В другой раз он крепко задумается, прежде чем ему придет в голову изнасиловать какую-нибудь женщину. Я предупрежу о его появлении всех в караване.

Брианна склонила голову и некоторое время хранила молчание.

— Вам не следовало вмешиваться, Кол. Он мой муж. Он имеет право так поступать со мной.

— Ваш… кто?

Най резко остановил лошадь и повернул ее лицом к себе.

— Это был Баррет Вайт, мой муж, — сказала она и отвернулась. — Он поступал со мной так, как я того заслуживаю.

— Вы заслуживаете… Черт возьми, женщина, он просто задушил бы тебя, если бы Тобиас Вуди не увидел, как ты убегала, словно ослепленный бизон, от какого-то незнакомца, который гнался за тобой. Ни один мужчина не имеет права бить и насиловать женщин.

Он снова пустил лошадь вскачь. Оба они упорно молчали. Он наконец ощутил, как тесно соприкасаются их тела. Оголенными плечами и спиной она прижалась к его груди, а ее ягодицы находились у него между ногами.

— Я должна была убежать, — пробормотала она. — Его обвинили в том, что он меня убил, и он неделю просидел в тюрьме. Я доставила ему много хлопот, поэтому неудивительно, что он злится на меня.

Поднялся ветер. Ее растрепанные волосы касались его лица, а одна прядь даже запуталась в его усах. Он ощущал запах ее волос, но убрал волосы со своего лица. Этот запах напомнил ему запах роз после дождя — сладкий, чистый и естественный. Он готов был побиться об заклад, что так пахнет все ее тело. Однако он был слишком зол, чтобы почувствовать плотское возбуждение.

— Это не дает ему права бить вас.

— Я его же…

— Даже если вы его жена.

Они молчали, пока не доехали до холма, за которым находились фургоны. Брианна чувствовала, что он злится, и поняла, что ему следует все объяснить. Однако прежде ей нужно было привести в порядок свое платье. Ее разорванный корсаж открывал почти столько, сколько и скрывал.

— Кол, я… я не могу явиться в лагерь в таком виде.

— Почему бы и нет?

Най все время следил и за тем, что происходит у них за спиной, — на случай, если Баррет Вайт преследует их. Этот мужчина был уже не молод, да и мускулы его заплыли жиром, однако Най знал, что их схватка не закончилась бы так быстро, если бы у него не было одного преимущества перед Вайтом. Ни один мужчина не сможет защитить себя, если его застанут врасплох, да еще со спущенными штанами. В первый раз за все это время он внимательно посмотрел на Брианну, и его злость прошла.

Впереди ее платье было разорвано до самой талии. Она прижимала его к груди, однако все равно был виден край ее кружевной нижней сорочки. Он вспомнил, как она, беспомощная, лежала на земле, когда он оторвал от нее того мужчину. Он видел ее полные упругие груди и длинные стройные ноги. Он вспомнил, что на ней не было нижнего белья. Под юбкой она была совершенно голой. Стоило только убрать тонкую черную ткань юбки и его кожаные штаны, и его плоть могла бы коснуться ее плоти. Подобные мысли имели вполне предсказуемые последствия, и он молился, чтобы она не заметила проявления его желания. Ему так хотелось прикоснуться к ее обнаженному телу, что он едва сдерживал себя.

Сделав над собой усилие, он снял с себя рубашку и попросил ее поднять руки. Потом он через голову надел на нее свою рубашку и потянул ее вниз, чтобы прикрыть ее наготу. При этом его руки прикасались к бархатной коже ее округлой груди.

Он замер. Она тоже замерла.

Их взгляды встретились. Их губы были всего в сантиметре друг от друга.

— Бри…

Желание захватило Ная, словно могучий ураган, и он чуть не потерял контроль над собой. Нечеловеческим усилием он собрал всю волю в кулак, пытаясь внять голосу разума и не сжать ее в своих объятиях. Он бы, наверное, сделал это, если бы не ее испуганный взгляд и не воспоминание о том, что ей пришлось пережить.

Через несколько минут они увидели группу всадников во главе с Меграджем. Потом они услышали голоса, рев скота и хлесткие удары кнутов. С севера надвигались грозовые тучи, неся с собой запах дождя и свежей земли. Только Тобиас Вуди обратил на них внимание, когда Най подъехал к фургону.

Най опустил Брианну прямо в медленно двигавшийся фургон. Увидев ее, Шекспир встал с ее постели, потянулся и подошел к ней, чтобы поприветствовать ее. Она радостно прижала к себе этого маленького пушистого зверька и, зарывшись лицом в его шелковистую шерстку, ощутила знакомый запах. Она услышала, как Тобиас Вуди спрашивал, все ли с ней в порядке, и Кол ответил, что ничего не случилось.

