Прочитайте онлайн Невеста сердится | Глава 22

Читать книгу Невеста сердится
3118+803
  • Автор:
  • Перевёл: Е. П. Валентинова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 22

Эмили приостановилась на верхней ступеньке усыпальницы Мейтлендов и огляделась. Ее не покидало чувство, что кто-то находится поблизости. И этот кто-то наблюдает за ней. Однако никто не прятался за гранитными надгробиями и мраморными памятниками, не скрывался за стволами дубов и осин, осенявших своими кронами место упокоения мертвых.

Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от этого ощущения. Отдохнуть бы ей надо, вот что. Три ночи подряд она провела, глядя в окно, в ожидании призрака. Три ночи! Но призрак так и не появился.

Эмили испытала нечто вроде разочарования. Может, в глубине души ей хотелось верить, что дух Шеридана вернулся. Хотелось знать, что какая-то его часть останется с ней до конца ее дней. Это внесло бы радость в ее унылое существование.

Ветер зашелестел в кроне высокого дуба, который как часовой стоял возле белой мраморной усыпальницы. День выдался теплый и ясный. Идеальный для пикников и прогулок по отвесным утесам. В такой день хорошо быть вместе с любимым. Возможно, поэтому она и пришла сюда, как приходила каждый день с тех пор, как здесь захоронили человека, которого она знала под именем Шеридана Блейка.

Эмили потянула медную ручку. Дубовая дверь заскрипела на петлях, и из усыпальницы пахнуло прохладой и влагой. Солнце ворвалось в усыпальницу сквозь открытую дверь и вонзилось золотым клином в сумрак внутри. Полка, отгороженная от мира. Имя, высеченное на мраморе. Это все, что осталось от мужчины ее мечты, ее идеала, явившегося к ней словно из мира ее грез.

Ее прадедушки и прабабушки упокоились здесь. Ее брат, умерший во младенчестве двадцать лет назад, тоже спал вечным сном в этом тихом месте. Когда-нибудь и она будет лежать здесь, рядом с мужчиной, которого полюбила.

Она положила ладонь на мрамор, под которым покоились его бренные останки, ощущая холод камня и тоскуя по теплу, которое навсегда оказалось вне ее досягаемости. К горлу подступил комок. Неужели она никогда больше не увидит его лица? Не услышит его голоса? Не почувствует прикосновения его руки? По утрам она просыпалась с мыслью, что он лежит рядом с ней в постели.

Она уперлась пальцами в жесткий мрамор.

— Нам выпало так мало времени побыть вместе. Но в эти дни я жила словно в мире грез, ставших реальностью. Я никогда не забуду тебя. И никогда не перестану любить.

Она закрыла глаза, и по лицу потоком потекли слезы.

Саймон стоял за гранитным памятником, в тени высокой осины. Он смотрел, как Эмили выходит из усыпальницы Мейтлендов. Бледная, в черном муслиновом платье, под прекрасными глазами темные круги. Даже на расстоянии он чувствовал бремя ее печали.

Он с трудом сдержался, чтобы не побежать за ней, не схватить в объятия. Не открыть ей всю правду. В то же время он понимал, что отцу Эмили предана больше, чем ему. И не известно, как она поведет себя, если обнаружит, что он обманул ее. К тому же Мейтленд может узнать о миссии Саймона, невольно помешать ему и лишить возможности обнаружить изменника.

Он прижал кулак к гранитному памятнику и подумал о молодых людях, которые сейчас идут навстречу смерти на далеких полях сражений. Нельзя рисковать успехом всей миссии. Более того, он не имеет права вновь вторгаться в жизнь Эмили до тех пор, пока миссия не завершена. Его могут убить. Жестоко заставлять женщину оплакивать его дважды.

Долг перед родиной и короной диктовал ему план действий. Из-за долга перед родиной и короной он вполне может лишиться той единственной женщины, которую полюбил. Если прежде не лишится жизни, разумеется.

После посещения кладбища Эмили не стала возвращаться домой, в свою спальню, а поехала в Рейвенвуд. На развалинах замка на нее всегда снисходило ощущение покоя, словно души лорда и леди Рейвенвуд охраняли свое древнее жилище, словно рады были видеть ее здесь как заблудившегося ребёнка.

