Прочитайте онлайн Невеста сердится | Глава 6

Читать книгу Невеста сердится
3118+766
  • Автор:
  • Перевёл: Е. П. Валентинова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 6

Саймон стоял возле отворенных стеклянных дверей в кабинете Хью Мейтленда. За дверьми от самой каменной террасы начиналась посыпанная гравием дорожка, которая вела в розовый сад. За кустами ее мать, две ее сестры и леди Харриет затеяли состязание в стрельбе из лука. Бумажные мишени были прикреплены к пучкам соломы.

Одна из стрел, выпущенных Эмили, попала в мишень — в добром футе от яблочка. Эмили опустила лук и сердито покачала головой. Золотые ленты на шляпке трепетали на легком ветру. Судя по тому, что юная леди промахнулась несколько раз подряд, можно было догадаться, что мысли ее витают где-то далеко. Саймон почти не сомневался, что объектом ее раздумий был он.

— Как вы себя чувствуете, сбросив наконец мундир?

Саймон обернулся к хозяину кабинета. Хью Мейтленд сидел на краешке громадного письменного стола красного дерева с ножками в виде львиных лап в непринужденной позе, вытянув длинные ноги, однако выглядел довольно внушительно. Высокий и худой, с гривой золотистых волос и ясным и прямым взглядом, Мейтленд совсем не был похож на человека, который способен предать свою страну, но Саймон давным-давно усвоил золотое правило: хочешь прожить подольше, не суди по внешности.

— Я уже привык к новому облачению. — Саймон коснулся пальцами лацкана своего темно-серого сюртука. Этот сюртук в числе прочих предметов гардероба молодого щеголя был приобретен еще в Лондоне, когда он только присматривался к мисс Эмили Мейтленд. Он намеревался, ухаживая за этой девицей, каким-нибудь образом проникнуть во владения Хью Мейтленда, но тут девица выкинула фортель, можно сказать, опустила для него подъемный мост.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я ненадолго отвлек вас от молодой жены? Но я подумал, что нам с вами следует познакомиться поближе.

— Согласен. — Саймон знал уже немало о Хью Мейтленде, но чтобы отправить человека на виселицу, необходимо знать о нем все. — Я понимаю, наш брак оказался для вас полной неожиданностью.

— Честно говоря, я почти оставил надежду выдать Эмили замуж. — Хью Мейтленд взял лежавшее на столе хрустальное пресс-папье, изображавшее торговый корабль, оснащенный квадратными парусами, и принялся вертеть в пальцах. Солнечный свет, лившийся в открытые окна, заиграл в хрустальных гранях, и сразу запрыгали радужные зайчики по книжным полкам на стенах, обшитых панелями красного дерева. — Несколько лет назад ее оскорбил некий господин, имевший наглость называть себя джентльменом. — Хозяин «Мейтленд энтерпрайзиз» взглянул на Саймона. — Полагаю, Эмили рассказала вам про Эйвзбери.

Саймон напрягся при одном упоминании этого имени.

— Рассказала.

— Я так и думал. — Хью Мейтленд покосился на хрустальный кораблик. — Едва я взглянул на этого человека, как понял, что он совершенно не подходит Эмили. Вялый рот, нежное лицо — не мужчина, а поэт.

— Насколько мне известно, Эмили неравнодушна к поэзии. — Саймон повернулся и подставил лицо легкому ветерку, проникавшему в кабинет через раскрытые стеклянные двери на террасу. Он смотрел, как Эмили готовится пустить очередную стрелу, и у него возникло какое-то странное, неприятное чувство.

— Она начала выезжать позже, чем предполагалось, из-за траура по отцу Одри. Но и в двадцать Эмили была на удивление наивной. К тому же романтичной и мечтательной. Постоянно витала где-то в облаках. А мы с матерью это поощряли.

Саймон не сводил глаз с Эмили, натянувшей лук. Ведь он знает эту женщину всего день, и вот, пожалуйста, всерьез подумывает о том, не задушить ли этого виконта, которого вообще ни разу в жизни не видел. Какая глупость. Нет, строго напомнил он себе, можно весело провести время с этой леди, раз уж она подвернулась под руку, но ни о каких серьезных отношениях с ней и думать нечего.

Эмили отпустила тетиву. Стрела полетела и пронзила мишень в самой середине.

— Вы представить себе не можете, сколько раз я благодарил судьбу, вовремя открывшую Эмили глаза на этого человека. Она была бы с ним несчастлива в браке. Не прошло бы и года, как этот Эйвзбери смертельно наскучил бы ей. Она девица с сильной волей. И мужчина ей нужен сильный. И я рад, что она нашла себе такого.

