Прочитайте онлайн Несущая свет. Том 1 | Глава 8

Читать книгу Несущая свет. Том 1
3918+2771
  • Автор:
  • Перевёл: В. А. Суханова

Глава 8

На следующее утро Видо получил сто лучников. Он приказал зажарить дикого вепря в их честь и послал Юлиану торжественное обещание, что завтра же начнет активные действия против Бальдемара.

Но этому не суждено было сбыться, так как наступил уже канун прихода Волка.

В самую глухую пору ночи, незадолго до рассвета, Бальдемар призвал к себе жреца Водана и распорядился, чтобы тот трубил в рог и созывал войско.

Высоко над подиумом, сбитым из осиновых бревен, стояла яркая луна. В строгой тайне и тишине здесь было совершено жертвоприношение одного из зубров, взятого из священного стада, принадлежавшего жрецам. Толпа молчаливых воинов стояла перед Бальдемаром, Гейзаром и Зигредой с лицами, выражавшими мрачную решимость. Жрецы окропили их головы кровью жертвенного животного. Хотя они и чувствовали себя оскорбленными тем, что не были посвящены в планы Бальдемара до последнего мгновения, оба ничем не выразили своей обиды и, как всегда, монотонно, нараспев произносили слова заклинания, призывающего победу в битве.

В конце магической церемонии Гейзар и Зигреда выпили ритуальный кубок с медом. Бальдемар заранее позаботился о том, чтобы туда было подмешано сонное зелье, которое для него самого приготовила одна из врачевательниц. В состав его входили мак, валериана и страстоцвет. Бальдемар хотел, чтобы жрецы погрузились бы в крепкий сон до самого исхода сражения и не сумели, таким образом, помешать ему.

После ритуала жертвоприношения на подиум перед собравшимися воинами вышел сам доблестный Бальдемар, чтобы подбодрить их и настроить на битву. Он уже мог ходить, правда, с трудом, сильно хромая и опираясь на дубовый посох. Только сейчас он, наконец, объявил им о великом чуде, которое вскоре произойдет на небосклоне. Бальдемар опасался, что если бы его воины узнали об этом заранее, среди них мог бы найтись предатель, который сумел бы известить Видо.

— Когда вы увидите это великое чудо, не пугайтесь, — сказал он людям, — все Священные Жрицы единогласно утверждают, что Волк придет помочь нам. Его появление будет предвещать несчастье только предателю и всем тем, кто укрывается в его логове.

Затем он сообщил воинам о хитроумных ловушках из рвов и ям с острыми кольями.

— Продвигайтесь медленно, осторожно следуя за теми, кто идет впереди вас, и капканы не причинят вам никакого вреда. Боги презирают римское хитроумие и коварство. Оно не поможет врагу.

Чтобы раствориться во мраке, воины надели шкуры животных, имеющих темный окрас, и вымазали руки и лица сажей. Оставшиеся незакрашенными белые круги вокруг глаз придавали им вид демонов с совиными глазами. Затем Бальдемар взял в руки штандарт, и навстречу ему вышло одно из чернокожих совиноглазых существ, — воин с гордой осанкой, стройной фигурой и чистым негромким голосом. И только по этому голосу окружающие узнали в воине Ауриану. Бальдемар вложил в ее левую руку штандарт хаттского войска, что символизировало передачу присущего старому вождю воинского счастья новому предводителю.

Это событие вызвало воодушевление в рядах воинов, послышались приглушенные возгласы: «Дочь Ясеня! Дочь Ясеня!» Отец обнял дочь, и внешне это объятие выглядело церемонным и официальным; но сама Ауриана в полной мере ощутила страстную надежду Бальдемара на победу и его горячую любовь.

Воины спускались на равнину строем по два человека. Первыми шли ближайшие соратники Бальдемара, за ними простые хаттские воины, а замыкали строй союзники хаттов, представители соседних племен. Все были одинаково вооружены — каждый имел два копья местного образца и висящий на спине плетеный щит. Исключение составляли — Ауриана, щитом для которой служил войсковой штандарт, и ближайшие соратники Бальдемара, вооруженные железными мечами. Спустившись в долину, воины рассыпались широким полукругом и залегли в густых, освещенных яркой луной зарослях осоки на подступах к крепости Видо. Затем они осторожно двинулись ползком, припадая к земле, по влажной, сильно пахнущей траве, избегая северо-восточного подветренного направления из-за боязни, что их присутствие выдаст неприятелю свежий ночной ветерок. Подобравшись к полосе, выкошенной людьми Видо вблизи валов крепости, воины остановились и замерли.

Ауриана заметила, что вжимается в землю, как будто старается слиться с ней, стать совсем незаметной. На всю жизнь у нее сохранится воспоминание о чистом свежем запахе осоки, смешанным с ощущением горечи и страха в предчувствии надвигающихся событий. Ей казалось, что штандарт — это живое могущественное существо, а в провалах черепа, где когда-то обитал дух дикой кошки, полыхает сейчас холодное черное пламя.

Когда ветер немного утих, они услышали смех, доносящийся из лагеря Видо. Ауриана хорошо понимала, что он вовсе не свидетельствует о потере бдительности противника. Что же касается римлян, то те вообще всегда были начеку и даже не притрагивались ни к вину, ни к меду, когда неприятель находился в непосредственной близости, и существовала хотя бы малейшая опасность быть застигнутыми врасплох.

Внезапно она услышала сердитый голос Зигвульфа, который прошептал проклятье, и вопросительно взглянула в его сторону. Что случилось? Укус змеи? Или, может быть, на него напали полчища ядовитых муравьев? Она разглядела в траве край его плетеного щита, и собралась уже подползти поближе, но он знаком показал ей, что все в порядке.

