Прочитайте онлайн Неожиданная встреча | Глава 1

Читать книгу Неожиданная встреча
4218+609
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

1815 год

Англия, Кент

Кейт нервничала. Ей следовало поторопиться, чтобы к приезду гостей всё было готово. Вот только с самого утра день задался совсем не так, как ожидалось.

Помощник дворецкого, который должен был проследить за доставкой морепродуктов, заболел, и так как из-за царившего в доме хаоса не осталось ни одного свободного слуги, кто мог бы подменить больного, Кейт сама вызвалась отправиться в деревню и уладить все дела. Ей почти удалось решить все проблемы, но возничий, который на своей доисторической телеге собирался привезти необходимое, наотрез отказался брать с собой пассажирку. Это не расстроило Кейт, потому что, по крайней мере, продукты были на пути к их поместью Клифтон-холл, так что она могла вздохнуть с облегчением.

После того, как возничий уехал, Кейт двинулась в сторону небольшой модной лавки, где ей предстояло купить ленты к платью средней сестры Виктории, которая в данную минуту принимала успокаивающую ванну, чтобы быть готовой к приезду важных гостей и выглядеть ещё более прекрасной, чем всегда.

В воду для ванны были добавлены травы и растения, собранные заботливой рукой их младшей сестры Александры. С детства она была увлечена садоводством, и почти всегда пропадала в саду или в оранжерее, полностью поглощенная своими зелеными питомцами. Это был ее мир, мир чудес и тайн, который она ревностно охраняла. И никто, даже хорошо зная ее, никогда не мог до конца постичь ту любовь, которую она питала ко всем своим заботливо выращенным ею цветам.

Тяжело вздохнув, Кейт сильнее сжала связку лент. Ей предстояло пешком добраться до дома, и если вначале небольшая прогулка показалась ей весьма бодрящей, то теперь она старалась поспешить, потому что погода, как назло, портилась на глазах.

Небо заволокло тяжелыми, серыми тучами, укрыв солнце, и подул резкий, слегка прохладный ветер с моря, грозивший сорвать её любимую соломенную шляпку с голубой лентой. Кейт свободной рукой придержала шляпку, нагнув голову, чтобы устоять перед силой ветра, и устремилась вперед, расписываю в уме все дела, которые предстояло ещё сделать.

Необходимо велеть Уолбегу достать из погреба самые лучшие вина, проследить, чтобы на кухне ничего не прогорело, и хотя на миссис Уолбег можно было положиться, именно сегодня всё должно было пройти идеально.

Достали лучшее серебро и фарфор семейства Хадсон. Кейт просила Алекс проследить за тем, чтобы всё было тщательнейшим образом вычищено, пока её не будет, но только сомневалась, что Алекс оставит пересадку очередного любимого куста ради какой-то посуды.

Да, ей нужно поспешить, пока в доме всё не испортили к её приходу. Кейт ускорила шаг, стараясь не бежать, но и в тоже время не мешкать. Она хотела, чтобы всё прошло идеально, потому что собирались прибыть самые близкие друзья их семьи.

Левее Клифтона находилось имение их соседа, влиятельного графа Ромней, который должен был приехать вместе со своей супругой, старшим сыном, виконтом Харлоу, его милой женой виконтессой Харлоу и младшей дочерью Амелией, подругой Алекс. Девушки были ровесницы, и им обеим исполнился двадцать один год.

Так же в Клифтон-холл были приглашены местный викарий достопочтенный Гордон Хауэл, его жена, хорошая подруга тети Кейт, и их сын Майкл Хауэл.

Но больше всего Кейт волновал приезд других соседей.

Недалеко от Клифтона располагалось поместье Чейн-Кросс, где проживал лорд Джереми Кэвизел, младший и единственный брат могущественного графа Бьюмонта. Граф приходился близким другом самому герцогу Веллингтону, и половину Наполеоновских войн прошёл вместе с этим легендарным человеком. Мало того, что Клифтон-холл собирались посетить лорд Кэвизел с добродушной, веселой леди Нэнси Кэвизел и их сыном Райаном, так сам граф Бьюмонт вместе со своим семейством собирался почтить их своим присутствием.