Она поднималась по винтовой лестнице, по которой когда-то ступали ноги лорда и леди Рейвенвуд, и, дав волю воображению, мысленно перенеслась в прошлое. Она ступила на узенький выступ, который шел вдоль стены, подставила лицо теплому ветру. Первый раз она пришла сюда после пожара. Первый раз подошла к камню леди Рейвенвуд после того, как мечты ее были разбиты. Положила ладони на камень, почувствовала тепло, исходившее от него. Солнце проглянуло сквозь тучи, и тень Эмили упала на крест, выбитый в камне.

Леди Рейвенвуд стояла на этом самом камне и готова была скорее умереть, чем наблюдать, как убивают ее любимого. Только сейчас Эмили до конца поняла ее мужественный поступок. Теперь она знала, что леди Рейвенвуд не мыслила себе жизни без любимого. Ей потребовались все ее мужество и убежденность в собственной правоте, чтобы положить конец войне. Чтобы рискнуть жизнью ради любимого.

Интересно, что чувствовала леди Рейвенвуд, когда стояла здесь и смотрела в глаза смерти? Не отдавая себе отчета в том, что делает, Эмили взобралась на камень. Медленно поднялась на ноги, придерживаясь за зубцы по обе стороны просвета. Один шаг — и она умрет. Сердце ее гулко стучало. Ладони взмокли от пота.

Легкий ветерок пронесся над Рейвенвудом. Эмили представила себе, как леди Рейвенвуд стоит на камне, как сейчас она, и смотрит вниз, на армию своего отца, окружившую замок и готовую к атаке.

Во дворе замка столпились люди, устремив взоры на леди Рейвенвуд. Эмили даже казалось, что она слышит, как они разговаривают, кричат, чтобы она слезла со стены, отошла от опасного края. Лорд Рейвенвуд, наверное, стоял на каменном уступе всего в нескольких футах от нее, ближе леди не подпустила бы его. Его низкий, звучный голос перекрывал крики людей внизу, когда он умолял ее отойти от края: «Вернись, любовь моя. Заклинаю тебя всем святым, вернись ко мне».

Лорд Рейвенвуд ничего не понял. Никто не понял, что леди действовала из убеждения. Но Эмили поняла.

Бессмысленно жить дальше.

Любимого больше нет.

Кто-то схватил ее за локоть. Эмили вздрогнула, поскользнулась и стала терять равновесие. Сердце замерло. Пронзительный крик разорвал тишину. Ее собственный крик. Она скребла ногтями по камню, пытаясь удержаться.

Сильная рука обхватила ее за талию. Только что она балансировала на самом краю, а в следующее мгновение ее уже сжимали сильные мужские руки, а спина прижималась к крепкой мужской груди. Всхлип слетел с ее губ, когда мужчина опустил ее на каменный уступ и она оказалась в относительной безопасности. Может, она упала бы на уступ, но он схватил ее за плечи и своим телом припер к каменному зубцу стены.

— Что, черт возьми, за дурацкая выходка? — сердито спросил он.

— Я… — Голос ее дрогнул, а сердце заколотилось как бешеное, когда она взглянула в его яростно сверкавшие черные глаза.

Он еще крепче сжал ее плечи.

— Какой бес в вас вселился, что вам вздумалось лезть на стену?

Эмили все смотрела на него, и замешательство постепенно разрушало ее уверенность — уверенность, которую она почувствовала, едва взглянув на своего спасителя. В первый момент она была совершенно уверена, что это Шеридан. Но Шеридан погиб. Ее спасителем оказался тот самый незнакомец, которого она видела в Бате.

— Когда-то давно одна леди положила конец войне, встав на этот камень. Мне захотелось понять, что она должна была при этом чувствовать.

Он уставился на нее с таким изумлением, будто она объявила, что умеет летать.

— И поэтому вы полезли на камень?

— Да. — Эмили дрожала, чувствуя на своих плечах эти тяжелые руки, словно ее тело узнавало их прикосновение вопреки рассудку, который отметал саму эту возможность. Нелепо думать, что этот мужчина — Шеридан.