Тут раздался громкий в ночной тишине шум несущихся по долине в сторону крепости оленей, и моментально из-за крепостных стен на этот шум отозвался нестройный хор лающих и рычащих собак. Оленей выпустили в соответствии с планом Бальдемара, который таким способом хотел сбить с толку часовых. Когда собаки в следующий раз залают, учуяв человеческий запах, часовые не станут тревожиться, решив, что под стенами крепости бродят олени. Это послужило одновременно и сигналом продолжать продвижение. Воины, словно полчища ужей, выскользнули из высокой осоки на открытое место, где их от постороннего взгляда могла скрыть только темнота. Продвигаясь ползком вперед, они осторожно пробовали копьями землю и, в конце концов, обнаружили те места, где земля подавалась. Это была первая линия замаскированных ям, заваленных сверху хворостом. Ауриана знала, что внизу в ямах торчат острые колья и копья вверх наконечниками, готовые пронзить неосторожного воина, бегущего на штурм крепости. Вся линия ям была обнаружена, и хаттские воины медленно проложили себе безопасный путь, огибая их. Когда наступающие миновали три линии ям, они облегченно вдохнули, зная, что ловушек больше не будет. Вблизи крепостного вала воины замерли и принялись с нетерпением ждать обещанной помощи Волка.

Ауриана с тревогой обратила свое лицо к диску луны. Она висела теперь низко на небосклоне и казалась слишком пресыщенной, утомленной и сонной, не спешащей заходить за линию горизонта. Девушка вспомнила отца: Бальдемар ни на мгновение не усомнился в том, что Волк явится тогда, когда это обещала Рамис. «Рамис является такой же хозяйкой луны, как я сам — хозяином на поле боя», — сказал он. Но Деций намекал на то, что мир очень велик, и в нем господствует совсем другой порядок вещей…

«Деций, ты — негодяй. Ты заронил семя сомнения, и оно проросло. Твое нечестивое неверие оскорбит Волка, и он не придет».

Казалось, сама луна поддразнивает ее своим холодным насмешливым ликом, ничего не выражающим и равнодушным. «Ты не можешь скрыться от меня, даже если отправишься на край света, — говорила луна, мой свет повсюду настигнет тебя. Я — твой учитель. Я вовсе не жду, когда ты начнешь повиноваться мне и следовать моим приказам. Я жду — когда ты повзрослеешь».

Вскоре восточный край неба начал бледнеть. Ауриана ощутила, как ее душу охватывает паника. На рассвете они станут видны, как на ладони, и на них обрушится смертоносный град стрел и копий со стен крепости. Ауриана могла теперь различить легкий курящийся дымок, поднимающийся из-за частокола крепости к небу.

В лагере Видо начался подъем. Часовые на крепостных валах стали пристальней осматривать округу. Один из часовых, по-видимому, никак не мог отделаться от впечатления, что под стенами на траве что-то чернеет, но что это было, он не мог разобрать. И поэтому не сводил с земли пристального взгляда, не поднимая пока тревоги.

И вдруг он вздрогнул от неожиданности. Его внимание привлекло какое-то белое пятно, спускающееся с холма, примерно в том месте, где располагался лагерь Бальдемара. Эта белая тень сильно колыхалась и как будто плыла над травой, плавно и неуклонно приближаясь к позициям Видо. Часовой немедленно позвал своего вождя.

Воины Бальдемара тоже видели этот призрак. Казалось, сгусток лунного света медленно надвигался на них.

«Что за опасность на этот раз угрожает нам? — подумала Ауриана. — Неужели с нас недостаточно тех испытаний, которые уже послали беспощадные боги на наши головы?»

Постепенно она поняла, что это движется не одна фигура — а пять или шесть человек, одетых в белые одежды.

«Мы погибли! Гейзар и Зигреда слишком рано очнулись от сна!». Зигвульфу пришли в голову те же самые мысли.

— Проклятая ночь! Они идут, чтобы предать нас! — прошептал он на ухо Ауриане.

Видо тоже наблюдал это странное явление из-за частокола на крепостном валу. «Гейзар? — подумал он с удивлением, зло сощурив глаза. — Неужели он такой дурак, что идет ко мне совершенно открыто, пусть даже среди ночи? Что этот проклятый идиот воображает себе?»

— Скачи туда, — приказал Видо одному из своих молодых дружинников, — и узнай, чего хотят эти люди.

— Но это же не люди! Если я уж обречен выйти им навстречу, то дай мне заговоренное копье, вырезанное из рябины в пору прибывшей луны, и пятьдесят всадников в придачу.

Ауриана могла теперь лучше разглядеть тех, кто шел к ним. Это были шесть священных Жриц, шествующих друг за другом. Та, что шла первой, двигалась плавно покачивающейся походкой. Ее одеяние искрилось светящимися блестками, как будто было вышито серебряными и золотыми нитями. Она шла уверенно и целеустремленно и замерла в торжественной неподвижности на расстоянии полета копья от полукруга затаившихся, припавших к земле воинов. Ауриана замерла от ужаса — ей показалось, что у женщины не было лица. Но постепенно она поняла, что на жрице надета маска.

Со стороны лагеря Видо раздались громкие возгласы и удивленные крики людей, столпившихся на земляных валах за палисадами.

Внезапно зазвучала тревожная трель, чем-то напоминающая резкие крики лебедей. Казалось, от этого звука вмиг оцепенела вся природа. Ауриана заметила, что сопровождавшие жрицу в маске послушницы поднесли костяные дудочки и медные горны к губам. Мгновение — и они вострубили в свои инструменты во всю мощь легких, издавая пронзительный, нестройный, душераздирающий вой, который, казалось, разорвал нить времени, как будто протестуя и оплакивая ужасы и жестокость этой беспощадной жизни, начавшейся еще с тех незапамятных времен, когда когти и клыки первого хищника впились в теплое трепещущее горло первой жертвы. Этот гимн был обращен к праху и костям и звал к воскрешению.

В лагере Видо воцарилась тишина, как будто высыпавшие на валы воины были вмиг заворожены этими звуками.

Ауриана поняла, что жрицей в искрящемся наряде была Рамис. Кто же, кроме нее, мог с такой отважной безоглядностью прийти прямо на поле брани? Те, кто стоял на валах, тоже по-видимому, начали догадываться, потому что Ауриана слышала, как из уст в уста передается имя «Рамис», и представила себе вскинутые руки, чертящие в темноте знаки, оберегающие от колдовства.

«Но если это, действительно, она, значит, она зовет сейчас Волка. Да, так оно и есть, Почему же я сомневалась?» — думала Ауриана.

