Прочитайте онлайн Несущая свет. Том 2 | Глава 27

Читать книгу Несущая свет. Том 2
2918+2449
  • Автор:
  • Перевёл: В. А. Суханова
  • Язык: ru

Глава 27

— Я хочу, чтобы эти вонючие скоты поняли, кто победил, — заявил Домициан, когда они вдвоем с Марком Юлианом обедали поздним зимним вечером. — Это означает, что я намерен выкурить их всех до единого человека, в каких бы норах они ни скрывались. Они все сбежались в одно место — старую галльскую крепость на северо-восточном конце хребта. Весной, как только растает, мы доберемся до них.

— Тебе лучше знать.

Озабоченность, появившуюся на лице Марка, Император истолковал как сомнение в успехе задуманной кампании.

— Не пытайся заразить меня своим пессимизмом! — огрызнулся Домициан, не скрывая своего раздражения. — Шесть, нет, семь дезертиров, сбежавших от них совсем недавно, дали одни и те же показания о местонахождении этой галльской крепости, а пытали их всех в разных темницах.

Марк Юлиан задумчиво кивнул головой, изображая полное согласие. От Домициана исходил запах особой мази для сохранения волос, которой тот регулярно намазывал свою плешь. Это средство изготавливалось из миртового масла, заячьего пепла и небольшого количества нарда для уничтожения противной вони главной составляющей — мочи молодого осла.

Теперь, когда Марку Юлиану стало известно о решении Домициана встать на путь физического уничтожения всех неугодных ему людей, изменилось его восприятие этого человека. Ясно различимой была в Императоре его маниакальная подозрительность, располневшее лицо, которое ранее могло показаться вполне естественным, теперь говорило о болезненности Домициана. Оно было мягким и отталкивающим, словно опухоль вокруг гнойника.

— Эти дезертиры — очень рослые и крепкие ребята, все как на подбор, — весело продолжал Домициан. — Я приказал дознавателям не переусердствовать и не ломать зря костей. Из них получатся замечательные гладиаторы. Распоряжения я уже дал, и скоро их отправят в Рим. Однако это не все. Главное вот в чем: я нашел способ взять крепость без штурма. У этой Ауринии есть дочь, «дитя бога». Так они называют ребенка, об отце которого они не знают или не хотят знать. У нас есть точное описание места, где находится это отродье, но здесь появилось одно непредвиденное обстоятельство. К несчастью для нас этот ребенок находится в руках прорицательницы Рамис. Эта ведьма одним своим видом наводит такой ужас на местных жителей, что нам никак не удается найти смельчака, который бы решился проникнуть в ее логово. Батавские воины из вспомогательных сил союзников наотрез отказались от этого поручения из-за того, что Рамис якобы превращает мужчин в ежей. Мне пришлось самому заняться формированием отряда из наших легионеров. Это люди, которые утверждают, что не верят в колдовство и магию. Найти их не так-то просто, ведь им известно, что я сам прибегал к помощи колдуний и ворожей в некоторых случаях.

Марк Юлиан ощутил, как его сердце вдруг пронзила острая тревога, но в то же время он с одобрением кивнул.

— Все великие стратеги от Фронтина до Ксенофонта восхитились бы твоим замыслом, — сказал он с прохладцей и некоторой долей сарказма, чтобы оставить место для сомнений.

«У нее есть ребенок, — с беспокойством подумал Марк Юлиан. — Почему же мои осведомители ничего мне об этом не сообщили? Проклятье Немезиде! Что же теперь делать? Может быть, какой-нибудь невооруженный хатт проникнет в обитель Рамис и предупредит ее? Но у меня ведь есть эта страшная карга Гвала, которая торгует афродизиаками. Она теперь передо мной в долгу. Ее наверняка казнили бы за шпионаж, если бы я не подкупил того кузнеца, который собирался донести на нее. Надо поручить ей подыскать подходящего парня».

— Никак не ожидал такой лести от человека, столь скупого на похвалы. Удивляюсь, как только у тебя язык не отсох!

Домициан опять принялся за каплуна с начинкой из трюфелей и не успокоился, пока не прикончил его целиком, нисколько не обратив внимания на то, что Марк Юлиан почти не прикасался к еде. Насытившись, Император повернулся к Марку Юлиану с внезапно посуровевшим лицом, не побеспокоившись, однако, вытереть губы, с которых капал жир.

— Ты помнишь, о чем я тебе как-то говорил? Я имею в виду физиологические затруднения, которые я испытываю, когда занимаюсь любовью с моими наложницами. Я еще тогда предупреждал тебя, что лично отрежу твой язык, если ты кому-нибудь об этом проговоришься.

Марк Юлиан некоторое время смотрел на своего собеседника с искренним недоумением, но затем вспомнил. Речь шла о неспособности выполнять свой мужской долг, как выразился тогда Домициан. Среди его врачей не было единодушия относительно причин этого недомогания. Одни из них винили дурной климат этих мест и затянувшуюся войну, другие кивали на самих наложниц, уверяя Императора, что их постоянная грызня и перепалки сделали бы импотентом даже самого похотливого лесного сатира.

На шее Домициана висел амулет. Марк Юлиан узнал его. Это был один из самых популярных товаров Гвалы — сушеное правое яичко козла, которое семь раз окунали в масло.

— Мне кажется, — радостно продолжал Домициан, — что я нашел верное средство избавиться от этой досадной болезни. Все, что мне нужно — это простая женщина без предрассудков. И я знаю, где ее найти. Она резвится в этих горах и, кажется, слегка проголодалась. Особой беды я здесь не вижу, зато, как ты недавно сказал, она целомудренна. Именно такую женщину из варваров я желаю покорить лично. Ее тело должно быть упругим, как у юноши, ведь ей приходилось быть воином. Да что с тобой, дружище? У тебя такой вид, словно я на глазах у парфянского посла тяпнул ножом по перепелиному яйцу. Кроме тебя никто не умеет так тонко изобразить отвращение.

Никогда Марк Юлиан не прилагал столько усилий, чтобы выглядеть совершенно безразличным.

— Полагаю, что ты шутишь насчет этой женщины.

— Я знаю, ты говорил, что она не очень-то симпатична. Но красоту я могу заполучить в любой момент. То, что мне необходимо, так это женщина, совершенно не искушенная во всех хитростях и уловках своего пола.

— Я не имею в виду ее чары или отсутствие таковых, — сказал Юлиан тихим, скучным голосом, а между тем, вся его душа словно осела, опустилась, окутанная черным покрывалом. Он почувствовал, как к горлу противным комком подкралась тошнота и начала душить его. — Дело совсем в другом. Эта особа просто недостойна тебя в силу своего дикого, варварского происхождения. Ты должен помнить, кто она и кто ты. Подняв ее до своего ложа, ты возвысишь ее и унизишь себя.

— Что-то ты сильно стал беспокоиться о сохранении моего достоинства.

— Наши солдаты могут, чего доброго, подумать, что она околдовала тебя. Они посчитают тебя глупцом.

Даже во рту он ощущал горький привкус поражения.

— Ну что ж, стало быть, нужно сделать так, чтобы о ней никто кроме тебя не узнал. Понимаешь, дружище Юлиан, никто кроме тебя.