Эмили его не знала. Однако эмоции отказывались пасовать перед логикой. Что-то было в этом незнакомце такое, от чего крепла по-детски наивная надежда, которую заронило в ее сердце появление призрака, сотканного из лунного света и теней.

— Проклятие! Неужели в такой хорошенькой головке нет ни одной извилины? Ребенок и тот умнее вас!

Резкость его тона поразила Эмили. Он оскорбил ее.

— Ничего бы со мной не случилось, если бы вы не напугали меня, — гневно ответила она.

Он нахмурился, сдвинул темные брови.

— Ничего бы не случилось? Да вы могли насмерть расшибиться!

— Чепуха. — Она стала вырываться из его цепких рук. Кто-то незримый шутит над ней, заставляя верить в чудеса. Шеридан погиб. — Ну-ка уберите руки!

— Успокойтесь. — Он убрал руки с ее плеч. — Еще обижается, как ребенок! Нашла место. Дура!

— Дура? — Она уставилась на него, пораженная подобной дерзостью. — Да как вы смеете говорить со мной в таком тоне?!

Он улыбнулся, и она невольно перевела взгляд на его правую щеку, где появлялась ямочка. Но щеку закрывала бородка. Ветерок трепал его темно-рыжие волосы, волной падавшие на лоб, такие же густые и шелковистые, как у ее любимого, только другого цвета.

— Ну и мегера!

Она не сводила с него глаз, ошеломленная тем, как ее тело реагирует на этого незнакомца. Она была возбуждена до предела. Кровь в жилах бурлила. Соски затвердели.

— Кто вы такой? Почему преследуете меня?

— Я преследую вас? — Голос у него был глухой, с хрипотцой, а у Шеридана — звучный, красивый. Незнакомец говорил с акцентом, как американец. — Не понимаю, о чем вы.

— В самом деле? — Она сжала кулаки. Раз уж нельзя было сдержать дрожь пальцев, следовало хотя бы ее скрыть. Этот незнакомец был как головоломка, в которой некоторые кусочки никуда не вписываются. Когда она смотрела на него, рассудок говорил одно, а инстинкт совсем другое. — Это вы были в Бате. Это вас я видела там несколько дней назад.

— Да. — Он прислонился плечом к стене и нагло улыбнулся. — И вижу, красавица, что произвел на вас впечатление. Впрочем, я вообще пользуюсь успехом у дам.

— Да как вы… — Злоба ее все нарастала. Ей хотелось его ударить. В этот момент она люто ненавидела его. За его наглость. За то, что он был тем, кем был. И не был тем, кем быть не мог.

Он не имел права так смотреть на нее. Его глаза не были полны желания. Он просто насмехался над ней. Он не имел права быть таким высоким, широкоплечим. Не имел права вторгаться в ее жизнь и напоминать о том, что она потеряла.

Ее била дрожь — чувства и разум в ее душе вступили в бой. Шеридан умер. А влечение, которое она испытывала к этому шуту гороховому, было результатом ее нервного состояния и злосчастного сходства незнакомца с покойным. Она круто развернулась, но, забыв, где находится, поскользнулась на узком уступе и потеряла равновесие.

— Осторожнее! — Схватив ее за руку, он потащил ее обратно на уступ, где было сравнительно безопасно. Страх заставил ее забыть о злобе. Она ухватилась за него, припала к его груди и замерла, дрожа в его могучих объятиях.

— Ты в безопасности, — прошептал он, поглаживая ее по спине. — Я не дам тебе упасть.

Тон его смягчился, и голос показался очень знакомым. Она вспомнила случай с надломившимся суком. Шеридан.

Этого не может быть.

Чувства застали логику врасплох и стремительно ринулись в атаку. Она узнала тепло его кожи, его запах. Она узнала его. Нет, это не Шеридан. Это невозможно.

Она чуть отстранилась, посмотрела в его черные как ночь глаза.

— Кто вы?

Он не ответил. Просто продолжал обнимать ее, а в глубинах его глаз плясали огоньки. Для Эмили в этот момент не осталось ничего, кроме этого мужчины. Ей хотелось поверить в чудо: ее любимый и единственный вернулся к ней.

— Кто ты? — прошептала она снова.