Саймон не смутился под взглядом Хью Мейтленда, но почувствовал укол совести. Он заставил себя подавить это чувство. Он не мог позволить себе такую роскошь, как совесть. Как и многое другое; Во всяком случае, не во время этой миссии.

— И все же вас не огорчил наш поспешный брак?

— Эмили всегда была очень импульсивной. Вернее, упрямой. Впрочем, это вы, надо думать, и сами уже заметили. — Хью рассмеялся. — Да и как бы я стал укорять ее за тайный брак без согласия родителей, когда мы с Одри тоже поженились тайно? Кстати, против воли ее отца. Ему не слишком-то хотелось выдавать дочь за «торговца». Кроме всего прочего, Уитком в свое время продал замок Рейвенвуд и прилегающие к нему земли, чтобы покрыть карточные долги. И хотя в долги Уитком залез отнюдь не из-за моего отца, старый граф невзлюбил его за то, что он купил Рейвенвуд. Замок принадлежал Уиткомам еще со времен первого барона Рейвенвуда. Прошло немало лет, прежде чем старик простил Одри за то, что она сбежала со мной.

— А как вы относитесь к тому, что ваша дочь вышла замуж за армейского офицера?

Хью поднял чашку кофе.

— То, как вы сформулировали свой вопрос, наводит на мысль, что вам известно, как я отношусь к этой войне.

Саймон оперся плечом о косяк стеклянной двери и постарался принять как можно более небрежный вид, подбросив своей жертве приманку:

— Я слышал, вы противник войны с Наполеоном.

— Совершенно верно. — Хью пил кофе, пытливо посматривая на Саймона. — Я считаю, что правительство предприняло недостаточно усилий в попытках достичь мира.

Саймон не дрогнул под внимательным взглядом Хью, он искал, на чем бы подловить его.

— Насколько мне известно, есть люди, которые убеждены, что Англии пошло бы только на пользу, окажись она под владычеством Наполеона.

— Несколько пэров в том числе. — Хью поставил чашку на письменный стол и пристально посмотрел на темную жидкость, прежде чем заговорить снова. — Хотя я и считаю, что нашему правительству существенные реформы не помешали бы, однако особой нежности к узурпатору не испытываю. Война должна быть прекращена. Она лишает страну жизнеспособности. Пусть Наполеон занимается своей империей. Главное, чтобы наши люди вернулись домой!

— И что тогда помешает Наполеону завоевать Англию?

— Допустим, такое случится. Но разве это погубит страну? Мы пережили норманнов и стали только сильнее. Подумайте, какое благо для Англии — присоединиться к континенту. Никаких барьеров для торговли.

— Да, судовладелец может сколотить себе состояние.

— Верно. — Хью улыбнулся, но его зеленые глаза остались холодными, как у генерала, производящего первый смотр своим войскам. — Но все это должно казаться изменнической ересью человеку, только что вернувшемуся с полей сражений, воевавшему с Наполеоном.

Саймон улыбнулся.

— Не все солдаты любят войну.

Мгновение Хью изучающе смотрел на него, словно пытаясь проникнуть в его мысли.

— А вы уже думали о том, чем бы вам хотелось теперь заняться? Эмили сказала, что из родни у вас никого не осталось. Значит, особых связей у вас нет.

— Я понимаю, что Эмили могла выбрать себе мужа получше.

— Для меня не имеет значения, набит у человека кошелек или нет.

— У меня точно не набит. — Саймон смело встретил взгляд невозмутимых зеленых глаз. — Большую часть жизни я провел в армии. И там приобрел ряд навыков, которые могут оказаться совсем не лишними при ведении торговых дел. Мне бы очень хотелось заслужить право работать в вашей компании.

— Как вам, должно быть, известно, у меня довольно серьезное дело, но нет сына, который бы продолжил его после того, как я отойду в мир иной. — Мгновение Хью изучал Саймона, наконец его оценивающий холодный взгляд потеплел, так же как и улыбка. — Бог услышал мои молитвы и послал мне вас.

Если этот человек виновен в гибели английских солдат, никакие молитвы ему не помогут.

Саймон повернулся и посмотрел на Эмили, которая в этот момент выдергивала стрелу из соломенной мишени. Солнце играло в ее волосах, перехваченных на затылке золотистой лентой, отчего ее темно-рыжие локоны полыхали как огонь. И сразу же память услужливо нарисовала ему картину — Эмили лежит под ним, ее темно-рыжие кудри разметались по белой простыне, губы приоткрыты, глаза устремлены на него. Он вспомнил, как она прижималась к нему, и ощутил возбуждение.