Лежа в постели и обнимая кота, она не замечала слез, которые ручьями текли по ее лицу, и вспоминала, как Кол снял с себя рубашку, чтобы она могла прикрыть наготу. Как могло случиться, что такой грубый и необразованный мужчина проявил по отношению к ней доброту и понимание, а ее собственный муж вел себя как последняя скотина. Очевидно ни образование, ни положение в обществе не делают человека добрым и отзывчивым. Это дается с рождения. Либо человек наделен этими качествами, либо нет. За грубой внешностью Коламбуса Ная скрывается сердце.

Она услышала голос Коламбуса. Он просил Тобиаса присмотреть за его волами, пока он не уладит одно небольшое дельце. Она поняла, что этим «дельцем» был Баррет. При мысли о том, что Баррет может убить его, ее охватил ужас. Ей очень хотелось, чтобы он убил Баррета, и при этом она не испытывала никаких угрызений совести.

Направляясь к вершине холма, Най услышал крики. Он прислушался, а потом спешился и осторожно пробрался на вершину. Лежа на животе, он посмотрел вниз. Баррет Вайт стоял на ногах, однако Наю показалось, что он не скоро отважится снова напасть на Брианну. Индеец племени канза в этот самый момент грабил Вайта — он заставлял его снять одежду. Удивляться было нечему. Если человек остается один, да еще и без оружия, посреди прерии, он становится легкой добычей. Индейцы только того и ждут, чтобы им представилась такая возможность.

Най тихо засмеялся. Вайт, снимая штаны, что-то возбужденно говорил индейцу. Канза взял штаны, потом тщательно осмотрел их и указал пальцем на шерстяные кальсоны Вайта. Когда же мужчина отказался снять и их тоже, индеец вытащил нож. Вайт быстро снял кальсоны. Обрадованный индеец намотал их на свое копье, словно боевое знамя, а потом вскочил на пони, схватил поводья лошади Вайта и ускакал.

Вайт громко ругался и топал ногами, как рассерженный ребенок. Тут прогремел гром, и он посмотрел на небо. С запада надвигались черные тучи, предвещая сильный ливень. Он прикрыл ладонями свое причинное место, еще раз топнул ногой и пошел в южном направлении, туда, где, как он предполагал, должен был находиться Вонючка.

Спускаясь с холма, Най довольно усмехался. Сев на коня, он поскакал к фургонам, что-то тихо мурлыча себе под нос и грызя зубочистку. «Мать-природа всегда найдет способ утихомирить таких отчаянных сорвиголов, как Баррет Вайт, — думал он. — Вайт получил по заслугам».

Через час начался ливень, заставив караван Меграджа остановиться на ночлег раньше времени. Ветер трепал брезентовые покровы фургонов и хлестал лица людей ледяными струями. Най был очень рад тому, что начался дождь. Это дало ему возможность поговорить с Брианной наедине.

Загнав скотину в загон, он залез в фургон. Она сидела на постели, подогнув по себя ноги и обняв рукой колени. Кот, выгнув спину, топтался перед ней и довольно мурлыкал, а она чесала его за ушком. Най сел на ящик, в котором хранились продовольственные запасы. Этот длинный ящик был сооружен у одной из боковых стенок фургона на всю его длину.

Его передняя часть, шириной метра полтора, была разделена на четыре отделения, каждое из которых закрывалось крышкой. В них хранились припасы, а сверху была устроена постель Брианны. Остальная же часть ящика была гораздо уже, всего полметра шириной. В некоторых фургонах этот узкий ящик тоже использовали как кровать, но так как Най спал под фургоном, его использовали только как кладовую.

Когда он вошел в фургон, Брианна посмотрела на него, а потом отвернулась. На ее лице отразился испуг.

— Не хотите рассказать мне, что же случилось? — спокойно спросил он.

Она пожала плечами.

— Что тут можно сказать? Я вас обманула.

— Думаю, что вы уже давно обманываете меня. Вопрос в том, зачем вам это нужно.

Она посмотрела на него. Он сидел, слегка согнув спину и положив руки на колени. Его голова и плечи были мокрыми, и ей захотелось взять полотенце и вытереть его насухо.

— Если бы я в Сент-Луисе сказала вам, что сбежала от своего мужа, то согласились бы вы сопровождать меня в Индепенденс?

— Нет.

— А когда я попросила вас помочь мне добраться до Орегона, то согласились бы вы на это, если бы знали правду?

— Черт побери, женщина! Это не оправдывает твой обман.