Кейт робела от одного его имени. Поговаривали, что граф суровый человек консервативных взглядов. И это лето он собирался провести в Чейн-Кроссе.

Юго-Восточная Англия в это время года являла собой потрясающее зрелище с густыми лесами и вересковыми пустошами. И если учесть, что деревушка Нью-Ромней располагалась у побережья и служила курортной зоной, ведь её песчаными пляжами любили наслаждаться многие приезжие, местность всё же была достаточно уединенной и спокойной. И это нравилось Кейт, ибо ни одно другое место на земле не могло бы сравниться с этим первозданным раем. Потому граф Бьюмонт, видимо, и решил приехать сюда, чтобы насладиться тишиной и красотами этих мест, вместе с женой и младшим сыном Майклом Редфордом.

И, несомненно, прибудет его старший сын и наследник виконт Стоунхоп.

Кейт никогда не видела никого из семьи графа, лишь слышала о них от леди Нэнси. И знала, что виконт Стоунхоп вовсе не был старшим сыном. Был ещё один, Уильям Редфорд. Он и должен был унаследовать состояние отца, но внезапно погиб три года назад и наследником стал Джон Патрик Редфорд. Злые языки поговаривали, что средний Редфорд от зависти убил старшего брата, но леди Нэнси, естественно, опровергала эти ужасные домыслы. С её слов Уильям умер от какой-то неизвестной болезни, которым заразилась почти вся семья.

Несмотря ни на что, Кейт не собиралась судить о людях, основываясь на слухах. Смерть всегда трагедия. Кейт слишком хорошо понимала это, так как сама семь лет назад потеряла своих родителей. На них напали бандиты с большой дороги, когда они возвращались из Лондона. Произошло это тёплым летним вечером. Ничего не предвещало несчастье. Кейт и Тори за пару дней до этого вернулись в Клифтон после сезона, а родителей задержали какие-то дела. Но их любящей семье таки и не было суждено воссоединиться.

На карету напали, родителей ограбили и перерезали им горла. Двадцатилетняя Кейт в ту пору переживала не самый лучший период в своей жизни, а убийство родителей просто добило её. И теперь, по прошествии стольких лет она удивлялась, как сумела пережить такое и не рассыпаться в прах от горя.

Юные сёстры Хадсон были просто раздавлены. Хуже всех пришлось Габриелю, младшему брату Кейт, которому в ту пору было всего десять лет. Он не мог спать и звал по очереди то маму, то папу, но потом внезапно заснул и проспал полтора дня, словно впал в забытье. Они вызвали семейного доктора, но тот велел не трогать мальчика, сказав, что таким необычным способом он пытается пережить смерть родителей.

Виктория была совершенно раздавлена смертью родителей, а Алекс исчезла. Кейт не знала, как со всем этим справиться: утешить Габби, успокоить рыдающую Тори, искать пропавшую Алекс или унять собственную боль. Кейт буквально разрывалась на части и тут ей на помощь пришли дядя и тётя - Бернард и Джулия Уинстеды, единственные родственники, которые у них остались.

Дядя Бернард был старшим братом их матери, и так как по отцовской линии у них никого не было, он стал их опекуном. Благослови Господь этих добрых, замечательных людей, которые буквально вытащили Кейт из бездны отчаяния. Тётя занялась Габби и Тори, дядя нашёл пропавшую Алекс, и Кейт, наконец, осталась одна.

Теперь она была наедине со своим горем и вдруг поняла, что на самом деле приключилось с ней, с сёстрами и с братом, который в столь юном возрасте стал виконтом Клифтоном. Они стали сиротами, и впереди их не ждало ничего светлого. Ушли в прошлое радость и счастье, материнская любовь и отцовская забота. Нелепый рок забрал у неё всё.