Может, они провел почти всю жизнь в армии. Может, у него было не так уж много связей с женщинами, чьи услуги не оплачивались. Но он способен распознать подлинное желание, увидев его в женских глазах. А мисс Эмили Мейтленд просто горела желанием. Ей был нужен мужчина, который любил бы ее так, чтобы этот огонь охватил бы ее всю, до кончиков ногтей, чтобы она сама превратилась в пылающее пламя. Какая жалость, что он не может стать тем счастливцем, который дал бы ей вкусить от запретного плода.

— Что за черт? — пробормотал вдруг Хью, вскочив на ноги.

Саймон нахмурился: дочка Мейтлендов, не то Джейн, не то Оливия, одна из близняшек, — он не знал, потому что отличить их было невозможно, — мчалась во весь дух к дамам. Ее светлые кудряшки прыгали по плечам. Белое платьице развевалось на ветру. Пронзительный детский голосок нарушил тишину — девочка громко звала мать. Она была насмерть перепугана.

Одри сразу же наклонилась к подбежавшей дочке, и выражение любопытства очень быстро сменилось на ее лице неподдельным ужасом. Мгновение спустя она уже бежала к дальнему концу дома вместе с Эмили и остальными.

— Интересно, что там у них приключилось? — Хью быстро направился к двери.

Саймон был уже на террасе и бежал к дальнему крылу дома. Когда он завернул за угол, глазам его предстали все дамы, собравшиеся в кружок под большим дубом, — все, кроме Эмили. Его прекрасная леди успела взгромоздиться на кованую чугунную скамейку и упиралась ладонями в нижний сук дерева.

Когда он приблизился, Эмили уже взобралась на сук и исчезла в листве. Что за черт! С чего это Эмили вздумалось лазить по деревьям?

— Майор Блейк! — воскликнула Одри, схватив его за локоть. — Какое счастье, что вы здесь!

Саймон посмотрел вверх, и сердце его болезненно сжалось, когда сквозь листву он увидел Эмили, перебиравшуюся с сука на сук, все выше и выше, к маленькой девочке, сидевшей на тоненькой ветке.

— Что тут, черт возьми, происходит? — сердито спросил Хью.

— Это все Оливия, — сказала Одри. — Девочки играли с Дымкой, и вдруг эта глупая кошка взяла и вскарабкалась на дерево. Теперь и Ливи, и кошка не могут слезть вниз, и еще Эмили полезла к ним, потому что ей пришла в голову дикая мысль, будто она сможет помочь им спуститься.

Хью нахмурился и строго посмотрел на младшую дочь.

— А где мисс Уэнтуорт? Ведь она должна приглядывать за вами!

— Мисс Уэнтуорт пошла позвать кого-нибудь из лакеев, — сказала Джейн, глядя на отца. — Но Ливи не захотела ждать.

— Судя по всему, моя жена — тоже. — Ладони у Саймона, не сводившего глаз с Эмили, которая подбиралась все ближе к сестре, стали влажными от пота. Дьявольщина! Как же он ненавидел высоту!

Добравшись до ветки, на которой примостилась Ливи, Эмили примерилась к не слишком толстому суку чуть ниже, а затем уселась на него верхом, спиной к стволу. Подол ее золотистого платья задрался, собрался складками вокруг бедер, открыв для обозрения ее белые шелковые чулки и бледную кожу ног. Саймон не сводил с нее глаз, и в душе его восхищение ее храбростью боролось с гневом из-за подобного безрассудства.

— Эмми, я слезть не могу. — Оливия сидела верхом на тонкой ветке, прижимая к груди кошку. Дымка душераздирающе мяукала — ей явно не нравились столь крепкие объятия; впрочем, не исключено, что животное протестовало против розового муслинового платьица и шляпки в тон, в которые кошку обрядили девочки.

— Не бойся, Ливи, я с тобой. — Эмили глянула вниз, на землю, где стояли, сбившись в кучку, члены ее семьи и наблюдали за ней. Она судорожно сглотнула. Ей было страшно. В детстве она столько раз залезала на это дерево. Но почему-то тогда оно не казалось ей таким высоким.

Все у нее получится, уверяла она себя, тихонько двинувшись вперед по суку. Она приподнималась на руках, затем ехала по суку задом, таким образом продвигаясь все дальше от ствола, все ближе к Оливии и думая лишь о том, как беспомощно болтаются ее ноги по обе стороны сука. Наконец она ухватилась руками за тонкую веточку над головой, чтобы не потерять равновесия, и протянула руку сестре.

— Посади кошку на ветку и давай руку.

Ливи затрясла головой:

— Дымка не сможет сама слезть с дерева.

