Прочитайте онлайн Непокорная пленница | Глава 1

Читать книгу Непокорная пленница
5218+1011
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Челноковой
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

Тумстон, территория Аризоны

28 апреля 1881 года

Когда Джей Уитни Брэдфорд вышла из отеля «Космополитен» и ступила на грязный деревянный тротуар, она быстро заметила, что большинство прохожих оборачиваются на нее. Уитни постаралась не обращать на них внимания, говоря себе, что должна бы уже к этому привыкнуть. Она становилась объектом внимания буквально каждого, с кем сталкивалась по эту сторону Миссисипи, на неприрученном Западе.

Уитни знала, что привлекает всеобщее внимание не как писательница, чьи любовные романы жадно раскупает охочий до сказок Дикий Запад, и не как единственная дочь известного нью-йоркского редактора Моргана Брэдфорда. Нет, все эти взгляды были обращены к ней как к женщине, одетой по последней парижской моде — в платье с короткими пышными рукавами и узкой юбкой, что оказалось прискорбно неуместным в Аризоне, где женщины даже в палящий зной носят скромные закрытые хлопковые платья.

Уитни старалась не подавать виду, что чувствует себя не в своей тарелке. Она решительно шла к «Расс-Хаусу», одаривая взглядом своих по-кошачьи янтарных глаз каждого мужчину, имевшего дерзость свистнуть или окликнуть ее. Дойдя до отеля, она без досады признала тот факт, что западные головорезы не оценили ее аристократический облик. У себя дома, в Нью-Йорке, Уитни была вхожа в лучшее общество, многие достойные мужчины домогались ее руки, но выдающийся папаша выдал ее замуж, когда ей было восемнадцать лет, и брак окончился крахом — через два года она уже была вдовой и вернула себе девичью фамилию, как будто никогда и не существовало миссис Натан Трусдейл. Она поклялась больше никогда .не выходить замуж и в свои двадцать четыре года все еще твердо держала слово.

Вот и хорошо, что больше не вышла замуж, думала Уитни, шагая по грязноватому вестибюлю, потому что никакой муж не позволил бы жене разъезжать по дикой Аризоне в сопровождении одной-единственной горничной и тем более без эскорта пойти на интервью к полуапачи, изменнику, человеку вне закона.

Тщетно Морган Брэдфорд уговаривал дочь, которую в одиночестве растил после смерти жены, отложить поездку на несколько месяцев, когда он сможет ее сопровождать. Отца не убеждал довод, что ей нужно подать историю Каттера в газету прежде, чем тот угодит в очередную перестрелку, потому что он — прототип героя книги, которая вознесет ее над уровнем бульварных романов — а их у нее уже четырнадцать — до эпических шедевров, сравнимых с Фенимором Купером в кожаном переплете.

За щедрое вознаграждение в тысячу долларов Каттер телеграммой согласился встретиться с ней; ее не остановило ни бурчание отца, ни сомнения горничной Мэр и Уолтон, которой она велела остаться в отеле, а сама пошла за три квартала, чтобы встретиться с бандитом один на один. Единственной мерой предосторожности был выбран маленький пистолет, который она положила в ридикюль, хотя очень сомневалась, что у нее будет возможность при необходимости им воспользоваться.

— Значит, вы… компания… Каттер вас ждет? — спросил клерк, когда она объяснила ему, что у нее назначена встреча с мистером Каттером, и спросила, в каком он номере. — Номер двести три, наверх и все время налево… Значит, теперь они перешли на любительниц, — пробормотал клерк. Уитни удивилась, но не стала задерживаться, чтобы выяснить, что он имел в виду.

Поднимаясь по лестнице, она приподняла юбку, чтобы не мести ею грязный пол. На втором этаже лежал потертый ковер; она пересекла холл, тускло освещенный колеблющимся светом газового рожка, и на миг у нее возникло неприятное ощущение, но она его подавила, напомнив себе, что она — писательница, вознамерившаяся потрясти мир новой темой.

Уитни остановилась перед дверью с цифрами 2 и 0.

Последняя цифра отсутствовала. Но на соседней двери стояло 201, значит, перед ней нужная комната. Уитни коротко постучала затянутой в перчатку рукой. Дверь распахнулась, кто-то решительно втащил ее в комнату, и дверь захлопнулась.

Уитни не сразу сообразила, что ее бесцеремонно втащил в комнату совершенно незнакомый человек. Возмущенно вскинув голову, она уставилась на мужчину, который все еще держал ее за плечо. У нее мелькнула мысль, что у него Чрезвычайно красивое лицо: четкие, мужественные черты и иссиня-черные волосы; чувственные глаза с полуопущенными веками бесстыдно разглядывали ее. Ленивым низким голосом он сказал:

— Ты опоздала, и вода остыла.