Ей было двадцать лет, и Кейт уже успела многое пережить в своей жизни, но до сих пор не знала, что такое настоящая жизнь. И настоящая боль. В отличие от Алекс у неё был Лондонский сезон, в отличие от Тори, у неё был второй Лондонский сезон, но оба этих сезона принесли ей лишь разочарование и боль. Нет, она не была дурнушкой, унаследовала изящные черты родителей. У неё было достойное приданое и хорошая родословная. И это привлекало немало негодяев, двое из которых очаровали юную, наивную дебютантку и под конец каждого сезона разбивали ей сердце, после чего она уезжала в Клифтон-холл залечивать свои раны.

Больше всего страданий и унижений причинил ей второй сезон, когда ее сердец было раздавлено окончательно. Тот год был отмечен появлением в свете ещё одной сестры Хадсон. Пленительно прекрасной Виктории, златовласой богини, которую осаждали буквально на каждом шагу толпы поклонников и которая, казалось, наслаждалась всем этим безумством. Тори намеревалась выходить в свет так часто, насколько это было возможно, пока ей это не надоест. И она развлекалась, не проявляя особого интереса ни к одному из поклонников, что удивляло Кейт и порой изумляло, ведь Тори оставалась недосягаемой, холодной и прекрасной.

Но трагедия оборвала буквально всё. Бедной Алекс так и не удалось выступить в роли дебютантки, а через пару лет Кейт и тётя стали уговаривать её хоть бы один сезон поехать в Лондон, она наотрез отказалась и к всеобщему удивлению снова пропала на два дня.

Теперь она была взрослой девушкой и просто спряталась в своей оранжерее, отгородившись от всего мира. Растения были её друзьями, и Кейт не винила её за это, а наоборот, даже немного завидовала, ведь Алекс удалось найти утешение. А вот Кейт совсем позабыла о своих переживаниях, сосредоточившись на сёстрах и брате. Это помогало заполнить боль и пустоту в груди. Поэтому она посвятила семье всю себя, наравне с дядей занимаясь делами поместья, пока Габби был маленьким и пытался начать жить заново в мире, где не было родителей. Сейчас он заканчивал обучение в Итоне.

Так, незаметно и пролетело семь лет, и она стала старой девой. И этот факт нисколько не огорчал её. О, нет, напротив. Кейт надёжно отгородила себя от горестей и боли, зная, что еще одного предательства просто не вынесет. Любовь для нее была мучительным и горьким переживанием, и оставила неприятные воспоминания, и Кейт не спешила повторить прежний опыт. Она просто не стремилась к любви. Жизнь без любви была намного спокойней.

Любовь делала человека уязвимым и почти слепым, лишая возможности видеть истинную натуру людей. И это давало им поистине легчайшую возможность унизить и растоптать чувства и надежды других. Унижение и боль, которые причинил ей Генри, Кейт вспоминала с содроганием, вновь ощущая себя наивной дурочкой. Это стало последней каплей. Это было в последний раз, когда она позволила хоть кому-то так близко подойти к ее сердцу.

Удивительно, что именно сегодня она вспомнила о Генри, и его предательстве.

Подобные мысли следовало выбросить из головы и сосредоточиться на более важных вещах.

Дорога резко сворачивала направо, в сторону длинной аллеи, ведущей к Клифтон-холлу. Высокие кусты и густые кроны деревьев закрывали путь, да и поглощенная своими мыслями Кейт не сразу поняла, что произошло.

Она резко свернула с дороги, идя быстрым шагом, и внезапно перед ней выросла совершенно неожиданно стена, коей здесь не должно было быть. И всё де, на эту “стену”, к своему ужасу и налетела Кейт. Сила удара откинула её назад, но она удержалась на ногах. Хорошо, что её лицо было наклонено вперёд, иначе она могла бы сломать себе нос, потому что столкновение было весьма болезненным.