— Ливи, если ты не выпустишь кошку, я не смогу помочь тебе.

У Оливии задрожала нижняя губа.

— Но я не могу оставить ее здесь.

Эмили поелозила задом по суку и подобралась чуть ближе к сестре. Верхняя веточка, за которую она цеплялась, вырвалась из ее рук с громким «тэннн», и вниз посыпался дождь оборванных зеленых листьев.

— Давай сначала спустим вниз тебя.

Оливия крепче обняла кошку.

— Обещаешь, что не оставишь ее здесь?

Эмили заставила себя улыбнуться.

— Обещаю.

Ливи посадила кошку на ветку — и та немедленно перескочила через девочку и устремилась к самому концу ветки.

— Дымка! — закричала Ливи и рванулась вслед за кошкой.

— Нет! — Эмили вытянулась всем телом вперед и схватила сестру за руку. — Ты спускайся вниз, а я поймаю кошку.

Оливия поколебалась секунду, глядя на кошку, которая сидела теперь на самом конце ветки. Зеленые глаза Дымки были полузакрыты кружевом кукольной шляпки, она виляла своим пушистым рыже-белым хвостом, выглядывавшим из-под муслинового подола кукольного платья.

Эмили тихонько потянула сестру за руку.

— Ливи, обещаю тебе снять Дымку с дерева. Но ты должна спуститься вниз. Мама и папа очень волнуются.

Ливи бросила последний взгляд в сторону Дымки.

— Ладно. — Девочка позволила Эмили помочь ей перебраться обратно к толстому стволу. Когда ноги ее наконец уперлись в толстый сук пониже, который отходил от ствола под прямым углом к тому суку, на котором сидела верхом Эмили, Ливи посмотрела на сестру снизу вверх своими доверчивыми зелеными глазами. — Теперь ты должна достать Дымку, — сказала она, прислонившись к стволу. Заметив, что сестра колеблется, девочка добавила: — Ты обещала.

Эмили глубоко вздохнула и повернулась к Дымке.

— Иди сюда, Дымка, кис-кис!

Кошка замяукала, но с места не тронулась.

Эмили вцепилась покрепче в сук и снова стала, елозя по коре задом, потихоньку продвигаться прочь от ствола. Тонкий муслин ее платья цеплялся за шершавую кору.

— Иди ко мне, кис-кис, я дам тебе полную чашку сливок.

Дымка уселась на ветке, продолжая вилять хвостом. Эмили потянула нежный золотистый муслин платья, подтыкая его под себя в тщетной попытке сохранить сколько-нибудь приличный вид, а заодно предохранить свою нежную кожу от соприкосновения с шершавой корой.

— Иди сюда, Дымка, ну иди! Я не сделаю тебе ничего плохого.

Кошка мяукнула и поползла к Эмили.

— Вот умница, — прошептала Эмили и протянула кошке руку. — Иди ко мне.

Дымка ткнулась мордочкой ей в ладонь, потерлась об нее кукольной шляпкой.

— Молодец. — Эмили, изловчившись, ухватила пальцами муслин кукольного платьица и быстро притянула кошку к себе.

Дымка возмущенно зашипела, выгибаясь всем телом.

— Все хорошо, хорошо. — Эмили прижала кошку к груди, в то же время крепко обхватила ногами сук, чтобы не потерять равновесия. Она гладила кошку, ощущая ладонью вздыбленную шерсть сквозь тонкий муслин нацепленного на животное кукольного платьица, и приговаривала что-то ласковое, пока кошка наконец не успокоилась у нее на руках. — Все будет хорошо, глупая.

И словно в ответ на последние ее слова, сук под Эмили затрещал. Услышав этот треск, она окаменела от страха. Руки ее сжались, и Дымка снова зашипела.

— Что ты делаешь, дура? Шею себе сломать захотела?

Эмили облегченно вздохнула при звуке этого глубокого мужского голоса. Она оглянулась и увидела негодяя, который стоял, прислонившись к стволу, упираясь ногами в тот самый сук, на котором несколько мгновений назад стояла Оливия.

— Где Ливи?

— Внизу. — Негодяй дышал глубоко и медленно. И не сводил с нее глаз. — Где и нам следовало бы находиться.

— Первый раз могу, не покривив душой, сказать, что очень рада вас видеть.

— Я счастлив, однако не скрою, что предпочел бы услышать от вас эти слова при иных обстоятельствах.

Эмили нахмурилась:

— Что-то вы побледнели.

Негодяй растянул губы в улыбке.

— Полагаю, вы не заметили, как высоко расположен этот сук.

Мгновение она смотрела на него.