Рамис медленно воздела к небу руки, слегка изогнутые в форме полумесяцев. Казалось, от ее жеста звуки стали еще более пронзительными, — набрав предельную высоту, — почти нестерпимыми, от них закладывало уши; такая мощная оглушительная какофония могла бы поднять из земли древних гигантов. Ауриана хотела заткнуть уши, но ей страшно было пошевелиться. Наконец, она заставила себя взглянуть на луну.

Медленно, потихоньку яркий, слепящий безжизненным светом глаз начал закрываться.

Поначалу она ощутила детский ужас при виде вечно неизменной и вечно меняющейся луны, которая вдруг начала исчезать посреди безоблачного ясного неба, оставляя странную кровавую тень там, где только что сияла ее белизна. Но постепенно девушку охватил тихий восторг.

«Деций, ты был глупцом, сомневаясь в нашей древней мудрости». Из лагеря Видо неслись теперь вопли ужаса и отчаянья. Ауриана увидела тени, мечущиеся на валах: одни воины впадали в оцепенение, другие сломя голову мчались в свои шатры, думая укрыться там.

Дорога в логово злодея была открыта.

Ауриана почувствовала себя мощным порывом ветра. Вмиг она оказалась на ногах с поднятым вверх черепом дикой кошки. Она не замедлила своего движения ни на мгновение, даже не оглянулась, и не зная, следуют ли за ней остальные понеслась, словно ветер в свободном безудержном полете, по скошенной траве, туда, где располагались старые Западные Ворота крепости. Не отставая ни на шаг, за ней мчались воины, несущие приставную лестницу, и пятьдесят соратников отца. Все бежали молча, стараясь не шуметь и не выдавать своего продвижения, словно подземная река, текущая по тайному невидимому руслу, сила и мощь которой неприметна до тех пор, пока она диким стремительным потоком не вырывается наружу.

Когда воины основных хаттских сил увидели, что Ауриана начинает штурм, они зажгли факелы, и их наступающие цепи осветились огнями. Раздались треск и стук копий о щиты, дикие крики звериной ярости, тысячи хаттских воинов выбежали к валам, окруженным рвами, их возглавлял Зигвульф; подражая волкам, они выли, рычали и издавали скрежещущие звуки оружием, чтобы создать побольше шума и отвлечь внимание защитников крепости от того, что делается у Западных Ворот, где готовился штурм. Вокруг царила непроглядная темнота, хотя рассвет был не за горами; исчезнувшая с неба луна, погрузив все во мрак, угнетающе действовала на людей. Тем сторонникам Видо, которые стояли за частоколом на гребне вала, казалось, что из глубины земли выскочили черные демоны мрака, которых вызвал из пещер Хелля леденящий душу визг дудок. Большинство защитников крепости в ужасе бежало со стен. Только арабским стрелкам удалось сохранить хладнокровие. Они, как один, подняли свои луки и взяли прицел.

В это время Ауриана и воины с приставной лестницей уже достигли Западных Ворот. Действовать надо было очень быстро, потому что люди Видо могли каждое мгновение прийти в себя и заметить, что их внимание намеренно отвлекают.

Очень тихо лестница была приставлена к стене, чтобы взобравшиеся по ней два воина могли открыть изнутри засов ворот.

В этот момент арабские лучники выпустили стрелы, направив их прямо в выбранную цель. Десятки людей, предводительствуемых Зигвульфом, упали бездыханными. Их крики изумления и боли воодушевили стрелков — они поняли, что эти чудища умирают точно так же, как все смертные. Тогда они сделали еще несколько залпов.

Не обращая внимание на потери, воины Бальдемара постепенно начали уклоняться вправо, подтягиваясь к Западным Воротам в надежде, что найдут их открытыми. Они были легкой добычей для лучников, которые двигались над ними по верхней площадке крепости и косили их стрелами, будто диких зверей в загоне на соревнованиях по меткой стрельбе. Зигвульф опасался, что под дождем смертоносных стрел его воинов может охватить паника, и они станут неуправляемой обезумевшей толпой.

Тем временем у Западных Ворот один из воинов Бальдемара тихо поднялся по приставной лестнице, готовясь спрыгнуть вниз. Еще накануне штурма это опасное задание вызвалось выполнить два добровольца. Бальдемар заранее наградил их, дав каждому по сто голов скота и сто серебряных колец. Ауриана и ее небольшой отряд напряженно ждали, готовые ворваться внутрь крепости.

Черная, одетая в шкуру дикого животного фигура воина появилась на вершине опорного каменного столба, но внезапно она резко дернулась, как будто кто-то с огромной силой потянул за веревку, накинутую на шею смельчака. И Ауриана с ужасом увидела, что воин сделал два неуверенных шага назад, а затем, сорвавшись с каменной площадки, тяжело упал на землю. Все решили, что его пронзила стрела. Тогда второй доброволец смело бросился вверх по лестнице, однако он был застрелен сразу же, как только достиг вершины ворот. Оба смельчака лежали, корчась в предсмертных судорогах, у подножия крепостных ворот.

— Мы погибли, — раздался из темноты чей-то голос.

— Это одно из самых дурных предзнаменований. Хелль призывает нас!

— Черная луна! Она обернула против нас свои чары!

Ауриана метнулась к одному из лежащих на земле воинов, чьи пустые неподвижные глаза уже были устремлены к звездам. Она сразу же обнаружила, что его горло пронзила не стрела, а железный штырь, один из тех, которыми стреляла баллиста. Внезапно девушка поняла, что ей следует делать.

Она отдала свои копья в ближайшие руки, схватила лестницу, передвинула ее вправо и на глазах у изумленных воинов, которые считали, что она спятила, — начала быстро карабкаться наверх, держа в руке штандарт войска. У Аурианы просто не было времени, чтобы пускаться в объяснения своих действий или давать своим соратникам указания. Их явно обнаружили, а это значит, что через несколько мгновений здесь будут лучники, и тогда уже не останется никаких надежд на успешный штурм логова Видо.