Послышался грохот, а потом раздался отвратительный хруст - признак того, что что-то разбилось. Это полетело на землю, и когда Кейт, приподняв голову, обнаружила, что ей довелось разбить, она не знала, смеяться ей или плакать. На земле лежала опрокинутая корзина, из неё вывалились с дюжину уничтоженных яиц, а перед ней стоял совершенно незнакомый ей мужчина захватывающей красоты, одетый как настоящий джентльмен.

И он куда-то нёс корзину с яйцами!

Кейт всё ещё держала одной рукой шляпку, а другой ленты для Тори, когда инстинктивно сделала шаг назад, чтобы наиболее полно рассмотреть незнакомца. В этот момент совершенно неожиданно выглянуло солнце, тучи расступились и яркие лучи осветили стоявшего перед ней мужчину.

Он был высоким и широкоплечим, с худощавыми ногами, обтянутыми бежевыми бриджами. Тёмно-голубой сюртук ладно сидел на его могучей фигуре атлета, а белизна рубашки контрастировала с его смуглой кожей лица и блеском необычных серо-карих глаз, подобных которым Кейт никогда прежде не видела. Заглянув в эти глаза, она вдруг почувствовала, что ей трудно дышать. Сердце почему-то забилось тревожно и взволнованно.

И пока она пыталась отвести от него свой потрясённый взгляд, медленно начала осознавать, что столкнулась с незнакомым джентльменом, который нёс… яйца! И она так нелепо разбила его яйца! Невероятно!

Девушка опустила взгляд на корзину и её губы стали подрагивать от понимания комичности всего происходящего.

- Почему мне кажется, - раздался глубокий, тягучий голос незнакомца, от которого легкая дрожь прокатилась по её телу, - что вы хотите рассмеяться над моим несчастьем?

И Кейт, не выдержав, рассмеялась во весь голос. Ну, уж очень смешной были эта ситуации и добродушное выражение его лица.

Кейт с облегчением поняла, что он не станет сердиться или наказывать её за содеянное. Но сердце вдруг замерло, когда она увидела на его красиво очерченных губах легкую, почти ленивую улыбку, от которой буквально перехватило дыхание. Она не могла пошевелиться, ошеломленно глядя на него.

Господи, откуда взялся этот человек?

*

Он не мог поверить, что согласился на такое, но только его милая, добрая, любящая и такая настойчивая тетя Нэнси могла уговорить его пойти к соседям вместо приболевшего дворецкого и принести ей необычные яйца, что несли только курицы этих соседей, и которые ценились тётей на вес золота. Ответственность по доставке яиц всегда лежала на дворецкого, но тот сегодня как назло слёг с температурой. Однако тетя с лёгкостью нашла ему замену, и им оказался её любимый племянник Джек.

Видите ли, по утрам на завтрак дядя и тетя должны были отведать омлет из этих божественных яиц. Видите ли, экономка соседей кормила своих кур особым кормом и, благодаря именно ему, желтки яиц становились ещё более желтыми и такими вкусными, что можно было отдать богу душу от удовольствия, поглощая это чудо. И вот что в итоге произошло! Вся дюжина яиц разбилась, когда на него налетела непонятно откуда взявшаяся девица.

Солнце омывало своими теплыми лучами стоящую перед ним девушку, и Джек понял, что перед ним стоит не простая деревенская девицы, как он подумал сначала. Ошеломлённая произошедшим, она была экзотически красива с огромными, волнующими голубыми глазами, выбивающимися из-под соломенной шляпки темно-каштановыми волосами, белоснежной кожей и нежными чертами лица.

То, что она не простушка, говорило ещё и её бледно-голубое платье модного фасона из дорогого муслина. Нежная ткань обрисовала мягкие изгибы стройного тела, крепко охватив затянутую корсетом грудь, соблазнительно выступающая из квадратного выреза. И еще у неё были такие длинные ресницы, что они отбрасывали тени на слегка румяные щеки. Она выглядела такой юной! Ей, скорее всего, не больше двадцати! - подумал Джек, неотрывно глядя на нее.