— Вы боитесь высоты! Вот оно что!

Он заговорил было, но тут же умолк. Он не отрывал от нее взгляда, только наглого негодяя больше не было, а был человек, который чувствовал себя прескверно.

Она захихикала. Она просто не смогла сдержаться. Нервы у нее были напряжены до предела.

— Зачем же вы полезли на дерево, если боитесь высоты?

Он вздернул подбородок. Гордость его была уязвлена.

— Может, потом обсудим мои недостатки, а сейчас спустимся вниз?

— Не возражаю. — Эмили облизнула пересохшие губы, все так же глядя через плечо и не отрывая взгляда от того места, где сук соединялся со стволом дерева и где теперь зияла трещина. — Какие будут конкретные предложения?

— Отпусти кошку и ползи сюда.

— Не могу. Я обещала Ливи спустить Дымку вниз.

Он негромко чертыхнулся.

— Ладно. — Обхватив одной рукой ствол, он стал склоняться над суком и тянуться всем телом вперед. Ветерок трепал рукав его белой рубашки, теребил волосы. — Давай сюда свою дурацкую кошку. Только осторожно!

Цепляясь одной рукой за сук, Эмили другой протянула ему кошку, держа животное за шкирку выше кружевного воротничка кукольного платья. Дымка, беспомощно висевшая в ее руке, шипела, выставив когти.

Он схватил кошку и снова чертыхнулся, когда та забилась у него на груди, запустив когти в белое полотно рубашки и глубже.

— Вот дьявольское животное!

Эмили поморщилась.

— Извини.

— Если ты, киска, будешь плохо себя вести, я выпущу тебя, и посмотрим, как ты сама справишься! — Однако, произнося эту угрозу, он гладил и ласково прижимал к себе насмерть перепуганную кошку. — Эмили, а теперь продвигайся потихоньку ко мне.

Эмили не сводила глаз с трещины в коре. Она не в силах была двинуться с места. Сук, на котором она сидела верхом, мог от малейшего ее движения сломаться. И она, окаменев от ужаса, еще крепче вцепилась пальцами в шершавую кору.

— Эмили, ты должна как-нибудь добраться сюда, — сказал он, расстегивая верхние пуговицы жилета. — Моего веса этот сук не выдержит.

Эмили наблюдала за тем, как он засовывает кошку за пазуху, от всей души жалея, что не может оказаться на месте кошки и прижаться к его широкой груди. Солнечный свет, проникавший сквозь шатер листьев у них над головой, окропил золотыми пятнами его широкие плечи. Несмотря на такую мелочь, как страх высоты, он все равно был сильным, могучим и ловким. Он преодолел страх, чтобы прийти ей на выручку.

— Двигайся ко мне, Эм, — сказал он, протягивая руку.

— Я не могу.

Он закрыл глаза и вздохнул. Когда он снова посмотрел на нее, в его черных глазах застыла решимость.

— Тогда я пойду к тебе.

— Нет! — Эмили вцепилась в сук. Он начал тихонько примериваться к ее суку, упершись ладонью в него как раз возле места разлома. — Сук сломается под твоим весом.

— Очень скоро он сломается под твоим весом. — Он двинулся к ней, вытянувшись вдоль сука насколько мог дальше. — Придется тебе переместиться чуть-чуть ко мне.

Эмили не сводила глаз с мужчины, который протягивал к ней руку. Ветерок ерошил его черные волосы, и черная прядь падала ему на лоб, но это нисколько не смягчало ни жесткости его черт, ни решительного блеска черных как ночь глаз. Казалось, он готов бросить вызов самому дьяволу.

Она набрала в грудь побольше воздуха и, елозя задом по коре, медленно двинулась по суку к нему. Сук сразу же застонал и заскрипел, Эмили даже показалось, что он прогнулся под ней, кренясь к земле.

— Ну же, Эм. — Он потянулся к ней. — Смелее. Со мной ты будешь в безопасности.

Эмили потихоньку двинулась снова, молясь про себя, чтобы ветка выдержала. Сук заскрипел, согнулся, увлекая за собой Эмили. Она припала к суку, впилась в кору ногтями и судорожно сжала его ногами.

— Ну же, Эм, ползи. — Его пальцы коснулись ее рукава. — Ползи ко мне.

Эмили закусила губу, с трудом сдержав стон.

— Надо двигаться. Ну же! — Его пальцы опять коснулись ее рукава. Он был уже совсем близко. Еще несколько дюймов, и она окажется в безопасности. Она закрыла глаза и, переместившись чуть-чуть назад, тяжело села задом на слабый сук.

Сук треснул и сломался.