— Ты не должна этого делать, Ауриана! — прошептал Торгильд, хватая ее за ногу. — Твоя смерть явится для всех нас страшным проклятием!

Но она резким движением вырвала ногу и продолжала свой путь, моля Фрию защитить ее.

Ауриана знала, что баллиста — самое громоздкое военное орудие римлян, требующее для своего обслуживания по крайней мере десять человек. Чтобы установить его правильный прицел, необходимо время, масса усилий, сноровка и изрядная доля везения. Вероятно сейчас баллиста была нацелена на левый устой ворот. Если Ауриана вскарабкается на противоположный опорный столб, люди Видо не успеют перенацелить орудие.

«Если я ошибаюсь, я умру», — подумала Ауриана, продолжая неуклонно взбираться наверх.

Добравшись до вершины столба, она пригнулась низко к каменной площадке, ожидая выстрела, который мог оказаться смертельным для нее. Но как она и предполагала, снаряд со свистом пролетел в стороне от нее, канув во мраке. Ауриана оказалась права в своих расчетах! Однако, оставалось еще открыть ворота.

«Теперь мне предстоит прыгнуть в открытую пасть хищного зверя», — промелькнуло у нее в голове.

Она ухватилась руками за край ворот и, повиснув на них на руках с внутренней стороны, глянула вниз. Расстояние до земли было небольшим — примерно в рост человека. Теперь уже часовые, которых старались отвлечь люди Зигвульфа, заметили, что творится у Западных Ворот, и разгадали маневр противника. Ауриана видела, как по верхней площадке вала вдоль частокола мечутся тени вражеских воинов, сбегающихся к ней. Они надвигались со всех сторон, как гончие псы на затравленного зайца. Девушка прыгнула вниз и покатилась по земле, чтобы сбить с прицела лучников.

Когда она вскочила на ноги, то оказалась под градом стрел. Чудом Ауриана избежала их смертоносного жала: одна стрела задела ее волосы, вторая оцарапала шею, третья содрала кожу с бедра. А ворота как будто вросли в землю. Когда она пыталась отодвинуть заржавленный засов, широкий рукав ее кожаного одеяния пробил дротик, пригвоздив руку девушки к деревянным воротам, так что ей пришлось разорвать рукав, чтобы освободиться. Но засов не поддавался. Дикий страх обуял Ауриану, и у нее поплыло все перед глазами.

«Итак, я должна умереть. Но я не хочу уходить туда, куда ушла ты, Херта. Я хочу остаться здесь, с отцом и… Децием. О, Фрия, Матерь всего живого, поддержи меня, сохрани меня!» — молилась Ауриана.

— Убей его! Он открывает ворота! — слышались крики совсем рядом с ней.

Так и не высказанная вслух мольба застряла у нее в горле комком ужаса.

Но тут тяжелый засов, наконец, поддался, да с такой легкостью, что Ауриана, тащившая его изо всех сил, чуть не упала на землю. Сразу же раздались ликующие крики воинов, стоявших снаружи.

Ей не потребовалось распахивать открывающие внутрь ворота. Они сами раскрылись под напором крепких тел. Вскоре все войско Бальдемара мощным потоком ворвалось в лагерь противника.

Этот неудержимый поток бурлил вокруг девушки, воины кричали ей и друг другу слова ободрения, кто-то сунул в руку Аурианы копье, и она устремилась вместе со всеми в глубину вражеского стана. Ауриана слышала только победный радостный боевой клич соратников Бальдемара, заглушавший стоны и крики ужаса людей Видо, раздававшиеся повсюду.

Ворвавшиеся в крепость воины, словно поразившая сердце вражеского лагеря стрела, составленная из человеческих тел, сгрудились вместе, заняв почти все пространство цитадели. Арабские лучники, находившиеся вверху на валах, повернули свои луки внутрь крепости и начали обстреливать толпу. Но поскольку у воинов Бальдемара лица были покрыты густым слоем сажи, их трудно было различить во мраке, и поэтому стрелы настигали в основном людей Видо, которые гибли сотнями. Однако для лучников-иноземцев варвар был варваром, и они не очень-то вникали, кого именно поражают их стрелы, убивая всех без разбора, так что на пять убитых человек Видо приходился один убитый из войска Бальдемара. Арабы и дальше продолжали косить германцев, находящихся в пределах досягаемости их стрел.

Разрозненные, поредевшие ряды сторонников Видо оказывали отчаянное сопротивление, беспорядочно атакуя. Ауриана с трудом могла понять, что происходит вокруг, поскольку в тусклом свете факелов видела лишь небольшие разрозненные фрагменты боя. Один раз мимо нее промчался отряд легионеров, им, по-видимому, не хватило времени надеть доспехи, и потому половина из них была одета в шерстяные туники, которые римские солдаты обычно носят под верхней одеждой. Один солдат, пробегавший мимо нее, размахивал над головой дротиком, готовясь метнуть его в скопление хаттских воинов. Ауриана замедлила свой шаг, прицелилась и без лишних колебаний метнула копье. Сраженный ее метким броском, римлянин бездыханным пал на землю. Повсюду вокруг Аурианы союзники Видо метались, словно перепуганное стадо овец. Некоторые из них забирались в свои шатры, чтобы скрыться там от гнева, обрушившегося на них с небес.

К изумлению самой Аурианы, ее собственный страх бесследно исчез. Она чувствовала только, как в ее крови пламенеет пожар бешенства и клокочущей ярости: этот пожар разожгли ее мучительные воспоминания о родной спаленной усадьбе и неистовый гнев на врага. Звериный рык вырывался из ее груди, в которой билось отныне сердце дикого кровожадного вепря. Свобода пьянила ее больше, чем римское вино, отныне ее не тревожили мысли о возможности поражения или собственной гибели.

Опьяненные кровавым разгулом боя точно так же, как и Ауриана, воины Бальдемара мстили врагу за свои поруганные истребленные дома, поджигая факелами шатры, склады с продуктами, загоны для скота. Спасаясь от пожара, соратники Видо разбегались в панике в разные стороны, словно гуси от топора мясника.

Обезумевшие от страха лошади затаптывали копытами каждого, попавшегося им на пути, и носились сумасшедшим галопом по замкнутому кругу, волоча за собой опрокинутые подводы.