— Простите меня, — сказала она, наклоняясь к нему. — Пожалуйста, попытайтесь меня понять. Я жила с этим мужчиной три года. Я сбежала, так как боялась, что он может убить меня, если узнает… — Она замолчала и, выпрямившись, отвернулась. — Поверьте, Кол, мне было ужасно неприятно врать вам. Я никогда никого не обманываю. Но я боялась, что он может меня поймать, и мне было все равно, как вы со мной поступите, когда узнаете правду.

— Все очень просто, не так ли?

— Да, все очень просто.

Най сидел, прислонившись к стенке фургона, грыз зубочистку и размышлял над ее словами. На ее месте он, наверное, поступил бы точно так же. Но больше всего его раздражало то, что она, по сути, принадлежит другому мужчине.

Медленно повернув голову, он снова посмотрел на нее. Она сидела, обхватив руками колени, и выглядела такой несчастной, что ему захотелось крепко обнять ее и доказать, что не все мужчины такие, как Баррет Вайт. Ему хотелось поцеловать ее испуганные голубые глаза, тонкий нос и гордо поднятый подбородок. Ему хотелось покрыть все ее тело поцелуями, особенно в тех местах, где раньше были синяки. Ему хотелось, чтобы она узнала, какой может быть любовь мужчины, который так боготворит ее, что никогда не сможет причинить ей ни боли, ни страданий, который с таким благоговением относится к ней, что никогда не станет ее обижать.

Он снова вспомнил, как она лежала на земле, отбиваясь от своего сумасшедшего мужа. Его руки так крепко сжимали ее горло, что ее лицо стало багрового цвета. Ная охватил такой безудержный гнев, что он крепко сжал кулаки и чуть не перекусил зубочистку. Потом он вспомнил, как она, смущаясь, попросила его помочь ей прикрыть свое полуобнаженное тело, когда они ехали к фургонам, и его гнев утих, уступив место непомерному желанию. Ее груди, едва прикрытые разорванным платьем, были так близко от него, что стоило ему только наклонить голову, и он смог бы поцеловать их.

Боже, как же ему хотелось прикоснуться к ним, гладить их до тех пор, пока соски не затвердеют от нахлынувшего желания! Ему хотелось провести рукой сверху вниз по ее телу — по плоскому животу, по округлым бедрам и лодыжкам, а потом снизу вверх, ощутив нежную кожу с внутренней стороны бедер. Он жаждал познать ее, ощутить ее запах, изучить каждый сантиметр ее тела своими руками, губами, языком. Он хотел войти в нее и дать ей почувствовать такое наслаждение, какого этот ублюдок, ее муж, никогда ей не доставлял (а в этом он даже не сомневался).

Да, выходит, она замужняя женщина.

Най беспокойно поерзал на твердом деревянном ящике и наклонился вперед, чтобы скрыть явные признаки возбуждения. Он не может быть с ней, она никогда не будет принадлежать ему, поэтому он должен (ради своего же блага!) выбросить из головы все эти фантазии. Посторонние люди считают его ее братом. Наверное, ему следует и вести себя как брат. Что же, утешением ему будет служить то, что Баррет Вайт уже никогда не сможет прикоснуться к ней. Он об этом позаботится.

Постепенно он успокоился, его сердце перестало бешено колотиться в груди. Когда же он заговорил, то только по хриплому голосу можно было догадаться о том, что ему пришлось ценой невероятных усилий подавить безумное желание.

— И что же теперь? — спросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы собираетесь делать? Вернетесь к этому ублю… к своему мужу или все-таки поедете в Орегон?

Да как ему вообще такое могло прийти в голову?

— Я еду в Орегон. Баррету придется убить меня, чтобы увезти с собой, — ответила она.

Най кивнул, мысленно ругая себя за то, что так обрадовался ее словам. Дождь прекратился. Снаружи доносился звон металлических чайников и котелков. Люди разводили костры и начинали готовить ужин.

— Что же, хорошо, — сказал он и, поднявшись, направился в заднюю часть фургона. — Я позабочусь о том, чтобы этот человек никогда больше не оказался на вашем пути.

Пройдя весь фургон, он спрыгнул на землю. Брианна наполовину высунулась из фургона, и он, взяв ее за талию, поднял и поставил рядом с собой. Ее руки лежали на его плечах, однако, коснувшись ногами земли, она не отстранилась от него. Подняв голову, она с такой нежностью посмотрела на Ная, что у того даже мурашки побежали по коже.

— Спасибо вам, Кол, — прошептала она, а потом привстала на цыпочки и поцеловала его.

Это был даже не поцелуй. Она просто быстро коснулась губами его губ. Однако этого было достаточно для того, чтобы в нем снова вспыхнул огонь страсти. И только невероятным усилием воли он подавил в себе этот порыв и отпустил ее. А ведь ему очень хотелось затащить ее обратно в фургон!