Меньше всего на свете он ожидал увидеть такое чудо в этой глухой деревушке. Что ж, пребывание здесь обещало быть весьма интересным.

А пока что он приходил в себя от созерцания пленительной красавицы, которая разбила его… яйца! Какая нелепость! От комичности произошедшего Джек готов был рассмеяться, но она опередила его. Её красиво очерченные, притягательные губы стали дергаться, и хотя она прикладывала некие усилия, чтобы не оскорбить его мужское самолюбие, ничего не помогло.

И едва он озвучил свои подозрения, как она рассмеялась так сладко и мелодично, что он на секунду замер от нового потрясения.

Боже, что это были за звуки!

Он готов был вечно слушать этот обволакивающий, ласкающий слух и все его чувства смех. На миг ему показалось, что он попал на небеса, и слышит голос ангела. Как долго он не ощущал это давно забытое чувство блаженства и одновременно умиротворения, состояния, близкого к счастью.

Он все смотрел на девушку, которой удалось лишь одним своим смехом потревожить самые глубокие его чувства. Как она это сделала? Как ей удалось одним своим смехом почти коснуться его души? И Джек вдруг с потрясающей ясностью понял, что не отпустит ее, пока не… пока не… Он пока не знал, что хотел от нее, но то, что он так просто не отпустит ее, было совершенно очевидно.

- О, простите, - успокоившись, проговорила девушка, все еще придерживая одной рукой шляпку, а в другой сжимала ленты самых разных оттенков серебристо-серого.

Вот еще одно доказательство того, что она не простушка: атласные ленты были по карману только состоятельным особам. Однако настораживало и то, что она одна бродила по безлюдной дороге без служанки или лакея, которые должны были сопровождать её.

Она заинтриговала Джека так, что он напрочь забыл и о яйцах, и о тете, и вообще, об остальном мире. Было трудно понять и совладать с так внезапно нахлынувшими на него чувствами, но он не стал с этим бороться.

Впервые в жизни он позволил эмоциям руководить собой. И это стало ему нравиться.

- Простите, - еще раз повторила она. - Я искренне сожалею о то, что натворила. Я очень спешила и не заметила вас…

- Всё в порядке, - заверил Джек, но казалось, она не услышала его.

- Просто сегодня такой тяжелый день… - Она вдруг нахмурилась и выглядела при этом искренне расстроенной. Опустив руку от своей шляпки, девушка потёрла изящными длинными пальцами свой лоб, который прорезали две морщинки. Джеку показались эти морщинки просто очаровательными. - Вы не ушиблись? Я сожалею о том, что разбила…

- Я в порядке, - поспешно прервал он, пока она своим искренним раскаянием не смутила их обоих, произнося нелепое слово. - Пустяки, всё в порядке.

- Ваши…

- Я же сказал, что все в порядке!

- Но ваши… - удивлённо настаивала она, пока Джек вновь не прервал ее.

- Послушайте, вы специально пытаетесь смутить меня и произнести слово “яйца”?

- А вам разве не говорили, что нельзя класть все яйца в одну корзину?

- Боюсь предположить, как бы выглядел, носи я каждое яйцо в отдельной корзине.

Едва представив себе подобную картину, которая выглядела бы до невозможности комично, как оба одновременно разразились громким смехом. Когда его голос, глубокий и мужественный, слился с её женственным, мелодичным, Джеку показалось, что сливаются не только голоса, но и их души.

Это потрясало и изумляло одновременно, потому что смех с другим человеком никогда не доставлял ему такого удовольствия и спокойствия. И никогда смех другого человека не был таким особенным. Таким значительным.

Что-то нежное и блаженно-прекрасное стало разливаться по всему его телу, зажав в мягких тисках его окаменевшее сердце. Он не мог в это поверить, но впервые с тех самых трагических пор ощутил точное местонахождение своего сердца. Прямо в груди. С левой стороны.

Удивительная находка!