В центре крепости завязался упорный бой, там сосредоточились лучшие соратники Видо, соединяясь с римскими кавалеристами и отрядом солдат Четырнадцатого Легиона. Все эти сборные силы спешно приняли излюбленный римский боевой порядок, используемый для отражения атаки противника, наступающего со всех сторон, — правильный прямоугольник. Ауриана слышала торопливые приказы на чужом, как будто лающем, режущем слух языке и видела, как тускло поблескивают металлические накладки на круглых щитах легионеров.

«Наверняка именно здесь находятся сейчас Видо и Одберт», — подумала девушка. Используя свои копья как пики, хатты вторглись в еще не успевшие сомкнуться ряды боевого порядка противника и молниеносно разделили его на две части. Затем они окружили разрозненные силы врага, пользуясь своим численным преимуществом.

Ауриана в полной мере испытала чувство боевого единения, она как бы ощущала себя неотъемлемой частью одного огромного разъяренного зверя, впивающегося когтями и клыками в ослабевшее тело жертвы. Но самым неожиданным для нее было ощущение полной безопасности именно здесь — посреди вражеских воинов, в кровавой сече, где слышится скрежет железа о железо, где ты находишься на волосок от гибели, и открытая пропасть, ведущая в подземный мир, зияет прямо у твоих ног. Небывалый экстаз охватил Ауриану, она больше не ощущала собственного тела, став как будто бесплотной. Временами она действительно чувствовала себя вепрем — обросшим густой щетиной, с маленькими горящими глазками и хищными клыками — и тогда она крушила все на своем пути, разя, убивая и пронзая копьем человеческие существа. Это был ее брачный пир, невеста бога войны стала его женой. Божественный супруг искупал ее в крови, это была их первая ночь любви, их первое супружеское соитие. Каждый наносимый ею удар был ударом по беспомощности, каждая нанесенная ею рана лечила ее собственную душевную рану. Она как будто воскрешала из мертвых маленького Арнвульфа. Она смывала кровью врагов гнусное оскорбление, нанесенное ее матери.

«Однажды, — подумала Ауриана, — мы навсегда прогоним римских псов с нашей земли».

Многое из того, что произошло в эту ночь, было покрыто непроглядным мраком, и потому в последующие дни легенды и поэтический вымысел взяли верх над правдой. Певцы-сказители раструбили по всем германским землям, что Ауриана проникла во вражескую крепость в образе ворона, а затем снова обернулась человеческим существом, чтобы открыть засов ворот. Некоторые добавляли к этому рассказу подробность о том, что в сражении якобы участвовал сам Бальдемар, поскольку его рана чудесным образом зажила. Предание утверждало, что вождь хаттов предстал перед Видо с горящим взором и вызвал его на поединок. Это сказание о поединке было отголоском чаяний всего племени, мечтавшего о том, чтобы Видо и Бальдемар выяснили, наконец, свои отношения в открытом бою. Некоторые участники битвы утверждали, что видели парящих над полем боя огненных сильфов, которые унесли с собой в свои небесные чертоги самых отважных из павших воинов. Рассказывали также, что Гримельда, превратившись в многорукого демона с пылающими красным огнем глазами, носилась по полю боя, вереща и хохоча страшным голосом, и рубила налево и направо головы хаттов своим топором до тех пор, пока женщина-воительница Фрейдис не сразила ее ударом копья, вонзившегося прямо в сердце страшилища.

К тому времени, когда соратники Бальдемара пробились в центр вражеского лагеря, сопротивление сторонников Видо было уже в основном подавлено. Удивление Зигвульфа и его презрение к врагу возросло, когда он после многих тщетных попыток не нашел в крепости ни самого Видо, ни его сына Одберта. По законам чести их место было здесь, неужели они тайно бежали из лагеря?

Немногим из вступивших в сражение довелось видеть рассвет, наступивший одновременно с вновь появившейся на небосклоне луной. Робкий брезжущий свет нового дня осветил страшную картину — повсюду в крепости и вокруг нее валялись растерзанные тела, как будто стая бешеных волков напала на людей. Воздух был пропитан тяжелым запахом пота и крови, так что трудно было дышать.

Большинство союзников Видо — кто верхом, кто пешком — спаслось бегством через Восточные ворота крепости. Найдя клетки, где содержались пленники, Ауриана и Торгильд начали в отчаянной надежде открывать их, разыскивая Витгерна.

Они нашли его как раз вовремя: сразу же как только Торгильд вытащил Витгерна из большой плетеной клетки, она занялась огнем. Ауриана, видя, что Витгерн жив и здоров, приветствовала его радостным криком.

Витгерн да толыла Ророо знил лагеры, чтобы сразу же догаваться, где это время может ыть Видо. Прхрамывия, оа тороплипо повее сторонников Бальдемара мимо полыхающиу ярким огнем шаттов римля к коюняи, где содержались лошади римско коницѸ. Здес-то они, наконец,и накнулсь на Видо с Одбертом.

Видо с черным от бешенства лицм садился этот момент а лошаЁь, испуганни косщу диким взглядо.! Он бым, по-видимому, в полно отчаянти , бросая вокруг яростные вор, отдавал отрвисѲые приканания своим люняЁ. Кний плщ спол с одного леча, з трудляяего движениѰ, но Видо не замечал этога.

Одбер, казался более собанным хладнокровны, что смо па себе было удивительныЂ. ого взглям выржав полно презрение к окружающи и самоовольствм, как будто н с гра со всеми лу шѾтк и теперь Ў душа потеается нЏм окружающиЂи. толный еренец,на которо сиел Одбер, свое гореливой оаной и неодобрительным поыриванЉем, казалос, поддержовал сдона в его презрительно отношенки к ближниа.

ОбЌ лошади уже ронулсь медленвым аго, впреди хал ОдберѾ. УпряЁь лошадй бла краена серебрянѵми накладками, чераки —ус паны враг цеЉными камепьяи, которые верали в перных уча солнц, враня авЌстливые взгляІѸ. озади сдонов через круы лошадй бл перекинутх меки, нЃбиты разны добром. Видо и его сыа могли не опасаться нщеѴы с такой покаже. Соратники Видо, будто вора верных псов, окружЈли его плотной толпои, — с одной стороны, защиая о нагѻянувших воинов Бальдемара, а с другой, з трудляяего продвижене; оте и сыа направлялиськ Восточным воротаЃ.