На его лицо набежала тень, а потом оно стало бесстрастным. Как маска. Он улыбался, но глаза оставались равнодушными.

— Саймон Ричардсон, к вашим услугам.

— Саймон Ричардсон, — шепотом повторила она. Ложь. Плевать на логику. Она знала, что этот мужчина — ее негодяй. Она высвободилась из его объятий и задрожала. — И что вы здесь делаете?

— Осматриваю достопримечательности. Мне говорили, что этот замок — яркий образчик архитектуры четырнадцатого века.

Она сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь. Почему он лжет ей? Почему явился сюда под чужим именем?

— Вы американец?

— Да. — Он прислонился плечом к каменному зубцу стены, возвышаясь над ним. Дурацкая мысль вдруг пришла в голову Эмили: а ведь такой рост делает человека уязвимым в бою. — Я приехал в Англию развеяться и застрял, когда наши страны вступили в войну. Теперь не знаю, как вернуться домой.

Она заметила, что он старается держаться поближе к стене, подальше от зияющего провала, где прежде была крыша. Он явно боится высоты.

— Вы остановились у друзей?

— Нет, в гостинице.

— В какой именно?

Он ухмыльнулся:

— Вы собираетесь нанести мне визит?

Она догадалась, что он хочет разозлить ее и таким образом сбить с толку, но не дала ему этой возможности. Она положила ладони на камень леди Рейвенвуд. Далеко внизу меж обрывистых стен ущелья река Эйвон медленно несла свои воды. Одинокий кораблик плыл по ее темно-серой поверхности, и легкий ветер надувал белые квадратные паруса.

— Дивный вид открывается отсюда, не правда ли?

— Да. — Однако взгляд его по-прежнему был устремлен на нее. Может, он просто флиртует с ней? Или все-таки боится высоты?

Она внимательно вгляделась в его лицо, мысленно убрала бороду, представила, что волосы у него черные. Неужели она ошибается?

— Может, подойдете взглянете?

Он поколебался мгновение, но все же подошел к ней и стал рядом. Она наблюдала за ним и заметила, как сжался его кулак и уперся в камень стены, когда он взглянул в просвет между зубцами и взгляд его устремился поверх мягко стелющихся холмов на дом ее отца.

— Это так странно, но, знаете, вы мне очень напоминаете одного человека.

Он покосился на нее. На лбу появились морщинки.

— Кого же? — спросил он спокойно.

— Моего мужа. — Эмили затаила дыхание.

Он не отвел взгляда, выражение глаз осталось бесстрастным.

— Ваш муж должен считать себя счастливцем, имея такую красавицу жену.

— Мой муж умер. — Эмили сглотнула слезы. — Погиб во время пожара. Тело обгорело так, что трудно было опознать его.

Пальцы, сжатые в кулак, разжались, легли на камень.

— Ваш муж вернулся бы домой, если бы не погиб.

Эмили подставила лицо ветру, изо всех сил сдерживая слезы. Она не могла ошибиться. Перед ней был Шеридан.

— А может, моему мужу необходимо было исчезнуть? Может, у него серьезные неприятности?

— Ваш муж был преступником?

— Не знаю. Мне все равно. — Она подняла на него глаза, полные любви. «Пожалуйста, скажи мне правду. Оставь притворство». — Я любила его и хочу, чтобы он вернулся. Что бы там ни было.

Губы его приоткрылись, и на мгновение ей показалось, что сейчас он во всем признается. Но он отвел взгляд и стал смотреть на расстилающиеся внизу холмы, где группами стояли дубы и осины, словно солдаты армии, рассеянной в ходе какой-то древней войны.

— Если он не погиб в огне… если все еще жив, он не может быть с вами по какой-то очень важной причине. Вы должны в это верить.

— Почему? — прошептала она, и голос ее дрогнул.

Он посмотрел на нее. Взгляд его был совершенно бесстрастным. Но голос прозвучал мягче:

— Уверен, он объяснит вам, когда вернется.

Одинокая слезинка побежала по ее щеке.

— Думаете, он вернется?

Саймон коснулся ее щеки, стер слезинку.

— Если он останется жив, готов биться об заклад: сам дьявол не сможет помешать ему вернуться к вам.