Первым импульсом Уитни было возмутиться, но она не могла выговорить ни слова, ноги у нее подкосились.

Мужчина, насмешливо смотревший на нее, был голый. Полностью. Абсолютно, восхитительно голый.

Она сглотнула и придушенно всхлипнула. Попыталась заговорить — получился какой-то невразумительный звук. Мужчина склонил набок черную голову и с прищуром воззрился на нее, так, будто не он, а она стоит голая.

Конечно, она ошиблась номером… но Уитни словно приросла к полу, загипнотизированная зрелищем.

Она смутно различала высокую кадку в углу, от которой к двери шли мокрые следы, что объясняло наготу мужчины. Можно было обернуться полотенцем, мелькнула мысль, но он этого не сделал. Наоборот, он как будто с гордостью демонстрировал свою языческую наготу, пугающую и одновременно чарующую. Кажется, ему совсем безразлично, одет он или раздет. К тому же он хмурился, как будто это она нарушила социальные приличия!

Словно притянутый мощным магнитом, ее взор опустился. Уитни с ужасом обнаружила, что зачарованно смотрит на привлекательные плоскости широкой грудной клетки и твердые мускулы живота. Кожа у него была темная, с медным отливом, как будто он много времени проводит на солнце. И совершенно того не желая, она рассматривала, как множество рельефных мускулов худощавого тела плавно переходят в уникальное сочетание сухожилий и костей, производя устрашающее впечатление, хоть он не был похож на Геркулеса. К тому же у него длинные ноги прекрасной формы, без единого узелка…

Против воли взгляд неумолимо тянулся к интригующему запретному месту. В груди что-то разгоралось и жгло, легкие у Уитни расширились, лицо пылало огнем, но глаза задержались на половом органе.

— Нравится? — Насмешливый тягучий голос мгновенно вернул ее к действительности.

До Уитни дошло, что она таращится на интимную часть могучего мужского тела; она вскинула глаза — безупречный цвет лица сменился краской смущения.

— Ну? — повелительно спросил мужчина, и у Уитни даже свело челюсти от страха. Мокрые пальцы слегка сдавили ее руку, она на них посмотрела, не в силах выдавить из себя ни звука. Он тихо засмеялся, и Уитни перевела взгляд налицо. Чувственно изогнутые губы заключены в глубокие скобки; высокие скулы образуют острые углы; точеный тонкий нос слегка раздувается, как у хищника, почуявшего легкую добычу. От такого сравнения Уитни задрожала — его слова показали, что он понял ее по-своему.

— Это лучше, чем я ожидал. Женщина, не желающая разговаривать, — с еле уловимой насмешкой ответил он сам себе. Его движения были медленные, текучие, но целенаправленные. Уитни увидела движение губ, изогнутых в сексуальной усмешке, но не успела отшатнуться — он притянул ее к себе и прижал ее расслабленное тело.

Ищущий рот опустился на ее полураскрытые губы, чтобы она и дальше молчала.

Что-то в ней взбунтовалось против его уверенности, что ею так легко манипулировать, вызвало к жизни отклик, вначале подавленный шоком, потом чувством, которое она не могла определить, — и Уитни открыла рот, дабы заявить протест. Это было ошибкой.

Его язык мгновенно скользнул за обезоруженные губы и жгучими толчками, отзывавшимися в спине, воспламенил в ней все чувства. Уитни неожиданно обнаружила, что тело не подчиняется приказам головы, оно дрожит в чувственном, физическом отклике, совершенно не знакомом, исключающем всякую возможность мыслить. Она могла только чувствовать. Он завладел ее ртом, властный язык подавил слабую попытку сопротивления. Уитни чувствовала, как руки-канаты крепко привязали ее к мужскому телу, под давлением поцелуя неудобно запрокинулась голова, стальные руки жестко впились в спину.

Когда его рот ритмичными толчками переместился с онемевших губ на кончик носа, оставив огненный след на опаленной коже, у Уитни вырвался невнятный звук, однако он предпочел его не услышать.

Это какое-то безумие! Почему она позволяет голому незнакомцу терзать себя? Надо его оттолкнуть, оттолкнуть это твердое мужское тело от своей странно занывшей груди.

Но поразительное дело: это объятие зажгло у нее внутри какое-то незнакомое желание, хотелось не оттолкнуть, а, наоборот, притянуть, прижать его к себе. Это сводило с ума, пугало… и интриговало.

Никто еще так не целовал ее — безжалостно, почти жестоко, пренебрегая слабыми протестами. Неужели непонятно, что она не хочет?!

Из-под ресниц Уитни увидала, что глаза у него закрыты, и невольно закрыла свои. Широкие ладони гладили ее узкую спину, Уитни грудью чувствовала гулкие, сильные толчки его сердца.

Она не понимала, почему не сопротивляется, не бьется, не кричит, не стреляет в наглого соблазнителя из своего пистолетика.