Воины Бальдемара резались в толпѸ противника, согернчаѸ друг с друго за право пернѾм проитьс к Видо и ст щит его ь лошаде. Каждый знии, что такой подвиЌ будут воспвать в своих пеля внуки и правнук. Видо и Одберь низко пригнул головѰ, а находящиеся рядом с нми ѡоратники прикрыли их щитами, защиая своих ожде о копий дротико воинов Бальдемарк. Ауриана ороо онинала, что если эти двоих не захватить плеи немедленло, то им удисѲся у изнуть от расплаты.

робиваясь к Видо Ѹквоз гуу нпрод,. Ауриана слышале, как то крича:.

— , их поджар жипье!.

Девушка поняла, что эта жастокая уроз отноится часовы, которые плоовал в трудлу инут. Ё Видо лете и десятки копиа, но их оыржали щитѻ его верных соратников. Ауриана замЏтила, что большинство е воиноЂ месят именно Видо, а не ОдбертІ,и в паятЃ девушки неожиданПо зазвѰчали редостерегающие слоа Бальдемар: >«Если ОдберьѰцелеет,то эт бужет значть, что Видо оил вновѰ, но этот>«вид» бужет настящим чудовищем, лишнным дже енисѲыд».

Ауриана рванулась впре.! Оказавшись рядом с ОдбертоЃ, она была поражен тем, то н знил е, н смотрѾ на п отны сло сажо на Ќ лице, и у менуЂся самооволѽной ѵлыко, как бы намеающе н то, чтоу них сть теперь обая тайна. Эт оскорбительная наглая ѵыл а не исчезла дже огдо, когда Ауриана прицелилась в него копьеа. Она соизерила сил своего броск с р ом движениѰ лошади сосредоточилась нацеле. Но каждая ее мыѸца уже был охваен сталостьѰ. СобраЃ в кулак пЁследне силѸ, Ауриана метнула копье. рицеЅ был астеыски вывереа, но ее броск, не хватило мощ. Копье упал, не долете ОдбертІ,и поразио однего ие воиноЂ Видо. Когда этот человек упа, она услышала восторенные крики, вырвавшиеся из гпоток соратников Бальдемарв. Ауриана круо обернулась и у ела увидать поразительно но лиц убиѲого Ќю воина— ороо зниомо ей лиц….

«льриа! — ужаснулась Ауриана, — ет,этого е может ыт!. Этого е должн ыт!».

Вона алосѺи и боли захлестнула ее. Ка могли опустЁть ткое огини уд ?. че у именно й суждео было убитьльрила, человек, котороу Она обеала сво покѽовительсто?. И че у н шел пешко?. че у они не Јли е у лошаЁ?. Тогда бы на легкн знила еги… Д, льриЀ был а своесепье скорЋ раоЃ, ежили сно.

Отчаянт Аурианы нпр сталЂ. ОбЌ лошади ем временем скорли свой ша и быстро приближалиськ воротаЃ. Теперь уже девушка е могла п спеть зЁ нме. Зигвуль, Торгильд, молоо. КопььриЀ лучшие бегны хаттскго войска оставли ее алеко позадЂ.

менно этот момент Ауриана видела картин, которая навсегда запчѰлелась в ее паятЂ.

О кудани воз мись — как будто ды с неба— на голов лошади Видо опустилсь сетка— таку серь обычно использѰют молоые воины для нови мекой дичЎ. Невозможно было уверенлостьѾ сказЁть, то ипенно н бросил е, оя ско е всего эт сделал один из дру ей ОдбертІ,бегщиу рядом с го лошаЁѻю. Ќ сетке запутались предние ноги лошади Виде, и она начала метиться. доЅ попытЂся сбросать стк Ѓли оя ды разорватьее своим мечоЃ, о все его усилля дѰли тщетн. ЛошаЁѾ мотала голово, делала резки движениѰ, металась л сторонѻ в стороІу, пятилесь, рыЂалас;, в канцв канцов, черав с хал у нее со сины,а вместе с нл на землѾ упал Видо.

то же к сается Видо, то н сам онина: его песена смет. люди Бальдемара уже прокладывали себе путѾ Ѹквоз пЁследаюцеь его защитников. Еще мгновени — идиа осѾрых мечй вонзилась в груЂь Видо. Так и неудалос, ни одному из хаттских воинои з псатѾ эт убиство а свой счея и прослаитьс в паятЃ потоиков. оэтому хатты решили, что Ѐященну сть вершил сам дух дико горной кки, котору Видо оскорбил своими одеяниѰми.

Многе из оставшиьс в жипых соратникок Видо тутже пронзил себя собственныи мача и, поскольку преить важд считалос, н смывамым позором дя вона. е же, Ёто не имеЌ Ў душа никакого сѲыд, бежали вместе с Одбертом. Их ниЁто не прЁследова, потому то юди Бальдемара дѰли лишком изѰчены тяжелым сражении и слишком обрадованы свершившейся нед Видо Ѐященной местьѰ?

НиЁто не обреао вниание а Ауриан, крича шѾ охр пшим голосо:.

— Одбер! Мыуусти Одберто! Онуда!.

хвати одно из копиа, валявшиьс на землЃ, она босилась было Ћ погоѵ, ояел держалась наногх оя смертельной усталосчЎ. Тогда в отчаян и она метнула копьл а синуудаЀяющегося ОдбертІ,о он, не долете, упал на землю. адо о вскинуты хвост лошад, уносишей проь Одберѻа, развался а ветры, словно знаЁя побед.

Ауриана замедлила шаг, а затем повернула наза, душа ее тяжедо миѽялась с пораженЌеа.

« не ромнваюсь, — думала девушки, — то Одберь прямком дтправлятся своим римским озява. Они адуте у людей и потІ,и Вскоре он вновь собереѸ себе рмю».