- Вы… вы на самом деле не сердитесь? - недоверчиво спросила девушка, став вновь серьезной, хотя её губы по-прежнему дрожали.

- Конечно, нет, - ответил он, уверенный, что его дядя с тетей с ним ни за что не согласятся. Только Джек думал сейчас вовсе не о них. - Вы же не человека убили.

- Я могла бы возместить вам ваш ущерб, - тут же предложила она, чем несказанно удивила его.

Джек и не думал об этом, но ее предложение открывало ему заманчивые перспективы, заставляя совершенно иначе трактовать эти слова.

- Ну что вы такое говорите? - притворно возмутился Джек, покачав головой. - Вы оскорбляете моё достоинство джентльмена. Ни о чем подобном я и не подумывал просить.

Разумеется думал, и уже основательно. Джек заметил подозрительный блеск в ее изумительных глазах. Он вдруг понял, что она сейчас скажет, и не ошибся, когда услышал:

- Вы джентльмен?

Его нисколько не задел тот факт, что она с сомнением приняла его слова. А наоборот, даже понравился. Она определенно нравилась ему!

- А разве это не видно?

Его левая бровь медленно поползла вверх, от чего она замешкалась с ответом. Удивительно, но она не могла говорить, глядя на него. Неужели его лицо производило на нее такое же впечатление, как и ее лицо на него? Невероятно, подумал Джек, и стал бессовестно наслаждаться ее замешательством и своим новым открытием.

- Да видно… - наконец заговорила она, прочистив горло. - То есть, я хотела сказать, что конечно поняла, что вы джентльмен, просто… просто…

Она не могла произнести это вслух, зато мог он, и с великим удовольствием закончил за нее:

- Просто не верится, что джентльмен сам вызвался нести яйца к завтраку?

Она так мило покраснела, что ему вдруг отчаянно захотелось коснуться ее румяных, гладких щёк и ощутить их нежность. Опустив голову, она тихо молвила:

- Да.

- Ну, теперь вы будете знать, что джентльмены способны на многое.

Она несмело улыбнулась, но даже тогда некий внутренний свет коснулся ее голубых глаз, делая ее волнующе притягательной. Особенной. И Джек впервые обрадовался своей способности вызывать чью-то улыбку. Особенно её.

Он никогда не видел, чтобы чья-то улыбка касалась еще и глаз.

- Вы, кажется, куда-то спешили?

У него была еще одна способность: всегда выяснять то, что его интересовало, причем проделать это так, что его собеседник и не догадывался об этом.

- Да, - кивнула девушка и подняла к нему своё милое лицо, которое стало притягивать его еще больше.

И больше ничего не сказала.

Боже, неужели он ошибся и недооценил ее? Потому как видимо и она умела отвечать уклончиво, так, чтобы не выдать нужной информации. Ну как можно было не воспринять это как вызов?

И Джек немедленно принял его.

- Тогда не буду вас задерживать, - медленно проговорил он, употребив одну из действенных тактик: отпустить жертву, когда она меньше всего этого ждёт, а потом воспользоваться её растерянностью и накинуться на нее.

Джек вдруг испугался той силе, с которой ему вдруг захотелось наброситься на неё. Боже, что с ним такое? Что за отчаянно-неконтролируемый порыв?

- Но… - И она к его большой радости растерялась. - А как же ваши?..

- Мой продукт?

- Да. Я на самом деле могу возместить вашу потерю.

Боже, она сама не понимала, что предлагает! И Джек бессовестно воспользовался предложенной самой судьбой возможностью.

- Ну, тогда, - медленно проговорил он, смакуя этот момент. - Поцелуйте меня и будем считать этот инцидент исчерпанным.

Почему его сердце так забухало в груди? Почему он вдруг замер, словно ждал самого важного события в своей жизни? Замерла и она, ошеломлённо глядя на него.

- Вы просите… просите меня поцеловать вас?

Она не могла поверить в услышанное, почти шокированная его предложением.

- Да. Что в этом плохого?

И она поразила его, сказав:

- Вы же говорили, что вы джентльмен.