В мозгу вдруг что-то щелкнуло: крошечная часть его прошептала, что еще никогда в жизни она не испытывала такую острую, болезненную, глубокую реакцию на мужчину. Пульс все учащался, дыхание превратилось в короткие прерывистые всхлипы, а сердце бешено колотилось, не в силах справиться с лихорадочными импульсами, пробегавшими по телу. Может, на нее подействовала жара этой несчастной земли? По справедливости, ей бы следовало проделать аккуратную круглую дырку в теле этого нахала, а она безвольно повисла в его руках и позволяет делать то, что не давала даже Натану…

Мысль об ушедшем муже подтолкнула ее — Уитни сделала шаг назад и вжалась в дверь. Она смотрела на налетчика широко открытыми рыжими глазами, разрываясь между яростью и переполнявшими ее незатихающими эмоциями.

Мужчина, которого она про себя назвала Соблазнителем, смотрел в ответ спокойно и отстраненно. Он опустил руки на бедра, и она с трудом заставила себя не провожать их глазами. Ощущая опасность каждой клеточкой тела, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и требовательно спросила:

— Вы понимаете, что делаете?

Какое-то время вопрос висел в воздухе; Соблазнитель изучал ее, в насмешливых зеленых глазах плясали порочные огоньки, и, вместо того чтобы и дальше ругать его, Уитни подумала, что ресницы у него слишком длинные для мужчины. Потом он пожал плечами и сказал:

— Делаю то, что приятно. Зачем спрашиваешь?

Зачем? Простое слово билось в пустой голове, не находя ответа. В самом деле, зачем? Зачем его останавливать, если ей не хочется этого делать? Почему она не хочет прекратить это опасное, дразнящее ощущение внутри? Загадка показалась интересной, пытливая писательская натура заявила о своих правах, подавив злость.

— Говорите, приятно? Как забавно, — задумчиво проговорила она. — Я такого не ожидала. Это объясняет многое из того, что меня озадачивало.

Соблазнитель прищурился.

— Рад слышать, — наконец сказал он без всякой радости.

Он скорее цинично насмехается, чем радуется, подумала она. Ей в голову пришла неожиданная идея.

— Поцелуйте меня еще раз, — выпалила она.

От собственной наглости ее покоробило, но Уитни сказала себе, что действует во имя искусства, дабы убедительно описывать страсть.

Соблазнитель не шелохнулся — он смотрел на нее, и его реакция была непонятна. Потом он улыбнулся — вздернулись уголки губ, изображая разом веселье и оскорбление.

Высокомерный взгляд ее задел, но она зашла слишком далеко, чтобы отступать, и потому повторила уже резче:

— Поцелуйте меня еще раз! Как только что. Мне интересно.

Соблазнитель обошел вокруг нее, одной рукой повернул ручку двери, другой сгреб Уитни в охапку.

Тоном, в котором не было и намека на прежнее веселье, он сказал:

— Я послал за тобой не для того, чтобы играть в игры, Для простого, прямого секса, вот зачем. Никакого кокетства и болтовни. И уж конечно, я не ожидал женщину, которая станет властно приказывать мне, что делать. Разве что заплатишь больше, чем я, в чем я сомневаюсь.

Скорее растерянная, чем оскорбленная, Уитни с самым высокомерным видом произнесла:

— Сэр, я серьезно подозреваю, что вы не знаете, с кем говорите, иначе…

Она не успела докончить. Соблазнитель с вежливой улыбкой распахнул дверь и вытолкнул ее в полутемный холл.

— Скажи Нелли, что я найду в другом месте, — сказал он и захлопнул дверь перед ее носом.

Уитни моргнула. Нелли?

Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Стоя в холле, сжимая в руке ридикюль, она пыталась восстановить самообладание. Видимо, непривычная жара и странное измождение свели ее с ума. Неужели она просила чужого голого мужчину поцеловать ее? Да, просила, и эта мысль хлестнула ее с такой силой, что она взмолилась, чтобы никогда больше с ним не встретиться — это было бы такое унижение! Надо надеяться, это безымянный бродяга, который случайно забрел в Тумстон и завтра уедет дальше.

— Ну и ладно! — буркнула она. — Зато получилась интересная стычка, хоть и нервная. — И что ей теперь делать? Видно, не судьба сегодня встретиться с разбойником Каттером и взять у него интервью, после того как вломилась в чужую комнату и узнала о себе больше, чем хотелось бы. Нет уж, она вернется в свой отель, ляжет, Мэри принесет ей выпить, и она никогда и никому не расскажет, как низко сегодня пала.

Уитни выпрямилась, поправила сбившуюся влажную юбку и решительно проследовала к выходу. Она уже способна затолкать произошедшее в самый дальний угол памяти. К завтрашнему дню не останется даже смутного воспоминания об этом инциденте.