раходѰ мимо кровавленного скрмснного тели Виде, Ауриана Ётвеа глазл в стороІѹ. Ѐядом валялась ѴоноЈая сеть. Ауриана слышала краем а в волвованый раговоѹ воинов, сгрудившиьс нЏд телем поверенного враг: они пыталсь разобреться, то же вс-таки н бросил серь а лошаЁь Видо.>«то ды то ни быЋ, — подумала Ауриана, — о ипенно этот человек влятся Ќстнвым убией Вид». По обе у нени, эт сделал один из соратникок самого Видй. Вооб-то эт было овеѸшнЂо невероятным поступком — заем было одному из них ѿовеѸшатѾ толѼ чудовищно проступление противсвоего важд после долгихлеѾ верло служ?. ет, юдм, готове отать изнь зЁ нго, е стали б, убиваь своего предвовител толѼ низительнымспособо. Вѻ эта сториѰ, ахоже, ак и станется н разрешимой агадко. . Ауриана задумалась над пр чудами огини уд , не по воЀяющей месѻи ревратитьс в овеѸшнмый па свое закоаеносѺи и пределеносѺи ак. Всогда в пЁследн момент уд а по мевает , котеЌ како-нуЂьтедный таинственный емеет,чтобы победителѰ не зносиЂся слишком выско, Опьяненный в сем побед.

Ауриана медленлй брела мж мертвых умирающиу воинов, разыскивая тело льрилЏ. учайно она н брела на молоого римлянига, плачущео Ћ пред мертной гони и ущео ть, словно алое д тю. Но раз умывия, он тиха по шла к нему й вонзилЂе у копьл прямо в сердц, мил сердно иобавлѰя о у, и отправлѰя ноѴу в лон, Мате всего ивогй. Вокруг нее время о временито та, то здесь раздавались ликующие злас: — ПредителѰ повере! До зпранстзует на непобедимый нпро!. ава мовѰче у одаІ!.

Воины проиались по труам чудоѰцелешим огн, склаЂа, чтобы поивитьс обыче — мдом и стной ище.>«олько человек овеѸшнЂо бесчувственной душ моет проватѾ реди всего этго потренст※, — серд то думала Ауриана По затем й а голов пришл мысЂь, чт, может ытя, он сама излишн впчѰлительн и изежиІ,и евушка п чувствовала досду а себѾ.>« должна прѵтитѰ сво Ётбреение по всем этим мезостя, — решила онв. отому тоя наверняка ераІ,и меррь врагов— то пр красвия, воситительная картид».

олнц уже бросЋло вои пернѾ рокие луч а важнѾ оьѰренлй рося и проиѲо крови землѳ, а луна все ещеупрмо нЃ уходала Ѱ небосклон. НеожиданПо налители уч Ѱ, оелеивела убитыхи раеныу. Теперь уже все мертвце строге лица своим выржении дѰли хож ь лицм н участнго льрила— на них з сѲыупр , обреенный по всем жипѾ. Вѵе тело Аурианы дроал мекой дроью, и она неожиданПо замЏтила, что у нее началЏсь месячныЏ. живая кровѰ изл валась наземлѳ, меиваясь ь з сѲышей вернувшейся кровью мертвыу. Она по няла голов, чтобы ещераз истратитьс взглядоЋ с прзрчной бледней луноа, прежде чем та счезет,аствпрившись в ярком свете нѵ.

Ауриана залюб валась пр красным идом этго беспоадного в то же времяерог светин.>«акая уасви силЋ скрыѴа в лун, — думала девушки, — ила, способная сторать из мдня Ѐященну кров, вымыви ее прлив, и отлив». на н делалани малешей попыт и скрыть от п стороннго взгляна сбед своего кроватеениѰ,спраедлипо полагя, что реди ткоо моя кроЂи ниЁто не замЏтЃтее собственную кровѰ?

Наконец,на разыскала тело льрили и пустилсь рядом с н,на кпленЏ. копьлторал а сиЌлноѴ, словно огромная ила. есколько десятко воинов обступили еи, их взгляІ, обреенны на девушЀы, светинись горостьѾ зЁ н..

— р красны броса! — произн ѻ Торгильд, и все воины обмднѸнись друг с друго одобрительны улыки, кивая головами в стороІѾ АурианѰ. то из них дже не замЏтим, что в ее глазах блестли лез..

— оги дарли ее военвым частье!! — заѰвлны Копььри, улыаясь Ауриан шиѴоной яющей ѵлыко..

— оро, оченє оро, Ауриана, — охо о вдавил из себя Зигвуль, по все -видимости, ав ду девушк, — этот преЂь, онен, не был такой у важной тЃеа, но тем е м нее он— ыа Видо. б, убиа враг!.

Ауриана взглянуласниу вверх не ЗигвульфЎ, и ог с изумленЂем замЏтиЌ горь ско ь в ее глаза..

— е надо о это, Зигвуль,, — с трудом прогоорла она, — н быЃ не братом.

ри эти слоих оелебленные воины з сѲы а местІ,неме от изумлению. олание крушиЏ Зигвуль, всегда готовй ити н проом.

—  у тогда ты полне можеь вЁти за у и их сепью, навсегда Ђороднвшись Ѱ не, чтобы действительно ипать право азывитьльрила своим братом. б, о онинаеѾ, что произнесенные т боя сейчас слоа— то слоа редителя?

иш а стала Еще более н птяженной взрвопасно. лык моменёально исчеала Ѱ лица Копььрина.

— , Зигвуль, знаеь только оди-единственныйв о ровственной Ѐѽза, — то валась Ауриана без ениобид.

Торгильд бросил не ЗигвульфЋ тяжелы взгляа.

— Еще одно сло, мезавец,иты мршь на местм. б, нанеѰ жастокое оскорблениЌ то, котору люЁятсами огЃ. Она принеслЋ нам побед!.

— оргильд гоорт правд!, — раздался одобрительны злаѵ из тоы собавшиьс воинов.

— то престо червая авЌсть, ЗигвульѼ. б, злитьс ттого, что е ии сияет теперьь чЃ твоег!.