Господи, она ему определённо нравилась!

- А разве джентльмены не целуются? - спокойно спросил он и вдруг понял, что может своей настойчивостью напугать её. Меньше всего на свете он хотел испугать девушку. Он не хотел, чтобы она боялась его. Было в ней что-то особенное, чего он не встречал до сих пор, и что притягивало его как мотылька на пламя. И это что-то заставляло сжиматься его сердце.

- Истинный джентльмен будет вести себя благородно и не станет компрометировать даму, - с необычной прохладой заявила она. - Кроме того поцелуй не самая достойная компенсация.

- Я так не думаю.

- Но это бессмысленно, - не соглашалась с ним красавица. - Скажите, где вы живёте, и я пришлю вам вдвое больше того, что я разбила. У наших кур отменные яйца…

- Не стоит, - совершенно серьезно заявил он. - Просто поцелуйте меня в щёку, и мы разойдемся с миром.

Он верил в то, что говорил? Ему хватит одного поцелуя? Да еще в щеку?

Нахмурившись, она настороженно и недоверчиво посмотрела на него. Возможно, она планировала убежать, но не сделала этого. Это было смело. И это вызвало его уважение.

- Почему вы просите именно это?

Джек вдруг понял, что ей присуща восхитительная способность избегать тех слов, которые ей было неловко произносить.

- Поцелуй, вы имеете в виду?

- Да, - недовольно кивнула она, начиная злиться.

- Потому что я пострадавшая сторона и могу в качестве компенсации требовать всё что угодно.

Вот теперь она по-настоящему разозлилась. Он поступал нечестно. Только ему не было стыдно. Ни капельки.

- Сначала вы сказали, что вы джентльмен, потом не хотели компенсации, а теперь заявляете обратно? Да вы просто самодовольный наглец!

Она была просто великолепна в своем гневе с прищуренными сверкающими глазами и поджатыми губами.

- Вы несправедливы, - возразил он.

- А я больше не верю в благородных джентльменов. К тому же две дюжины яиц куда лучше поцелуя.

- Сомневаюсь, чтобы яйца были вкуснее ваших губ.

Она застыла, окончательно признавая себе, что не сможет избавиться от него.

- Вы ведь говорите о поцелуе в щеку, верно? - тихо спросила девушка с задумчивым выражением лица.

- Совершенно верно. - Джек ликовал. Она согласна! Вот это везенье! - Ну? - мягко подтолкнул он её. - Всего лишь в щёку.

Джек видел по её лицу, как она пыталась перебороть себя, но, в конце концов, решилась и подошла к нему ближе. У него замерло сердце, которое странным образом ожило в тот момент, когда он повстречал её. Заглянув ей в глаза, Джек вдруг осознал, что сейчас произойдет чудо. Он весь напрягся в сладком ожидании, когда она потянулась к нему, встав на цыпочки, чтобы дотянуться до него своими губами.

Она доходила ему до подбородка. И это странным образом нравилось ему. Потому что он мог бы завернуть ее в себя.

Ощутив её так близко, он вдруг захотел обнять её, прижать к себе и почувствовать всем телом её тело. Было в ней нечто такое, что-то хрупкое, невинное прекрасное и бесценное, что и толкнуло его на этот безумный поступок. Будь на её месте какая-нибудь другая девушка, он бы раскланялся и ушёл, не оглянувшись. Возможно, он бы даже принял компенсацию в виде яиц.

Но только не с ней. Стоявшая перед ним девушка манила его с такой силой, что он даже на миг испугался этого. Никто никогда не вызывал в нем ничего подобного. Он совсем не знал её, но с невероятным отчаянием рвался к ней. Такого с ним никогда не происходило.

И когда её тёплое дыхание коснулось его щеки, Джек понял, что пропал.