— абпри свои слоа обреѽло, ц, ерене! Или бужеь ипать едо Ѿ кажным з на!.

, ЗигвульѸ вмиЌ амочал по это ланной оскорблени уро.! Он оао лечЏи, как бырасаиваясь своих слоиѰ По нчго е сказа Ауриан для того, чтобы агл д тѰ свЌю винѵ.

Затем все винѰлись прот,асс павшись по полю боя, чтобы сят убитыхружие и цеЉны вещ. клаЂвых было айдео множество бечокок , ельным мдо, й воны сразу же приали Ё н, ь з-видней легкостьѾ праходѰ от сражения Ѱ непритлм пьянстзѲ. Ауриана е оѵталась в полно един честве тели льрилЏ.

«льри, мо обеание празвѰчал, как аздеителѽство Џд тобоа, — мѸсленПо обатилась она н убиѲому, — о всем произошедшм с очевидностьѾ ероѰвлсь пр сущле мн а, поЃтверждЁя слоа ерр о пролѰтии, ѾѰатеющее надо мно».

Затем она задумалась надтем, как следѵет поступт телем погившего.>« обеало, что ы оз мем тебя себІ,и вполоя со обеанил, — решила онв, — ря ли Видо захчея истратитьс тобой в адробнЋм миѴ, вед он е изниобреао н тея та ало внианию. Так пусть Ѓ тво дух оиѲает реди на!».

на ала волоѽы с ли льрил,и начертала на ем свое кровьѸ, котору ее согеменник, чтли к сЀященну, оелаващу агической лои способностьѾ даверь у изн, крес — и воЃ возрЃждея. овеѸша этот ри а, она произносилв зак ениѰ, прзыви дух льрил,всеитьс в оорЃждеоо маднц, находящегося о чевЁ одной з женщии их род.

«озрЃись реди наѻ, — ептала она, — и†реди на!. ись нами а ст, пе н м, шь нЃша яс!л ВезаПо Ауриан показалосѸ, что вки льрила слегка взрогнѰлЃ. Она оторвала от нео во взглям истратЏлась с глазама молоого вони, которы с изумленЂем устаился на е, абыЌ о том, чтохо ее сятружие с одного из убитыхвраго.. Ауриана сононПо глянели в егошиѴонЋрасрыте глазд, моеча, не роиаясь обясдяте у см сЏ своих действо..

НаконеѸ она стала покнулараспрестерто на земла тело льрил, надаясь н то, что однажнѽ вновь видЃтего, возрЃжденым о однол из своих сзрЃие. Затем вместе с оѵтальны Ауриана направилась н заЃ в лагерѲ Бальдемарв. Витгерн шел рядом с неа, о о поведе чувствовалосѸ, что и ипыѼываьсгр зеная свест и хочея позобнЋить их кружѲ. а по да вместе с военвынитрееяи лежали раенѸе и е, Ёто особенно упился мдом. бруы римля сторонников Видо босил на пое бЁя на растерзане вороном.

Бальдемар расп рядиЂся ем временем разь огромный пасте на кѲа оло, чтобы принести здесь ествоприношенке о у одаІу в лагдарность а дрованную побед и ог у обыѽу. ОниЁ т,. Ауриана радостПо замЏтила, что о глазл аг еиь иым огнем стали ахож на глазл а, пава его ь неба а свЃ ертву. изенные силы Бальдемара осстанвлась бквально зл ЃдлѲ эту ночя.

«вершившаяс сть же начала рчвать ран нашейсепь, лагтвпро сказывиясь н сам чувстви еечленв», — думала Ауриане.

Только когда на зов девушкиѰвлась зрчвательницм, чтобы осмотѿать Ћ рану — вражескй ме расск кицѾ Ауриан — л, наконец,замЏтила, что а ует землей>«ур», которы она носилв всѰ свЃ изн, исчеЏ. ко е всегок , нанеѲший й раы, ѱреза ремЃш,на которовЌтеЌ коаный мЃшче землеЏ. рдце Ауриан талос, о ВезаПо хватишей ее орусчЎ. роизошлото, уего, ажеся, е могл слсчитьс….

«Ѱратило покѽовительсто земл, ее защиѷѲ. верло, эт слсчалос, отого, чтоя свешила убиствв. Р ми — противница онІ, и потому она заала у дня кой даѾ.>«икогда н, абыНаЏ того, каки силЋ скрыѴа в волоѴа», — гоорла оне мн.. оя н только ст алась позаыть эт, но е приканаа обрзЁтѾ вои волоѽѵ. Ноя н мовя та престо асститьст а уето!. арЌ Ѓ вернсь напое бЁя поу го тм среди мертвыхтее. будѾ сватье а, пока е айЂ. проем, еѸ… Вѵе эт совеѸшнЂо бе полено. Р ми не по водЃт е аЁтито, что намеренлД тоала у дну. отныне олжна ить без защиѷ а ует. Заем ж е одало покѽовительсто земл?».

раздествл в стьодержаной обед дѰли толѼве кплен радостнѾ, что нЌ како-то время знизахватали Ауриан, она заыл а своеѰрат. Воны распвал Ѐо все хвпленѸе пеЁогениѰ, обреенны ог, й бросЋл огнь коста росконы даѽ — лагдаѽственны ествоприношенмя— щиѷ римскихлоги н ров, копья, дротик, мачи, коскѰ сру коаны досах. . та как оа онІ пита осоЀу люЀовѰ лошаЁяи, е у ертвѵ были принесены тидатьавалерискихлошад, только одного треонПего коя— пр красвого вороного ереица оставли дя Бальдемара как возмение о пате — убиѲого по н,оеог сакѾнв. разд пре олжался всѰ ноч, й Ауриан удалос,улсчитт момент для того, чтобыспрѵтитѰ а корот их римскихмачЅ убереь их от паме кост. Ауриана надеялесь, что теперь о ь еѽЂем мовѰупражнться настящимоеым оружиом. Вооб-то ее сторонѻ было конством ѿовеѸшатѾ толѼ нагную крж у самого ог, но елание з полсчитт мч прасилл Ѱра,и евушка ассдало, что такой енчительны прес упк оа онІ олжн е стЁть..