Господи, он даже не думал, что в первый же день пребывания в этой глуши с ним произойдёт нечто подобное! Прямо в руки ему свалилось неожиданное, невероятное счастье. Затаив дыхание, он ждал чуда, ждал прикосновения её губ к своей щеке, только она не спешила, будто специально разжигая в нем любопытство и желание. У него обострились все чувства. Джек еле сдерживал себя, чтобы не накинуться на неё. Ему было очень трудно это сделать, потому что она являла собой немыслимое искушение.

И наконец, чудо свершилось!

Она коснулась его своими мягкими, тёплыми губами, всколыхнув в нем давно умершие чувства. На миг его парализовало, словно его коснулась божественная рука, сокровенный лучик солнца. Он судорожно втянул воздух и вместе с ним его ноздри наполнились её ароматом и проникли до самых костей. У неё был пряный, сладкий и обволакивающий запах - смесь сирени, жимолости и жасмина. От неё пахло всем и в то же время чем-то одним. И в этой смеси выделялась убийственная нотка её уникальности. Это кружило голову и заставляло сжиматься сердце.

Однако не успел он насладиться этим моментом, как она поспешно отстранилась и посмотрела на него.

- Теперь вы довольны? - буркнула она почти несчастно возможно потому, что её так же поразило произошедшее, как его.

Джек, словно пьяный, смотрел на неё, забыв обо всём на свете.

Неожиданно он потянулся к ней, взял её лицо в свои ладони и тут же приник к её губам. Он ровным счётом ничего не мог поделать с собой. Господи, у неё были самые сладкие, самые мягкие, самые совершенные губы на свете! Это потрясло его до глубины души. И это испугало её, да так, что она замерла у него в руках. Она смотрела на него с расширившимися голубыми глазами, словно не верила в то, что он только что осмелился проделать.

Джек в ответ смотрела на неё, умоляя своим потемневшим взглядом подарить ему этот поцелуй. Не страстный, не глубокий. Джек лишь прижимался к её губам, не прося ничего взамен, горя желанием только ощутить эти совершенные контуры и мягкость девичьих уст. И это было так восхитительно, что он не сдержался и, тяжело дыша, слегка втянул к себе в рот её губы. Божественно! Почему раньше губы женщин, которых он целовал, не были такими?

“Боже!” - простонал он про себя. Это было на самом деле чудом. И если он не хотел всё испортить, то должен был немедленно отпустить её. Но от этой мысли ему стало не по себе. Он не хотел, не мог отпустить её. Еще немного, кричали нервы, еще чуть-чуть, просило сердце.

Всё вокруг словно остановилось и это еще больше усиливало впечатление момента. Но Джек не должен был так сильно рисковать. Поэтому медленно приподнял голову, отпуская манящие губы, и убирал с её лица свои одеревеневшие пальцы. Оба какое-то время ошеломлённо смотрели друг на друга, не веря в то, что целовались, будучи, не зная друг друга. Девушка дышала тяжело и прерывисто. Её высокая грудь поднималась и медленно опускалась. На точёной шейке взволнованно бился пульс, выдавая её истинные чувства.

Неожиданно рядом пролетел голубь, и чары развеялись. Она пришла в себя. На лице отразился весь ужас того, что она натворила, а затем, развернувшись и перешагнув корзину с битыми яйцами, прошла мимо него и зашагала прочь так быстро, словно за ней гнался сам дьявол. Джек тоже пришёл в себя и действительно готов был кинуться за ней. Она словно околдовала его, заставила поступить так, как он не поступил бы ни с одной другой женщиной. Он вдруг резко обернулся.

- Как вас зовут? - крикнул он ей в след, но она не оглянулась. И даже не думала остановиться или отвечать на его вопрос.

Только Джек мог поклясться, что услышал её шёпот до того, как она скрылась за поворотом.

- Идите к чёрту!

Значит, она еще и умеет ругаться! Сладкие губы и острый язычок? Чудесно. Джек вздрогнул, вспомнив только что пережитый поцелуй, и стал перебирать всевозможные варианты того, как может еще раз встретиться с ней. И что при этом произойдёт. Снова.